Марсель Пруст, французский писатель. Сын врача. Учился на юридическом факультете Сорбонны. В 1896 издал сборник новелл "Утехи и дни".
В 1900-1913 вёл отдел салонной хроники в газете "Фигаро". Основное произведение Пруста - цикл "В поисках утраченного времени", состоящий из семи романов. Рассказчик "Поисков" - отпрыск богатого буржуазного семейства, не отличающийся здоровьем и не занимающийся какой-либо практической деятельностью, с юности получивший доступ в аристократические круги. Наиболее серьёзное испытание его жизни - мучительная любовь к Альбертине, во многом вызванная и поддерживаемая ревностью. Герой испытывает подлинный интерес к литературе и искусству, но его собственные творческие попытки в течение долгого времени безрезультатны. Лишь в последнем романе цикла - "Обретённое время" - герой начинает писать роман о своей жизни, ибо убеждается в том, что только художественное творчество, основанное на интуиции, сообщает смысл человеческому существованию, "утраченному времени". Многие эпизоды в книге Пруста привлекают внимание к явлениям субъективного восприятия пространства и времени и особенно непроизвольной памяти; внутренняя жизнь героя воспроизводится как "поток сознания". Пруст стремится показать недостоверность, относительность представлений человека о себе, о мире и обществе, расшатанность, непрочность самого общества. В основе творческого метода Пруста лежит импрессионизм, в границах которого Пруст может приходить к элементам социального критицизма, создавать реалистически правдивые человеческие образы. Прустом созданы замечательные типы аристократов и буржуа (барон де Шарлюс, Гермапты, Сванн, Вердюрсны). Опыт Пруста разнообразно отозвался в творческих исканиях многих западноевропейских писателей 20 века.
Девятый сын пехотного офицера, посвятившего себя музыке после того, как его племянница Констанца вышла замуж за Моцарта, Вебер получает первые уроки музыки у сводного брата Фридриха, затем учится в Зальцбурге у Михаэля Гайдна и в Мюнхене у Калхера и Валези (композиция и пение).
В тринадцать лет Вебер сочинил первую оперу (не дошедшую до нас). Следует недолгий период работы с отцом в музыкальной литографии, затем он совершенствует свои знания у аббата Фоглера в Вене и Дармштадте. Переезжает с места на место, работая пианистом и дирижёром.
В 1817 Карл Мария фон Вебер женится на певице Каролине Бранд и организует в Дрездене театр немецкой оперы, в противовес театру итальянской оперы под руководством Морлакки.
Большинство найденных в египетских захоронениях «Книг мертвых» с религиозными заклинаниями и изображениями сверхъестественных существ — папирусные. Их возраст — не менее 3000 лет.
В запасниках Египетского музея в Каире случайно обнаружен кожаный свиток длиной 2,5 метра. Возраст реликвии — 4000 лет. Манускрипт — предшественник так называемых «книг мертвых». С двух сторон он покрыт иероглифами и рисунками. Это древнейший и самый длинный из древнеегипетских свитков. Только шесть манускриптов примерно того же возраста дошли до нас, но все они из папируса (он считался менее дорогим и оказался более долговечным, чем кожа). Свиток пролежал на полках около 70 лет. Французский Институт восточной археологии в Каире купил его у местных торговцев древностями после Первой мировой войны, а незадолго до начала Второй мировой передал музею. Каталогизирован подарок не был, из-за чего никто из специалистов о нем не знал.
В исполнении всемирно известных пианистов Брижит Анжерер (Франция) и Бориса Березовского звучат: сюита из балета "Спящая красавица" Петра Ильича Чайковского (переложение для двух роялей) и сюита-фантазия № 1 соль минор для двух фортепиано Сергея Рахманинова.
Художник, сценограф, режиссёр и театральный педагог, Дмитрий Анатольевич Крымов родился в семье Анатолия Эфроса и Натальи Крымовой.
В 1976 Дмитрий Крымовон окончил постановочный факультет Школы-Студии МХАТ. С 1976 он начал работать в Театре на Малой Бронной. Создал сценографию к постановкам Эфроса «Отелло» Шекспира (дипломная работа), «Месяц в деревне» Тургенева, «Лето и дым» Уильямса, «Воспоминание» Арбузова, «Наполеон Первый» Брукнера, «Директор театра» Дворецкого. Оформил также спектакли Эфроса «Тартюф» Мольера и «Живой труп» Толстого на сцене МХТ.
Фрагмент из книги «Константин Коровин вспоминает…».
Глава «Приезд Горького»
«Утром рано, чем свет, когда мы все спали, отворилась дверь, и в комнату вошел Горький.
В руках у него была длинная палка. Он был одет в белое непромокаемое пальто. На голове — большая серая шляпа. Черная блуза, подпоясанная простым ремнем. Большие начищенные сапоги на высоких каблуках.
— Спать изволят? — спросил Горький.
— Раздевайтесь, Алексей Максимович, — ответил я. — Сейчас я распоряжусь — чай будем пить.
Федор Иванович спал, как убитый, после всех тревог. С ним спала моя собака Феб, которая его очень любила.
Одна из самых популярных московских танцовщиц 1910-х годов Вера Каралли родилась в Москве 27 июля 1889 года в артистической семье: отец – провинциальный антрепренер, режиссер ярославского театра А.М. Каралли-Торцов, мать – драматическая актриса О.Н. Каралли. Это было обрусевшее греческое семейство – отсюда и экзотическая внешность дочери. Родители отдали девочку в московское театральное училище, и она считалась способной воспитанницей. В тринадцать лет она заболела, врачи обнаружили искривление позвоночника, и после лечения специальной гимнастикой она полгода спустя вернулась в училище. Классическим танцем она занималась по облегченной программе, и все же, окончив училище по классу Горского, сразу вышла в корифейки. За полтора года она перешла сперва во вторые, затем в первые танцовщицы.
