В заливе.

 В 1972 году Молотов не переставал удивляться: «Черчилль - один из руководителей победы, и до сих пор не могу дать себе отчет, как могло случиться, что он в 1945 году провалился на выборах». Факт в самом деле неординарный и труднообъяснимый. Некоторые романтически настроенные историки даже полагали, что с уходом «героев» наступило время посредственностей. Черчилль впоследствии как будто подыгрывал подобным комментариям, бросая, например, такие фразы: «Когда окончится война великанов, начнутся войны пигмеев».

Разумеется, Иден, пришедший на смену Черчиллю, и новый «хозяин» Белого дома Трумэн во многом уступали своим предшественникам. В 1944 году Трумэн, ставший кандидатом в вице-президенты США, отправился в турне по стране в специальном поезде. Содержание его обращений к американцам дошло до Президента Рузвельта, который был вынужден телеграфировать: «Остановите его от продолжения всех этих ужасно глупых выступлений». Однако парадокс заключался в том, что уже через несколько месяцев после инаугурации Трумэна 87% опрошенных жителей Америки одобрили его деятельность в качестве Президента США, и это было на 3% выше тех результатов, которые когда-либо доставались на долю Рузвельта. И хотя спустя три года к началу президентской кампании в 1948 году его рейтинг стремительно упадет до каких-то 36%, Трумэн выиграет эти выборы. По этому поводу «Харперс магазин» напишет: «Гарри Трумэн, испытывающий недостаток почти во всем, что необходимо лидеру, испытывающий даже недостаток в воли к руководству, в общем и целом справлялся с стоявшими перед ним задачами совсем неплохо».

Впрочем, в отношении Трумэна набиравшая силы отечественная американистика к 1960-м годам выдвинула свое объяснение такого успеха: «Трумэн верил в правило, которым руководствовались президенты США в середине XIX века: «То правительство лучше, которое правит меньше»… После активного и не всегда желательного для господствующих монополий вмешательства Рузвельта в хозяйство… взгляды Трумэна импонировали крупному капиталу. В правительстве США Трумэн не руководил, а председательствовал… поговаривали, что в сложное послевоенное время предпочтительно иметь в Белом доме «среднего» или «маленького» человека, так как «большой» человек, способный идти на большой риск, может совершать большие ошибки».

Черчилль был, несомненно, «большим» человеком, и к объяснению его провала на выборах 1945 года на первый взгляд применимы выводы американистов. Однако они не отвечают на вопрос, почему простой американец и британец поддержали не только «смену» еще недавних кумиров на «посредственности», но и одобрили их послевоенный курс. При этом надо иметь в виду, что ожидания от власти американского и британского избирателя были во многом диаметрально противоположны.

Английский историк Макс Хастингс пытается дать свое объяснение: «Британцы жаждали установления нового курса. Благодарность за достижения Черчилля в качестве военного лидера не могли никаким образом рассеять их убежденность в том, что он не тот человек, который сможет осуществить социальную революцию в том виде, как они ее себе представляли». Автор вспоминает одного из современников, который в первые послевоенные дни прочел на стене туалетной комнаты на железнодорожном вокзале надпись, которая гласила: «Уинстон Черчилль - мерзавец». Когда он поделился пережитым им шоком с одним из офицеров Королевских военно-воздушных сил, тот только пожал плечами и сказал: «Да. Настроения изменились. Мы сталкиваемся с этим повсюду… Люди ненавидят политиков». По мнению Хастингса, Черчилль сделал свое дело: «Англия вышла из войны победителем, но это было не в его силах удержать нацию от умаления ее роли перед лицом доминирования двух новых сверхдержав».

В самом деле, если Трумэн мог «пожинать» лавры Рузвельта и его послевоенные трофеи, среди которых одним из главных призов было ослабление Британской империи, то наследие Черчилля представляло для Британии немалое бремя.

