Надо всё пережить - радость, счастье, печали и горе, Захлебнуться любовью, познать боль утрат и обид. Жизнь бывает похожа, порой, на безбрежное море: То спокойно оно, то взыграет и вдруг заштормит. Всё даётся не зря, ничего не бывает напрасно. От судьбы, что тебе предначертана, не убежать. Несмотря ни на что - удивительна жизнь и прекрасна! Надо всё пережить, надо всё до конца испытать!
Русалки |
Недавно по Тв 3 видела передачу о том,что якобы в сауне Московской,в бассейне живёт русалка.И как её "ловили",изгоняя из бассейна.Вместе со мной передачу смотрели племянники:Джени 16 лет,Саймону 12.Тут же посыпались вопросы про русалок,правда это,или выдумки,красивы они,или нет...Пообещала им поискать информацию о русалках...Что нашла - показываю.)))




Метки: Мифы легенды |
Настоящая леди |
Метки: интересно познавательно |
- А что такое? |
"Всё понимаю, всё могу человеку простить, кроме неблагодарности.
Отменять свадьбу в последнюю минуту, выставлять нас на посмешище перед всей Одессой, довести Машеньку до истерики, а моего Сереженьку – до сердечного приступа, и всё из-за пустяка – этого я моему несостоявшемуся зятю никогда не прощу. Мы же взяли этого недотепу из общежития в одних кальсонах, одели, приласкали, как родного – и в ответ получили такое?!
Да гори он огнем после этого, дрянь бесчеловечная!
Мы живем небогато. Сереженька мой работает бухгалтером в порту, а я, хоть и не старая еще, но здоровье у меня никудышное, еще с войны – мы тут в Одессе под фашистами не шиковали, вот я, видимо, и надорвалась. Так что живем мы на одну зарплату, не воруем, взяток не берем и другим не советуем. Но всё равно мы никогда ни в чем не отказывали ни Машеньке, ни теперь оборвышу ее – всё для детей, всё в них: лишнюю помидорку, еще одну сливку, последнюю галушку, а как же? Мать я или мачеха?! Кушай, донюшка, и ты, зятек дорогой, кушай во все зубы! Сам-то он, подлец, себя не прокормит на студенческую стипендию, а из родителей у него один только дед-инвалид, от кого ему ждать помощи, зятьку-то? Получается, только от тестя с тещей, да? Да разве ж нам жалко? Сереженька мой прикипел к нему душой, как к родному: где с математикой поможет разобраться, где по дороге с работы домой в общежитие его заскочит, фрукты ему с Привоза свежие закинет.
Мы же думали, он свой, хороший – а он, гляди, какой фортель выкинул!
Я вот, если вы меня спросите, даже и не скажу, что нам всего обиднее: как он с Машенькой поступил, как нас на весь город ославил или в какие расходы вогнал – свадьбу-то мы отменили, а задаток в ресторан заплатили? Заплатили. Свадебные платья да костюмы молодоженам и себе справили? Справили. Кольца золотые им купили? Ясное дело. Господи, кто бы знал, в какие мы долги влезли, у скольких друзей-знакомых насобирали взаймы по полсотни-сотне! Я ж говорю, мы как на одну зарплату втроем жили, так и собирались вчетвером как-то куковать: когда еще эти студенты зарабатывать начнут! И всё пошло прахом. Ну, не сволочь он после этого?!
Только бы не оказалось, что Машка беременна от этого ирода – Сереженька этого просто не переживет! Я и так в его сторону глядеть боюсь: третий день лежит Сереженька на тахте, уткнувшись в стенку, и зубами скрипит. Его можно понять: единственную дочь так опозорили – и за что? Ведь никто из нас ни в чем перед зятем нашим драгоценным не провинился: наоборот, не знали, где лучше его посадить, чем вкуснее угостить, что еще для него сделать! Пылинки с него сдували. Рубашки его с протертыми воротничками я сама, этими вот руками по ночам латала, а когда уже ничего не помогало, Сереженька водил его в магазин и покупал две рубашки: себе одну и ему одну – чтоб, значит, самолюбие его грошовое не задеть. Ах, чтоб он уже сказился, мерзавец этакий!
Всё из-за деда его подлого.
Да, я ж не сказала: когда мы уже о дате свадьбы сговорились, мы деда его сюда вызвали из Хацапетовки его занюханной. Билеты ему в оба конца на поезд оплатили, а как же! У себя его приняли, на тахте этой самой, где Сереженька сейчас с зубных протезов эмаль сгрызает, постелили. Стол ему с Привоза накрыли – всё честь по чести, мы ж теперь, как-никак, одна семья, нет? Сереженька этого сморчка плюгавого на вокзале сам встретил, с работы специально отпросился, домой к нам на такси его привез, не на трамвае, упаси Бог!
Сидим мы, значит, все вместе, чаевничаем, а дедуля, гляжу, всё на руки мои косится. Ну, мне стыдиться нечего: руки у меня трудовые, не барские, с суставами опухшими – а откуда взяться здоровым суставам, когда я всю жизнь только холодной водой что полы мыла, что простыни стирала – теплой воды еле-еле на Машеньку хватало.
Что он, думаю, гриб хацапетовский, такого в моих руках увидел, что глаз оторвать не может?
Заметил он, что мне не по себе стало.
- Вы, Алена Петровна, наверное, думаете, что это я на ваши пальцы уставился? – говорит дедуля.
Это называется, догадался.
- Да вот, дедушка, – отвечаю я, – не скрою, думаю.
- А я на ваше кольцо смотрю, если честно, – признается он.