Объяснение было простое: во-первых, Москва вдруг осталась почти без балерин и некому было исполнять ведущие партии в репертуарных спектаклях, а во-вторых, Горский влюбился в красивую воспитанницу и даже делал ей предложение. Поэтому Каралли сразу получила «Лебединое озеро» и 6 сентября 1907 дебютировала в сложнейшей партии Одетты-Одиллии.
Техникой она не блистала – москвички не очень заботились о технике и не ездили, как артистки Мариинского театра, в Милан к знаменитой преподавательнице Беретта. Вере Каралли вполне хватало уроков Горского, который сам не придавал технике большого значения. Он, не мудрствуя лукаво, подогнал партию Одетты-Одиллии под возможности Каралли.
"Искусство всегда было большой частью моей жизни с самого раннего возраста. Цель моего искусства - показать лучшие человеческие эмоции ... любовь, сострадание, воспитание, преданность. Я их всегда подмечаю на лицах стариков и молодых женщин, матерей и дочерей. Мне нравится наблюдать за людьми."
Ани Чоинг Дролма – самая известная «поющая монахиня», родившаяся в семье бедных тибетских беженцев. Ее стремительное превращение из жертвы домашнего насилия во всемирно известную певицу было сенсационным. Скоро в России выйдет автобиографическая книга Ани Чоинг Дролма «Так поет свобода» (в русской версии – «Меченая»). Книга произвела фурор во Франции, была опубликована в десятках других стран. Английский перевод вышел в свет в июне 2009 года в Австралии и Новой Зеландии. Успех этой книги- автобиографии – в шокирующей откровенности. Сама Ани Чоинг Дролма призналась, что писала книгу не сама: «За техническую часть отвечал писатель, которому я рассказывала мою историю».
В тринадцать лет Ани, спасаясь от жестокости отца и раннего замужества, сбежала в буддийский монастырь. Там-то учитель Тулку Ургьен Ринпоче научил ее традиционному пению. Но самое главное, что приобрела униженная девушка, – это духовное освобождение через безграничную доброту и жертвенную любовь наставника.
По признанию Ани, «неразумно навсегда погрязнуть в кошмарных переживаниях. Из-за того что постоянно прокручиваешь в голове ужасные воспоминания, страдаешь многократно. Мой учитель Тулку Ургьен Ринпоче помог мне преобразовать эти неприятные воспоминания ... и извлечь нечто хорошее из прожитого». Именно «благодаря» суровому детству она решилась стать монахиней, обрела духовное возрождение и научилась воспринимать такую великую вещь, как любовь.
В дневнике Ивана Бунина за конец лета — осень 1917 года помимо бесконечных, изо дня в день повторяющихся описаний окружающих его красот природы увяданья — всех этих жемчужных росистых утр, облетающих с дубов и кленов зеленовато-бурых и охристых листьев, оранжевых осинников на ближних пригорках и темнеющих вдалеке ельников, таинственно мерцающих в непостижимой выси лучезарных звезд и наполняющих сад розовым светом зорь, — в этом дневнике то и дело появляются свидетельства стремительно нарастающего в России хаоса и бардака, распада государственности как таковой:
«Бунт в Егорьевске Рязанской губернии по поводу выборов в городскую думу, поднятый московским большевиком Коганом, — представитель совета крестьянско-рабочих депутатов арестовал городского голову, пьяные солдаты и прочие из толпы убили его. Убили и товарища городского головы» (4 августа); «Большевики опять подняли голову» (21 августа); «В газетах — ужас: нас бьют и гонят, наши части самовольно бросают позиции» (23 августа).
Моне всю свою долгую жизнь оставался верен идеалам импрессионизма и, несмотря на трудное начало карьеры, сумел в годы зрелости добиться успеха, богатства и славы.
Клод Оскар Моне родился в Париже 14 ноября 1840 года. Когда будущему художнику исполнилось пять лет, его семья переехала в портовый город Гавр на побережье Нормандии, где и прошли детство и ранняя юность Моне. Его отец, Адольф, работал у своего зятя, который вел оптовую торговлю бакалейными товарами.
В школе Моне весьма посредственно успевал по всем предметам, за исключением одного — где Клод проявил врожденный талант художника, и в первую очередь как карикатурист. В 15 лет он уже продавал свои карикатуры и даже приобрел некоторую известность в местном масштабе. Отец Клода не одобрял это увлечение сына, надеясь увидеть его продолжателем и наследником своего дела и хорошо зная о том, насколько ненадежна карьера художника. Однако Моне нашел союзника в лице своей тетки, Мари Жанны Лекадр, художницы-дилетантки, которая взяла на себя большую часть забот о будущем Клода после смерти его матери в 1857.
Приблизительно в то же время (точная дата не известна) Моне познакомился с художником Эженом Буденом, который убедил Клода потренироваться на ландшафтах, и юный Моне, которому тогда было около шестнадцати, обнаружил, что именно в этом и состоит его призвание. Буден (что не было типично для того времени) любил писать на природе, поскольку что только таким способом можно запечатлеть увиденное художником во всей чистоте и свежести. Моне увлекся этой идеей, и впоследствии она стала одним из краеугольных камней как для творчества самого художника, так и для всего импрессионизма в целом. Много лет спустя он писал Будену: «Я не забыл о том, что именно вы первым научили меня видеть и понимать».
Роберт Льюис Стивенсон родился в семье морского инженера. С деда-прадеда Стивенсоны были строителями маяков и изобретателями. Главным делом жизни Томаса Стивенсона, отца будущего писателя, было строительство маяка Скерривор. Близость моря, паруса и волны, суровые рифы - все это впоследствии скажется на творчестве писателя. Единственная и крайне болезненная ребенок, он в течение всей своей жизни страдал чахоткой и никогда не чувствовал себя вполне здоровым.
