Теперь я слышу не только тебя

Нормально – завершать дружбы и работы, которые больше ничего не дают, которым больше ничего не можешь дать ты. Не потому что с другими людьми или в другом месте будет ярче и интереснее, а потому что конкретно здесь ярче и интереснее уже точно не будет.

Я написала (назовем это «написала») две книги про любовь и отношения. И не то чтобы исчерпала эту тему, сколько поняла, насколько там нечего делать, если пытаться формулировать мысли с обязательным внятным «итого» в конце. Потому что каждую осень взрослеешь и меняешься не только ты, но и человек рядом (и не один), да еще и жизнь без конца подбрасывает веселые переменные, которые сносят к чертям собачьим всю красоту философских построений.

Теперь не только «я тебя слышу» – теперь «я слышу еще и себя»

Невозможно что-то там почитать – и понять, как исправить, улучшить и по-быстренькому починить то, что создают и ломают двое. В этом ахиллесова пята миссии «изменить отношения», ее критический баг. Ты можешь отвечать только за то, что делаешь (или не делаешь) сама. Можешь разбираться только с собственной головой и чувствами. А что там у другого в башке и под сердцем – тайна за семью печатями, часто даже для него самого.

Очень мне понравились слова Марии Ковиной-Горелик в ее недавнем посте о том, что «невозможно тащить в живые отношения все эти дикие фразы и приемы: “я тебя слышу”, “мне отзывается то, что ты сейчас говоришь”, “я чувствую гнев и беспомощность”». Что все это хорошо и уместно в формате терапии (индивидуальной или групповой), но не в повседневном общении на уровне быта, некормленой кошки, коленки, ударенной об диван, и гайморита в состоянии обострения.

У меня однажды был такой диалог: вот со всеми этими оборотами, вежливыми сносками, пространными допущениями, попытками храбро предъявить свои истинные чувства и так же смело вынести предъявленное тебе. В итоге разошлись людьми еще более холодными, далекими и чужими, чем были до.

«Отдаления всегда происходят постепенно. Сначала, как за стеклом, — уже нельзя дотронуться, потом, как за стеной, — уже нельзя увидеться, а после, как амнезия, — невозможно вспомнить». Ольга Паволга

• Я верю в то, что в отношениях можно приспосабливаться. Адаптироваться. Прогибаться и амортизировать. (А можно и не.)
• Можно кричать. Выговаривать. Укорять. Вести бесконечные внутренние диалоги. (А можно и не.)
• Можно докапываться, почему что-то дергает и царапает, находить по зловонному запаху целые куски себя, поросшие плесенью. Счищать ногтями с них ржавчину. Расставаться с тем, что мертво. (А можно и не.)

Как можно «и не»-делать-ничего, отдав наконец-то другому человеку его часть ответственности за происходящее.

Перестать играть в «угадайку» (чувств, причин, потенциальных реакций) и плеснуть себе коньячку.

Потому что теперь не только «я тебя слышу» – теперь «я слышу еще и себя».

Нормально – отписываться от людей, чьи имена тебе ни о чем не говорят – вообще или уже.

Нормально – завершать дружбы и работы, которые больше ничего не дают, которым больше ничего не можешь дать ты. Не потому что с другими людьми или в другом месте будет ярче и интереснее, а потому что конкретно здесь ярче и интереснее уже точно не будет.

Нормально – ощущать, как придавливает иногда к земле вопросом «что ты сделал для хип-хопа в свои годы». Нормально – разбираться, чьим голосом задается этот вопрос, какое право он на него имеет и как обстоят дела с хип-хопом у него самого.

Нормально – не иметь четкого плана на будущее в розовом дневничке (у меня его нет даже на клочке бумаги – только детские каракули фломастером на стекле и пятна от тыквы и шоколада на кофте).

Нормально все это, понимаешь?

И ты – нормальная.

***************************************************************************

Запись на индивидуальные сессии  и консультации

Реальная причина, убивающая отношения

Игорь Саторин

Ум со своими представлениями подобен архиву, на полках которого хранятся древние справочники и договора. В справочнике, например, может быть дано относительно четкое с нюансами определение дружбы, а в договоре регламентированы права и обязательства абстрактного друга.

