Название: Солнечный апельсин
Автор: Wasilinka
Создана: 08.03.2013 21:35
Скопировали: 207 раз
Установили: 149 раз
Примерить схему | Cохранить себе

Серия сообщений "Схемы для дневника":

Часть 1 - Схема "Весенняя сакура"
Часть 2 - Апельсиновое удовольствие
Часть 3 - Подводный мир
Часть 4 - Схемка для хорошего настроения
...
Часть 10 - Цветочный аромат
Часть 11 - Схема "Нарядная осень"
Часть 12 - Тема "Иней на ягодах"

 

Название: Иней на ягодах
Автор: Wasilinka
Создана: 08.10.2013 16:11
Скопировали: 348 раз
Установили: 360 раз
Примерить схему | Cохранить себе

Серия сообщений "Схемы для дневника":

Часть 1 - Схема "Весенняя сакура"
Часть 2 - Апельсиновое удовольствие
...
Часть 10 - Цветочный аромат
Часть 11 - Схема "Нарядная осень"
Часть 12 - Тема "Иней на ягодах"

Иримед: мы с Вами живем в эпоху расцвета вязания. Наверное, многие из Вас уже и не помнят презрительное отношение к вещам, связанным вручную. Конечно, немалую роль в этом расцвете сыграли производители пряжи, потому как ее почти перестали покупать. Но это только одна сторона медали, вторая сторона, по-моему, - это индивидуальность вязаных вещей. Одна и та же модель, связанная по одному описанию, у каждой вязальщицы выглядит по-другому. Не могу сказать, что появились принципиально новые техники, но и уже известные стали основой для создания настоящих шедевров. Так случилось и с модульным вязанием, известным также под названием "вязаный пэчворк".

Описание на англ. языке

Но давайте все по порядку.

ЭСТЕР СИГАЛ

Плейлист включает 21 лекцию Эстер Сигал,

чьи яркие и эмоциональные выступления никого не оставляют равнодушным.

 Штирлиц вошёл в комнату....

Штирлиц вошел в комнату и услышал голос Мюллера:

- Штирлиц, не включайте свет!

— «Шабат», — подумал Штирлиц. 

***

 Старый еврей с большими сумками идет по вокзалу в Германии. Останавливается перед сидящим немцем и спрашивает:
— Извините, как вы относитесь к евреям?
— О, я очень уважаю еврейскую культуру и люблю еврейский народ!
Старый еврей идет дальше, спрашивает другого немца:
— Скажите, а вы любите евреев?
— Разумеется! Я поражаюсь их уму и талантливости!
Старый еврей идет дальше, спрашивает третьего немца:
— А вам нравятся евреи?
— Что? Да я их просто ненавижу!!!
— Я вижу, вы честный человек! Последите, пожалуйста, за моим багажом, пока я схожу в кассу.

АЛЕКСАНДР  ГАЛИЧ  

Александр Аркадьевич Галич (настоящая фамилия Гинзбург; 19.10. 1918, Екатеринослав — 15.12.1977, Париж) — русский советский поэт, сценарист, драматург, автор и исполнитель собственных песен. Галич — литературный псевдоним, составленный из букв собственных фамилии, имени и отчества.

ПЛЕЙЛИСТ (76 записей)

Биография

Александр Гинзбург родился 19 октября 1918 г. в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) в интеллигентной еврейской семье.

ИВАН ГРОЗНЫЙ И ЕВРЕИ

В.Васнецов. Портрет царя Ивана Грозного.1897 г. 

Иоанн IV Васильевич (1530 - 1584) —

великий князь Московский и всея Руси с 1533,

первый царь всея Руси (с 1547). 

Иван Грозный запретил всякое пребывание евреев в стране и следил за тщательным соблюдением запрета.

Об этом царе  писал иностранец, побывавший в России: "Как ни был он жесток и неистов, однако же не преследовал и не ненавидел никого, кроме жидов, которые не хотели креститься и исповедовать Христа: их он либо сжигал живьем, либо вешал и бросал в воду".  

В 1563 году Иван Грозный завоевал город Полоцк. Евреям этого города было предложено креститься, а отказавшихся — вместе с детьми и с женами — утопили зимой в реке: прорубили лед и бросили всех в воду — около трехсот человек. Записано об этом в хрониках: "Всех жидов, которые не захотели принять святое крещение, велел (царь Московский) утопить в славной реке Двине".

В субботу сходила в наш парк, где несколько прудов. Погода в тот день была замечательная, но я только к вечеру успела, и потому солнце не играло на воде, и не зажигало золотую листву, оно заходило где-то за деревьями, и хоть и было ещё довольно высоко, всё равно кругом уже в парке царила тень. Но было всё равно красиво, да и я старалась всё же ловить солнечные пятнышки, иногда пробивающиеся сквозь деревья.

 Laura Biagiotti – очень известный итальянский бренд модной одежды, названный так по имени своей основательницы. Основная отличительная черта одежды от Laura Biagiotti - это подчеркнутая элегантность и обилие необыкновенно красивых и женственных трикотажных моделей.

Читать далее...

Аби Зейдер - Ноктюрн

Уникальные художественные работы Yuriy Ratush(Юрий Ратуш), художника из Кривого Рога( Украина). Юрий работы является динамическое равновесие от аскетического рационализма в духовной фанатизм движения формы.

>>>

Спасибо большое тем, кто сказал мне слова поддержки за эти два дня. Это сложно передать словами, но каждое "держись", каждое доброе слово сказанное мне или моему супругу в этот черный четверг и не менее черную пятницу для меня как рука помощи. Как соломинки, которые в итоге сплелись в один мощный плот, который не дает мне утонуть в собственных мыслях. Я Вас очень люблю и чувствую присутствие каждого в данный момент. Только сегодня, в районе пяти утра я осознала, что произошло и меня накрыло. Накрыло жестко, истерично и бесконтрольно. Таких негативных эмоций я не испытывала очень давно, и после того как получила ломовую дозу корвалола ужаснулась от них же. И с этим мне придется жить и бороться дальше.

Я знаю, что если не напишу сейчас все подробности произошедшего, то не смогу точно собрать все в одну картину и написать письмо в соответствующие инстанции для дальнейших разбирательств. Мне это уже ничем не поможет и не вернет нам в семью круглый живот и мысли о том куда поставить детскую кровать, но возможно, доктора, благодаря которым сложилась эта ситуация, в следующий раз задумаются над тем, что у них в руках все же жизни людей, а не просто куски мяса.

поэтому, я начну издалека. В этой истории много кровавых подробностей не для детских, беременных и нежных психик

В общем, что я хочу сказать всем, кто найдет этот открытый рассказ о 54 больнице г. Москвы. Во-первых, в народе ее называют душегубкой. Попасть туда, значит очень сильно попасть. Я думаю, что Нахаеву В. И. стоит задуматься о том, что медперсонал с пациентами ведет себя... я даже слова подобрать не могу, как по скотски обращаются люди в белых халатах в этой больнице с людьми, которые попали в беду. Тех, кто действительно достоин быть медицинским сотрудником - единицы. Остальным я хочу пожелать встретить в своей жизни тех, кто отнесется к ним с той же теплотой, что и они к другим людям.

Александр Минкин - журналист

Про придурков (письма президенту)

Рисунок Алексея Меринова

Г-н президент, давно вам не писал. Поводов (и серьёзных) было сколько угодно, да вот охоты не было. А теперь — вроде бы пустяк...

Вы назвали учёного придурком. И не в бане, среди своих, а публично — на встрече с активом «Единой России» (тоже, впрочем, «среди своих»). Активисты одобрительно захохотали; некоторые в первых рядах, можно сказать, ржали.

Как вы думаете: смеялись ли те, кто видел эту сцену по телевизору, на сайтах, читал об этом в газетах?

Разберёмся: за что вы так обозвали человека.

Один участник встречи, как бы задавая вам вопрос, сказал: «Мне недавно попалась статья в интернете о том, что некий учёный российский вынес предложение о том, чтобы передать управление Арктикой международному сообществу». В ответ на это вы и бросили: «Придурок!»

Что в этой статье написано? Правильно ли её понял активист-единоросс? Действительно ли идёт речь об управлении или о контроле? Эти вопросы вас не интересовали. Главное было показать крутизну, дать по мозгам.

Вообще-то международный контроль — дело хорошее. Есть МАГАТЭ — международная организация, контролирующая использование атомной энергии, а главное — нераспространение ядерного оружия. Есть ООН. Есть Красный Крест (помощь раненым и военнопленным). Есть Европейский суд (помощь несправедливо осуждённым)...

Арктика уязвима; для долгой и благополучной жизни человечества лучше бы там не взрывать водородные бомбы и не устраивать разливы нефти. Но это письмо, поверьте, не про Арктику, а про вас и про придурков.

О выборе П.Н. Краснова и А.И. Деникина в годы войны

Мне понятно, как можно не любить политику власти, спорить с принимаемыми законами и обличать чиновников-коррупционеров. Но я никогда не смогу понять, как можно родиться в стране, жить в ней и при этом не любить ее.

Подавляющее большинство моих близких, друзей, знакомых, как и я сам, считали ельцинскую власть преступной и разрушительной для России. Мы с болью в сердце говорили, что Россия сейчас в беде, что патриоты отстранены от принятия решений, что бандиты и олигархи разворовывают то, что когда-то построило не одно поколение советских людей. Но при всей ненависти к власти, никому из нас и в голову не могло прийти изрыгания вроде «рашки» или «эрэфии». Глядя на сегодняшние события, задумался: а как же на самом деле относятся эти люди к своей стране? На чью сторону они встанут, случись завтра война? И вспомнились мне история про двух белогвардейских генералов.

Жили-были два русских генерала Антон Иванович Деникин и Петр Николаевич Краснов. Служили ратными подвигами России, да честь берегли. И вот пришли к власти большевики. Люто генералы их ненавидели и дрались с ними не на жизнь, а насмерть. Дрались, да проиграли. Но ни красная шашка, ни пуля комиссарская генералов не достали. Оба успешно покинули Россию и жили в эмиграции.

Прошло 20 лет. 22 июня 1941 года на ненавидимый ими Советский Союз напала самая сильная армия того времени.

Может, кто-то и мог наивно полагать, что в планах Гитлера было освободить по-быстрому Россию от большевизма, и ничего больше не тронув, вернуться на свою территорию. Но сомневаюсь, что высокообразованные лидеры белогвардейского движения, цвет российской эмиграции, считали, что Адольф затеял благотворительность за счет жизней немецких солдат.

Прекрасно понимали они, что война эта пойдет на уничтожение, а поражение в ней будет означать, что Россия навсегда исчезнет с мировых карт.