До тринадцати лет здоровье мальчика было слабым, и его устроили на учебу в закрытой школы. Поездки по Шотландии во время летних каникул оставили глубокий след в душе мальчика: рассказы о кораблекрушения, неумолимые буруны, горные вершины развивали воображение будущего писателя. Стивенсон горячо полюбил родной край, его природу и историю. Впоследствии он напишет о Шотландии рассказы и очерки, стихи и романы, подготовит обработки народных верований. Он с гордостью посчитает Вальтера Скотта своим родственником, с чисто мальчишеским стремлением к романтике и приключениям тешить себя надеждой на то, что, возможно, он происходит от Роб Роя, Мак Грегора или по крайней мере от его клана.
В 1867 Стивенсон поступил в Эдинбургский университет и начал изучать юриспруденцию по требованию отца, крайне огорченного отказом сына продолжить семейную традицию и стать инженером. В студенческие годы (1867-1873) его отношения с отцом стали очень сложными. Стивенсон эпатировал «добропорядочный» Эдинбург своей богемной поведением, небрежно одевался, посещал «прибежища греха» - все это раздражало отца, и он в сердцах даже лишил сына права на наследство.
Огюст Роден родился 12 ноября 1840 года. Юный Роден любил ходить в Лувр и рисовать античные скульптуры. А годы спустя его собственное творчество будет считаться одним из интереснейших и значительнейших явлений в истории мирового искусства.
Разрушив застывшие академические традиции, Огюст Роден считается одним из основоположников современной скульптуры. Самыми известными работами талантливого француза считаются скульптуры «Мыслитель», «Граждане Кале» и «Поцелуй».
«Мыслитель», 1880—1882.
Одна из самых известных скульптурных работ Огюста Родена сегодня экспонируется в музее Родена в Париже.
«Люди, пожалуйста, — замечайте, когда вы счастливы!», — это слова знаменитого американского сатирика Курта Воннегута. Написав 14 романов в промежутке между 1952 и 1997, Курт Воннегут оставил наследие одного их величайших американских писателей ХХ века. Он выработал уникальный литературный стиль, сочетающий в себе элементы сатиры, чёрного юмора и научной фантастики. Предлагаем вам самые известные цитаты Курта Воннегута из его романов и автобиографии о человеке, жизни, войне и многом другом.
Несмотря на серьезность его тем, Курт Воннегут был одним из самых смешных писателей, которых Америка когда-либо дарила миру. За исключением первого романа, «Механическое пианино», все последующие книги были вычищены до блеска. Роман «Бойня номер пять» не насчитывает и 50,000 слов. Но, несмотря на такую немногословность, смысла в этих романа гораздо больше, чем можно себе представить.
Воннегут никогда не позволял своим литературным амбициям просочиться в его произведения, хоть они и были огромны и замечательны. Не смотря на то, какими находчивыми и причудливыми порой кажутся его романы, они всегда открыты для каждого читателя. В этом смысле Воннегут, как постмодернист, является анти-Пинчоном.
На самом деле, лучшим критиком работ Воннегута является он сам. В своем автобиографическом коллаже «Вербное воскресение» он даже поставил оценки каждой из своих книг. Только четыре из его книг получили отметку «5»: «Сирены Титана», «Мать тьма», «Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер, или Не мечите бисера перед свиньями» и «Рецидивист». А «5+» удостоились всего два романа: «Колыбель для кошки» и «Бойня номер пять».
Действительный статский советник, обер-камергер, генерал-адъютант императрицы Елизаветы Петровны, председатель капитула ордена св. Владимира.
Первый куратор Московского университета (1755–1797), первый президент Академии художеств.
В библиотеке Московского университета хранится «Библиотека Шувалова» – собрание из 452 томов 20–50-х годов XVIII в. по всеобщей истории, истории Франции, Англии, Испании, Древнего Рима, военной истории.
Иван Иванович Шувалов один из создателей Академического словаря.
Биографические сведения о Шувалове не очень разнообразны.
Характер личности Шувалова резко контрастен яркому и кипучему Ломоносову. «Шувалов скорее принадлежал к числу людей простых. Он не имел ни особенно сильного характера, ни отличных талантов, и большую часть жизни провёл на покое. Его литературные занятия ничтожны: они ограничивались переводами и кое-какими стихами. Но он пользовался высоким своим положением, богатыми средствами, которые посылала ему судьба, – для блага других; … он постоянно имел в виду распространение знаний и добра между стоявшими ниже его по общественному положению соотечественниками». Шувалов жил в особой атмосфере, окружённый книгами, статуями, картинами, в обществе писателей и образованнейших людей, и «среди тогдашней знати отличался мягкостью, людскостью обращения».
С цветущей младости до сребряных власов
Шувалов бедным был полезен,
Таланту каждому покров,
Почтен, доступен и любезен!
И. И. Дмитриев «К портрету Ивана Ивановича Шувалова», 1797
В Большом театре состоялся оперный бал Елены Образцовой.
10 ноября 2015 года на Исторической сцене Большого театра России состоялся концерт-посвящение великой оперной певице, ставшей олицетворением оперного искусства вообще и Большого театра в частности. "Большой театр стал главным театром в моей жизни, это мой дом, в нем я состоялась как певица, – говорила Образцова. – Я счастлива, что принадлежу к истории этого театра, где пели великие певцы, я всегда с трепетом выходила на его сцену".
В ее честь на сцене Большого театра выступили звезды мировой оперы разных поколений: Анжела Георгиу, Руджеро Раймонди, Маквала Касрашвили, Зураб Соткилава, Ольга Бородина, Карло Коломбара, Ирина Лунгу, Екатерина Сюрина, Екатерина Семенчук, Дмитрий Корчак, Василий Ладюк, Асмик Григорян, Илья Сильчуков, Ганбаатар Ариунбаатар, Борислав Струлев.