Ну, надо же! Я это кольцо с незапамятных времен ношу. Да и цена ему, я уверена, рублей двадцать в базарный день: оправа у него потемневшая, а камень, хоть и большой, но, наверняка, стекляшка. Стыдоба, а не кольцо, а что ношу его – так нет у меня другого: с одной зарплаты бухгалтера в порту сильно не пошикуешь. Мы когда с Сереженькой женились, у нас даже на обручальные кольца денег не было, нас так расписали. Тогда другое время на дворе стояло. После войны вообще многое проще было, чем сейчас. Это теперь они еще не женаты, а костюмы и кольца изволь им от своих доходов справить, а нам тогда самое главное было – чтоб жить вместе, а что на ресторан денег нет, так это ерунда: на весь двор свадьбу гуляли.
- А что кольцо-то? – удивляюсь я. – Ой ты ж, Господи, на какую вы ерунду, дедушка, внимание обращаете? Хотите, я его сниму и вам дам, чтоб вам удобнее было его разглядывать?
- С удовольствием, – отвечает.
Смотри, какой старичок любознательный попался! Оно ж, конечно, после Хацапетовки в жизни всё интересно. Но, однако, снимаю я колечко и в его дрожащую ладошку кладу. Только неловко мне: еще подумает, что мы нищие, раз я такую чепуховину на пальце ношу.
Склонился дедуля над кольцом, рассматривает его, оторваться не может. Даже лупу у Машеньки попросил.
- Сема, – слышу я сзади. Это Сереженька тоже забеспокоился за дедулю и к зятю нашему любимому обращается. – С твоим дедушкой всё в порядке?
- Да вы не беспокойтесь, дядя Сережа, – отвечает Сема. – Дедушка всю жизнь проработал ювелиром, с детства в родительском магазине крутился – ему, наверное, интересно на кольцо тети Олены посмотреть.
- Да что на него смотреть-то? – говорю я в сердцах. – Он что, хочет посмеяться над нашей бедностью?
Оторвался старик от лупы, на меня посмотрел.
- Над какой бедностью? – говорит он. – Да этому кольцу цены нет!
Рассмеялись мы.
- Путаете вы что-то, дедушка, – говорит Сереженька. – Я когда с Оленкой познакомился, это кольцо у нее уже было. Она его где-то нашла, так, Оленушка?
- Так, – говорю я. – Уже и не помню, где. Да что мы о ерунде какой-то говорим? Кому еще чаю?
Ну, Сереженька с Машей чашки мне послушно протянули, а эти двое, гляжу, шушукаются.
- Богатый город Одесса, – наконец, говорит ювелир наш недоделанный. – Восемьдесят лет я прожил, но никогда мне на улице такое богатство не попадалось. Не по тем, видать, улицам, ходил.
- Да что это за кольцо такое особенное? – не выдержала Машенька.
И то сказать, после меня кольцо-то ей достанется, вот и хочется девке знать, что ей в наследство перепадет.
- Кольцу этому не менее двухсот лет, – отвечает старик. – Оправа из белого золота. Очень тонкая работа, смею заметить. Ну, и сам камень. Зрение у меня, конечно, уже не то, да и лупа – не совсем тот инструмент, что требуется, но это чистейший бриллиант в три-три с половиной карата, насколько я могу судить.
Подумал и добавил:
- А судить я могу.
И снова замолчал. Нехорошо так замолчал, недобро.
- Ну, хорошо, – обратился к нему Сереженька. – Допустим, что так оно и есть, хотя, конечно, в вашем возрасте не грех и ошибиться. Но почему вы не верите, что Оленушка нашла его на улице?
- Я не верю? – встрепенулся старик. – Упаси Бог, кто вам такое сказал? Я просто говорю, что сам всю жизнь не по тем улицам ходил и потому фамильные двухсотлетние кольца, да еще и сделанные не то немецкими, не то голландскими ювелирами, никогда не находил. Вот неприятности находил, вернее, они меня находили. Фронт, арест, смерть жены и сына моего единственного – Семочкиного отца – меня тоже находили. А кольца такие – нет, не приходилось. Вы уж не гневайтесь на старика, хозяйка, если я что-то не то говорю.
Обиделась я. За несколько дней до свадьбы дочери, в собственном доме, да еще от желанного гостя такое выслушивать – любая бы обиделась!
- Я это кольцо ни у кого не крала, – говорю. – А что оно само свалилось мне в руки, так моей вины в том нет. Когда в декабре сорок первого евреев повели в Богдановку на расстрел, их прогоняли по нашей улице. Ну, мы и побежали смотреть. А евреи, как увидели, что толпа собралась на них поглазеть, начали нам свертки всякие бросать. Вот в меня это кольцо и угодило.
- Я что-то не пойму, – растерянно сказал Сема, – евреи что, бросали вам свои драгоценности, чтобы они фашистам не достались?
Сереженька мой от этого вопроса только крякнул. А старик вдруг расхохотался.
- Горе ты моё! – сказал он внуку. – Еврейские матери выкидывали из колонн в толпу своих новорожденных детей, надеясь уберечь их от гибели. А чтоб подобравшим было, на что кормить ребенка, матери клали в пеленки все ценное, что имели с собой.
Он помолчал и тяжело добавил:
- Фамильные кольца, например…
- Да что вы понимаете! – взорвалась я. – Мы сами на жмыхе и лебеде жили. Я, хоть и молодая тогда была, а до сих пор вся больная после оккупации этой проклятущей! Авитаминоз у меня хронический, вегето-сосудистая дистония и гипотензия, если хотите знать!
- Не хочу, – сказал старик.
- Что не хотите? – опешил Сереженька.
- Знать не хочу, – обронил старик.
Он поднялся из-за стола и посмотрел на Сему.
- Проводишь меня на вокзал? – спросил дед внука
Сема тупо переводил взгляд с него на меня и обратно.