И тут пути генералов разошлись. Антон Иванович сумел абстрагироваться от ненависти и в 1939 году, понимая, к чему идет дело, призывал эмигрантов не поддерживать Германию в возможной войне с СССР. После оккупации Франции, в которой он проживал, жестко отверг все предложения немцев о сотрудничестве. А вот Петр Николаевич на следующий же день после начала войны произнес свою знаменитую фразу: «Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников, торгующих Русской кровью. Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру!» А в сентябре 1943-го, когда уже у самых наивных людей в мире не было сомнений в массовых зверствах фашистов, генерал Краснов возглавил свой последний поход против России в должности начальника Главного управления казачьих войск Имперского Министерства Восточных оккупированных территорий Германии.

Покинули этот мир генералы в один год. 16 января 1947 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР Петр Краснов был повешен в Лефортовской тюрьме, как человек, воевавший со своим народом. А 7 августа того же года, генерал Деникин скончался от сердечного приступа в больнице Мичиганского университета в Энн-Арборе и был похоронен на кладбище в Детройте с воинскими почестями, как главнокомандующий союзной армии.

Сегодня, 9 мая, мне хотелось бы всем оппозиционерам задать один вопрос: а вам путь какого из генералов ближе? Антона Ивановича или Петра Николаевича?

Школьником он сдавал экстерном экзамены на механико-математическом факультете МГУ. А после окончания школы в 17 лет был принят сразу на последний курс этого факультета. В 19 лет он защитил кандидатскую диссертацию, в 23 года – докторскую... Затем научная и преподавательская деятельность, звания, премии. Однако одновременно в нём идёт и непрерывная внутренняя работа, побуждаемая осознанием несовершенства, несправедливости, фальши окружающей жизни.

Стремление разобраться в причинах происходящего приводит его в круг диссидентов. Он выступает против преследования инакомыслящих, использования психиатрии как средства политических репрессий, становится членом Комитета прав человека. Особенно много сил отдаёт защите свободы религии и прав верующих в СССР. И это при том, что его отец как-то признался: за годы Гражданской войны он увидел и пережил такое, что лишило его веры в какого-то благого для человека Бога, Бога, с которым возможен личный контакт.
Но сам он ощущал иное: «Мне кажется, вера помогала мне пережить отчаяние на протяжении всей моей жизни. Религиозное переживание даёт человеку, народу возможность воспринимать свою жизнь как нечто осмысленное, вывести её из категории театра абсурда».
Такое отношение к вере, к воспитанной с детства любви к русской литературе, истории не могло не сказаться, и его пути с либерально настроенными диссидентскими кругами резко расходятся. Потому что главной темой его философских и публицистических размышлений становится судьба русского народа, оскорбительное и униженное состояние, в котором он оказался.
Шафаревич приходит к выводу, что самое главное для современной России – отстоять право на осмысление своей истории, своего исторического опыта. И способствовать изменению народного сознания, придавленного глыбами лжи и обмана. Нужно, чтобы русские оказались готовы к неминуемому повороту истории, который в противном случае может оказаться гибельным для них.
Совсем недавние скандалы в обществе, связанные с праздником Победы, только подтверждают верность его слов: «Но пока взгляд на Россию как на ошибку истории считается передовым, культурным, интеллигентным, даже единственно приличным, до тех пор, конечно, никакого здорового развития быть не может. Либо страна погибнет, либо эту духовную болезнь удастся преодолеть».

Во время встречи с журналистом Игорь Шафаревич был бодр, открыт и приветлив. В эти дни он всецело погрузился в редактуру своей книги по математике, выходящей в Германии, но от непростого разговора о настоящем и будущем нашей страны, нашего народа не отказался.

– Игорь Ростиславович, что способствовало пробуждению в вас гражданского и национального чувства в молодые годы? Ведь надо было перебороть в себе инстинкт самосохранения, элементарный страх?

– Когда-то я познакомился с человеком, проведшим много времени в лагерях – больше тридцати лет. Он был дворянского происхождения и глубоко русским человеком. Помню, я спросил его: видимо, ощущение себя русским человеком всё же закладывается ещё с детства, когда ты слушаешь народные сказки и былины? Он улыбнулся: в детстве я слушал Contes de Perrault (сказки Перро)... А вот я в детстве слушал настоящие русские сказки. Думаю, это и было причиной моего осознания себя именно русским человеком.

Помню, у меня в комнате – в коммунальной квартире, где мы жили, – была круглая вращающаяся этажерка. И была там книга русских былин, которые я постоянно перечитывал. А с другой стороны, я думаю, что национальное чувство должно быть врождённое, оно заложено в твоих генах. Помню, какое огромное впечатление произвёл на всех нас фильм «Александр Невский» – особенно в тех местах, где говорились высокие слова о Родине.

Потом во мне стало пробуждаться осознание того, что в окружающей жизни очень много показного, фальшивого, что русским народом манипулируют. Власть и сейчас действует так же – с подозрением к русским, готова манипулировать их чувствами, зачастую считая, что русское самосознание – это уже экстремизм и что с ним надо бороться. При этом мы живём в стране, где восемьдесят процентов русского населения... Это огромная сила, поэтому так велики старания наших противников подчинить нас своей воле.

– Ваш талант в сфере точного знания проявился очень рано. Человек, снискавший славу в раннем возрасте, может предаться самообольщению, почувствовать себя избранным, поверить в своё превосходство над другими...

– Избранничество? Я думаю, что это не в русской наследственности, не в наших корнях. Наоборот – у многих из нас в крови готовность к самопожертвованию. Мне рассказывали, как однажды, во время Великой Отечественной, вражеская танковая атака была отбита, – и поворотным в ней был момент, когда один из бойцов с криком «…так вашу мать!» бросился с гранатой под танк. Именно – не клянясь в преданности каким-то высоким идеалам, а вот так, под грубую брань, отдавая душу «за други своя». К этому чувству русских – к их патриотизму – и апеллируют всегда, когда хотят их использовать в собственных интересах.

Вероятность того, что народ всё-таки начнёт свои интересы и права отстаивать, велика, поэтому властям как-то приходится с этим бороться, они ощущают опасность...

Не вспомню, как в нынешней, но в так называемой брежневской конституции ещё до перестройки отношение к слову «русский» было как к слову неприличному. Потом власть начинала снимать какие-то словесные запреты – но это были лишь незначительные внешние уступки. Тем не менее была резкая реакция на попытки возврата старорежимных, дореволюционных символов и смыслов. Было даже организовано совещание историков в ЦК КПСС, носившее подчёркнуто идеологический характер, материалы его потом публиковались в журнале «Вопросы истории». Там говорилось, что начинаются недопустимые ревизионистские отклонения – что царская Россия, к примеру, уже и не рассматривается как «тюрьма народов»…

– Древние говорили: Errare humanum est. То есть человеку свойственно ошибаться. Проходит время – и ты вынужден признать ошибочными какие-то совершённые тобой поступки. Так, например, писатель Леонид Бородин обмолвился за год или два до кончины: да, дескать, сажали – и правильно в общем, делали… Подтекст понятен – говоря словами Зиновьева, диссиденты метили в коммунизм, а попали в Россию. В то время многие мыслящие люди от «красного» переходили к пониманию национального, а некоторые из националистов стали понимать, какие подлинные ценности утрачены с советской эпохой. Да и сами вы писали о том, что эпоха социализма у нас не была единым монолитом длиной в семьдесят лет. Что она делится, если упрощать, на две части – во многом противоположные друг другу. Откуда берутся люди, способные объяснить другим все правды и неправды жизни? Все её сложности и противоречия?

– Было время, когда этот вопрос болезненно переживался мной... Мне и теперь не ясно, являются ли люди, думающие не только о себе, но и о судьбах народа, частью этого же народа? Или это какой-то отдельный народ, который надо отдельно изучать? Думаю, люди, способные думать о судьбах народа, просто не отделяют себя от его интересов, от интересов страны. А вот многие, кому по должности положено думать о людях, думают в основном о своих собственных интересах. Они ему чужие. И просто уводят народ от осознания им своих высших целей. И это ещё, по-моему, Данилевский осознал... Тут две разные культуры, которые живут неизвестной друг другу жизнью.

– В вашей книге «Трёхтысячелетняя загадка» есть фраза: «Аккуратно, постепенно сделать Россию нерусской не удастся». Насколько в вас сильна эта убеждённость теперь, по прошествии многих лет. Ведь теперь стало ясно, какие мощные силы используются как инструменты дерусификации. В 90-е годы я бы с вами согласился, а сейчас…

– А по-моему, нет – всё-таки сделать это не удаётся. Нас очень трудно изменить. Конечно, телевидение сегодня во многом антирусское. Очень многие программы, которые я смотрю, или просто русофобские, или с русофобским подтекстом. Для этого и захватывали телевидение. Конечно же, трудно сегодня русскому человеку быть оптимистом, но всё же… Хотя у нас по-прежнему в употреблении ельцинская терминология – россияне. Ему подсказали когда-то, что это такое старорусское будто бы слово. А он имел как раз психологию этакого царька… Русским не свойствен агрессивный национализм, какое-то враждебное восприятие других народов, но слово «россияне» растворяет в себе русскую доминанту.

Я знаю многих людей, которые пытаются деятельно противодействовать злу дерусификации. С интересом читаю патриотическую публицистику – особенно такую, что подкреплена значительной информацией, оперирует фактами. Но я не во всём соглашаюсь с некоторыми авторами. Иные, например, уже говорят о каких-то формах «партизанской войны», о жёстких действиях, на которые нынешняя молодёжь способна, тогда как мы, старшие поколения, погрязли в болтовне. Есть какие-то моменты, которые выдают их как людей крайностей, но при этом искренних и честных.

– Несколько лет назад на объединённой коллегии Генпрокуратуры, с участием других весомых структур, было заявлено, что политическим врагом номер один сейчас является русский национализм. Всего в тот год в стране было совершено более трёх миллионов преступлений, и только триста с небольшим, то есть одна сотая процента, были преступления, связанные с этническими конфликтами. Но именно эта одна сотая процента была представлена как главная опасность.

– Да, как мы уже с вами говорили, власть боится национальных чувств русских. Но следует и отдавать себе отчёт, что поводов для новых катаклизмов у нас хватает и раскачать лодку легко. Должен заметить, что в попытке пресечения русского национализма у власти могут быть не только порочные подходы, но и вполне естественные опасения. Недавно я читал статью одного известного пропагандиста национальной идеи – о том, что власть вытесняет национальные протестные формы в подполье. Возможно, так оно и есть, но, с другой стороны, жёсткая установка на такой протест может отдавать авантюризмом и привести к разрушениям. Такого рода «партизанская война» может развиваться непредсказуемо. Поэтому надо быть реалистами. Всё-таки в последнее время жизнь немного повернулась к лучшему, появилась какая-то стабильность, у людей есть какая-то работа, которая их кормит. И мнение, что строящуюся сейчас жизнь нужно разрушить, пусть она и плоха с моральной точки зрения, слишком жёсткий взгляд на вещи.