В концерте также приняли участие артист балета, ректор Академии русского балета имени А.Я. Вагановой Николай Цискаридзе и прима-балерина Мариинского театра Юлия Махалина.
Концерт прошел в сопровождении оркестра Московского театра "Новая опера" им. Е. В. Колобова, дирижер Ян Латам-Кёниг. При участии хора Московского музыкального театра "Геликон-опера".
Режиссер-постановщик: Дмитрий Бертман.
Вечер памяти певицы получился лирическим и, в то же время, озорным и лёгким, как один из любимых романсов Образцовой "О, не грусти по мне. Я там, где нет страданий".
"Мы старались не делать концерт памяти, а делать концерт в ее честь. Елена Образцова была радостным, жизнелюбивым человеком», - отметил Николай Цискаридзе.
В этот день, 194 года назад, родился великий русский писатель и мыслитель Фёдор Михайлович Достоевский (11 ноября 1821 – 9 февраля 1881).
«А любил он прежде всего живую человеческую душу во всем и везде, и верил он, что мы все род Божий, верил в бесконечную силу человеческой души, торжествующую над всяким внешним насилием и над всяким внутренним падением. Приняв в свою душу всю жизненную злобу, всю тяготу и черноту жизни и преодолев все это бесконечной силой любви, Достоевский во всех своих творениях возвещал эту победу. Изведав божественную силу в душе, пробивающуюся через всякую человеческую немощь, Достоевский пришел к познанию Бога и Богочеловека. Действительность Бога и Христа открылась ему во внутренней силе любви и всепрощения, и эту же всепрощающую благодатную силу проповедовал он как основание и для внешнего осуществления на земле того царства правды, которого он жаждал и к которому стремился всю свою жизнь».
— В. С. Соловьёв. Три речи в память Достоевского. 1881-1883
В середине 1870-х возобновились отношения Достоевского с Салтыковым-Щедриным, прервавшиеся в разгар полемики между "Эпохой" и "Современником", и с Некрасовым, по предложению которого (1874) писатель печатает в "Отечественных записках" свой новый роман "Подросток" — "роман воспитания", своего рода "Отцы и дети" Достоевского.
Личность и мировоззрение героя формируются в обстановке "всеобщего разложения" и распада устоев общества, в борьбе с соблазнами века. В исповеди подростка анализируется сложный, противоречивый, хаотичный процесс становления личности в "безобразном" и утратившем "нравственный центр" мире, медленное вызревание новой "идеи" под мощным влиянием "великой мысли" скитальца Версилова и философии жизни "благообразного" странника Макара Долгорукого.
Люди моей задачи часто умирают тридцати семи лет. Хлебников
Если ты хочешь проникнуть в тайны физики,
то ты должен посвятить себя в мистерии поэзии. Шлегель
Знаете, дорогой читатель, какие строки повлияли на юного тщедушного меня, рвущего на заре взрослой жизни корни волос из «лукавой хари» неповоротливого бытия; меня, сражающегося-горящего «в гневе, в яри, под визг верховный колеса» за место под солнцем:
Сколько сохранилось у нас в стране средневековых крепостей?
Одна-единственная, и имя ей – Выборгский замок. Он уникален и хранит немало тайн. Чего стоит страшная легенда о шведском страже, который в XIV столетии единственный выжил при столкновении воинов с новгородцами. Много веков он бродил по подземельям и тоннелям Выборга и навевал страх на обитателей замка. Проверить актуальность легенды, а заодно и испытать собственную отвагу теперь могут и туристы. Выборгский замок открылся после реорганизации.
В начале творчества Шиллер был революционно настроенным писателем. В те дни это означало борьбу за свободу и равенство, отвержение произвола и несправедливости. Позже Шиллер придерживался более умеренных взглядов. Шиллер известен наряду с другими произведениями своей поэмой "Ода к радости", 1785, которая была частично использована его современником Людвигом Ван Бетховеном (1770-1827) в финальной части Девятой Симфонии. Известно утверждение Шиллера о работе Иммануила Канта относительно свободы: «ты можешь, потому что ты должен»
Немецкий поэт, драматург и философ-эстетик Фридрих Шиллер родился 10 ноября 1759 года в Марбахе. Выходец из низов немецкого бюргерства: мать — из семьи провинциального пекаря-трактирщика, отец —полковой фельдшер. После учебы в начальной школе и занятий с протестантским пастором Шиллер в 1773 по приказу герцога Вюртембергского поступил в только что учрежденную военную академию и начал изучать право, хотя с детства мечтал стать священником. В 1775 академию перевели в Штутгарт, продлили курс обучения, и Фридрих Шиллер, оставив юриспруденцию, занялся медициной. Окончив курс в 1780, он получил в Штутгарте место полкового врача.
Евгений Арензон рассказал «Ленте.ру» о том, как готовились собрания сочинений главных русских футуристов Владимира Маяковского и Велимира Хлебникова, о творческом пути поэтов и об их взаимном влиянии. Он проанализировал тексты Хлебникова и показал рождение новой поэзии, основанной на славянском корнесловии.
В издательстве «Наука» вышли три первых тома двадцатитомного полного собрания произведений Маяковского. Это четвертое собрание отличается объемом и значимостью комментария, научной структурой, подготовкой текста и содержанием. В нем впервые представлены репродукции произведений Маяковского как художника: живопись, очень интересная графика (прежде всего — шаржи) и плакаты. Собрание готовилось сотрудниками Института мировой литературы (ИМЛИ) очень долго: нужно было дать совершенно новую композицию томов, пройти по следам предыдущих полных собраний сочинений, сверить все материалы.
Маргарет Митчелл родилась на стыке двух веков - в 1900 году, 8 ноября. Произошло это событие в Атланте - городе, который благодаря Маргарет теперь известен во всех уголках земли. Родословная Митчелл очень похоже на историю семьи ее героини - Скарлетт.