- Погодите, – наконец, сказал он. – Дедушка, тетя Олена, не торопите меня. Я пытаюсь понять, что произошло. Тетя Олена, так вы кольцо из пеленки вытащили, а с ребенком… что вы с ребенком сделали?
- Семочка, ты не понимаешь, – попыталась я объяснить. – Тогда другая власть была, не наша родная советская! Мы и сами голодали, а за хранение еврейского ребенка фашисты могли всю семью расстрелять и хату спалить, им это было раз плюнуть. Мне тогда еще и шестнадцати не исполнилось, я жить хотела. А тут в пеленке орет обрезанный младенец. Это ж смертный приговор мне, и не только мне, а всем близким!
- Так вы что, в мусорный ящик кричащего ребенка засунули или обратно в колонну кинули? – спросил Сема, как-то странно сгорбился и, не дожидаясь моего ответа (а что я могла ему ответить?), вышел из комнаты. И дед его ушел за ним. Не прощаясь и не подав руки ни мне, ни Сереженьке, ни даже Маше.
На вокзал они, наверное, ушли. И, главное, поезд на Хацапетовку идет только утром, так они, получается, всю ночь на вокзале на твердых скамейках сидели.
На следующий день Сереженька с утра бросился в Семин институт, в общежитие – нет нашего зятя, словно его земля поглотила! Подошел день свадьбы, мы, как дураки, поперлись в ЗАГС – ну, а вдруг? Нет, не пришел Сема.
Сволочь такая!
Мне что обидно? Опозорил он нас, в расходы ввел, Машеньку бросил – всё так. Мне другое обиднее всего: он ведь, гад, всё это в отместку мне! А что, что я такого сделала? Обшарила пеленку и выбросила ребенка обратно, да? Так ведь нас там несколько сотен женщин стояло, и все, все до единой сделали то же самое: пошарили в пеленке и вернули ребенка матери. Понимаете, все до единой! Так почему же только мне одной это аукнулось?!"
Метки: интересно история |
Отпустите- будьте счастливы! |

1. Освободитесь от потребности всегда доказывать свою правоту.
Среди нас так много тех, кто даже под угрозой разрыва прекрасных отношений, причиняя боль и создавая стресс, не может смириться и принять другую точку зрения. Оно того не стоит.
2. Отпустите контроль.
Будьте готовы отказаться от необходимости постоянно контролировать все, что происходит с вами – ситуации, события, люди и т.д. Будь то родные и близкие, коллеги или незнакомцы на улице – просто позволить им быть такими, какие они есть.
3. Отпустите чувство вины.
Освободитесь от потребности обвинять других за то, чем вы обладаете или не обладаете, за то, что вы чувствуете или не чувствуете. Перестаньте распылять свою энергию и возьмите полную ответственность за свою жизнь.
4. Остановите негативный разговор с собой.
Как много людей наносят вред себе, только потому что позволяют негативным мыслям и эмоциям управлять их жизнью. Не доверяйте всему, что говорит ваш логичный рассудительный ум. Вы лучше и способны на большее, чем считаете на самом деле.
5. Освободитесь от постоянной потребности жаловаться на множество вещей - людей, ситуации, события, которые делают вас несчастными, грустными и подавленными. Никто не может сделать вас несчастными, никакая ситуация не может вас огорчить. Не ситуация вызывает у вас те или иные чувства.
6.Откажитесь от критики. Перестаньте критиковать людей, которые отличны от вас, и события, которые не соответсвуют вашим ожиданиям. Мы все разные.
7. Освободитесь от потребности произвести впечатление на других.
Перестаньте претворяться и быть тем, кем вы не есть на самом деле. Снимите маску, примите и полюбите свое истинное Я.
8. Перестаньте сопротивляться переменам.
Перемены – это нормально, они необходимы нам, чтобы двигаться из пункта А в пункт Б. Перемены помогают изменять и нашу жизнь, и жизнь окружающих к лучшему.
9. Не ставьте ярлыки.
Перестаньте ставить ярлыки на людей и события, о которых вы не знаете или просто не понимаете. И постепенно открывайте свое сознание новому.
10. Отпустите прошлое.
Знаем, это сложно. Особенно, когда прошлое нравится больше, чем настоящее и будущее немного пугает. Но вам необходимо принять тот факт, что настоящее – это все, что у вас есть.
11. Освободитесь от страхов.
Страх – это всего лишь иллюзия, его не существует – вы его создали. Все это в вашем уме. Измените свое внутреннее отношение – и внешнее встанет на свои места.
12. Перестаньте оправдываться.
Разоблачите оправдания и отправьте их на пенсию. Чаще всего мы ограничиваем себя из-за множества оправданий.
13. Перестаньте проживать жизнь ожиданиями других людей.
Слишком много людей живут жизнью, которая им не принадлежит, только чтобы жить. Они живут своей жизнью в соответствии с тем, что другие считают лучшим для них, они делают то, что от них ожидают их родители, друзья, учителя, правительство и общество. Они игнорируют свой внутренний голос, внутреннее призвание. Они настолько заняты реализацией ожиданий других людей, что они теряют контроль над своей жизнью. Они забывают, что приносит им счастье, чего они хотят на самом деле… и в конечном итоге они забывают о себе.
У вас одна жизнь. Она происходит прямо здесь и сейчас. Живите так, как хотите, слушайте свой внутренний голос и не позволяйте мнениям других людей отвлекать вас от вашего пути.