– Вообще-то ограбленных примирить с грабителями трудно, как и оклеветанных с клеветниками… Но давайте о другом – скажите, есть такие темы социальные, которые бы вы взялись объяснить людям? О чём вам сегодня думается?

– Знаете, интересно думать о том, до чего руки почему-то не дошли ещё. Интерес увлекает и придаёт сил. Когда появляется такой интерес, он стимулирует и деятельность, и мысль.

– Вы писали, что XXI век будет свидетелем разрушения того цивилизационного типа, который сложился в Западной Европе и США...

– Да, и не отказываюсь от этой мысли. Только этот процесс идёт медленнее, чем мне представлялось... И хотелось бы. Но процесс этот медленно, но идёт. Уже видно, что западное общество теряет свои силы.

– Действительно, историческая упругость там утрачена. Мне кажется, прежде всего в связи с внедрением мультикультурных подходов и потоками мигрантов. Это меняет и Европу. В Америке идёт латиноамериканизация…

– Надо сказать, что в этих процессах есть некая историческая справедливость. Благодаря им она и восстанавливается. Вспомним, что земли, на которых сегодня селятся мексиканцы, были когда-то отторгнуты Америкой, а это примерно половина Техаса и Калифорнии. Всё не так безнадёжно, так что будем надеяться.

Вёл интервью Геннадий Старостенко

5 сентября 1918 года Совет народных комиссаров выпускает постановление о «красном терроре», который советская власть развернула якобы в ответ на террор контрреволюционный. «Последней каплей» было совершенное на заводе Михельсона покушение на В.И. Ленина, приведшее к его тяжелому ранению.

Ответственность за проведение террора была возложена на Всероссийскую чрезвычайную комиссию и «отдельных партийных товарищей», которые приложили все усилия для того, чтобы ужесточить репрессии. Так, уже 17 сентября, председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский требует от местных комиссий «ускорить и закончить, то есть ликвидировать, нерешённые дела».

1. Не всё так просто

Подсчитать точное количество жертв красного террора не представляется возможным, хотя исследователи пытаются прояснить этот вопрос. К примеру, западный историк Р. Конквест называет цифру в 140 тысяч расстрелянных. А его российский коллега О.Б. Мазохин, опирающийся на архивные материалы, считает возможным говорить о 50 тысячах жертв.

При этом надо иметь в виду, что масштаб репрессий часто зависел от местных властей. Так, в Петрограде осенью 1918 года расстреляли 800 человек, тогда как в Москве — 300. (Кроме того, не все погибшие и пострадавшие были безвинными жертвами или политическими противниками большевиков. Среди попавших под «красную косу» было и множество уголовников — убийц, грабителей, жуликов и т.д.)

Карательный аппарат знаменитой Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) был создан далеко не сразу. Показательно, что местные органы ВЧК стали формироваться только по решению от 22 марта 1918 года. И занимались они отнюдь не массовыми репрессиями. Так, Петроградская ЧК с 1 марта по 6 июня рассмотрела 196 дел, большинство из которых было связано со спекуляцией (102) и бандитизмом. И лишь 18 дел носило политический характер, да и то 10 из них прекратили за недостатком улик, а 3 закрыли по амнистии.

Большевики поначалу вели себя довольно либерально. Они выпустили из тюрем всех царских сановников, которых заточило туда «демократическое» Временное правительство (в частности, начальника Петербургского охранного отделения А. Герасимова). Весьма либеральным было отношение у участникам различных заговоров.

Так, после раскрытия заговора В. М Пуришкевича его участникам дали какие-то совсем смешные сроки. Сам Пуришкевич получил четыре года общественных работ, а уже весной 1918 года был окончательно прощен (после чего бежал на белый Юг).

Противостояние, однако, нарастало, причем со всех сторон. Особенное неприятие вызывала аграрно-продовольственная политика большевиков, крестьяне упорно не хотели сдавать хлеб. Так, в январе-сентябре 1918 года было убито 7309 участников продотрядов. Всего же от рук повстанцев погибло 15 тысяч человек. Только в июле противники большевиков уничтожили 4110 советских работников.

Но и большевики не сидели, сложа руки, на местах разворачивался маховик красных репрессий. Особенно сильно досталась офицерам. Так, председатель Севастопольского революционного трибунала Ю. Гавен похвалялся тем, что по его инициативе были расстреляны 500 офицеров. Или вот воспоминания рабочего завода «Новый Лесснер» С.П. Петрова: «Мы выводили всех рабочих своего завода на антиэсеровские демонстрации... Мы тогда не стеснялись — заядлых врагов топили в барках на Лисьем Носу...»

Безусловно, нельзя игнорировать и тот факт, что среди большевиков и, в том числе, среди чекистов, существовали разные мнения относительно террора. Один из руководителей ВЧК М.И. Лацис писал: «Мы не ведем войны против отдельных лиц, мы истребляем буржуев как класс». А вот коллега Я.Х. Петерс в своём интервью меньшевистской газете «Утро Москвы» сказал: «Что же касается расстрелов, то я должен сказать, что, вопреки, распространенному мнению, я вовсе не так кровожаден, как думают. Напротив, если хотите знать, я первый поднял вопль против красного террора в том виде, как он проявился в Петербурге».

2. Кто усердствовал больше всего?

Ответственность за крайности революции и террора несут все вожди большевиков. Тем не менее, вклад каждого был разным – кто-то старался больше, кто-то меньше.

Как представляется, наиболее радикальные позиции в данном вопросе занимал Я.М. Свердлов, канонизированный в своё время советской историографией.

На проходившем V Всероссийском съезде Советов с отчётом Съезду о деятельности Всероссийского Центрального исполнительного комитета (5 июля 1918 году) он призвал к «массовому террору», который необходимо проводить против «контрреволюции» и «врагов советской власти» и выразил уверенность, что «вся трудовая Россия отнесется с полным одобрением к такой мере, как расстрел контрреволюционных генералов и других врагов трудящихся». Любопытно и показательно, что съезд его доктрину одобрил, однако, сам массовый террор тогда так и не развернулся. Очевидно, внутри большевистского руководства далеко не все поддерживали «террористов».

Свердлов в мае 1918 года занимал два важнейших поста – председателя ВЦИК и секретаря ЦК, возглавляя весь партаппарат. Сам Яков Михайлович считал себя лидером всей партии. Так, сохранились документы, под которыми Свердлов подписывается в качестве «председателя ЦК». Партийная документация свидетельствует о его неуклонном возвышении, которое сопровождалось ослаблением позиций Ленина. «Именно Свердлов зачитывает вместо Ленина на Московской общегородской партийной конференции 13 мая «Тезисы ЦК о современном политическом положении», отмечает историк Ю.М. Фельштинский. - В протоколе заседания ЦК от 18 мая Свердлов в списке присутствующих стоит на первом месте. Заседание ЦК от 19 мая – полный триумф Свердлова. Ему поручают абсолютно все партийные дела… Ленину на этом заседании дали лишь одно поручение… Проследить дальнейший рост влияния Свердлова… по протоколам ЦК не представляется возможным, так как протоколы за период с 19 мая по 16 сентября 1918 года не обнаружены. Очевидно… потому, что в них в крайне невыгодном свете выглядела позиция Ленина. Об этом имеются лишь отрывочные сведения. Так, 26 июня ЦК обсуждал вопрос о подготовке проекта Конституции РСФСР для утверждения его на V съезде Советов. ЦК признал работу по подготовке проекта неудовлетворительной, и Ленин, поддержанный некоторыми другими членами ЦК, предложил «снять этот вопрос с порядка дня съезда». Но «Свердлов настоял на том, чтобы этот вопрос остался». («Вожди в законе»)

3. Странное покушение

Есть основания предполагать, что именно Свердлов был причастен к организации покушения на Ленина 30 августа 1918 года. Тогда, по его распоряжению, Ленин был отправлен на завод Михельсона без охраны. И это выглядит особенно странным, если учесть, что до этого в Петрограде был убит председатель тамошней ЧК М.С. Урицкий.

А вот еще одна странность, Свердлов приказал забрать Ф. Каплан, якобы стрелявшую в вождя, из тюрьмы ВЧК и поместить ее в личную тюрьму, которая находилась под его кремлевским кабинетом.

И он же отдал приказ о ее расстреле, хотя прав на это не имел никаких. Обращает на себя внимание и та поспешность, с которой Каплан была казнена. Никакой экспертизы (судебно-медицинской и баллистической) проведено не было, свидетелей и потерпевших никто и не подумал допрашивать. Кроме того, очень сомнительно, что в Ленина стреляла именно Каплан, ведь эта женщина была почти слепой. Она просто не могла сделать точный выстрел, при этом Ленин после покушения спрашивал: «Поймали ли его?». То есть именно «его», а не «её».

Получается, в Ленина стрелял какой-то мужчина? И здесь необходимо вспомнить, что в покушении на вождя были замешаны два эсеровских боевика – Г. Семенов-Васильев и Л. Коноплева. В 1921 году на процессе, который проводился над эсерами, власти официально признали, что именно они готовили покушение на Ленина. И самое пикантное в том, что указанные личности с начала 1918 года работали в ВЧК. Благодаря их агентурной работе оказалась парализована вся работа боевой организации эсеров. Вывод напрашивается сам собой – теракт в отношении Ленина был организован руководством ВЧК.

Кстати, председатель ВЧК Дзержинский находился в очень доверительных отношениях со Свердловым. «Железный Феликс» был готов выполнить практически любую просьбу Якова Михайловича. Когда последний попросил взять на работу его молодого родственника Г.Г. Ягоду (будущего председателя ОГПУ и наркома НКВД), Дзержинский не только сделал того сотрудником ВЧК, но сразу поручил новому работнику ответственное задание. Ягоде поручили решать вопрос о некоем Лопухине, сыгравшем важную роль в разоблачении провокатора Азефа. Ягода решил, что того можно выпускать за границу. Лопухина выпустили, но он так и не вернулся, за что Ягоду только пожурили. При этом Дзержинский даже не проверил данные о Ягоде, который приписал себе 10 лет партийного стажа, а до 1917 года был анархистом.

Тандем Свердлова и Дзержинского оттер раненого Ленина от власти, сделав все, чтобы как можно дольше не «тревожить Ильича».

Вождь уверенно шел на поправку и уже 1 сентября принял участие в заседании ЦК. Это никак не входило в планы заговорщиков, и Свердлов добился создания загородной резиденции Ленина в поселке Горки. Туда его и перевезли, от власти подальше – «выздоравливать». Кстати сказать, характерно, что сам террор начался еще задолго до упомянутого выше постановления Совнаркома. Его объявил сам Свердлов 2 сентября 1918 года. А уже 3 сентября Петроградская ЧК расстреляла 500 заложников. Таким образом, Свердлов наглядно продемонстрировал, что хозяином является он, а не председатель СНК Ленин.