И если человек по каким-то частным признакам зачисляется в друзья, ум начинает экстраполировать – делать далеко идущие выводы из этих частных свойств. Сначала приписывает живому человеку все прочие мнимые качества друга (из своего справочника), а затем и мнимые обязанности (из договора), которые настоящий друг «обязан» исполнять. В противном случае наш внутренний «судья» фиксирует нарушение и от такой творящейся несправедливости негодует – хочет нарушителя наказать и принудить к исполнению договора.

Человек рядом может даже не подозревать, что стал чьим-то другом. В его уме дружеский договор может описывать совсем иные принципы.

И в такой ситуации, когда вместо ожидаемой «дружбы» получают что-то неожиданно неприятное, дабы не обижаться, полезно признавать, что проблема возникла вовсе не потому, что человек повел себя неправильно, а конкретно из-за собственных нереалистичных ожиданий – сам очаровался – самому и расхлебывать. Такое осознание – чистое проявление ответственности, выводящее из позиции жертвы.

В архивах ума таких договоров – обилие, на все случаи жизни. Там «прописаны» права и обязанности близких, любимых, приятелей, сослуживцев и даже незнакомцев. Ум содержит в себе богатый свод личных законов, которым жизнь якобы должна соответствовать. В итоге общаются не люди, а ментальные шаблоны – выясняют, кто из них важней и реальней.

В отношениях

В любовных отношениях тема таких формальностей звучит еще пронзительней. Сам факт пребывания в отношениях для большинства партнеров уже подразумевает подчинение целому своду обязательств.

Как только партнеры навешивают на происходящее между собой и друг на друга какие-то ярлыки, сразу начинаются выяснения «отношений», попытки определить, какому договору они соответствуют и где нарушаются. В итоге двое участвуют не столько в живых, реальных отношениях, сколько в таких разбирательствах и тяжбах.

Субстанция, которую по ошибке так часто принимают за отношения – вовсе не то реальное, что между двумя людьми уже происходит, а лишь очередной свод прав и обязанностей – нечто искусственное, подразумеваемое и ожидаемое.

Только то, что между людьми уже происходит и есть их реальные отношения. Как только они вгоняются в формальный порядок, из них уходит вся легкость и постепенно проникает вынужденность. Чем больше затвердевших представлений о том, какими отношения должны быть, тем мучительней притирка – ломка собственных убеждений. А вероятность обрести согласие и мир с партнером близится к нулю.

То живое и спонтанное, что реально объединяет людей само по себе может быть чем-то прекрасным. Но если нечутко нестись впереди паровоза со слепой убежденностью в том, как отношения должны развиваться, можно ненароком эту хрупкую субстанцию растоптать.

Поверка реальности

Еще один пример. Представьте такую ситуацию, где волк, желая эффективней охотиться за зайцами, решает договориться с орлом, чтобы тот с высоты помогал жертву выслеживать. В качестве оплаты наемного орлиного труда, волк делится добычей. Орла сделка устраивает, но иногда ему обидно от формального черствого отношения волка. Орел, сотрудничая с волком, принимает его за близкого человека друга, и ждет каких-то ответных чувств. А волку все это не нужно. Он хочет исключительно эффективного добывания зайцев, и капризы орла встречает с раздражением.

Полезно понимать, что работодатель не обязан любить. Он нанимает помощника не для душевного товарищества, а для сухой обоюдной выгоды. А пока удерживается шаблон, каким должен быть начальник – добрым, вежливым, одаряющим, – постоянное недовольство обеспечено.

От волка бесполезно ожидать повадок верного домашнего пса. И обижаться тут, как правило, просто бесполезно, да и не на что – волк ведет себя по волчьи не из вредности, а потому, что такова его волчья природа.

Если кто-то повел себя неприемлемо, приписывать причину собственного недовольства чужому поведению – это сбрасывание ответственности. Реальная причина внутри – ломка собственного шаблона, не прошедшего поверку реальности.

В реальных отношениях не может быть чарующей сказки, которую рисуют ожидания. Но если отпустить притязания на невозможное, идею правильных и неправильных отношений, может оказаться, что человек рядом нравится таким, какой он есть – неидеальный, со своими заморочками, настоящий.