Метки: Интересно психология мудрость |
Твой образ |
Метки: интересно тест |
Романтика в живописи |
Метки: интересно жтвопись |
Интересные факты о разном |




















Метки: интересно познавательно |
Фломандский художник Якоб Йорданс |
Поклонение пастухов,1615
Мелеагр и Аталанта, 1618
Подношение Церере, богине урожая, 1618-1620
Четыре евангелиста, 1622-1625
Выбор Париса, 1620-1625
Аллегория Плодородия, 1622-1625
Святое семейство, 1614-1618
Нимфы у источника любви, 1625-1630
Возвращение из Египта 1616-1618
Пьющий король, 1630-е
Сатир в доме крестьян, 1620
Портрет молодых супругов, 1620
Бобовый король, 1638
Портрет Катарины Бехагель, 1635
Марсий, истязаемый музами, 1640
Портрет Рутгера Ле Уитера, 1635
Искушение Адама и Евы, 1620-1630
Отдых Дианы, 1645
Портрет дочери художника, 1635
Молодой сатир, 1645
Орел, терзающий Прометея, 1640
Семейный портрет, 1650-1652
Диоген, ищущий Человека, 1641-1642
Пир Клеопатры, 1653
Триумф принца Фридриха Генриха Оранского, 1652
Путь на Голгофу, 1657
Музыканты

Яблоко от яблони недалеко падает

Автопортрет с семьёй тестя
Плодородие Земли
Изгнание торгующих из храма

Одиссей в пещере Полифема

Детство Зевса. Йорданс, Иорданс (Jordaens) Якоб (1593-1678), фламандский живописец, писавший картины религиозного, исторического, мифологического, аллегорического содержания, а также бытовые жанровые картины с фигурами в натуральную величину и портреты. Родился в Антверпене 19 мая 1593 года в семье торговца тканями. С 1607 года учился у художника Адама ван Ноорта, сотрудничал с Питером Паулем Рубенсом и Антонисом ван Дейком. В 1616 году Йорданс был вписан в протоколы гильдии святого Луки, как живописец-декоратор. Гильдия, или корпорация, святого Луки в Антверпене, о которой так часто упоминается в исторических хрониках голландской живописи, была основана около 1382 года. Вначале членами этой корпорации, кроме живописцев и скульпторов, были ювелирных дел мастера, ткачи, мастера мозаики и цветных стекол. Впоследствии в гильдии образовалось отделение литературы и риторики. Протоколы гильдии с 1453 по 1736 годы, почти полностью дошедшие до нашего времени, содержат драгоценный исторический материал по истории фламандской живописи. Йорданс практически всю свою жизнь прожил в Антверпене, где организовал большую собственную мастерскую для выполнения многочисленных заказов. В творчестве Йорданса с большой силой проявились такие характерные черты фламандской школы живописи, как яркое чувственное восприятие жизни, оптимизм, мощная лепка форм. Живопись Йорданса чрезвычайно колоритна, тело фигур дышит здоровьем и свежестью, — в особенности женских; движения персонажей картин сильны и порывисты. Вообще в картинах Йорданса, как и в произведениях Рубенса, больше мощи и энергии, чем красоты форм и грации. Композиция картин фламандского художника свободная и насыщенная, исполнение тоже свободное и быстрое. Йорданс иногда в течение дня заканчивал портрет или писал целую фигуру в рост. Вследствие этого число полотен Йорданса чрезвычайно велико, хотя и меньше чем у Рубенса. Насчитывается до 700 картин Йорданса, их можно встретить практически во всех известных музеях и галереях. В ранних произведениях Йорданса с подчеркнутой материальностью предметов, контрастной светотенью , плебейской характерностью сгруппированных на переднем плане фигур (“Семейный портрет”, около 1615, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург; “Поклонение пастухов”, 1618, Национальный музей, Стокгольм) сказывается влияние караваджизма. В лучших картинах Йорданса, выполненных им в 1620-1630-е годы (“Воспитание Юпитера”, 1620, Картинная галерея, Кассель; “Сатир в гостях у крестьянина”, начало 1620-х годов, Государственный музей изобразительных искусств, Москва; “Семья Йорданс а саду”, 1621, Музей Прадо, Мадрид; “Бобовый король”, 1638, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург), определились особенности его художественного языка: пристрастие к полнокровным крестьянским и бюргерским типам, тяжеловесным и крепким фигурам, сочным деталям, тяготение к жанровой трактовке мифологических и религиозных тем, плотная энергичная живопись с преобладанием мягко нюансированных теплых тонов. В картинах Йорданса интерес к повседневности неотделим от аллегоричности и искренней веры в чудеса. В крестьянской хижине на скромной трапезе может присутствовать, например, козлоногий сатир (“Сатир в доме крестьянина”, около 1620, Старая Пинакотека, Мюнхен). Почтенный бюргер, отец семейства может стать королем во время национального фламандского праздника “трех волхвов”, если найдет в своем куске пирога запеченный боб, и т.