4. Укрощение ретивого

Но Ленин, несмотря на ранение, все же шел на поправку. Ильич был крайне обеспокоен амбициями своего ретивого коллеги, а кроме того, боялся, что его левацкие «эксперименты» нанесут непоправимый ущерб большевикам. Опираясь на других недовольных, возможно, даже на Троцкого, Ленин начал «поправлять» своего соратника. Так, 6 ноября был официально прекращён «красный террор». В ноябре же, решением VI Всероссийского съезда Советов, были упразднены ненавистные большинству крестьян комитеты бедноты (комбеды), создание которых началось в июне-августе, то есть в момент усиления позиций Свердлова. (Комбеды осуществили грандиозный передел собственности на селе, отняв у зажиточных крестьян 50 миллионов десятин земли — больше, чем было у помещиков.) Кроме того, отменили «чрезвычайный революционный налог». А в январе следующего, 1919 года ввели продразверстку. Теперь стали определять хоть какой-то потолок государственных требований, ранее же не было никаких норм, и продотряды могли отнимать у крестьян хоть весь хлеб.

Свердлов, тем не менее, продолжал свой левацкий «загиб». Им принимается печально известная директива Оргбюро ЦК от 14 января 1919 года, которая предписывала «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью». Так началось расказачивание, стоившее десятки тысяч жизней.

Однако властвовать Свердлову оставалось недолго. До VIII съезда партии (март 1919 года) он не дожил, умерев, по официальной версии, от «испанки» (гриппа).

Ходил устойчивый слух о том, что в качестве «испанки» выступили разгневанные рабочие, избившие Свердлова во время одного из митингов.

А есть версия, основанная на изучении истории его болезни, согласно которой Якова Михайловича лечили очень уж «нетрадиционно», что никак не способствовало выздоровлению, скорее, наоборот. И кто стоял за такой «нетрадиционной» медициной, можно только догадываться.

На партийном съезде Ленин очень талантливо изображал скорбь и огорчение по «ушедшему товарищу». Но досада на покойного все же прорвалась - Владимир Ильич поведал делегатам, что Свердлов взвалил на себя слишком уж много партийных и государственных забот.

Затем Ленин снизил значение Секретариата, поставив во главе его второстепенную фигуру – Е.Д. Стасову, которая была жестко подчинена Политбюро. Одновременно Ленин посадил в кресло председателя ВЦИК тверского мужичка М.И. Калинина. Центр власти окончательно переместился в Совнарком.

5. Еще один террор

Наконец, не следует забывать и о белом терроре. Критики советской власти как-то не любят говорить о нём, часто утверждая, что это, мол, выдумка красных. Однако, сами вожди и участники Белого движения признавали – было дело.

А.И. Деникин в «Очерках русской смуты» писал: «Нет душевного покоя, — каждый день — картина хищений, грабежей, насилия по всей территории вооружённых сил… Должен сказать, что эти органы (контрразведки – А. Е.) покрыв густою сетью территорию Юга, были иногда очагами провокации и организованного грабежа. Особенно прославились в этом отношении контрразведки Киева, Харькова, Одессы, Ростова (донская)».

А вот что пишет военный министр колчаковского правительства А.П. Будберг: «Приехавшие из отрядов дегенераты похваляются, что во время карательных экспедиций они отдавали большевиков на расправу китайцам, предварительно перерезав пленным сухожилия под коленями («чтобы не убежали»); хвастаются также, что закапывали большевиков живыми, с устилом дна ямы внутренностями, выпущенными из закапываемых («чтобы мягче было лежать»)».

К слову, 24 ноября 1919 года Особое совещание при Деникине приняло закон, по которому смертной казни подлежали все, кто содействовал советской власти, участвовал «в сообществе, именующимся партией коммунистов (большевиков), или ином обществе, установившем власть Советов раб., сол. и кр. депутатов». «Таким образом, — замечает историк Ю.И. Семенов, — смертная казнь угрожала не только всем членам компартии, которых насчитывалось более 300 тысяч человек, но и всем рабочим, которые участвовали в национализации фабрик и заводов или содействовали ей, входили в состав профсоюзных организаций и т.п., всем крестьянам, которые участвовали в разделе помещичьих земель и их обработке, всем, кто служил в советских организациях, воевал в составе Красной армии и т.п., т.е. большинству населения Советской России» («Белое дело против красного дела»).

Очевидно, что террор (любой) гражданской войны был и есть не столько проявление какого-то злодейства, сколько трагедия, отражающая всю остроту противоречий, присущих стране.  

Почему они обиделись

У нас нет ни одного достоверного свидетельства о том, что президент России Владимир Путин и/или его пресс-секретарь Дмитрий Песков действительно высказались в том духе, что Британия — маленький никому не интересный остров. Мнение Британии по вопросам международной политики никого не интересует. Британия настолько незначительна, что наши российские олигархи скупают половину столицы и лучшие футбольные клубы этой страны. То есть у нас есть свидетельства об этом с более или менее схожими цитатами от британских журналистов. Но нет ни одной видео- или аудиозаписи, на которой Путин или Песков говорили бы подобные вещи. Что странно, так как пресс-конференции обычно записываются.

Это не значит, что Путин или Песков не говорили ничего такого. Может быть, они говорили что-то вроде этого.Однако официальный Кремль отрицает факт высказываний, а британской стороне, если она настаивает, следовало бы предоставить видео- или аудиозапись полной версии беседы, чтобы мы могли понять контекст речи и услышать точные формулировки. Пока что это просто какая-то невнятная ситуация, лично для меня сравнимая с обычной для русских незлобной шуткой на тему национальности. Малые народности с исторически уязвлённой гордостью русских шуток иногда не понимают и обижаются.

Зато у нас есть видеозапись ответной речи британского PM Дэвида Кэмерона. Официальный ответ на неофициальную (если таковая вообще была). В своей речи Кэмерон справедливо указывает на величие и значимость Соединённого Королевства в истории, политике, экономике и культуре. И мы совершенно согласны. Действительно, только в шутку или провокативно можно говорить о незначительности Великобритании. В конце концов мы живём в мире, где главным языком является английский, да и сам мир построен по английским лекалам.

Только в одном Кэмерон преувеличивает: когда говорит, что Британия освободила Европу от фашизма. Российские читатели уже заметили: непонятно, какую Европу он имеет в виду. Ту самую Европу, которую спас от фашизма СССР, или какую-то другую? Может, мы чего-то не знаем, и была вторая Европа, и её как раз-таки Британия единолично освободила?

Мы очень ценим помощь наших союзников, США и Великобритании, во Второй мировой войне. Мы признаём, что без технической, экономической и военной помощи стран антифашистской коалиции победа над ордами Гитлера досталась бы нам ещё тяжелее, отняла бы ещё больше времени и сил. И даже, возможно, не состоялась бы тогда, в сороковых. В истории, пока она не произошла, — любое событие вероятностно, не гарантировано.

Мы особо ценим вклад Великобритании в разгром фашизма и помним, какие трудности перенесли британцы, какое мужество проявили. Мы знаем, что с 1940 года немцы бомбили Британские острова. Понимаем, что англичанам трудно было преодолеть Ла-Манш и приступить к сухопутным операциям. И так далее.

Но давайте будем честны друг с другом. Гордый Сталин с самого начала войны смиренно просил идеологических противников о помощи. 18 июля 1941 года он писал Черчиллю: «Военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на западе (Северная Франция) и на севере (Артика)». И после постоянно просил открыть второй фронт. Но второй фронт не был открыт в 1941 году, когда СССР был на грани катастрофы. И в 1942 году, когда Советы были в очень тяжёлой ситуации. И в 1943 году, когда чаши весов в войне ещё колебались, наши друзья не сразу открыли второй фронт. Только 10 июля 1943 года союзники высадились на Сицилии.

А полномасштабные боевые действия были начаты ещё позже. 6 июня 1944 года американские, британские и канадские войска наконец-то высадились в Северной Франции. Сделали то, о чём просил Сталин в 1941 году. Но тогда, в 1941 году, были сомнения в том, что «Советы выстоят». А в 1944 году исход войны был предрешён. После Сталинградской битвы, после Курской дуги, у вермахта не оставалось шансов повернуть историю вспять. Военная мощь Германии и её сателлитов была сломлена. И кстати, 27 марта 1944 года, за два с лишним месяца до высадки союзников, советские войска перешли границу СССР и вступили в Румынию. То есть красные были уже в Европе.

Извините, пожалуйста, наши дорогие союзники и друзья, но открытие полномасштабных боевых действий в Европе именно в июне 1944 года, а не раньше, наводит нас на мысли, что это была не столько помощь в борьбе с фашизмом, сколько начало «капиталистическо-социалистического соревнования», кто успеет больше стран и территорий «освободить», а значит, поставить под свой контроль. Проще говоря, наши союзники опасались, что Советы сами освободят всю Европу и сразу сделают её коммунистической. Опасались не зря, потому что СССР именно так и поступил, создав восточно-европейский социалистический блок стран там, где встал сапог русского солдата.

Мы никого не осуждаем. Всё понятно в исторической перспективе противостояния двух идеологических систем и в смысле бережения союзниками своего народа. Но заявлять после этого, что Британия освободила Европу от фашизма, это как бы немного неточно расставить акценты в истории, правда ведь?

Вполне сгодится для современной аудитории, знающей о Второй мировой войне из фильмов «Спасение рядового Райана» (хорошее кино) и «Бесславные ублюдки» (отвратительное дерьмо). Там, правда, тоже не вполне британцы спасают мир от фашизма, но похоже. Однако в России живёт поколение советских людей, которое по-настоящему изучило настоящую историю, и мы, мягко говоря, удивлены.

А ещё сама по себе истерика в исполнении высших лиц государства показывает: что-то с вами не так. Ведь действительно великая нация, великая страна. Разве не было бы солиднее пропустить недостойную шутку мимо ушей? Откуда такая боль, такая обида? Может, у британцев после распада их империи развились комплексы, о которых мы даже не подозреваем?

И об этом вторая часть моего доклада.

Что они о нас думают

PM Дэвид Кэмерон выступил пафосно, несколько неточно и избыточно, но в целом всё-таки сдержанно, в истинно британском духе. Однако некоторые «простые» британцы повысили ноту истерики до визга.

Доктор Тим Стэнли, британский специалист по истории США, разместил в своём авторском блоге, не где-нибудь, а на The Telegraf, очень эмоциональную статью Size doesn’t matter («Размер не имеет значения»). Наш, российский, интернет-ресурс inoСМИ.ru с готовностью опубликовал перевод, несколько, правда, неудачный. Я буду следовать этому переводу, за неимением другого, иногда справляясь с оригиналом.