Предки писательницы по отцовской линии - выходцы из Ирландии, по материнской - из Франции. Оба ее деда сражались на трагической гражданской войне между Севером и Югом (1861-1965), на фоне которой разворачиваются события "Унесенных ветром".
Родители Маргарет ялялись весьма состоятельными людьми, принадлежали к знаменитой южной аристократии. Мать - типичная богатая южанка, проводившая время на балах и званых обедах, командовавшая слугами и семьей, a отец Маргарет - владелец юридической компании. Родители сыграли немалую роль в том, что их дочь стала писательницей, хотя такой цели они перед собой не ставили, их скорее раздражали первые литературные опыты Маргарет.
Отец Маргарет был председателем местного исторического общества, занимался изучением истории гражданской войны и рассказывал детям - Маргарет и ее брату, множество интересных и потрясающих историй о прошлом страны.
Мать же окaзалaсь приверженцем строгого классического образования и буквально заставляла свою дочь читать книги, вошедшие в золотой фонд мировой литературы - Шекспира, Диккенса. Маргарет любила дешевые романы про роковые любовные страсти. Наверно, это и породило один из самых загадочных романов XX века - "Унесенные ветром"...
Сказка о философском камне и гувернантке, получившей две Нобелевские премии
За работы по радиоактивным элементамМария Склодовская-Кюри получила две Нобелевские премии: по физике вместе с мужем Пьером Кюри (1903) и по химии (1911).
— Знаете ли вы, что такое философский камень? — спросила принцесса Дзинтара Галатею и Андрея, перед тем как рассказать им очередную вечернюю сказку. — Нет? Так в Средневековье называли вещество, которое якобы могло превратить свинец и другие металлы в золото. Например, считалось, что с его помощью можно создать эликсир жизни. Средневековые аристократы часто давали деньги придворным алхимикам, чтобы те изготовили философский камень, который сулил господину несметное богатство.
— Алхимики их обманывали! — засмеялась Галатея.
— Этого исключить нельзя, но многие из них искренне верили в возможность создания такого вещества и тратили на его поиски всю жизнь. Нельзя сказать, чтобы их труды оставались бесплодными: алхимики попутно сделали немало замечательных открытий, которые легли в основу современной химии. Но создать философский камень им так и не удалось. Способ преобразования химических элементов открыли позже, и надежд алхимиков он не оправдал. Я расскажу вам всё по порядку, — улыбнулась Дзинтара. — Эта история началась, когда одна бедная польская гувернантка приехала в Париж, чтобы стать физиком.
«Не существует, поверь мне, великой скорби, великого раскаянья, неистребимых воспоминаний. Все забывается, даже великая любовь. Это очень грустно и в то же время приносит утешение. Есть только определенный взгляд на вещи, время от времени даруемый нам обстоятельствами. Вот почему все-таки лучше испытать хоть раз в жизни великую страсть, несчастную любовь. В этом — единственное оправдание того беспричинного отчаянья, которое гнетет всех нас…»
Фрагмент из повести А.Камю «Счастливая смерть», 1938
«В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: постоянства в дружбе, верности в чувствах. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: быть рядом и молчать. И на их чувства, на их дружбу, на их благородные поступки я смотрю как на настоящее чудо – как на дар Божий»
«Беда нашего века. Еще недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нем нуждаются поступки добрые»
Русский писатель Мамин-Сибиряк родился в 1852 году в поселке Висим на Урале. Место рождения во многом предопределило его легкий характер, горячее доброе сердце, любовь к работе. Отец и мать будущего русского писателя воспитывали четверых детей, тяжелым многочасовым трудом зарабатывая на хлеб. С самого детства маленький Дмитрий не только видел нищету, но жил в ней.
Детская любознательность приводила ребенка в совершенно разные места, открывая картины с арестованными рабочими, вызывающими сочувствие и в тоже время интерес. Мальчик обожал подолгу разговаривать с отцом, расспрашивая того обо всем, что увидел за день. Как и отец, Мамин-Сибиряк стал остро чувствовать и понимать, что такое честь, справедливость, отсутствие равенства. По прошествии многих лет, писатель неоднократно описывал суровую жизнь простого народа из его детства.
Художник Кузьма Сергеевич Петров-Водкин родился 5 ноября 1878 года в бедной семье в приволжском городке Хвалынске Саратовской губернии. Он был первенцем в семье сапожника Сергея Федоровича Водкина и его жены Анны Пантелеевны, урожденной Петровой. Дед будущего живописца, сапожник Петр, был легендарной личностью, известным на весь Хвалынск пьяницей, прозванным Водкиным (детей Петра нарекали то Петровыми, то Водкиными, так образоваласьдвойная фамилия). Однажды Петр Водкин, в пьяном виде, взял кроильный нож да и зарезал собственную жену, и сам вскоре скончался в страшных муках. Его сын, отец живописца Сергей Петров-Водкин был не глуп и запомнил урок навсегда. Он сделался единственным сапожником на весь Хвалынск, в рот не бравшим водки.
Детство Кузьмы во многих отношениях было счастливым. Хотя семья жила трудно и бедно, он был опекаем бабушками, тетями, дядьями и другими добрыми людьми. К живописи Кузьму влекло с детства. В четырехклассном приходском училище он наблюдал создание икон у знакомых иконописцев. И сам делал первые самостоятельные пробы - писал иконы и пейзажи масляными красками. Как то маленький Кузьма заплыл чуть не на середину Волги, а вернуться обратно не сумел - кончились силы, его с берега заметил перевозчик Илья Федорович Захаров - лучший пловец в Хвалынске и спас Кузьму. А через неделю Илья Захаров утонул, пытаясь вытащить из воды еще какого-то бедолагу. Кузьма взял жестянку, нарисовал качающуюся на волнах лодку, головы тонущих людей и небо, пересеченное зигзагами молнии и в углу написал: "Погибший за других! Вечная тебе память!" Так Кузьма сделался живописцем.