п. Ярче всего своеобразие Йорданса проявляется в тех картинах, в которых преобладают жанровые мотивы; кроме мифологических историй, художник охотно черпал свои сюжеты в народных обычаях, баснях и пословицах. С 1640-х годов Йорданс писал парадные, часто перегруженные фигурами полотна в духе позднего барокко (панно “Триумф принца Фридриха Генриха Оранского”, 1652, дворец Хёйс тен Бос, Гаага. Трудно перечислить даже важнейшие произведения Якоба Йорданса ввиду их многочисленности и потому ограничимся перечислением только некоторых картин. “Святой Мартин, исцеляющий бесноватого” (Брюссель); “Поклонение пастухов”, любимый, неоднократно повторенный сюжет художника (Антверпен, Стокгольм), “Сатир и крестьянин” — сюжет, взятый из басни Эзопа (Мюнхен, Кассель, Санкт-Петербург); “Пьющий король” (Брюссель, Париж), “Нимфа и Фавн” (Стокгольм), “Марсий, истязаемый музами” (Амстердам), “Силен” (Дрезден, Монтобан), “Мистическое обручение святой Екатерины” (Мадрид), портрет адмирала Рюйтера (Лувр). В санкт-петербургском Эрмитаже хранятся десять картин Якоба Йорданса, из которых некоторые долго приписывались Рубенсу; в их числе — “Отдых Дианы”, “Пир Клеопатры”, “Семейный портрет”, “Бобовый король”. Творчество Йорданса во многих отношениях походит на живопись Рубенса, поэтому многие его картины, почти всегда неподписанные и без указания даты, были нередко приписаны Рубенсу. После смерти Рубенса Йорданс стал главой фламандской школы живописи и первым живописцем Фландрии. Якоб Йорданс также был гравером, но его произведения этого рода немногочисленны и мало замечательны. В картинах Йорданса неоднократно встречается одна и та же женская фигура — Катарина ван Ноорт, дочь учителя Йорданса, ставшая в 1616 году женой художника. Из других обстоятельств жизни живописца заслуживает внимания тот факт, что, будучи католиком, Йорданс под старость перешел в кальвинизм. В 1661 году Йорданс выполнил три больших композиции для залов амстердамской ратуши. Фламандский художник Якоб Йорданс работал до последних лет жизни, он скончался 18 октября 1678 года и был похоронен по протестантскому обряду в небольшом голландском городке Пута, на границе с Фландрией. Единственный сын живописца, Якоб Йорданс Младший, также стал художником и работал преимущественно в Копенгагене. http://smallbay.ru/jordaens.html http://www.liveinternet.ru/users/aleksfes/post163597495/
Метки: интересно познавательно художники картины |
Слушай,Израиль! |
![]() В 1996 году я решил уволиться с телевидения. Это был мой последний рабочий день. Снимаем мы мужичка, главного повара гостиницы «Дан Панорама», а в соседней комнате, кто-то мычит. Тут повар прерывается и кричит в стену, - Папа, они тебя все равно снимать не будут! Мычание прекращается. Я спрашиваю, - А зачем ему сниматься, вашему папе? - Он хочет рассказать о своей жизни, - говорит повар, - Может, сделаете вид? – Так, для блезира поснимайте, чтобы у него давление не поднялось… - Рабочий день закончился, - отрезает мой оператор Ави и начинает собирать оборудование. (У них, на телевидении, это было железно, 7 часов работы, два обязательных перерыва, и на все «положить». Собственно, поэтому, я и увольнялся, ничего нового там уже нельзя было сделать.) Стало мне больно, достал я свою камеру-мартышку, и сказал сыну-повару, - Мне торопится некуда. Показывайте папу. Заходим в полутемную комнату. На кресле качалке сидит старик и смотрит на меня круглыми глазами. Повар говорит, - Папа, познакомься, это самый известный режиссер. - Это было сразу после войны, - начинает старик, еще прежде чем я успеваю сесть… - А это увидят люди? – подозрительно кивает на камеру. - Обязательно, - говорю, – Это она выглядит, как мартышка. Но это профессиональная камера, дедушка. Говорите! - Так вот, - говорит старик, - мы ездили по Польше искали сирот. Мы постановили в нашем кибуцном движении, что должны успеть раньше религиозных. Те ведь тоже искали. Мы хотели, чтобы не заморочили они детям головы. Я-то знал, что такое религия, я жил и родился в Польше, в религиозной семье. Но вовремя одумался… Так вот, приезжаю я в один монастырь, под Краковом. Проводят меня к настоятелю. Говорю ему, так и так, я из Израиля, ищу детей – сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину. Он мне говорит, - садитесь, попейте нашего чая травяного. Сижу, пью чай, а он рассказывает. - Да, - говорит, - есть у нас еврейские дети… скрывать не буду… Наш монастырь брал детей. Настоятеля соседнего монастыря повесили, когда узнали… я боялся… но когда до дела доходило, не мог отказать. Ну, сами посудите, приходят евреи в монастырь. Тихо, ночью, чтобы никто не видел. Стучат в окно. Открываю. Они заходят, с ними их сынок маленький, еле на ножках стоит. Заверну тый в пуховый платок, только глаза видны. Возьмите, говорят, завтра нас увозят. И вижу, как мама ему личико открывает, волосики разглаживает, и целует его, целует, чувствую, как прощается. И знаю я… они не вернутся… Ну, как тут не взять?!.. Беру. - Спасибо вам огромное, - говорю настоятелю, - вы настоящий праведник!.. |
|
А он мне говорит, - и так, бывало по 5-6 за ночь… Идут и идут. Я боюсь.