Заместитель наркома иностранных дел Майский, долгое время работавший послом в Лондоне, 11 января 1944 года напишет под грифом «совершенно секретно» записку на имя Молотова по вопросам «будущего мира и послевоенного устройства». Записка была направлена руководству страны, включая Сталина. В ней, в частности, говорилось: «Англия, несомненно, выйдет из войны значительно обедневшей и ослабевшей по сравнению с прошлым. За эти годы она съела, например, почти все свои иностранные инвестиции и вынуждена была делать в США долги и платить за американские миноносцы базами и территориями. Продовольствие и оружие Англия получает сейчас из-за океана в порядке займа-аренды, причем еще не знает, как ей придется за это расплачиваться. Влиятельные американские круги собираются требовать с Англии компенсации в форме отмены имперских преференций, то есть открытия США ворот для завоевания рынков Британской империи. Весной 1941 года (еще до нападения Германии на СССР) покойная Беатриса Вебб (английский экономист, идеолог тред-юнионизма) мне как-то с глубокой грустью говорила, что к концу войны она ожидает экономической аннексии Англии Соединенными Штатами. В то время многие мыслящие люди в Англии думали так же. Конечно, вступление СССР в войну изменило общую ситуацию и в известной мере спасло Англию от американской аннексии. Тем не менее общее хозяйственное положение Великобритании после войны будет трудным и чреватым различными опасными последствиями, включая массовую безработицу».

Надо отдать должное Черчиллю, в последние годы войны он предпринимал титанические усилия для того, чтобы компенсировать огромные экономические потери и долги перед заокеанским союзником, с тем чтобы сохранить былое величие Британии. Со своей стороны Рузвельт отчетливо понимал, что колониальная система, в которой доминировал Альбион, является главным препятствием для осуществления глобальной экономической экспансии США. Даже в создании ООН Рузвельт видел возможность использовать эту организацию как инструмент в борьбе с колониализмом. У Черчилля оставался только один выход - компенсировать потери своей страны по праву победителя.

Поднять престиж и экономику Англии за счет послевоенного передела Европы - стало главной целью британского премьера, в то время как Вашингтон всячески противился подобным попыткам. Черчилль ведет активные переговоры о разделе Европы со Сталиным, пытаясь договориться с ним о разделе сфер влияния в Европе буквально накануне Ялтинской конференции, выторговывая себе «свободу рук» в Средиземноморье, в первую очередь в Греции, в обмен на Румынию и доминирование СССР в ряде других стран. Все это делается почти тайком от Рузвельта, и даже на конференции в Ялте Черчилль обращается со специальным посланием в адрес Сталина по поводу его планов относительно Греции. Сталин рассуждал вполне прагматично. Высказанное им по другому поводу мнение вполне отражает и его позицию относительно попытки Черчилля укрепить позиции Лондона в Европе и за счет Европы. В Ялте на недоуменные вопросы Молотова он отвечал: «Мы можем выполнять потом по-своему. Дело в соотношении сил».

«А Рузвельт верил в доллары, - вспоминал Молотов. - Не то что больше ни во что, но он считал, что они настолько богаты, а мы настолько бедны и настолько будем ослаблены, что мы к ним придем.

Когда от них пол-Европы отошло, они очнулись». Рузвельт ревниво наблюдал, как Черчилль пытается утвердить британский авторитет в оставшейся «пол-Европы», и поэтому решительно воспрепятствовал вмешательству Лондона во внутренние дела капитулировавшей Италии. Потерпели провал и попытки Лондона «собрать урожай» за счет промышленности Германии.

Наконец, кризис в Греции, которую Сталин якобы «уступил» Англии, вызвал крайне резкую реакцию Вашингтона, которого раздражало бесконтрольное хозяйничание англичан в этой стране и их попытки решать политические вопросы на Пелопоннесе силовыми методами. По этому поводу Рузвельт и Черчилль обменялись резкими посланиями. Еще раньше преподнес сюрприз Париж. Генерал де Голль отказал союзникам в праве обратиться к французам за поддержкой их армии в Европе и не поставил свою подпись на денежных знаках, которые администрация союзников хотела ввести в освобожденной Франции.

