Сижу на Продвинутых Зельях. Смотрю на декана и пишу в конспекте вместо диктуемого им материала о стадии Нигредо:

 

Вот входит он походкою скользящей,

И защемляет сердце у меня.

Черноволосый, бледный и изящный

Хотелось бы мне взгляд его блестящий

Поймать, с огромной тайною храня.

 

Чушь, конечно, но ведь я Хоуп. Не случайно же родители назвали меня таким "говорящим" именем. Значит, я продолжаю надеяться, что вот сейчас, проходя мимо, Он скользнёт взглядом прекрасных, чёрных глаз, нет, не тёмно-карих, я уже в этом убеждена своими длительными наблюдениями, по моей высокой причёске, которую удерживает целая сеть заклинаний.

 

– Мисс Уорси, скажите, сколько строчек своей... баллады Вы ещё собираетесь написать на моём уроке?

 

Заметил…  

 

Я подняла голову, сдерживая рвущуюся наружу радость, и высокомерно, как положено совершеннолетней волшебнице чистейших кровей, отвечаю притворно еле слышно:

– Простите ради Мерлина, профессор Снейп, сэр, у меня с утра страшная мигрень, и я не могу сосредоточиться в достаточной мере, чтобы писать конспект. А стихи…  

Что ж, это вышло само собой, и Вы, наверное, знаете причину.

 

Всё, я призналась. Я уверена, что он прочёл мою писанину, а вкупе со словами…  

Ой, что же теперь будет?!

 

– Даже такая страшная мигрень, мисс Уорси, не помешала Вам наложить на причёску шесть удерживающих заклинаний? Прекращайте писать сонеты, и записывайте под диктовку.

 

Боги, какой у него взгляд! Чёрные колодцы, настоящие проводники прямо в душу. Как мне занять там хоть какое-то место, выделившись из всех выпускниц Слизерина?

– Право, я не могу заниматься ничем, кроме этого…  – говорю я, глядя жалобно, не прерывая зрительный контакт, от которого у меня всё тело сводит, а кровь устремляется туда, вниз, – Простите, сэр.

– Делайте, что хотите, мисс, но помните о Т.Р.И.Т.О.Н.  Осталось менее полугода, а Вы, такая талантливая ранее в зельях, теперь заставляете меня препираться с Вами, уговаривая, подчёркиваю, продолжить процесс обучения. Всё, я и так уже потратил на Вас времени больше, чем на остальных студентов, присутствующих в классе. Но из-за недостойной лжи я назначаю Вам неделю отработок…

 

У меня зашлось сердце от радости.

 

– … у профессора Лонгботтома, – закончил Он, мирно улыбаясь.

 

– О, нет! – пронеслось у меня в голове.

 

– Профессор Снейп, сэр, можно мне остаться на три минуты после урока? Умоляю, сэр.

– Можно. 

Итак, этому этапу присвоена планета Земля и всё, что на ней, то есть и мы, смертные люди…  

 

Он отвёл какой-то слишком проницательный взгляд от моих небесно-голубых глаз, которым вскоре предстоит смотреть лишь на лорда Малфоя. Фу, он же старый, ему уже скоро 25! А ещё у него полоумная мать, хоть и красавица. 

 

[center] ~***~[/center]

 

 

Малфой знатен, из благородной чистокровной семьи, чьё генеалогическое древо на целых пять поколений старше моего, богат необычайно, да, красив, с длинными платиновыми волосами, серыми глазами стального оттенка, которыми он пожирает меня при каждом своём визите в Школу, но со странной походкой. Он ходит, несколько подпрыгивая и по-женски виляя бёдрами. Девчонки говорят, он гей, но я не верю, женился бы тогда не на мне, а на каком-нибудь хорошеньком волшебнике себе подстать. У меня не платиновые волосы и не серые глаза. Рара считает, что Малфой выбрал меня потому, что я как две капли воды похожа на Нарциссу Малфой, ту самую полоумную тётку, которая должна, по законам брака, заменить мне мать.

По любому, Малфой мой будущий супруг, а вот пока, почему Северус Тобиас Снейп, наша слизеринская воплощённая мечта, загнал меня к этому недотёпе Лонгботтому? 

