В теории — ковровые дорожки, приемы, раздача автографов. На практике — ранние подъемы, прямые эфиры и бесконечный поток информации. Профессия телеведущего овеяна романтикой праздного безделья: будь красивым, говори в камеру, работай два часа в неделю. На деле каждый ведущий — журналист, писатель, оратор, актер в одном флаконе. «Прокачивать» речь, как устную, так и письменную, — обязательное условие «выживания» и роста в профессиональной среде. Книга в этом деле — первый друг. Так что же читают наши телеведущие?
Екатерина Забавская
До 9 лет читать я не любила. Совершенно. Самой жуткой была книга «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо. Все потому, что папа заставлял меня читать по 50 страниц в день и затем пересказывать ему. Книга оказалась большого формата: 50 «тех» страниц равнялись 70 стандартным. Я считала это верхом несправедливости.
На один из дней рождений одноклассница вручила «лучший подарок». Я тогда подумала: «Боже, игрушку бы какую купила», — и забросила ту книгу куда подальше. Спустя полгода мама настояла на «разборе завалов» в комнате. Так у меня в руках вновь оказался подарок одноклассницы. Я совершенно не помнила, что это за книга. Чтобы понять, начала читать первую страницу… И бац! Меня перенесло в совершенно иной мир! Мама звала обедать, а я сидела посреди вещей на полу и читала книгу. Помню, это был детский детектив — с предательством и неожиданным финалом.
Так для меня распахнулся удивительный мир литературы! Однокласснице за правильный подарок безмерно благодарна. Спасибо тебе, Оля Макеева!
Настольная книга — роман Чернышевского «Что делать?». Замечательная история появления «новых людей» — высоконравственных, тактичных, воспитанных, честных. Радикально отличающихся от «темного» окружения. Удивительно, но в трудных жизненных ситуациях я действительно нахожу в ней ответ на вопрос «что делать?».
Роман «Гордость и предубеждение» Джейн Остин попал ко мне в руки довольно поздно. Поначалу привыкала к британскому витиеватому стилю изложения, но затем все внимание переключилось на сюжет. И это одно из тех произведений, которое хочется скорее дочитать, чтобы узнать развязку.
Белорусская литература — отдельный пласт в моем личном хранилище ценностей. Буквально всего Короткевича прочитала в поездах на маленьком экране телефона. «Дзiкае паляванне караля Стаха» тоже дочитывала ночью, не могла оторваться. «Каласы пад сярпом тваiм» — пожалуй, лучшее произведение, отражающее становление белорусской нации. Я вообще люблю исторические романы, где через героев читателя знакомят с событиями прошлого.
Трилогию Мележа «Палеская хронiка» читала в Израиле. Помню, на улице жара невыносимая, а у меня руки холодные и знобит, потому что погрузилась полностью в роман, осушала болота вместе с героями произведения. Знаю, что существует дневник автора, где он описал возможную дальнейшую судьбу действующих лиц. В интернете не нашла. Надо добраться до Национальной библиотеки. Говорят, там оригинал есть.
Юрий Царев
Начал я рано. В 4 года. Причем сразу с Толстого. Это был рассказ «Филиппок». Одно время читал запоем, потому что, кроме книг, не было никаких развлечений. В 9 лет ко мне в руки попали «Три мушкетера». Старое советское издание, с иллюстрациями-гравюрами. Я был под таким впечатлением, что выходил гулять с наклеенными усами из ваты, маминой спицей вместо шпаги и в ботфортах из газеты. Д’Артаньян был моим героем. К сожалению, друзья не уходили в такой глубокий косплей, поэтому Атоса, Портоса и Арамиса в нашем дворе в Зеленом Лугу не было.
Я учился на переводчика. В вузе пристрастился к чтению зарубежных книг в оригинале. До сих пор немецкие классики — мои фавориты. Недавно закончил Генриха Манна «Молодые годы короля Генриха IV» и Патрика Зюскинда «Парфюмер».