Соотношение сил и в самом деле сыграло роковую роль и для дальнейшей политической судьбы Черчилля. В глазах большинства британцев он оставался «человеком войны», а не мирного переустройства Европы, а стало быть и самой Британии. Однако было еще одно немаловажное обстоятельство, которое отшатнуло от Черчилля значительную часть избирателей. Усталость европейцев, не исключая, разумеется, и англичан, от войны трудно было переоценить. Вместе с тем Советский Союз в глазах значительного числа британцев был тем союзником, который приблизил победу к британским берегам. Авторитет Красной армии после победного взятия Берлина был огромен, равно как и осознание ее мощи. На фоне таких настроений в обществе Черчилль делает непоправимую ошибку, отдавая в разгар избирательной кампании приказ на разработку плана войны с Россией, прозорливо присвоив ему кодовое название «немыслимое» («unthinkable»)…

(Завершение следует)

Подруга из Америки прислала.

На одном из спектаклей "Евгения Онегина" пистолет почему-то не выстрелил. Но Онегин не растерялся и ударил Ленского ногой. Тот оказался сообразительным малым и с возгласом: "Какое коварство! Я понял все - сапог отравлен!" - упал и умер в конвульсиях.

Гастроли провинциального театра, последний спектакль, трезвых нет.
Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого. И там такой текст в переводе Щепкиной-Куперник:
"Я должен был увидеть твой закат иль дать тебе своим полюбоваться".
И артист говорит:
- Я должен был увидеть твой...
И он текст забыл, надо выкручиваться, по смыслу, а это стихи, проклятье - но он выкрутился! Как поэт!!
Он сказал:
- Я должен был увидеть твой... конец!
И задумчиво спросил:
- Иль дать тебе своим полюбоваться?..
И мертвые поползли со сцены.

Итак - имеется прославленный (и заслуженно) актер и имеется его завистник, который всяко его подсиживает, гадит и т.д., причем бездарен на удивление. Ну вот этот завистник всеми правдами и неправдами "выбил" себе роль Дон Гуана, столкав ненавистного соперника на роль Статуи Командора. Играет отвратно, и Статуя всатвляет отсебятину: "Как низко может падать человек!" Публика в восторге и освистывает Дон Гуана. Естественно, тот решил отомстить. Назавтра другая пьеса, где знаментость играет Наполеона, а завистник - эпизодическую роль генерала, который вручает Наполеону письмо, каковое тот потом читает вслух. Пьеса новая, роли еще едва разучены, так что Наполеон пиьсмо просто реально переписал и вложил текст в конверт. Завистник, будучи в курсе, что Наполеон письмо помнит плохо, вытащил текст из конверта и вложил пустой лист бумаги - дескать, вот не сможешь ты вспомнить текст, тут-то и обгадишься перед публикой. Итак - соответствующий момент спектакля, Наполеон вскрывает конверт, видит, что перед ним чистый лист, отлично понимает, кто ему устроил этакую жабу - и... небрежно вручает этот лист генералу со словами: "Прочтите, генерал, мне сами вслух!"

История, которую мне рассказал мой отец, в молодости сам актер, так что за достоверность ручаюсь.
Приезжает Папазян в провинциальный театр - играть Отелло. И выдают ему в качестве Дездемоны молоденькую дебютанточку. Она, естественно, волнуется. И вот подходит дело к сцене ее убиения. на сцене такая вся из себя целомудренная кровать под балдахином. И вот легла эта самая дебютантка за этим балдахином ногами не в ту сторону. Открывает Отеоло с одной стороны балдахин - а там ноги. Ну - что поделать, закрыл Отелло балдахин и этак призадумался тяжко. А Дездемона сообразила. что лежит не в том направлении, и... ага, перелегла. Открывает Отелло балдахин с другой стороны, а там... НОГИ!
После чего продолжать трагедию было, как вы понимаете, уже невозможно.