Присуждение Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич вызвало горячие споры в обществе и вновь подняло вопрос о роли и миссии писателя, о месте политики в литературе, о том, что важнее — нравственный смысл произведения или его художественное оформление. В связи с этим, предлагаем прочитать знаковый текст русской общественной и философской мысли XIX века — Письмо Белинского Гоголю. Являясь частью переписки двух выдающихся деятелей русской литературы, оно характеризует столкновение и размежевание мировоззренческих концепций и определяет дискуссию об ответственности и нравственном авторитете писателя.
В 1847, пытаясь пережить свою литературную смерть и душевный кризис, Гоголь публикует «Выбранные места из переписки с друзьями» — книгу, которая произвела тяжелое впечатление не только на российские интеллектуальные круги, но и на его ближайших друзей. В духе религиозного назидания и одобрения существующих социальных порядков писатель осуждает свои собственные прежние труды и защищает крепостничество. Ранее восхищавшийся произведениями Гоголя, и утвердивший его наряду с Пушкиным главой русской литературы, Белинский с чувством глубокого негодования публикует в «Современнике» свой отзыв на «Выбранные места из переписки с друзьями». И без того мучительно переживающий провал своей книги, обиженный Гоголь присылает ответное письмо в немецкий Зальбрунн, где проводит свои последние дни больной туберкулезом Белинский. Потратив несколько дней на ответ, по пути из Зальбрунна в Россию, Белинский заезжает в Париж, где встречается с Герценым и читает ему свое письмо к Гоголю. Письмо Белинского стало манифестом литературно-политического кружка петрашевцев.
В 1849 за его распространение и недонесение о его распространении значительное количество участников кружка, включая молодого Федора Достоевского, были арестованы и приговорены к расстрелу. Позже казнь была заменена каторгой, однако приговоренные узнали об этом намного позже — после инсценировки приготовлений к публичной казни. На протяжении более 50 лет письмо не публиковалось по цензурным соображениям. Официально было опубликовано лишь в 1905.
Судьба и творчество Самуила Яковлевича Маршака в полной мере отражает эпоху, в которой прошла его сознательная жизнь. Лишь детство и отрочество его протекли спокойно и сонно — в Воронеже, где он родился в семье инженера мыловаренной фабрики, а позже — маленьком городке Острогожске. Но в начале 20 века провинциальная гимназия сменилась Третьей Петербургской, а затем Ялтинской. Но все — не без проблем. Переводу еврейского мальчика из воронежского местечка в Петербург очень способствовал известный литературный критик Владимир Стасов, бывший не только суровым профессионалом, но и настоящим покровителем молодых талантов. «Стасов был для меня как бы мостом чуть ли не в пушкинскую эпоху. Ведь родился он в январе 1824 года, до восстания декабристов, в год смерти Байрона», — писал Самуил Маршак в своей автобиографии.
Стасов устроил юного Маршака в Третью Петербургскую гимназию, в которой подробно и пристально преподавались древние и современные иностранные языки, гуманитарные науки. Позже именно Стасов, не оставлявший своим вниманием юное дарование, познакомил Маршака с Шаляпиным и Горьким. И именно это знакомство привело Маршака через год в дом Алексея Максимовича Горького и Екатерины Павловны Пешковой в Крыму и в Ялтинскую гимназию. В Ялте, в доме Горького, Маршак прожил с 1904 по 1906, наблюдая приметы и последствия революции 1905 года. Боясь ареста, как и многие из окружения Максима Горького, он бежал в Петербург, а вернувшись в Ялту в 1906 году, уже не застал здесь семьи своих покровителей.
Эпоха, внутри которой были первая революция и первая война, вступила в свои права. С 1906 по 1912 Самуил Маршак являет собой нечто среднее между чеховскими и горьковскими прогрессивными персонажами — одаренный студент-гуманитарий, перебивающийся частными уроками и литературными гонорарами.
В 1911 Маршак впервые отправился в заграничное путешествие, на Ближний Восток. Оттуда он привёз кучу впечатлений и стихи.
В 1912, заручившись согласием нескольких изданий на публикацию его произведений, Маршак уезжает в Лондон и поступает на факультет искусств Лондонского университета. Здесь же складывается его союз с супругой Софьей Михайловной. И здесь же он получает возможность пристально изучать английскую народную литературу, в основном, легенды, песни и баллады, а также стихи английских классиков — в первую очередь, Шекспира, Вильяма Блейка, Роберта Бернса, Джона Китса, Роберта Браунинга, Редъярда Киплинга. «А еще набрел я в этой библиотеке на замечательный английский детский фольклор, полный причудливого юмора. Воссоздать на русском языке эти трудно поддающиеся переводу классические стихи, песенки и прибаутки помогло мне мое давнее знакомство с нашим русским детским фольклором» — писал Маршак о лондонском периоде свой жизни.
Раньше мы поливали газон из лейки,
в комара попадали из трёхлинейки,
жука сажали, как турка, на кол.
И жук не жужжал, комар не плакал.
Теперь поливают нас, и всё реже — ливень.
Кто хочет суёт нам в ребро свой бивень.
Что до жука и его жужжанья,
всюду сходят с ума машины для подражанья.
Видно, время бежит, но не в часах, а прямо.
И впереди, говорят, не гора, но яма.
И рассказывают, кто приезжал оттуда,
что погода там лучше, когда нам худо.
Жизнь Даниила Андреева, рассказанная его женой. Окончание
Началась последняя глава жизни Даниила Андреева.
Жили мы с ним где попало: у моих родителей, у друзей на даче, в Доме творчества в Малеевке (это сделал Союз писателей), в деревне за Переславлем-Залесским, в деревне на Оке, в Доме творчества художников на Северном Кавказе. Даже снимали крошечную квартирку в Ащеуловом переулке в Москве.