Очень нравится польский писатель Анджей Сапковский и его серия книг о ведьмаке Геральте. Я, в принципе, люблю фэнтези, а Сапковский вдобавок к художественному вымыслу провел кропотливую исследовательскую работу. Изучал мифологию и фольклор на территориях Старой Европы и вывел весь этот славяно-германский бестиарий. Именно благодаря ему я вернулся к Короткевичу. У Сапковского один из ключевых сюжетов — дикая охота. Она преследует своих жертв, запугивает, похищает их в другой мир. Этот же миф описывается в «Дзiком паляванні караля Стаха». Сейчас дочитываю «Черный замок Ольшанский».
Из профессиональной литературы часто читаю книги по stand up comedy. В Штатах искусство стендапа — это целая наука. У нас многие пробуют себя в этом жанре, но основ не знают: как писать действительно смешные шутки, как работать на сцене, как держать публику. Неплохое пособие издал юморист Рассел Брэнд, экс-супруг Кэти Перри. Книга называется My booky wook. Перевода пока нет, но если знаний английского хватит, ее стоит прочитать.
Не скажу, что книги как-то повлияли на мое мировоззрение или судьбоносные «решения в жизни». Но есть одна, которая «спасла» меня еще в самом детстве. Я часто болел и совсем ничего не ел. Пока не начал читать «Карлсона, который живет на крыше». Там так вкусно описывались плюшки и тефтельки, что ко мне вернулся аппетит. У мамы с бабушкой не получалось меня накормить, а у Фрекен Бок — легко.
Ирина Хануник-Ромбальская
Читать я научилась сама, без чьих-либо советов и подсказок. Правда, не «с двух-трех» лет, как модно сейчас. Пошла в первый класс, точно так же, как многие дети, начала с азбуки. Любовь к процессу появилась потому, что дома всегда было очень много хороших книг, но никто не заставлял их читать. Я сама находила в литературе то, что меня интересовало. Например, рассказы Бунина, можно сказать, открыли мне мир любви и страсти — того, о чем дома говорить было как-то не принято.
Одно из первых любимых произведений — «Собор Парижской Богоматери» Гюго.
Помню, после летних каникул в пятом классе написала огромное сочинение на всю тетрадку, так меня поразила эта книга.
Тяжело нахожу общий язык с современной популярной литературой. Никогда не куплю распиаренный бестселлер в красивой обложке, если рядом будет стоять классика, пусть даже очень плохо оформленная. Зато легко и сразу нашла понимание с Кафкой, Воннегутом и Уэльбеком. Если хочется чего-нибудь легкого — это Золя, Бальзак. Они мною прочитаны полностью. В «Человеческой комедии» почти 140 произведений (и мне мало). Переживания, уходы, измены, предательства — это можно читать бесконечно. Я вообще поклонник больших, монументальных произведений, в которых разворачиваются истории целых семей. Поэтому одна из любимых книг — «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси, которую я, к слову, перечитывала несколько раз. И да, я, наверное, одна из тех, кто честно осилил «Улисс» Джеймса Джойса, и мне не было скучно.
Мне нравятся произведения, из которых через странные порой ассоциации к тебе приходит понимание чего-то важного. Яркий пример — повесть Джона Стейнбека «О людях и мышах». И книга, которая долго не отпускала меня, — «Женщина в песках» Кобо Абэ. Это больше чем просто сюжеты, это философия сильнее, чем в трудах Шопенгауэра.
Уважаю «мужскую» литературу. Довлатов, Евтушенко, Шаламов — авторы с ироничным подходом, иногда даже с матерком. Хорошо «заходит» все, что связано с медициной: «Казус Кукоцкого» Улицкой, «Раковый корпус» Солженицина. С большим удовольствием буду читать про «развороченные» органы, чем что-нибудь наподобие «Ешь. Молись. Люби» или «Шантарам». Последнее: «не читала, но осуждаю!». Как когда-то говорили о «Докторе Живаго» Пастернака. Если честно, тратить на подобную литературу время не хочу.
Если говорить о белорусской литературе, это «Люди на болоте». Потрясающая трилогия. Но для меня она не дописана. Вообще, иногда мне хочется воскресить всех мировых классиков и узнать, что они задумывали в конце своих произведений.