Но беру. И братья в монастыре они все про это знали. И молчали. Ни один не проговорился. - Спасибо вам, спасибо, - повторяю, - вам и всем братьям монастыря… Спасибо, что сохранили наших детей. - А теперь вы приехали их забрать, - он продолжает - Повезу их на родину, - говорю. А он мне говорит, - а как вы их отличите, детей ваших? - Что значит, как отличу? – спрашиваю – У вас же списки остались?! - Нет, – говорит, - Нет никаких списков. Мы никаких списков не составляли. А если бы их нашли, не дай бог?! - Послушайте, - говорю, - спасибо за спасение детей, конечно, но я без них не уеду. Покажите мне их. Я их заберу. И все. - Вы что ж, насильно их заберете? - Почему насильно, я им все объясню… - Они ничего не помнят, что вы им объясните? - Что у них были другие родители, - говорю, - что они наши дети… - Мы их давно уже считаем нашими! детьми, - говорит. - Но они наши дети! - Докажите! – говорит. - Есть у наших детей, - говорю, - одно отличие… - Это наши дети! – говорит он жестко. – Никакой проверки я делать не позволю. И встает. И я встаю. И чувствую, что за мной встает весь наш многострадальный народ. И говорю веско, - а ну - ка, ведите меня к детям. - Хорошо, пойдемте, - говорит он спокойно. – Но на меня не надейтесь. Сами определите, где ваши дети. На глаз. И приводит он меня в большой зал. В такую огромную спальню. И вижу я там много – много детей. Белобрысых, чернявых, рыжих, разных… Время вечернее. Ложатся спать. Все дети причесаны, сыты, чистые личики, румянец на щечках… сразу видно, с любовью к ним относятся. Стоим мы посреди зала, и настоятель говорит мне, - Ну, как вы определите, где ваши дети, а где нет?.. Молчу. Не знаю, что ему ответить. А он мне говорит, - Если ребенок захочет, мы насильно держать не будем. Обещаю вам. - И продолжает… просит, - Родителей своих они не помнят. Вместо их родителей, - мы. Не мучайте их. Оставьте здесь. Тут проходит мимо чернявенький, я ему на идише говорю, - как поживаешь, малыш? А он мне по - польски отвечает, - здравствуйте, меня зовут Иржи, я вас не понимаю. - У всех польские имена, - слышу я голос монаха. – Все говорят только по-польски. Их дом здесь. И тут я окончательно понимаю, что ничего сделать не смогу. Что это насилием будет, если я буду искать их, объяснять, уговаривать… ну даже если я определю кто наши дети… они же не согласятся ехать!.. Надо оставить все, как есть, - думаю. – И уходить. Вот уже потушили свет. Вот уже все легли. Поворачиваюсь, чтобы идти… Смотрю на настоятеля. Он разводит руками. Думаю, - «Ну не в тюрьме же я их оставляю, им здесь хорошо…»… И тут… откуда только все берется?!.. впрочем, знаю, откуда!.. Из детства… Я вдруг спрашиваю настоятеля, - А можно, я им только один вопрос задам?.. - Можно, говорит, задавайте. И тогда я набираю воздуха в легкие. И громко, чтобы все слышали, говорю, - «Слушай, Израиль, Бог наш, Бог един»… До сих пор, мурашки по телу идут, когда это вспоминаю. Вспоминаю, как все стихло… Такая тишины наступила!.. Гробовая тишина!.. И вдруг у окна приподнялись две головки… а потом у двери еще две… и у прохода одна… Приподнялись и смотрят на меня… Смотрят и смотрят… И вижу я их глаза, - такие большущие, удивленные!... И тут спускают они ноги на пол. И вдруг начинают ко мне бежать!.. Как по команде. Со всех сторон. Стучат голыми ножками по полу, и бегут. И так, слету, втыкаются в меня. А я плачу, не могу сдержать слезы. Обнимаю их, заливаюсь слезами!.. И повторяю все время, - Дети, мои дорогие, вот я приехал, ваш папа! Приехал я забрать вас домой!.. Смолкает старик. Вижу, как дрожит у него подбородок. - Не было дома, чтобы не знали мы этой молитвы… - говорит, - Утром и вечером повторяли, - «Слушай Израиль, Бог наш, Бог один…»… жила она в сердце… каждого. Снова молчит. Я не прекращаю съемку. Вижу, это еще не конец. И действительно… он продолжает. – Оглядываюсь я, - говорит он, - стоит этот мой настоятель. И так у него голова качается, как у китайского болванчика… и он тоже еле сдерживается, чтобы не завыть. И дети вдруг, вижу, разворачиваются к нему. На него смотрят, на меня оглядываются… снова на него… на меня… И вдруг начинают к нему пятиться… А я молчу. Сказал себе, что буду молчать. И все!.. Пусть сами решают. И тут вдруг настоятель говорит, - Дорогие мои дети… Как я счастлив… - говорит, - что вы возвращаетесь домой. Они останавливаются. Вижу, он еле выговаривает слова… - Все исчезнет, дети мои, - говорит, - вот увидите! Не будет религий, наций, не будет границ… Ничего... Ничего не будет разъединять нас. - Любовь только останется, - говорит. И вдруг делает к ним шаг, обнимает их… и улыбается! Улыбается!.. – Любовь, - она и есть религия, - говорит. - Вот возлюбим мы ближнего, как самого себя… не меньше - не больше, - возлюбим!.. Как самого себя!.. вот тогда и раскроется нам, что есть только Любовь. Что Он – Любовь, дети мои! Любовь!.. А мы все…– семья… Весь мир, дети мои – … большая семья!.. И замолкает… Дети стоят, молчат. Я молчу. Все мы молчим… - А я к вам обязательно приеду!?.. – говорит он. - Обязательно приеду, а как же!.. Вы только не забывайте нас, там, дома. Потом поворачивается и уходит. Спотыкается у выхода, …Так я их и привез сюда, - говорит старик. Двенадцать мальчиков. Всех мы воспитали в нашем кибуце. Я ими очень гордился. … Трое погибли в 73-м, в войну «Судного Дня». Тяжелая была война. Йоси сгорел в танке на Синае. Арье и Хаим прямым попаданием… Еще один Яаков поженился на Хане … такая была свадьба веселая!... а через три года… в автобусе… в Иерусалиме… это был известный теракт… подорвались. Настоятель приехать не успел… После этих слов старик замолчал. Я понял, что съемка закончена. …Я уехал из этого дома уже поздним вечером. Сын-повар приготовил мне такой ужин, какого я в жизни не ел. Я обещал, что смонтирую очерк и привезу им. Назавтра была срочная работа, я завершал свое пребывание на телевидении. Они выжимали из меня последние соки. Через неделю я решил просмотреть материал. Вытащил кассету… Пусто… Испугался. Стал вертеть туда - сюда, проверил где только можно, даже поехал к своим ребятам операторам… подумал, может у меня что-то с головой. Одни мне сказали, что забыл включить на запись. Другие, что может быть кассету заклинило. Третьи… что эту камеру «JVC» надо выкинуть… Вообщем, не снялось ничего… Вечером позвонил повару. Долго готовился к разговору… Он выслушал меня. Потом сказал, - Знаете, я вам очень благодарен. Вот тебе раз! – думаю. А он говорит, - за то, что остались, выслушали его… А потом вдруг говорит, - отец мой сейчас в больнице, похоже, что осталось ему несколько дней жизни. Но он лежит тихий, как ребенок, не стонет, не кричит, улыбается… *** Прошло много лет с тех пор. Честно говоря, потом я слышал много подобных историй о том, как дети вспоминали молитву. Истории были похожи до мельчайших деталей. Я даже подумал грешным делом, что старик все это придумал… Но не давал мне покоя настоятель. - Идеалист, утопист, фантаст, – думал я о нем, - Куда там этому миру до любви!.. А тем более до одной семьи… Но не отпускали меня его слова. Пока я не нашел доказательства, что так все и будет. Пока не встретил Учителя. из личных записей Семена Винокура ![]() |

![]()
Метки: Израиль история |
Итальянский живописец Vittorio Reggianini (1858-1939) |
|
Метки: интересно познавательно художники искусство |
Тибетский взгляд на воспитание детей |
- Никаких унижений и телесных наказаний. Единственная причина, по которой бьют детей – они не могут дать сдачи.