Первый год мы просто нищенствовали: друзья собирали и приносили нам деньги, стараясь, чтобы мы не знали, от кого. Через год Даниилу Леонидовичу заплатили по специальному ходатайству Союза писателей за самую маленькую из книг Леонида Андреева, к тому времени изданных, и дали персональную пенсию – 1200 рублей старыми деньгами, т.е. 120 новыми. Можно было платить за квартиру, снятую сначала за деньги моих родителей и друзей, и окружить умирающего всем, что только могло облегчить его болезнь. Я искать работу не могла, от него нельзя было отойти, да и сама я, как оказалось, была очень серьезно больна.
В. В. Парин сделал все, что мог, для спасения жизни друга: его лечили в кардиологическом отделении Института им. Вишневского, где он, за последние два года жизни, несколько раз лежал. А меня медсестры научили оказывать первую помощь вместо "неотложки".
Едва кончался очередной сердечный приступ, он брался за работу.
Удивительные были эти два года! Когда я сейчас смотрю на то, что называется "Литературным наследием Даниила Андреева", я не понимаю, как мог смертельно больной, только что вышедший из десятилетнего заключения, бездомный, ничего не имеющий человек столько сделать! (Да еще и перевести по подстрочнику несколько японских рассказов Фумико Хаяси, изданных уже после его смерти.)
Мы жили как бы внутри его мироздания, только по необходимости соприкасаясь с реальным миром. Настоящей реальностью было то, что он писал, а он читал мне каждую страницу, каждое стихотворение.
Одним из праздников, отметивших возвращение, было посещение Большого зала Консерватории. Исполнялась одна из симфоний Шостаковича – я не помню какая, и не помню, кто дирижировал, хотя, мне кажется, это был Мравинский – для нас перекличка с тем, таким памятным, исполнением Пятой симфонии.
Даниил отказался от предложения подняться на лифте, даже рассердился: "Как ты не понимаешь, что для меня важно именно подняться по этой лестнице! Эта лестница – один из самых драгоценных символов возвращения в Москву!" И поднялся. Медленно, с остановками, но по той широкой белой лестнице, которая так дорога настоящим москвичам.
* * *
Даниил Леонидович требовал, чтобы никто, кроме меня, не знал о его работе над "Розой Мира". Требовал, чтобы я уничтожала все письма, приходящие на его имя, – для того, чтобы, если арестуют еще раз, ни один человек не был крепко связан с нами. У него совершенно не было чувства безопасности. Наборот, он считал, что слежка за нами идет по-прежнему. А "мы" – это было его творчество.
Я же, подчиняясь его требованиям, считала такое состояние результатом тюремного шока, зная, что никто не возвращается из заключения с неповрежденной психикой. Оказалось, что поврежденная психика была у меня, неизлечимо доверчивой и легкомысленной. А он был прав.
Освободившись, мы были встречены любящими друзьями Даниила. Были и новые друзья. Одной из таких была молоденькая племянница сокамерника Даниила, очень о нас заботившаяся. Она была на заметке в ГБ, потому что ездила на свидание с дядей. Когда она стала часто бывать у нас, ее вызвали и предложили сообщать о том, кто у нас бывает, а главное – что Андреев пишет. На ее слова о ставших известными ужасах и несправедливостях, которым подвергались такие люди, как мы, ответ был прост и выразителен: "Что-то было напрасно, а что-то нет. Некоторым людям самое место там, откуда их выпустили".
Абсолютно порядочная и умная девушка поступила просто: мягко отдалилась от нас, чтобы иметь возможность не отвечать ни на какие вопросы. Рассказала она мне все уже через несколько лет после смерти Даниила. Это был 1958 год.
* * *
Стенокардия Даниила Леонидовича имела ярко выраженный эмоциональный характер. Естественно, что никаких физических нагрузок нельзя было допускать; их и не было. Но любое волнение, любое сильное впечатление, даже радостное, вызывало сердечный приступ.
Работа подвигалась. Болезнь тоже. Наперегонки.
Осенью 1958 года мы поехали в Дом творчества художников, в Горячий Ключ на Северном Кавказе. В самом Доме творчества, в долине, жить, как оказалось, Даниилу было нельзя из-за испарений самого Горячего Ключа. Мы сняли маленький белый домик на горе, и наступила последняя – слава Богу, прекрасная осень его жизни.
Золотели огромные чинары, уходившие в совершенно синее небо, внизу огнем горел подлесок азалий; в крохотной кухне я по вечерам топила печку, и был наш любимый живой огонь. За печкой свиристели сверчки, а ночью перед порогом ложился хозяйский пес, дворняга, трогательно подружившийся с нами.
Я даже уходила писать пейзажи, чему радовались мы оба: это было похоже на нормальную жизнь.
К сильным приступам загрудинных болей добавились приступы удушья.
12 октября 1958 года он закончил "Розу Мира". Я вернулась домой с этюдником и подошла к нему – он работал в саду. Дописав последнюю строчку, он сказал мне очень серьезно и печально: "Я кончил книгу. Но знаешь, не рад. Как у Пушкина: Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний. Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?" А это был конец. С этого момента болезнь пошла все быстрее и быстрее. Было такое чувство, будто ангел, поддерживавший его все время, с последней строчкой этой книги тихо разжал руки – и все понеслось навстречу смерти.
В начале ноября 1958 года я с трудом довезла его до Москвы.
Не перечислить, даже не вспомнить всех чужих людей, которые помогали нам в эти два года. Я была одна непосредственно около него и постоянно обращалась к первым встречным за помощью, никогда не встречая отказа.
В конце февраля 1959 года мы, наконец, получили 15-метровую комнату в двухкомнатной коммуналке, и друзья, взяв его из больницы, на руках внесли на второй этаж дома N 82 по Ленинскому проспекту – тогда это был последний дом города, дальше начинались пустыри.