Позвольте мне быть дотошным и нудным. Я понимаю, что у всех мало времени для чтения, надо ведь успеть ещё и ленту FB просмотреть, и котиков запостить, и трудно сосредоточить внимание, надо писать только короткие тексты, и всё такое. Но статья доктора Стэнли даёт такой обширный материал для исследования состояния сознания современных европейских интеллектуалов и их отношения к России, такой уникальный и богатый клинический материал, что я прошу: позвольте мне привести и проанализировать текст доктора полностью.

Итак, начнём. Цитата первая, преамбула:

«Владимир Путин говорит, что Британия — это всего лишь маленький остров. Что же, кто-то должен ему напомнить, что размер не имеет значения: значение имеет то, как вы им распоряжаетесь. Россия, несомненно, больше нас, но, пока её население пьёт водку и исполняет глупые танцы в огромных меховых шапках, Британия остроумно шутит на коктейльных приёмах, ездит по правильной стороне дороги и вообще ведёт себя как начальник. Ниже приведены десять пунктов, по которым мы намного опережаем Россию».

Читать далее

Александр Зиновьев, русский философ, критик и коммунизма, и капитализма, по поводу катастрофы СССР сказал: «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Эта фраза стала крылатой. Её часто повторяют. И вроде бы она соответствует реальности в том, что вместе с ликвидацией советского проекта как бы случайно чуть не ликвидировали саму Россию.

Но это неправда. Это неправильное определение. Это иллюзия, навязанная нам как запасной вариант оболванивания. И уловка, позволившая мобилизовать «пятую колонну».

На самом деле, целили именно в Россию, с самого начала и по сути. Но делали вид, что «целят в коммунизм». То есть что имеют мишенью и врагом только советский общественный строй, только идеологию социализма-коммунизма, а к самой России и к русским испытывают самые тёплые чувства.

Точно таким же методом пропаганды пользовались гитлеровцы. В их листовках было написано: «Русский человек! Мы несём тебе свободу от ига большевиков! Убей комиссара, и мы поможем тебе построить райскую жизнь!»

Тогда советские люди в большинстве своём не поверили фашистам и встали на защиту родной страны. И ведь были правы. Потому что на самом деле планы гитлеровцев не ограничивались сменой общественного строя и идеологии. Они имели свои виды на земли СССР и свои представления о том, как следует поступить с населением СССР.

А вот в конце прошлого века мы клюнули ровно на ту же разводку. А потом ещё устами умнейших своих мыслителей сформулировали противнику оправдание: целил-то он в коммунизм, а попал в Россию, так получилось. Нет, товарищи. Целили в Россию. Коммунизм как теория давно адаптирован и инкорпорирован западной цивилизацией в собственную систему и служит для корректировки кризисных процессов. Советский коммунизм был иным явлением. Он, во-первых, представлял высокую и опасную для конкурентов ступень развития русской цивилизации. Во-вторых, был не только научной теорией, но и могущественной идеологией, естественным образом включившей в себя национальный и имперский дискурс России. Вот этот Карфаген и должен был быть уничтожен по замыслу Лондона и Вашингтона.

Мы привычно сетуем: «Вместе с водой выплеснули ребёнка», снова применяя ложную метафору. Что вот, мол, были полезные вещи в советском проекте, но реформаторы неосторожно так их уничтожили, хотя в целом реформа была нужна. Неправда. Именно ребёнка и хотели выплеснуть, выкинуть, убить, и только притворялись, что меняют воду. Так всё и сделали в основном нашими же руками.

А теперь самое интересное. Наши русские наивные дурачки и предатели думали, что Запад не любит «хомо советикусов», коммунистов, проклятых комиссаров и большевиков. И что как только мы перевешаем своих комиссаров (как нам сказано было в листовке), как только мы станем «нормальными», буржуазными, капиталистическими, так все сразу нас полюбят и распахнут объятия. И вот мы вешали-вешали, душили-душили. Развалили Союз. Запретили коммунистов. Всё сделали, как нам приказали. Которые самые удачливые и оказались при делах, те наворовали денег, чтобы стать богачами, как это принято на Западе. И приехали в Лондон.

И вдруг, хотя не вдруг, не сразу, а постепенно, увидели, что НАС БЛИН ТУТ НИКТО НЕ ЛЮБИТ! Деньги наши любят, а нас — нет. Мы всё равно для них «русские», у нас медведи, водка, меховые шапки, глупые танцы, собака Лайка в космосе, царь Иван Грозный, сплошные тираны, деспоты и мы не гей-френдли, а это обязательно. Шок! Мы же сделали всё, как было написано в листовке! Мы больше не советикусы, мы убили Советский Союз, почему же блин НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ? Почему даже в их сраных фильмах ничего не изменилось? Раньше был отрицательный персонаж — тупой русский коммунист, теперь отрицательный персонаж — просто тупой русский!

Как же так получилось, а? Почему? А потому что так и было задумано. Никто не собирался менять своего к нам отношения. Они просто хотели сделать нас слабыми, но они не собирались любить нас или принимать нас в свою семью на равных.

Поэтому давайте успокоимся. Никаких недоразумений нет. Всё правильно и закономерно. Мы должны понять себя и уважать себя. Вести самостоятельную политику. Тогда и другие успокоятся. И будут нас уважать, а может, даже любить. Россия — великая страна. Русские — великая нация. Такая же великая, как британцы. В чём-то они сильнее нас. У них лучше футбол, у них «Битлз», у них экономика четвёртая в мире. Но в чём-то и мы лучше. Когда-то Британия владела половиной земного шара. Но она свои территории потеряла. И теперь Британия — только маленький остров. Хорошо, группа островов. А Россия, хотя тоже потеряла многие территории, всё-таки остаётся самой большой страной в мире! И это неслучайно. В истории нет случайностей.

И всё имеет значение. И размер. Размер тоже имеет значение. А если подруга (или друг?) британского премьера, или британского доктора, или кого-то ещё, говорит ему, опуская глаза и краснея: не расстраивайся, милый, размер не имеет значения! То она (или он) утешительно врут. Иначе почему все они так томно смотрят на танцующего мимо в огромных валенках, красном спортивном костюме и космическом скафандре русского великана, с бутылкой водки в одной руке и медведем в другой? Размер. Имеет. Значение. http://www.odnako.org/blogs/show_28517/

Хрущевская «оттепель» стала временем широкого распространения антисоветских кружков, в которых состояли преимущественно студенты и рабочие

Подпольные группы и организации в Советском Союзе, по мнению органов государственной безопасности, представляли собой самый опасный вид антисоветской деятельности, хотя их реальная сила и возможности были очень скромными.

Сегодня очень трудно подсчитать, сколько всего в СССР после смерти Сталина в 1953 году существовало антисоветских организаций. Далеко не все из них были выявлены надзорными органами. По данным КГБ, в 1957—1985 годы за антисоветскую деятельность было осуждено 8124 человека. Из этого числа по групповым делам было привлечено около двух тысяч человек. Количество выявляемых антисоветских групп с начала 1960-х устойчиво росло: если в 1961 году органам госбезопасности стало известно о 47 подобных случаях, то через десять лет, в 1971 году, эта цифра уже равнялась 527-ми. Пик «групповой антисоветчины» приходится на 1968 год — 625 выявленных организаций. Но численность таких групп была очень небольшой — обычно три-пять человек. Роль лидера сводилась к поиску единомышленников.

Никакой серьезной нелегальной деятельности и агитации выявляемые группы обычно не вели. Их деятельность сводилась к систематическому, а часто и случайному, обсуждению волнующих социально-политических тем. В терминологии XIX века такие сообщества назывались кружками. Мало кто из них оставил о себе материальную память: их участники почти не создавали и не распространяли агитационные материалы.

В 1950—1960-е годы большинство их участников были студентами и другими учащимися. Подобная ситуация сложилась благодаря тому, что в советской системе образования примером для подражания всегда служили революционеры-подпольщики. Вдохновившись их образами, многие молодые люди стремились к созданию подпольных организаций. Характерны названия некоторых выявленных в 1950—1960 годы антисоветских групп: «Новая РСДРП», «Новые ленинцы» и тому подобное.

Немаловажным детонатором для всплеска антисоветской деятельности в эти годы являлись хрущевские разоблачения культа личности Сталина и курс на возвращение к «ленинским принципам» в партийной жизни. Интересно, что большинство леворадикальных организаций, действовавших в СССР, сами того не ведая, обращались к идеям, высказанным главным сталинским врагом — Троцким. В конце 1960-х — начале 1970-х наблюдался последний доперестроечный всплеск в левом диссидентстве: появление маоистских организаций.

В первой половины 1960-х возникло несколько групп, которые обсуждали террористические намерения в отношении Хрущева. Первая подобная организация появилась в Тбилиси в 1960 году, которая планировала взорвать лидера государства во время его визита в Грузию. Мотивом служила месть за подавление грузинских массовых беспорядков в 1956 году. Другая террористическая группа возникла в МГИМО: студенты и аспиранты элитарного вуза планировали в 1961 году совершить покушение на Хрущева, но не определились с местом его осуществления. Интересно, что после смещения Хрущева подобные группы почти не возникали.

Кроме того, отличительной чертой хрущевской «оттепели» было первое в советской истории появление подпольных групп среди рабочих. Одной из главных причин этого сложного явления социально-политической жизни СССР являлось разрыв ожиданий рабочих с советской действительностью, где основными благами пользовались не они, а партийная номенклатура и интеллигенция. Также как и студенты, большинство из них действовало под лозунгами возвращения к реальному социализму. Но именно рабочие составили костяк людей, которые участвовали в массовых волнениях, прокатившихся в Советском Союзе в конце 1950-х — начале 1960-х годов. Их вдохновителями и организаторами оказывались обычно именно участники антисоветских рабочих кружков.

Интеллигенция же в годы оттепели практически не участвовала в деятельности антисоветских групп, так как в целом поддерживала реформистский курс Хрущева. Большинство из них создавало кружки интеллектуально-образовательного толка, которые активизировали обращение к гуманитарным наукам и культуре.

Именно в среде республиканской интеллигенции СССР стали появляться первые националистические организации. Одна из них возникла в 1956 году в Киеве и состояла из трех человек: инженеров Клименко, Малинко и аспиранта Рыбченко. Они обсуждали проблемы русификации Украины. После своего задержания в 1958 году все они написали повинные письма, и дела в отношении них были закрыты.

Это был один из самых распространенных видов наказания для антисоветских кружковцев. Если же участники организации переходили непосредственно к публичной агитации, то их уже привлекали к уголовной ответственности по политическим статьям.

Источник: Крамола: Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе 1953—1982 гг. / Под ред. В. А. Козлова и С. В. Мироненко — М.: Материк, 2005; Надзорные производства Прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде. Март 1953—1991. — М.: Международный Фонд «Демократия», 1999.