- Первый период до 5 лет. С ребенком нужно обращаться "как с царем". Запрещать ничего нельзя, только отвлекать. Если он делает что-то опасное, то сделать испуганное лицо и издать испуганный возглас. Ребенок такой язык понимает прекрасно. В это время закладываются активность, любознательность, интерес к жизни. Ребенок еще неспособен выстраивать длинные логические цепочки. Например, он разбил дорогую вазу. Он не понимает, что для покупки такой вазы нужно много работать, заработать денег. Наказание он воспримет как подавление с позиции силы. Вы научите его не бить вазы, а подчиняться тому, кто сильнее. Оно Вам надо?
- Второй период с 5 до 10. В это время с ребенком нужно обращаться «как с рабом». Ставить перед ним задачи и требовать их выполнения. Можно наказывать за невыполнение (но не физически). В это время активно развивается интеллект. Ребенок должен научиться прогнозировать реакцию людей на его поступки, вызывать положительное отношение к себе и избегать проявления отрицательного. В это время не бойтесь нагружать ребенка знаниями.
- Третий период с 10 до 15. Как воспитывать ребенка в этот период? Как с ним обращаться? Как с равным. Не на равных, а именно «как с равным», так как Вы все равно имеете больше опыта и знаний. Советуйтесь с ним по всем важным вопросам, предоставляйте и поощряйте самостоятельность. Свою волю навязывайте в «бархатных перчатках» в процессе обсуждения, подсказками, советами. Если Вам что-то не нравится, то акцентируйте его внимание на негативных последствиях, избегая прямых запретов. В это время формируется самостоятельность и независимость мышления.
- Последний период с 15 лет. Относитесь к нему с уважением. Воспитывать ребенка уже поздно, и Вам остается только пожинать плоды своих трудов.
Какие же последствия может вызвать несоблюдение этих правил?
- Если подавлять ребенка до 5 лет, то Вы подавите его жизненную активность, интерес к жизни, интеллект. Приучите его бездумно и привычно подчиняться грубой силе. Сделаете из него легкую жертву для всякого рода негодяев.
- Если Вы будете продолжать сюсюкать после 5, то ребенок вырастет инфантильным, неспособным к труду и вообще к духовным усилиям.
- Если Вы будете опекать ребенка как маленького после 10, то он вырастет неуверенным, будет зависимым от более самостоятельных друзей, которые не всегда могут оказывать нужное влияние.
- Если Вы не будете уважать ребенка после 15, то он Вам этого не простит и уйдет навсегда при первой возможности.
источник
Метки: Интересно познавательно дети |
Неоконченная симфония Шуберта |






Метки: Интересно юмор |
Семь обрядов с новорожденными на Руси |
Рождение восполняет смерть, жизнь потомков продолжает жизнь предков. Рождение – дар, благодать, но вместе с тем новорожденный младенец считался у славян опасным и нечистым.
Изначально ребенок принадлежит чуждому миру. Придя в мир людей, он нуждается в очеловечивании, «доделывании», подобно некоему материалу, из которого нужно вылепить, «сотворить» человека…
Обрезание пуповины
Пуповину отрезали на определенном расстоянии от живота, например, в некоторых районах было принято расстояние в три пальца. Существовало поверье, что если пуповину у новорожденной девочки отрезать ближе, то, став взрослой, она будет ветреной…
Отрезали пуповину на каком-нибудь твердом предмете: мальчику на дубовой плахе, чтобы был крепок, или на топорище, чтобы лучше владел топором, или на книге, чтобы грамотным был. Девочке пуповину отрезали на ольховой плахе, чтобы трудолюбивой была. Пуповину перевязывали льном, прядевом, материнскими волосами. Затем мать прятала пуповину где-нибудь во дворе. Когда ребенку исполнялось 5-6 лет, он должен был развязать пуповину сам, что говорило об его умственных способностях. Если же ребенок не смог развязать пуповины до 6 лет, то считался глупым, «безнадежным».
Захоронение плаценты
Выход плаценты, детского места, последа, рассматривался как вторые роды, при этом ребенок оставался среди людей, а плацента возвращалась в иной мир. Совершался обряд погребения: детское место обмывали, «одевали» (заворачивали в чистую тряпку), снабжали продуктами и закапывали обычно в том месте, где произошли роды. Для того чтобы еще рождались дети, место захоронения осыпали зерном, поливали. Так, погребение обеспечивало новое рождение, поддерживало непрерывный обмен между предками и потомками, нелюдьми и людьми.