Наступили последние сорок дней жизни. Они были совсем нереальны. Умирал он тяжело. Мистически эта душа, видно, должна была что-то еще искупить на Земле. А реально – я не давала умереть: не отходила от него, вцеплялась во врачей, требуя еще что-то сделать, по существу, продлевала агонию. А в промежутках был его мир, потому что рукописи он не выпускал из рук и погружался в них, едва становилось чуть легче.
Друзья, сменяя друг друга, приезжали каждый день, привозили все необходимое и сидели на кухне, ненадолго заходя в комнату – больше он не выдерживал. Соседка, совсем чужая и совсем простая женщина, с утра забирала двоих детей и уезжала к родственникам до вечера.
Ни с кем не хотел он говорить о своей болезни, удивлял тем, что помнил и расспрашивал о том, что было важно для вошедшего.
Однажды продиктовал мне список тех, кого хотел бы видеть на своих похоронах – это он так выразился... Список я передала Борису Чукову, верному молодому другу, и тот постарался выполнить волю Даниила. Он же сделал прекрасные фотографии за месяц до смерти.
Совсем незадолго до конца попросил меня прочесть ему сборник "Зеленою поймой". Я прочла и посмотрела на него. На глазах у него были слезы. Он сказал, как о чужом: "Хорошие стихи".
Он умер 30 марта 1959 года, в день Алексея Божьего человека. Похоронен на Новодевичьем, рядом с матерью и бабушкой, на месте, купленном в 1906 году Леонидом Андреевым для себя.
* * *
В 1958 году нас познакомили с замечательным московским священником, протоиереем Николаем Голубцовым. Отец Николай исповедовал и причащал нас, а 4 июня 1958 года он обвенчал нас в Ризположенском храме на Шаболовке. В пустом храме, без хора, с двумя друзьями-свидетелями и двумя храмовыми прислужницами.
Через четыре дня мы отправились на пароходе Москва – Уфа в наше свадебное путешествие. Было прекрасно, и чувствовал он себя тогда еще сносно. А рукописи были с нами. Однажды он, сидевший на палубе, позвал меня. Я выбежала из каюты: мы подходили к Ярославлю, было раннее утро, и сквозь редеющий туман сияли ярославские храмы. Это – образ той поэмы, "Плаванье к Небесному Кремлю", которую он "не успел написать".
* * *
С черного хода, с помощью нянечек отец Николай прошел в палату, где последний раз лежал Даниил, чтобы исповедовать и причастить его. И дома, совсем перед смертью, тоже исповедовал и причащал. А потом отпевал, сначала дома, потом – в Ризположенском храме. Гроб стоял на том же месте, в приделе св. Екатерины, где за восемь месяцев до этого нас венчали.
Одна из самых популярных московских танцовщиц 1910-х годов Вера Каралли родилась в Москве 27 июля 1889 года в артистической семье: отец – провинциальный антрепренер, режиссер ярославского театра А.М. Каралли-Торцов, мать – драматическая актриса О.Н. Каралли. Это было обрусевшее греческое семейство – отсюда и экзотическая внешность дочери. Родители отдали девочку в московское театральное училище, и она считалась способной воспитанницей. В тринадцать лет она заболела, врачи обнаружили искривление позвоночника, и после лечения специальной гимнастикой она полгода спустя вернулась в училище. Классическим танцем она занималась по облегченной программе, и все же, окончив училище по классу Горского, сразу вышла в корифейки. За полтора года она перешла сперва во вторые, затем в первые танцовщицы.
Ани Чоинг Дролма – самая известная «поющая монахиня», родившаяся в семье бедных тибетских беженцев. Ее стремительное превращение из жертвы домашнего насилия во всемирно известную певицу было сенсационным. Скоро в России выйдет автобиографическая книга Ани Чоинг Дролма «Так поет свобода» (в русской версии – «Меченая»). Книга произвела фурор во Франции, была опубликована в десятках других стран. Английский перевод вышел в свет в июне 2009 года в Австралии и Новой Зеландии. Успех этой книги- автобиографии – в шокирующей откровенности. Сама Ани Чоинг Дролма призналась, что писала книгу не сама: «За техническую часть отвечал писатель, которому я рассказывала мою историю». 
«Люди, пожалуйста, — замечайте, когда вы счастливы!», — это слова знаменитого американского сатирика Курта Воннегута. Написав 14 романов в промежутке между 1952 и 1997, Курт Воннегут оставил наследие одного их величайших американских писателей ХХ века. Он выработал уникальный литературный стиль, сочетающий в себе элементы сатиры, чёрного юмора и научной фантастики. Предлагаем вам самые известные цитаты Курта Воннегута из его романов и автобиографии о человеке, жизни, войне и многом другом. 
Маргарет Митчелл родилась на стыке двух веков - в 1900 году, 8 ноября. Произошло это событие в Атланте - городе, который благодаря Маргарет теперь известен во всех уголках земли. Родословная Митчелл очень похоже на историю семьи ее героини - Скарлетт. 
Сказка о философском камне и гувернантке, получившей две Нобелевские премии
Судьба и творчество Самуила Яковлевича Маршака в полной мере отражает эпоху, в которой прошла его сознательная жизнь. Лишь детство и отрочество его протекли спокойно и сонно — в Воронеже, где он родился в семье инженера мыловаренной фабрики, а позже — маленьком городке Острогожске. Но в начале 20 века провинциальная гимназия сменилась Третьей Петербургской, а затем Ялтинской. Но все — не без проблем. Переводу еврейского мальчика из воронежского местечка в Петербург очень способствовал известный литературный критик Владимир Стасов, бывший не только суровым профессионалом, но и настоящим покровителем молодых талантов. «Стасов был для меня как бы мостом чуть ли не в пушкинскую эпоху. Ведь родился он в январе 1824 года, до восстания декабристов, в год смерти Байрона», — писал Самуил Маршак в своей автобиографии.