В 1939—1940 годах из тюрем ГУЛАГа было выпущено 270 000—290 000 человек

Амнистия 1953 года, называемая бериевской (хотя в то время ее чаще именовали ворошиловской), по которой было освобождено 1,2 млн зеков, хорошо описана как «торжество послесталинского гуманизма». Чуть менее известной была амнистия в честь десятилетия Победы в 1955 году — по ней на волю в основном вышли коллаборационисты и прислужники немецкого оккупационного режима. И совсем почти ничего не говорится о первой бериевской «амнистии» 1939—1940 годов.

Строго говоря, она не была амнистией, поэтому мы ее и берем в кавычки. О причинах же ее замалчивания можно только строить догадки, и одна из них — нежелание лишний раз «светить» Берию как позитивного государственного деятеля. Лаврентий Берия в официальной (и неофициальной) историографии прочно занял место главного «злодея сталинского режима». На него принято списывать ответственность за почти все репрессии того времени, хотя, если следовать фактам, репрессивными органами он управлял только шесть лет — с 1939 по 1945 год. Вот за этот период Берия может отвечать по полной, а все репрессии и беззакония, случившиеся до и после этого периода — на совести других лиц (от Ягоды и Ежова до Абакумова).

Наоборот, именно период бериевского управления репрессивными органами — это первая попытка за все время сталинского режима навести хоть какую-то законность в карательном аппарате СССР.

Краткая хронология вступления Берии на пост комиссара НКВД:

22 августа 1938 года он был назначен первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР, а 8 сентября — начальником I управления НКВД. 11 сентября Берии было присвоено звание комиссара государственной безопасности первого ранга, 29 сентября он занял должность начальника Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. 25 ноября 1938 года Берия был назначен наркомом внутренних дел СССР. 10 апреля 1939 года Ежов был арестован по обвинения в шпионаже, терроризме и заговоре.

Николай Ежов, 1937 год. Фото: РИА Новости 

Одним из первых решений Берии на посту комиссара НКВД было открытие с 1 января 1939 года «Бюро по приему и рассмотрению жалоб». Именно эту дату можно считать началом пересмотра множества уголовных дел, заведенных при прежнем руководстве НКВД, а также выявления чекистов, «поправших законность».

В историографии «гуляют» цифры по количеству людей, выпущенных на волю в 1939—1940 годах. Говорят и о 800 000 человек, и о 50 000. Истина, как всегда, где-то посередине.

Но если методики, по которым вычисляется количество «амнистированных» в 1939—1940 годах, достаточно волюнтаристские, то наведение порядка Берией в самом НКВД очень четко задокументировано.

Сразу после назначения комиссаром НКВД, Берия принялся за массовую чистку кадров Ежова. С конца ноября 1938 года по декабрь 1939-го из рядового состава НКВД были уволены 7372 человека (22,9 % общей численности ведомства), из руководящего — 3830 человек (62 %).

Вот примеры бериевских «чисток» от ежовских кадров всего лишь за одну неделю января-февраля: 31 января 1939 года Берия подписывает приказ о предании суду 13 сотрудников дорожно-транспортного отдела НКВД Московско‑Киевской железной дороги за необоснованные аресты, 3 февраля 1939 года приказом Берии суду предается начальник районного отдела НКВД Н. Сахарчук за преступные методы ведения следствия, 5 февраля приказом Берии арестована группа работников Особого отдела Балтийского флота за необоснованные аресты. И такие процессы шли непрерывно на протяжении всего 1939 года.

Одновременно было принято на оперативно-чекистскую работу 14 506 человек, из них — 11 062 по партийно-комсомольским путевкам. Фактически более чем на треть состав НКВД стал состоять из прежде гражданских лиц, в основном молодых выпускников вузов. Людей с высшим образованием стало 35 % (при Ежове — всего 10 %) от общего состава НКВД, а доля людей без среднего образования упала с 42 % до 18 %. Еще одно пополнение НКВД пришло из армии. 27 января 1939 года замнаркома обороны армейский комиссар второго ранга Щаденко издал приказ № 010 о досрочном выпуске и откомандировании в распоряжение НКВД СССР ряда слушателей выпускных и младших курсов военных академий РККА. Кстати, забегая вперед, скажем, что первыми, чьи дела начали пересматриваться при Берии, стали офицеры РККА: за 1937—1938 годы из армии по политическим мотивам было уволено около 30 000 человек (осуждено около 10 000). Возвращено в строй после смены руководства НКВД 12 500 офицеров.

В течение первых месяцев работы Берии были полностью пересмотрены правила ведения уголовных дел. Осужденные «тройками» теперь могли подавать жалобы, которые были обязаны рассматривать в течение 20 дней. Для рассмотрения заявлений и жалоб при Секретариате Особого совещания было создано специальное отделение со штатом 15 человек. В ходе суда по групповым делам обязаны были допрашивать всех его участников. В десятки раз уменьшилось число рассматриваемых судьями дел — если при Ежове в день судья «штамповал» по 200—300 дел (фактически просто зачитывал приговор, без допроса свидетелей и разбирательства дела), то при Берии нормой стало не более десяти дел за рабочий день.

Характерно то, что эта «перестройка» была поручена не прокуратуре или суду, а именно НКВД под руководством Берии.

Заключенные ГУЛАГа, 1940 год. Фото: Фотохроника ТАСС

Политических дел, начиная с 1939 года, стало на порядок меньше — эпоха «Большого террора» закончилась. За 1939 год по обвинению в контрреволюционных преступлениях были приговорены к высшей мере наказания 2600 человек, за 1940 год — 1600 (для сравнения — за 1937—1938 годы были расстреляны около 680 000 человек). При этом надо понимать, что среди этого числа расстрелянных была и значительная доля настоящих диверсантов и шпионов, в основном состоящая из лиц с недавно присоединенных к СССР территорий на западе (Прибалтика, Буковина, Молдавия и Западная Украина).

Происходила и либерализация тюрем: подследственным разрешили пользоваться в камерах настольными играми и книгами, установили правила свидания с родственниками и передачи посылок.

Берии принадлежит и изобретение «шарашек» — оборонных НИИ и предприятий, в которых находились нужные ВПК и науке заключенные на относительно мягких условиях.

Одновременно стали заниматься и пересмотром дел, началась та самая первая бериевская «амнистия». Доктор исторических наук В. Земсков приводит такие цифры:

«Всего за 1939 год из ГУЛАГа было освобождено 327 400 человек (223 600 — из лагерей и 103 800 — из колоний), но в данном случае эти цифры мало о чем говорят, так как нет указаний о том, каков среди них был процент досрочно освобожденных и реабилитированных „врагов народа“. Нам известно, что 1 января 1941 года на Колыме находилось 34 000 освобожденных лагерников, из них 3000 (8,8 %) полностью реабилитированных».

На 1 января 1939 года общая численность заключенных составляла 1 672 000 человек. Если принять данные Земскова за средние по всему ГУЛАГу, то его по бериевской «амнистии» покинули около 140 тысяч человек. Примерно такие цифры (от 130 000 до 150 000) называют и другие исследователи, правда, большинство из них уточняют, что значительная часть не получила статуса реабилитированных, а им либо «скинули» сроки до минимальных (один-два года), либо перевели в статус ссыльных (то есть смягчили наказания).

Гораздо больше повезло тем, кто до ноября 1938 года не успел получить приговор, а находился в предварительном заключении. Историк спецслужб Олег Мозохин приводит точные данные по этой категории. Так, на 1 января 1939 года числилось подследственных — 149 426 человек, освобождены по прекращенным в процессе следствия делам — 83 151 человек, освобождены прокуратурой и оправданы судами 25 575 человек. Всего же на 187 840 осужденных в 1939-м — первой половине 1941 года приходится 142 432 освобожденных в ходе следствия и суда. Это точная цифра бериевской «амнистии» для подследственных.

Таким образом, общее число попавших под первую бериевскую «амнистию», выпущенных на волю подследственных и заключенных ГУЛАГа, составляет 270 000—290 000 человек.

Но не стоит думать, что Берия был гуманистом. Нет, ему, а точнее Сталину, нужен был не более гуманный, а более гибкий НКВД. Берия верно просчитал, что эти «амнистированные» 200 000—300 000 человек принесут больше пользы на воле, чем в лагере — надвигалась война, и они возвратились на заводы, в лаборатории и армию.

Берия стал и творцом ГУЛАГа как значимой единицы экономики СССР. Берии не нужен был мертвый зек, заключенного он рассматривал как рабочую единицу, которую, как станок или другое орудие труда, все же надо жалеть (в 1939 году смертность в ГУЛАГе сразу резко упала в два раза, а в первой половине 1941 года, по сравнению с 1938-м — в три раза). За 1941—1944 годы только строительными организациями НКВД было выполнено капитальных работ на 14,2 млрд рублей, что составляло 15 % всех выполненных за это время строительных работ по народному хозяйству СССР в целом.

Такой же «технократический» подход к заключенным Берия проявил во время Великой Отечественной войны — стране нужны были солдаты, и из ГУЛАГа на фронт отправилось более 800 000 человек (в «знаменитые» штрафбаты).

В нынешнее время Берию назвали бы технократом или «эффективным менеджером». Он им и был — с поправкой на кровавую эпоху

Э.В.: Непонятно одно - зачем такого агента надо было отзывать....

(Рейнхард Гелен – первый, в центре – с курсантами разведшколы)

Историю пишут победители, а потому у советских летописцев не принято упоминать немецких шпионов, работавших в тылу в Красной Армии. А такие разведчики были, причём даже в Генштабе РККА, а также знаменитая сеть «Макс». После окончания войны американцы их перебросили к себе, делиться опытом с ЦРУ.

И действительно, сложно поверить, что СССР удалось создать агентурную сеть в Германии и оккупированных ею странах (самая знаменитая – «Красная капелла»), а немцам – нет. И если о немецких разведчиках во время ВОВ не пишут в советско-российских историях, то дело не только в том, что победителю не принято сознаваться в собственных просчётах. В случае с немецкими шпионами в СССР ситуация осложняется тем, глава отдела «Иностранные армии – Восток» (в немецкой аббревиатуре ФХО, именно он ведал разведкой) Рейнхард Гален предусмотрительно позаботился о сохранении самой важной документации, чтобы в самом конце войны сдаться в плен американцам и предложить им «товар лицом».

Его отдел занимался почти исключительно СССР, и в условиях начинающейся «холодной войны» геленовские бумаги представляли для США большую ценность.