Он жесток, и знает это. Похоже, изводить тайнами и терзать нас, любопытных девчонок, Его единственная отрада. Ах, да, ещё проводить ночи напролёт в пьянках с заместителем Директрисы профессором Люпином. Говорят, он чем-то  странный, а по виду не скажешь. Довольно сносная, располагающая к себе внешность. Кстати, этот Люпин отращивает седенькие, соломенные волосы, поэтому они постоянно лезут ему в лицо. Наши девчонки, что посмелее, подсматривали из-под мантий-невидимок за деканом, когда Он в очередной раз отправился к Люпину.

Тот встретил Его, обняв за плечи, а потом жестом пригласил к себе и запер дверь на такие мощные звуконепроницаемые чары, что девочки вернулись ни с чем.

А то, что наш декан на следующее субботнее утро возвращался абсолютно пьяным, мурлыкавшим что-то, кажется, по-французски, ну, похоже, но не всё понятно, видела лично я!

Его мантия была просто наброшена на плечи, сюртук тёмно-синего сукна неряшливо расстёгнут сверху, виднеется сборчатый, затейливый воротничок  рубашки! И это притом, что, насколько уж тщательно мы изучили декана, Он никогда не появляется перед студентами даже с верхней, под самым подбородком, не застёгнутой пуговицей сюртука…  

У Его апартаментов я оказалась в такую рань и темень не случайно. Я ждала Его, всю ночь просидев на коленке статуи Джоанн Неторопливой, прячась за её вытянутой рукой в мантии-невидимке.

Это замечательное место обнаружила я, и никому из девчонок не сказала.

В общем, так я и не поняла, что за интерес напиваться до чёртиков. Лучше дома, на каникулах, после сытного, изысканного обеда покурить кальян. От него такой приход, что ни с каким алкогольным "счастьем" не сравнится! Пробовала и сравнивала не раз и не два. 

Да, хоть я и особа женского пола, в моей семье кальян употребляют и рара, и maman. А про привыкание, это всё чушь грязнокровок, которые не понимают, о чём лают. Я же спокойно обхожусь без опиума почти по полгода, зато потом курю…  и расслабляюсь.

 

 

Ладно, сейчас у меня будут типа три минуты, чтобы уговорить декана отбывать отработки у Него. 

Придумала!!! Скажу, что профессор Лонгботтом ко мне приставал, хотя это и правда, и мы даже пофлиртовали, но я была на год младше, несовершеннолетняя, поэтому дальше ухаживаний у нас с ним не зашло.

А в первом семестре этого курса у меня был головокружительный роман с Уильямом МакГонагалл, да-да, внуком самой Директрисы, в прошлом, декана паршивого Гриффиндора. И сама она училась в этом безбашенном Доме. А вот внук у неё поистине был хорош во всех отношениях, лучше, чем Эйвери и Макнейр…

Всё, время Х.

 

– Профессор Снейп, сэр…  

 

Уф, повезло-то как, Мерлин всеблагой! Неделя, целая неделя отработок у декана! Сделаю причёску и макияж поскромнее. Может, Он любит бесцветных тихих мышек…  

Да никого Он не любит, ни с пятого, ни с шестого курсов, никого из нас, четверых слизеринок. У нас на курсе одни парни, но половина геи, а другой половине всё равно, с кем. Только МакГонагалл, воспитанный, как настоящий джентльмен, не подставлял никому свою задницу.

Но потом, на рождественских каникулах, меня помолвили с Малфоем. Ах, как он целовался! Обалдеть.

Но мне милы были бы твои поцелуи, Северус.

С-с-се-еве-е-ер-ус-с…

Имя сладкое, шипящее, как легендарный серебряный слизеринский змей.

Я никого никогда не любила, ну, в смысле, как в любовных романах, которыми зачитывалась на четвёртом курсе, когда ко мне только присматривались старшекурсники типа моего первого, бесталанного грубияна Эйвери…  

Но вот Снейпа, то есть, моего Северуса, я полюбила с первого взгляда, когда увидела его среди профессоров, ещё не представленного студентам. Он был и остаётся таким таинственным, что и привлекает, и бесит. Зато Он всегда благороден в поступках, не снимая баллы со своего Дома. Он изящен в движениях, словно прирождённый танцор, и Он будет на моей свадьбе, как крёстный отец Малфоя. Он обязательно пригласит меня на танец, и я, в воздушном белом платье…  буду танцевать с Ним при всех! А потом мы с Малфоем снова будем устраивать приёмы потому, что я привыкла к такой жизни дома, и будет появляться Он, а когда я напою Его Любовным зельем…  

Стоп. Почему потом, а не сейчас, когда можно приготовить его в комнате? Всё равно, все девчонки занимают каждая отдельную спальню, нас же так мало.