На сцене провинциального театра уездного города NN идет один из премьерных показов «Ромео и Джульетты». Актер, играющий Ромео, юн, старателен и до крайности взволнован. Спектакль идет своим чередом и благополучно близится к трагическому финалу. Ромео произносит последний монолог, в котором есть такие слова:

О чем, когда мы ехали верхами,
Дор́огой говорил мой человек?
Не о предполагаемом ли браке
Джульетты и Париса? Или нет?

Актер же, мчась на всех парусах к завершению своей роли, торопливо выпаливает:

О чем, когда мы ехали верхами,
Дор́огой говорил мой человек?
Не о предполагаемом ли браке
Ромео и Джульетты?..

В зале замешательство; Ромео, растерянно:
…или нет:
Ромео и Париса!

В зале легкое оживление; Ромео, испуганно:
ИЛИ НЕТ!!!
Джульетты и Париса!!!!
Аплодисменты, заглушающие несколько истеричных всхлипов в первых рядах.

...утренний спектакль, назначенный на 1 января. В каком состоянии, собрав все мужество и волю, артисты выходят после новогодней ночи, можно только представить. И вот 1 января, чтобы порадовать детей, во МХАТе традиционно дают "Синюю птицу". Артист Владимир Правальцев играл роль Хлеба. Вместе с детьми - Тильтилем и Митилью, а также Огнем, Водой и другими персонажами чудесной сказки он приходит во дворец Ночи. Хлеб обращается к Ночи:
- В силу того, что я стар и опытен и преисполнен любви и преданности детям, я являюсь их единственным защитником. Поэтому я должен вам предложить вопрос - каким путем нам бежать отсюда?
Очевидно, новогодняя ночь внесла в сознание актера путаницу. На его лице отразилась мучительная борьба слов и предложений. Он начал:
- В силу того, что я стар и опытен...
Молчит. И вместо того, чтобы посмотреть на суфлера, готового ему подсказать продолжение фразы, он начинает выпутываться сам. Смотрит на Тильтиля и Митиль, которых всегда играли во МХАТе женщины, и собравшись с силами, произносит:
- В силу того, что я стар и опытен... я очень люблю... девочек.
Все, кто находился в этот момент рядом с Хлебом, расползлись в кулисы, и только Ночь, подвешенная на качелях, сильнее уцепилась за деревянные перекладины, чтобы не рухнуть он хохота вниз.

1 января. В театре юного зрителя, дневной, детский спектакль. Радость детишкам, мука родителям, актерам и персоналу театра мука в кубе. Актер никаковский, у него текст: «Кто там светит нам в ночи?». И по темному заднику из кулисы в кулису пробегают три актера со светящимися фонариками и покрикивают: «Мы, ночные светлячки».
Все очень просто, только не 1 января.
Этот: «Кто там светит нам в ночи?». Светлячков нет.
Этот опять: «Кто там светит нам в ночи?». Ноль признаков светлячков.
Он опять повторил, ну не мог же актер знать, что три «светлячка» в гримерке продолжают новогоднюю ночь, и им фиолетово, кто там светит кому в ночи.
Когда актер в пятый раз гаркнул: «Кто там светит нам в ночи?», не выдержал монтировщик, который тоже человек, и с 31 на 1 …, в общем, парень был плох.
Так вот, он взял два фонаря, вывалил с ними на темную сцену, а где там их подкрутить, чтоб они зажглись, так и не разобрался. Пытался он фонарики-то зажечь, пытался и не смог, и так расстроился, что хотел помочь, да не смог, что на очередной крик: «Кто там светит нам в ночи?», швырнул фонари на сцену и громко, в злобе, сказал: «Да это мы, блин, ночные светлячки, только нас не видно ни хрена!»