Обмывание
Во время ритуального обмывания новорожденный отделялся от того мира, откуда появился: с него смывали чуждость, чтобы затем «вылепить» человека. В севернорусских районах обмывание происходило в бане: ребенка распаривали, доводили его мягкость до предела, после чего повитуха гладила младенцу головку, стараясь сделать ее круглее, сжимала ноздри, чтобы они не были слишком широкими и плоскими. После купания ребенка заворачивали в старую, грязную рубаху отца. Ведь именно старые и поношенные вещи олицетворяли преемственность поколений, передачу ценностей от старшего к младшему. Так, во время заворачивания, одевания ребенок приобщался к культурной сфере, наделялся человеческими признаками.
Имянаречение
По окончании родов повитуха отправлялась к священнику договариваться о крестинах. Только в исключительных случаях, когда ребенок был очень слаб, и ему грозила смерть, церковь разрешала повитухе самой совершать обряд крещения и давать младенцу имя. Ребенка обычно называли именем святого, день памяти которого был ближайшим «наперед», или же ребенка называли в честь умершего или живого родственника: мальчиков, к примеру, часто называли именем деда. Имя обуславливало не только поведение человека, но и его физическое состояние. Распространены представления о том, что если ребенок слаб и болеет, следует изменить его имя, хотя вообще имя не принято было менять.
Передача ребенка крестным родителям
Крестные родители выкупали младенца у повитухи, после чего вместе с новорожденным отправлялись в церковь. Путь в церковь представлялся опасным, так как ребенок в период между рождением и крещением считался особенно уязвимым: он уже выделен из сферы чужого, но еще не окончательно включен в мир людей. По дороге в церковь кумовья должны соблюдать ряд предписаний: идти быстро, не оборачиваться, не разговаривать, не мочиться и т.д. Акт крещения уподоблялся рождению, то есть во время крестин происходило «настоящее» рождение. Поэтому большое значение придавалось дню крестин, времени суток, положению тела ребенка и особенностям его поведения во время крещения. Среди подарков, которые крестные готовили новорожденному, обязательными были крестик, пояс и рубаха. Именно эти предметы отличают человека (своего, крещеного, живого) от нелюдей (чужих).
Получение доли
Важное условие жизни человека – обретение доли (части) жизненной силы из общего запаса, который распределялся между всеми людьми. С одной стороны, доля каждого предопределена свыше, а с другой, доля не только дается, но и берется, и человек сам кузнец своего счастья. На наличие или отсутствие доли у младенца указывали многие приметы: если ребенок родится лицом вниз – скоро умрет; если с длинными волосами на руках, на ногах или в «сорочке» — будет счастлив; с перевитой пуповиной — будет солдат; дочь, похожая на отца, или сын, похожий на мать, — счастливы.
Зачастую доля воплощалась в главном блюде крестинного обеда – каше. На крестины приглашались все главы семей в деревне, и каждый уносил с собой после обеда немного каши для своих детей. Так каждый ребенок селения получал свою часть каши, свою долю после очередного перераспределения.
«Доделывание» ребенка
Предполагалось, что ребенок рождается «сырым», поэтому в некоторых областях все новорожденные подвергались «доделыванию», «допеканию»: ребенка сажали на лопату и клали в печь, подобно хлебу, или имитировали такое сажание. Больных и слабых детей «перераживали», «переделывали»: мать становилась на место происходивших родов и до трех раз протаскивала ребенка через ворот своей сорочки сверху вниз. Также больных младенцев протаскивали через дупло, расщепленное дерево и другие отверстия (например, хомут), символизирующие вход в иной мир, куда ребенок временно возвращался, чтобы вновь родиться.
Юлия Пенегина
источник
|
Метки: Интересно познавательно история и традиции |
Об Израиле в нескольких фактах |












Метки: Интересно Израиль |
Фоторепортаж с мероприятий дня памяти павших воинов Израиля. |
[cut 




































Метки: Интересно познавательно жизнь Израиля |
Жена футболиста Жирков.Деньги есть- ума не надо... |
|
Метки: интерено видео |
Мой ангел |
И ещё одна песня на иврите...
И ещё одна песня в исполнении Шломи Шабат
Не говори, что все кончено,
Я не могу быть только здесь без тебя.
Памяти, вспомнить,
И это казалось немного странным,
Мое сердце горит вам звонит.
Пока вы не придете к моей мечте,
Только вы любите.
Пока вы не придете к моей мечте,
Только вы любите все мои ночи.
Ангел мой, я люблю тебя,
Звезда в меня, я платить вам,
Все, что вы хотели, я дам тебе, любовь моя.
Ангел мой, я люблю тебя,
Звезда в меня, я платить вам,
Все, что вы хотели, я дам тебе, любовь моя.
Только не говорите, что все кончено,
Только не говорите, что все кончено,
Я не могу быть только здесь без тебя.
Так дайте мне счастливого момента,
Без лишних
И ночь Яир мое лицо.
Пока вы не придете к моей мечте,
Только вы любите.
Пока вы не придете к моей мечте,
Только вы любите все мои ночи.
Ангел мой, я люблю тебя,
Звезда в меня, я платить вам,
Все, что вы хотели, я дам тебе, любовь моя.
Все, что вы хотели, я дам тебе, любовь моя.
Не говори, что все кончено,
Не говорите, что все кончено.
|
|
|
Метки: Музыка видео |
Песня об отце |
Метки: Интересно музыка видео |
Ваш психологический возраст |
Метки: тест |
А какова наша Жизнь? |
Метки: интересно познавательно притча |