 

 

…  Первая отработка, конечно, мыть котлы. Мерлин. Ну хоть бы глаза оторвал от эссе, когда назначал мне. Я пол-вечера готовилась скромную невинную девочку изображать. Пока Он в другой комнате и не чувствует, вымою магически. 

– Aquamento. 

Полилась вода. Тряпки по взмаху палочки начали сами тереть котлы, и тут входит Он:

– Мисс Уорси, отработка с применением магии не будет Вам зачислена, знайте это, и делайте выводы.

– О, уважаемый профессор, простите. Просто у меня сегодня мигрень. Может быть, я помогу Вам проверить несколько эссе? Вы же знаете мой уровень в Зельеварении, равно, как и в прочих предметах.

 

Похвасталась лишний раз, вдруг пригодится?.. 

 

– О, эти нелепые женские отговорки! – Он холодно засмеялся и вкрадчиво спросил, – Позвольте узнать Вашу страшную тайну. Мисс Уорси, Вас  постоянно мучает мигрень, либо лишь в критические дни?

 

Мне так неловко, но как Ему-то не стыдно!

А очаровательный пакостник продолжает, как ни в чём не бывало, рассеянно, будто не ко мне обращаясь, а разговаривая сам с собой. Но Он же не псих, напротив!

– Я уже давно, если это понятие можно применить к моей теперешней жизни в Школе, в курсе успеваемости всех учащихся моего факультета. Если хотите попробовать помочь мне с этими безумными фантазиями, которые приходят в голову…  

 

– Мне, – сейчас Он так скажет, Он же ответит на моё сегодняшнее признание…  

 

–…  учащимся третьего курса, буду Вам премного благодарен.

 

Не сказал, зато как посмотрел, в Его чёрных глазах виднеются весело пляшущие золотые чертенята. Впервые я заслужила такой взгляд.

– Я очень желала бы освободить Вас, профессор Снейп, сэр, от их глупостей, взяв работу по проверке эссе на себя.

– Вот, возьмите одно и проверьте. Я посмотрю Ваши комментарии.

 

Это была такая несусветная нудятина, проверять эту чушь, что было даже не смешно.

Зато, передавая Ему стопку пергаментов, я подстроила так, чтобы наши руки соприкоснулись. Ладонь в ладонь.

По мне пробежала волна эйфории, как от хорошего прихода, но её причиной был не белый порошок, а мужчина с замечательной внешностью, не встреченной ещё ни у кого из волшебников, кроме моих очень давних предков. Это навело меня на поиск исторических фактов в семейных хрониках во время каких-то скучных, промозглых пасхальных каникул. 

Выяснилось, что жена одного из прародителей по линии отца была из рода Снейп. После этой пары в породе встречались мужчины с подобным профилем, но они были мне не интересны по причине давней смерти. На выцветших гобеленах ни у одного мертвеца нет именно этих густых иссиня-черных волос до лопаток и чёрных глаз, как нефть, маггловское "золото", это нам говорили на дурацком Маггловедении перед С.О.В., кажущихся пустыми колодцами. В эти пустые колодцы хотелось упасть, утонуть на самом дне, где пляшет что-то золотое, манящее, чарующее…

 

… – Искренне благодарю Вас, мисс Уорси. О, уже отбой. Тогда, если позволите, во избежание возможных эксцессов в виде нашего бессменного мистера Филча, я провожу Вас до двери в гостиную. 

– Что Вы, профессор, не нужно волноваться, сэр, – выделываюсь я. 

Да уж, с парнями это срабатывает на "ура".

– Ну, если так, доброй ночи, мисс Уорси. 

 

А ладонь-то ещё держит. Ну вот что бы Ему ни перегнуться через стопку эссе и не поцеловать меня? Его ладонь выпустила мою.

 

–  Простите, мисс Уорси, не сочтите этот внезапный тактильный контакт за нечто, не соответствующее…  

Декан вдруг смутился, что показалось мне странным и неожиданным, даже настораживающим и… многообещающим, но…

– Ступайте же, ко мне должны прийти. Вы нас задерживаете! – внезапно прикрикнул Он.

– Чем это ты здесь занимаешься, профессор Снейп, сэ-э-р?

 

Я вздрогнула, в дверях стоял профессор Люпин.