Одно время в театрах было запрещено пользоваться стартовыми пистолетами. Категорически приписывалось пользоваться на сцене макетами оружия, а выстрелы подавать из-за кулис. В одном театре на краю каменоломни стоит связанный комсомолец, а фашист целится в него из пистолета. Помреж за кулисами замешкался. Выстрела нет и нет. Фашист ждал-ждал и в недоумении почесал себе висок дулом пистолета. В этот самый момент грянула хлопушка помрежа! "Фашист", будучи артистом реалистической школы, рухнул замертво. Тогда комсомолец, понимая что вся ответственность за финал легла на него, с криком "Живым не дамся!" бросается в штольню. Занавес.

В одном из небольших гоpодов театp пpоездом давал "Гpозy" Остpовского.
Как многие, наверно, помнят, там есть сцена самобpосания тела в pекy. Для смягчения последствий падения обычно использовались маты. И обычно их с собой не возили, а искали на месте (в школах, споpтзалах). А здесь вышел облом: нет, не дают, никого нет и т. п. В одном месте им пpедложили батyт. Делать нечего, взяли, но в сyматохе (или намеpенно) забыли пpедyпpедить актpисy. И вот пpедставьте себе сценy: геpоиня с кpиком бpосается в pекy... и вылетает обpатно. С кpиком... И так несколько pаз... Актеpы с тpyдом сдеpживаются (сцена тpагическая), зpители в тpансе... В этот момент один из стоящих на сцене с пpоизносит:
- Да... Hе пpинимает матyшка-Волга...
Актеpы, коpчась, падают, актpиса визжит, зpители сползают с кpесел...

По спектаклю, Карандышев отговаривает текст: "Так не доставайся же ты никому" и стреляет в Ларису из пистолета, Лариса падает. А выстрел обеспечивался в то время так: реквизитор за кулисами, на реплику, бьет молотком по специальной гильзе, гильза бухает - Лариса падает. Премьера, ля, ля тополя... "Так не доставайся же ты никому", наводит пистолет, у этого за кулисами осечка, выстрела нет. Актер: "Так вот умри ж!"
перезаряжает, наводит пистолет второй раз, за кулисами вторая осечка. Карандышев перезаряжает в третий раз: "Я убью тебя!", третья осечка.
Лариса стоит. Вдруг из зала крик: "Гранатой ее глуши!".
Занавес, спектакль сорвался, зрителям вернули деньги. Режиссер час бегал по театру за реквизитором с криком: "Убью, сволочь!!!". На следующий день, вечером, опять "Бесприданница", с утра разбор вчерашнего полета: мат-перемат, все на реквизитора катят, тот оправдывается: "Но ведь не я гильзы делал, ну сыр ые в партии попались, но много же народу рядом, видите же, что происходит, можно же помочь, там у суфлера пьеса под рукой: шмякнул ей об стол, все оно какой-никакой выстрел, монтировщик там доской врезал обо что-нибудь, осветитель лампочку мог разбить, ну любой резкий звук, она бы поняла, что это выстрел, и упала бы". Вечером спектакль, все нормально, доходит до смерти Ларисы, Карандышев: "Так не доставайся же ты никому!", наводит пистолет, у реквизитора опять осечка.
Вдруг, с паузой в секунду, из разных концов за кулисами раздается неимоверный грохот: суфлер лупит пьесой об стол, монты - молотками по железу, осветитель бьет лампочку. Лариса явно не понимает, что это выстрел, ибо на выстрел эта беда никак не походит, и продолжает стоять. Из зала крик: "Тебе ж вчера сказали, гранатой ее глуши!