Позднее генерал возглавил разведку ФРГ, а его архив остался в США (часть копий оставили Гелену). Уже выйдя в отставку, генерал опубликовал мемуары «Служба. 1942-1971», увидевшие свет в ФРГ и США в 1971-72 гг. Почти одновременно с книгой Гелена в Америке вышла его биография, а также книга сотрудника британской разведки Эдварда Спиро «Гелен – шпион столетия» (Спиро писал под псевдонимом Эдвард Кукридж, он был греком по национальности, представителем британской разведки в чешском сопротивлении во время войны). Ещё одна книга была написана американским журналистом Чарльзом Уайтингом, которого подозревали в работе на ЦРУ, и называлась «Гелен – германский мастер-шпион». Все эти книги опираются на архивы Гелена, использованные с разрешения ЦРУ и германской разведки БНД. Кое-какая информация о немецких шпионах в советском тылу в них есть.

(Личная карточка Гелена)

«Полевыми работами» в германской разведке Гелена занимался генерал Эрнст Кестринг, русский немец, родившийся под Тулой. Именно он послужил прототипом немецкого майора в книге Булгакова «Дни Турбиных», спасшего гетмана Скоропадского от расправы Красной Армией (на самом деле – петлюровцев). Кестринг в совершенстве знал русский язык и Россию, и именно он лично отбирал агентов и диверсантов из советских военнопленных. Именно он отыскал одного из самых ценных, как потом оказалось, немецких шпионов.

13 октября 1941 года был взят в плен 38-летний капитан Минишкий. Оказалось, что до войны он работал в секретариате ЦК ВКП (б), а ранее – в Московском горкоме партии. С момента начала войны занимал должность политрука при Западном фронте. Он был захвачен вместе с водителем, когда объезжал передовые части во время Вяземского сражения.

Минишкий сразу дал согласие на сотрудничество с немцами, мотивируя какими-то старыми обидами на советский режим. Видя, какой ценный кадр им попался, они пообещали, как придёт время, вывезти и его самого, и его семью на запад с предоставлением германского гражданства. Но прежде – дело.

Минишкий 8 месяцев провёл, обучаясь, в специальном лагере. А затем началась знаменитая операция «Фламинго», которую Гелен проводил в сотрудничестве с разведчиком Бауном, уже имевшем в Москве сеть агентов, среди которых самым ценным был радист с псевдонимом Александр. Люди Бауна переправили Минишкия через линию фронта, и он доложил в первом же советском штабе историю своего пленения и дерзкого побега, каждая деталь которого была придумана геленовскими экспертами. Его забрали в Москву, где приветствовали как героя. Почти сразу же, памятуя о его прежних ответственных работах, он был назначен на работу в военно-политический секретариат ГКО.

(Реальные немецкие агенты; примерно так могли выглядеть и другие немецкие шпионы)

По цепочке через нескольких немецких агентов в Москве Минишкий начал поставлять информацию. Первое сенсационное сообщение пришло от него 14 июля 1942 года. Гелен и Герре сидели всю ночь, составляя на его основе доклад начальнику генштаба Гальдеру. Доклад был сделан: «Военное совещание завершилось в Москве вечером 13 июля. Присутствовали Шапошников, Ворошилов, Молотов и главы британской, американской и китайской военнных миссий. Шапошников заявил, что их отступление будет до Волги, чтобы вынудить немцев зимовать в этом районе. Во время отступления должны осуществляться всеобъемлющие разрушения на оставляемой территории; вся промышленность должна быть эвакуирована на Урал и в Сибирь.

Британский представитель попросил о советской помощи в Египте, но получил ответ, что советские ресурсы мобилизованной живой силы не столь велики, как полагают союзники. Кроме того, им не хватает самолётов, танков и орудий, в частности, потому, что часть поставок предназначенного для России вооружения, которое британцы должны были доставить через порт Басра в Персидском заливе, была перенацелена для защиты Египта. Было решено провести наступательные операции в двух секторах фронта: севернее Орла и севернее Воронежа, с использованием больших танковых сил и воздушного прикрытия. Отвлекающая атака должна быть проведена у Калинина. Необходимо, чтобы Сталинград, Новороссийск и Кавказ были удержаны».

Всё так и произошло. Позднее Гальдер отметил в своём дневнике: «ФХО предоставил точную информацию о силах противника, заново развёрнутых, начиная с 28 июня, и о предполагаемой силе этих соединений. Он также дал правильную оценку энергичных действий противника по защите Сталинграда».

Вышеуказанные авторы допустили ряд неточностей, что объяснимо: информация им поступала через несколько рук и спустя 30 лет после описываемых событий. К примеру, английский историк Дэвид Кэн давал более правильную версию донесения: 14 июля на той встрече присутствовали не главы американской, британской и китайской миссий, а военные атташе этих стран.

(Секретная разведшкола OKW Amt Ausland/Abwehr)

Нет единого мнения и о настоящей фамилии Минишкия. По другой версии его фамилия была Мишинский. Но, возможно, и она не правдива. У немцев он проходил под кодовыми цифрами 438.

О дальнейшей судьбе агента 438 Кулридж и другие авторы сообщают скупо. Участники операции «Фламинго» точно работали в Москве до октября 1942 года. В этом же месяце Гелен отозвал Минишкия, устроив с помощью Бауна встречу с одним из передовых разведывательных отрядов «Валли», которое и переправило его через линию фронта.

В дальнейшем Минишкия работал у Гелена в отделе анализа информации, занимался с немецкими агентами, которых потом перебрасывали через линию фронта.

Минишкия был не единственным супершпионом. Те же английские военные историки упоминают, что немцы имели множество перехваченных телеграмм из Куйбышева, где в то время базировались советские органы власти. В этом городе работала немецкая шпионская группа. Были несколько «кротов» в окружении Рокоссовского, а несколько военных историков упоминали, что именно его немцы рассматривали как одного из главных переговорщиков при возможном сепаратном мире в конце 1942 года, а потом в 1944-м – если покушение на Гитлера было бы удачным. По неизвестным сегодня причинам, Рокоссовский рассматривался как возможный правитель СССР после свержения Сталина в результате переворота генералитета.

(Так выглядело подразделение немецких диверсантов из «Бранденбурга». Одна из самых знаменитых его операций – захват нефтяных месторождений Майкопа летом 1942 года и самого города)

Англичане хорошо знали об этих немецких шпионах (понятно, что знают и сейчас). Это признают и советские военные историки. Так, бывший полковник военной разведки Юрий Модин в своей книге «Судьбы разведчиков: мои кембриджские друзья» утверждает, что англичане опасались поставлять СССР информацию, полученную благодаря расшифровке немецких донесений, именно из-за боязни, что в советских штабах есть агенты.

Но персонально упоминают ещё одного германского суперразведчика – Фрица Каудерса, создавшего в СССР знаменитую разведывательную сеть «Макс». Его биографию излагает вышеупомянутый англичанин Дэвид Кан.

Фриц Каудерс родился в Вене в 1903 году. Его мать была еврейкой, а отец – немец. В 1927 году он перебрался в Цюрих, где стал работать спортивным журналистом. Затем жил в Париже и Берлине, после прихода Гитлера к власти уехал репортёром в Будапешт. Там он нашёл себе прибыльное занятие – посредника при продаже венгерских въездных виз бегущим из Германии евреям. Он завязал знакомства с высокопоставленными венгерскими чиновниками, а заодно познакомился с главой резидентуры абвера в Венгрии, и стал работать на немецкую разведку. Он сводит знакомство с русским генералом-эмигрантом А.В.Туркулом, имевшим собственную агентурную сеть в СССР – позже она послужила основой для формирования более обширной немецкой шпионской сети. Агенты забрасываются в Союз в течение полутора лет, начиная с осени 1939 года. Сильно помогло здесь присоединение румынской Бессарабии к СССР, когда одновременно «присоединили», заранее туда заброшенных и десятки германских шпионов.

(Генерал Туркул – в центре, с усиками – с соратникам-белогвардейцами в Софии)

С началом войны с СССР, Каудерс перебирается в столицу Болгарии Софию, где возглавил радиопост абвера, получавший радиограммы от агентов в СССР. А вот кто были эти агенты – не выяснено до сих пор. Есть лишь обрывки информации, что их было не менее 20-30 в различных точках СССР. О разведывательной сети «Макс» в своих мемуарах упоминает и советский супердиверсант Судоплатов.

Как уже говорилось выше, не только имена немецких шпионов, но и минимальная информация об их действиях в СССР до сих пор закрыта. Передали ли американцы и англичане информацию о них СССР после победы над фашизмом? Вряд ли – уцелевшие агенты были нужны им самим. Максимум, что было тогда рассекречено – второстепенные агенты из русской эмигрантской организации НТС.

(цитируется по книге Б.Соколова «Охота на Сталина, охота на Гитлера», изд-во «Вече», 2003 г., стр. 121-147)

День, прошедший под знаком победы защитников Верховного Совета, заканчивался сокрушительным их поражением…

У костра об этом мало говорили, вообще почти ни о чём не говорили – подбрасывали сучья в огонь, наливали себе ледяной водки, выпивали, не чокаясь, как на поминках… Между светящихся точно изнутри берёзовых стволов плясали огни других костров, а над ними неровными оранжевыми шарами дрожали маленькие зарева. Порой пламя выхватывало из темноты чьё-нибудь лицо – и оно тут же исчезало, будто подхваченное дуновением ветра, и снова становилось частью ночи, наполненной шелестящими голосами, звоном бутылок, бренчанием гитарных струн. «Какие печальные лица, / И как безнадёжно бледны…» Кто из этих людей дожил до утра?

Никто ни о чём не спорил, ни к чему никого не призывал. Изменить ничего было нельзя – оставалось только ждать утра. Запах дыма и печёной картошки смешивался с запахами опавшей листвы, сырой земли, древесной коры и грибов, хотя их время уже прошло. Где-то рядом пели: «А в тайге по утрам туман…», а немного дальше, перевирая мотив, битловское: «Хей, Джуд». Эти голоса и запахи доносились словно из прежних времён, когда не было ни уличных сражений, ни омоновцев со щитами и дубинками, а в моде были туристические слёты и конкурсы авторской песни. Но были и другие голоса. «Спаси, Господи, люди Твоя», – пели в другом конце парка негромко и красиво, но вскоре пение перекрыл длинный разухабистый вздох гармошки, заигравшей с места в карьер плясовую. «Эх, эх, эх!» – забухали в землю подкованные сапоги, невидимые плясуны засвистали молодецкими посвистами.

– Русский человек!.. – заорал кто-то из темноты. – Нет, ты по­слушай, что я тебе скажу. Русский человек!.. Что это такое? «Веселие и питие»! Он создан для того, чтобы пить и веселиться! А ему придумали долг и идеи. На фига ему это? Наша Родина – веселье! «Смотреть до полночи готов / На пляску с топотом и свистом / Под говор пьяных мужичков». Вот она – Расея, вот он – русский человек!

Ещё вчера за эти слова дали бы незнакомцу крепко в лоб и назвали бы провокатором (каковым, быть может, он и являлся), а теперь все устало молчали.

