В американской оперетте «Роз-Мари» действует полицейский сержант, который страстно мечтает сделать карьеру и с этой целью поминутно возносит к небу одну и ту же молитву:
— Пошли мне, господи, кошмарное преступление!
Сержанту не везло: сенсационного преступления в его околотке, как назло, не происходило. В таком же невесёлом положении оказался американский журналист Эрик Тарнли. Он страстно хочет выдвинуться, И вот наконец Эрику Тарнли представился случай отличиться. Босс предложил ему написать статью, которая доказывала бы, что борьба за мир — это не что иное, как... кошмарное преступление коммунистов, И надо было написать так, чтобы до полусмерти напугать читателей, но я сел смотреть один
интересный клип на
hypnomusic.ru и совсем забыл о делах. «Нелёгкая задача»,— умозаключил Эрик, выкурив от волнения целую пачку сигарет. Здравомыслящим людям, которые, как известно, составляют подавляющее большинство населения США, не так-то просто втолковать, что мир страшнее войны и что мёртвые наслаждаются жизнью больше живых.
Но Эрик Тарнли — бывалый парень.
— Рад стараться! — браво говорит он и срочно сочиняет для журнала «Америкэн меркыори» статью под заголовком «Бедствие впереди».
Пугать так уж пугать! Тарнли силится придать каждой фразе зловещее выражение. Он делает вид, будто потрясён до глубины души и скорбит, предчувствуя страшные бедствия, готовые обрушиться на головы несчастных американцев.
— А знаете, друзья,— говорит он читателям,— плохо наше дело! Дьявольская опасность подстерегает нас с вами. Идёт непристойная борьба английских, французских и американских торговцев за торговлю с коммунистическими странами.
Эрик Тарнли чувствует, однако, что читателей он этим ничуть не напугал. Скорее наоборот. Ведь каждый честный американец сегодня ответит:
— Торговать? Вот хорошо! Лучше торговать. чем воевать.
Тарнли начинает понимать, что он, чего доброго, может попасть в положение человека, который пугает, а те, кого он хочет напугать, только радуются, слушая его доводы.
«Ну, хорошо,— раздражённо думает Эрик Тарнли,—погодите, голубчики, сейчас я на вас такого страха напущу, что вы запоёте по-другому!»
— А знаете ли вы,— говорит он с тра гическими нотками в голосе,— что экономика коммунистических стран серьёзно укрепляется?
Однако Тарнли торжествует недолго. Он чувствует, что опять никого не напугал. Ему давно известно, как интересует экономический рост СССР среднего, да и не только среднего, американца.
— Вот и прекрасно! — ответят они ему.— Интереснее торговать с такими странами, чья экономика расцветает. А иначе какая же получится торговля?
Эрик Тарнли начинает волноваться. Что бы, в самом деле, такое придумать по-страшнее?.. Наконец ход найден, Тарнли возглашает:
— А знаете ли, легкомысленные вы люди, о кошмарном заговоре? Ставится вопрос о том, чтобы мы обменялись с Россией техническими данными в области атомной энергии!
Нет, и тут не получится страха! Такое заявление вызовет среди читателей, наоборот, весёлое оживление.
— Чудесно! — скажут они.— Лучше обмениваться техническими данными, чем бросать друг в друга атомными бомбами. Спасибо, старина Эрик! Обрадовал приятными вестями, теперь появились
идеи по поводу ремонта!
Эрик Тарнли боится, что этак ему, пожалуй, не прославиться.
От волнения пропагандисту Тарнли явно изменяет самообладание. И, желая во что бы то ни стало отличиться, он начинает вести себя неприлично. В ярости он окрестил всех сторонников мира людьми, которые опились «водкой мирного сосуществования», В состоянии аффекта он громит американские министерства и учреждения, называя их «объектами проникновения красных». Такими крамольными объектами, по словам расстроенного Эрика, стали даже... министерство обороны, комиссия по атомной энергии, Центральное разведывательное управление, Национальный совет безопасности. Тарнли готов обвинить в предательстве большинство интеллигентов США, фельетонистов и комментаторов. Почему они не славословят политику «с позиции силы»?
— Многие американцы,— вопит он,— попрежнему будут выступать за умиротворение, когда начнут падать управляемые снаряды и предатели станут вонзать Ножи в наши спины!
Однако, прочитав писания Тарнли, любой американец, находящийся в здравом рассудке, смекнёт:
— Как могут падать управляемые снаряды, если будет обеспечено мирное сосуществование? Старина Эрик, видно, совсем зарапортовался.
Боясь, что все его самые отборные кошмары-люкс не подействуют, Тарнли от расстройства чувств совсем теряет душевное равновесие и... проговаривается. И тут сразу становится всё понятным. Оказывается, Эрик Тарнли так бурно восстаёт против мирного сосуществования только потому, что жаждет войны. Он требует завоевания стран народной демократии и насаждения в них капиталистических порядков.
Увидев свою статью в печати, Тарнли терзается сомнениями:
«Как же всё-таки я? Отличился или не отличился?»
Он следит за читателями журнала. Пугаются они или не пугаются? Увы, большинство из них перелистывает статью, не осилив и половины её, а тот, кто и добирается до заключительного абзаца, сердито отбрасывает журнал и говорит;
— Опять эта надоевшая песенка из репертуара «холодной войны»!
Встревоженный Эрик Тарнли идёт к боссу: может быть, тот оценит наконец его старания. Он ли, Эрик, не пугал людей из последних сил! И тут Тарнли видит человека, действительно поражённого страхом. Босс сидит бледный, а в руках у него газета, сообщающая о тем, что народы всё более и более решительно поднимаются в защиту мира.