Игралась в театре некая героическая музыкальная драма - с любовью, смертями и прочей патетикой. И вот за несколько часов до спектакля обнаруживается, что местная прима объелась мороженого и заглавную партию петь никак не может. Голос сел. Как говорится, всерьез и надолго.
Режиссер - в панике: билетов, как на грех, раскупили много. И тут... в общем, совсем как в голливудском сюжете на тему "Так становятся звездами". Является к режиссеру одна молоденькая хористочка и заявляет, что она всю жизнь мечтала об этой роли, что она знает все арии, что она готова без единой репетиции все отпеть и отыграть, и т.д. , и т.п. Ну, режиссеру, в общем-то, деваться особо некуда. Он машет рукой и выпускает юное дарование на сцену. Но как только занавес поднялся и дарование открыло свой прелестный ротик, тут же обнаружилось, что голливудский сценарий в степях Украины ну никак не проходит. Поет юное создание прескверно, играет еще хуже. Режиссер за сценой мучается. Но не останавливать же спектак ль, раз начали! Доходит дело до второго акта.
Кульминация: героиня встречается со своим бывшим возлюбленным и в самый патетический момент призывает его: "Вбий мене!" (т.е. "убей меня!" - спектакль идет по-украински). И герой должен совершить свое черное дело. Ну, юное дарование на сцене, как положено, раскидывает руки и восклицает: "вбий мене!". Герой бросается на нее с бутафорским ножом и тут... Надо полагать, что лицо у артиста и вправду было зверское - намучился с партнершей за спектакль! Но так или иначе, а юная хористочка испугалась всерьез. И в последний момент отскочила в сторону. А стало быть, и не дала себя заколоть - как по роли положено. Оба стоят. Что делать - никто не знает. В конце концов хористочка решает продолжить с той же точки.

Опять раскидывает руки и кричит: "вбий мене!". Герой - на нее. А она, с перепугу - опять в сторону! В общем, повторилась история и в третий раз.
Но тут уже герой изловчился, отловил-таки девицу и, как положено по роли, "убил". В это т момент за сценой должен был грянуть патетический хор. Но хор не грянул. Не грянул он потому, что все хористы и хористки стояли, согнувшись пополам, или катались по сцене (за задником) в припадке неудержимого хохота. А хохотали они потому, что режиссер спектакля, стоя рядом с ними и видя, что творится на сцене, стал биться головой о ближайшую трубу и приговаривать: "Поймай ее, суку, и убей! Поймай ее, суку, и убей!

Абакан. Сей славный город, помимо того что является столицей автономной республики Хакассия, имеет два драматических театра - один, так сказать, городской, а второй - республиканский. Вот в нем и произошла эта невероятная, но совершенно правдивая история. Ставили бессмертное творение А. С. Пушкина "Евгений Онегин". В одной из последних сцен, Евгений (Е) прибывает на бал к своему старому другу (Д) и видит Татьяну (в малиновом берете). При этом звучит следующий диалог:

Е. - Кто там в малиновом берете с послом турецким говорит?
Д. - Так то жена моя.
Е. - Так ты женат?
Д. - Уже два года!
Ну, и далее по ходу пьесы.

Так вот. Во-первых, реквизиторы не нашли малинового берета и заменили его зеленым. А, во-вторых, артист, игравший мужа Татьяны, и актриса, игравшая Татьяну, были брат и сестра. Вот что из этого получилось.
Премьера. Зал битком набит местным бомондом и просто любителями театра.
Входит Евгений, подходит к другу и ищет глазами яркое малиновое пятно... его нет... находит глазами Татьяну... Далее диалог:

Е. - Кто там... в ЗЕЛЕНОВОМ берете?
Д.(которого перемыкает от данной реплики...) - Так то СЕСТРА моя!
Е.(который чувствует, что что-то не то происходит, но до конца еще не осознал...) - Так ты СЕСТРАТ?!
Д. - Уже два года!
Обычно такие вещи проскальзывают мимо внимания публики, но в этот раз зал грянул... и, увы, не аплодисментами...

Однажды в "Евгении Онегине" секундант перепутал пистолеты и подал заряженный Ленскому. Ленский выстрелил, Онегин от неожиданности упал.
Ленский, чтобы как-то заполнить понятную паузу, спел известную фразу Онегина: "Убит!". Секундант в замешательстве добавил:
"Убит, да не тот"

http://eprst2000.livejournal.com/107400.html