Так тянулась эта ночь поражения нашего. Задремали мы лишь под утро. Проснулись оттого, что где-то над самыми нашими головами гулко и часто ударил КПВТ – крупнокалиберный пулемёт. Воздух задрожал, сорвались с ветвей и закружились вниз по невидимой спирали кленовые листья. Между деревьев стояла пронизанная солнцем пустота. В воздухе запахло гарью. Стуча зубами от озноба, мы поднялись на ноги. Парк стал неузнаваем. Волни­стые пряди инея, искрясь на солнце, прихотливыми узорами вплетались в траву.

Снова загрохотал пулемёт, женский голос закричал истошно. Со стороны площади заскрежетало, залязгало: гусеничные боевые машины десанта преодолевали хлипкие баррикады.

Ещё минута, и они отрезали бы нас от Дома Советов. Мы пригнулись и побежали к его левому крылу. Пули крошили, ломали штукатурку у нас над головой, меня даже обсыпало ею.

Так начался этот день. Его я помню, как в бреду, отрывочно, пунктиром. Был после танковой стрельбы по Дому Советов момент отчаянной надежды, когда на Новом Арбате, за полкилометра от нас, завязалась жаркая перестрелка, и кто-то закричал: «Это наши! Наши подходят!», и я ему было поверил, да так сильно, что слёзы выступили на глазах. Увы, это были не наши – ельцинский спецназ лупил по окнам, в которых якобы были снайперы…

Потом, влекомые бегущими куда-то людьми, мы с поэтом Виктором Мамоновым, ныне покойным, оказались под большой парадной лестницей, где было бюро пропусков. Мы думали, что окружавшие нас люди – свои, и хотели вместе с ними войти в здание, но вскоре поняли, что ошиблись… Без лишних слов, деловито, умело они взломали дверь и устремились внутрь, привычно, как в трамвае, толкаясь локтями и плечами. Почуяв неладное, мы не последовали их примеру. Вскоре взломщики стали возвращаться – с пакетами, набитыми кофе, печеньем, соком, компотом, консервами, сигаретами… Некоторые счастливцы завладели портативными телевизорами и радиоприёмниками. Кто-то нёс за ухо большую подушку. Другой – телефонный аппарат с волочащимися по земле проводами. Третий – ворох милицей­ских фуражек. Иные надевали их на головы. Ну как же – их власть пришла… Кто-то с простецким лицом раздавал незаполненные депутат­ские удостоверения с красными корочками. Они выходили так же деловито, как вошли, – молодые, хорошо одетые, в крепкой обуви, шли с добычей в сторону Нового Арбата, небрежно обходя волонтёров, которые несли от противоположного входа, под мост, обезображенные и окровавленные трупы.

«Пойдём отсюда», – потухшим голосом сказал Виктор. Я оттолкнулся от стены и пошёл, как по воздуху, не чуя ног. Я вообще ничего не чувствовал, только простейшие ощущения: вот мы были под лестницей в тени, а теперь очутились на солнце. Я словно лишился плоти и костей: мне казалось, что если бы кто-то из спешащих с добычей захотел пройти сквозь меня, то сделал бы это без труда. Где-то в глубине сознания, как в обмелевшем колодце, плескался вопрос: как это всё могло произойти?

Понадобилось всего два года ельцинизма, чтобы люди в центре Москвы открыто грабили свой же парламент…

И что бы там ни говорили продажные писаки о «неоднозначности» событий, моральная их сторона совершенно однозначна: защитники Верховного Совета, освободив от противника 3 октября здание мэрии, не грабили её – они взяли её под охрану.

Выбравшись из-под лестницы, мы удивились тишине. Видимо, объявили перемирие или что-то в этом роде. Кто-то говорил по мегафону из окна пятого этажа. Судя по голосу, это был Руцкой. Мы поднялись по парадной лестнице наверх, где уже стояла небольшая толпа. Руцкой, видимо, вспомнив, что он лётчик, просил других лётчиков поднимать боевые машины в воздух и защищать парламент, – почему он решил, что среди кучки людей, стоящих под окнами, есть лётчики? Мы вздохнули и пошли вниз. Навстречу нам, великолепно освещённый лучами солнца, поднимался с автоматом в руке вылезший из танка полковник. Он шёл прямо на нас, высокий, сильный, голубоглазый, загорелый, с откровенным эгоистическим нежеланием в глазах вникать во что бы то ни было, свойственным лишь старшим армейским и милицейским чинам (даже у гражданских бюрократов другой взгляд – более артистический, что ли). Он шёл словно из американ­ских фильмов, из мясорубки, где он «всего лишь выполнял приказ», с закатанными рукавами камуфляжной формы и распахнутым воротом, из которого выглядывал белоснежный подворотничок. Красивый, седоватый – шёл предъявлять ультиматум законной власти. Он и после смерти будет идти так вечно, под косыми лучами закатного солнца, с тяжёлым автоматом в руке, но никогда никуда не придёт.

Около 4 часов пополудни, когда пришло время мародёров, из одного подъезда Дома Советов добровольные спасатели вывели женщину. Это была сотрудница секретариата Верховного Совета, находившаяся в здании с 21 сентября. По её словам, она два часа вместе с другими женщинами и детьми пробиралась сюда по подземному переходу из служебного здания, расположенного в метрах ста пятидесяти от Белого дома, скользя по крови лежавших там раненых и убитых. У выхода за оцепление её избили и оттаскали за волосы мародёры. Мы с Виктором пробились к ней сквозь толпу и сумели вывести. Измождённая, растрёпанная, поникшая, дрожащая от многодневного холода, она стояла в окружении немногих сочувствующих и говорила с расширенными от удивления глазами, что во время попадания танковых снарядов огромное здание раскачивалось, как при землетрясении. Ещё она сказала горько: «Армия… Мы так её ждали все эти дни… – И добавила с непередаваемым женским презрением в голосе: – Даже сегодня до полудня ждали…»

Я с ужасом понял, что передо мной одна из жертв шапкозакидательских статей газеты «День». Одни аналитики газеты, часто анонимные или скрывавшиеся за псевдонимом КГБ, уверяли читателей, что Ельцин – это больной, недееспособный, спившийся человек с хулиганскими замашками вместо политической воли, а другие твердили, что в воинских частях и на крупных предприятиях работает против «оккупантов» могучий Фронт национального спасения. Ещё немного – и у армии и народа лопнет терпение, и они сомкнутыми стотысячными колоннами двинутся на Москву. Первый после переворота номер «Дня» вышел с портретом Ельцина вниз головой – всё, мол, каюк. И вот, наконец, подошла подкупленная армия, расстреляла, подожгла Дом Советов, мимо которого несли изуродованные кумулятивными снарядами до неузнаваемости трупы молодых парней… «Бурбулис не передаётся при рукопожатии» – ехидная шутка «Дня».

Потом мы стояли у железных заграждений на тротуаре. Мимо всё ёще шли мародёры, а в другую сторону всё ёще несли трупы. Верхние этажи Дома Советов чадно горели. Немногие сохранившиеся стёкла нижних этажей тоже горели – в лучах заката. В здании мэрии раздавались грохот и лязганье, словно там, внутри, ворочался танк. Над домом снова кружили птицы, распуганные было канонадой. Я смотрел на них и завидовал: как им легко и просто летать там, вверху, смотреть на всё это с высоты. Вот так же утром кружили в воздухе серебристые осколки жалюзи Дома Советов, высоко подброшенные чудовищной взрывной волной кумулятивного танкового снаряда. Я принял их поначалу за голубей. Лёгкие пластинки летели к земле долго, плавно, красиво, как птицы. Почему-то я вспомнил, совсем не к месту: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы; и Отец ваш небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?»

Хотелось курить, но сигареты кончились. Виктор спросил сигарету у стоящего рядом кавказца. Тот вытащил голубоватую пачку, кивнул на парламент: «Оттуда».

По странному совпадению сигареты тоже назывались «Парламент». Заметив мой недобрый взгляд, кавказец сказал: «Один парень дал, сам я туда не ходил. Теперь Ельцину точно капец», – добавил он. Эх, читали уже в «Дне»…

С Нового Арбата доносилось противное металлическое лязганье – это «буржуины»-мародёры разбивали камнями блестящую спираль Бруно с ужасными крючками, добывая себе сувениры. Гремя щитами, на площадь перед лестницей выбежал отряд омоновцев, построился в линию и, размахивая дубинками и автоматами, принялся вытеснять толпу. Мы поплелись, подгоняемые омоновцами, в сторону Нового Арбата…

С той поры для меня символом событий 4 октября является даже не расстрелянный и горящий Дом Советов, а мародёры. В их появлении тогда, как мне представляется, и есть исторический смысл произошедшего. Точно так же, как одни мародёры ограбили 4 октября 1993 года парламент, другие, покрупней, – страну в 90-е годы. Мне кажется, предчув­ствия нас не обманывают, когда мы подозреваем, что наша власть как-то слишком мягко относится к преступникам. Она так и делает. И не может делать иначе. И не потому, что в полиции, прокуратуре, След­ственном комитете все плохие. А потому что государство такое. В основе его политической системы – преступление. Это вовсе не фигура речи или гипербола, а вердикт Конституционного суда России от 21 сентября 1993 года о действиях Ельцина, от которого председатель этого суда В. Зорькин никогда не отказывался.

Современная политическая система, закреплённая Конституцией 1993 года, родилась в результате кровавого антиконституционного, мародёрского переворота.

Уже давно за этими событиями закрепилось данное С. Говорухиным название «криминальная революция». Но мы, размышляя о причинах наших бед, редко задумываемся вот над чем: если в стране 20 лет назад произошла «революция мародёров», то каковы, собственно, её юридически-правовые последствия? А вот каковы: 4 октября 1993 года циничные политиканы и гешефтмахеры, называемые теперь олигархами, не просто «пришли к власти»: они перестроили «под себя» всё – законодательство, право, мораль, идеологию, культурную политику и т.д.

И как тяжело нам теперь приходится от этого наследия избавляться.

ИСААК ЭММАНУИЛОВИЧ БАБЕЛЬ

Исаак Эммануилович Бабель (семейная фамилия — Бобель; 1 /13  июля 1894 — 27 января 1940) — русский советский писатель. 

Родился в Одессе в семье торговца-еврея. Начало века было временем общественных беспорядков и массового исхода евреев из Российской империи. Сам Бабель выжил во время погрома 1905 года (его спрятала христианская семья), а его дед Шойл был одним из 300 убитых евреев.

Чтобы поступить в подготовительный класс одесского коммерческого училища Николая I, Бабель должен был превысить квоту на студентов-евреев (10 % в черте оседлости, 5 % за её пределами и 3 % для обеих столиц), но несмотря на положительные отметки, дававшие право на обучение, место было отдано другому юноше, чьи родители дали взятку руководству училища. За год образования на дому Бабель прошел программу двух классов. Помимо традиционных дисциплин, он изучал Талмуд и занимался музыкой.