Каждый день повторяйте, как мантру: «Я счастливый человек! Я, как сильный поток великой реки, неистощим в поисках новых путей. Я, как чистый воздух для тех, кто находится рядом со мной. Я, как теплый огонь, который дарит уют и покой. Я, как земля, на которой зреют колосья, мои мысли тянутся к свету. Все богатство природных ресурсов есть и во мне. Я могу создать жизнь своей мечты!

 

 Олег Рой

В своих интервью Фернандо Соррентино Хорхе Луис Борхес заметил, что мир "Божественной комедии" Данте, то есть мир иной, параллельный (или перпендикулярный?) населен только библейскими персонажами, героями античности и, кроме того, итальянцами.

 

Чуть ниже, отвлекаясь, Борхес оговаривается, что его меньше всего интересует религиозная ценность "Божественной комедии". Думать, что наше поведение может привлечь внимание Бога, - говорит он Соррентино, - Думать, что мое собственное поведение может привести к вечным мукам или к вечному блаженству - это настоящий абсурд.

 

И вот, пока нынешней ночью я читал его беседы с Соррентино, в голову мне пришла одна любопытная мысль. Наверное не все знают, но в джайнской мифологии в тамошнем раю существуют горы, соответствующие нашим Гималаям.  Параллельные Гималаи в джайнском раю называются Сумеру. Сумеру означает по русске "предельная гора". Ничто не может быть выше ее, ничто не может быть лучше ее, прекрасней ее и т.д и т.п.. Она состоит из чистого золота; вместо камней на ее склонах лежат бриллианты, рубины, пелидоры, смарагды, лалы, изумруды и шпинель красная - примерно все как у нас здесь мечтах, только лучше. Не гора а греза олигарха. И вот любой человек может придти к ней после собственной смерти - случись такая - и начертать на её склоне свое имя. Таким образом Сумеру получит новое название - имя сабжа, набившего его.

 

Для этого там есть все инструменты - молотки и граверные приспособления. Возможно какая-нибудь Видьядеви - одна из 16 богинь магического познания - подскажет вам где они лежат и ждут вас. Миф точно не оговаривает этот момент. Никто до сегодняшнего дня так и не сделал ничего подобного и гора по прежнему называется также как прежде, также как и всегда - Сумеру.

 

Я понимаю, почему такое происходит. И еще я знаю, что гора никогда не поменяет имя, и никто не возьмет в руки инструменты и не перебьет буквы у ее подножия. Это знание я почерпнул из тех же бесед Борхеса с Фернандо Соррентино. Прейдя к вопросу о смерти, писатель меланхолично замечает:

Когда я умру, мне бы хотелось, чтобы про меня навсегда забыли.

 

Миру мурр.