Люди, с которыми можно говорить обо всём на свете всегда далеко, они всегда где-то, с кем-то. Они никогда не будут частью меня, потому что я не поглощаю, не привязываю, не беру на абордаж, не держу в плену - я отпускаю. Мои ладони раскрыты, в них нет синицы. Я любуюсь журавлиным клином, не надеясь отловить красавца-журавля, чтобы подрезать ему крылья, а попавшего ко мне подранка подлечу и отпущу - пусть летит. Вольному - воля.
Я с тоской смотрю на скотный двор, с жалостью в сердце прохожу мимо зоопарка, мне больно за дельфинов в крохотном перевозном дельфинарии, я не могу видеть глаза животных, порабощенных человеком.
И так во всём. Я за свободу, равенство, братство, как бы пафосно это ни звучало.
Глядя на шубы, я вижу внутренним взором тушки зверски убитых животных. С оглушенных песцов, енотов, норок снимают шкуру. С живых! Кто эти люди, снимающие шкуры с живых зверей? Живодёры. Что они чувствуют? Кошмары по ночам их не мучают?
Почему люди плачут по своим умершим сородичам, но не плачут, глядя на живой труп животного?
Да, я ношу кожаную обувь, да, у моего пальто воротник из меха енота, да, иногда я ем мясо, да, я придумываю себе оправдания, мол, в нашем климате без меха не обойтись и т.п. Впереди зима и я перестану думать о шубах, как о шкурках невинно убиенных. Ко всему привыкаешь, к массовым убийствам тоже.
Мой дед охотился. Муж моей тёти тоже был охотником. Я выросла на кроличьем мясе, шкурки кроликов висели у нас в сенях и не вызывали никакого отвращения. Но однажды я увидела шкуру собаки с нашего двора. Меня убедили в том, что Инга потерялась, а когда её нашли, она уже была мертва. Я смирилась. Но потом была Майя... Потом... Потом я перестала плакать. Перестала жалеть. Приняла жестокость этого мира.
Я живу в мире, где убийство животных всячески поощряется. Давно пора привыкнуть, а мне тяжело. Почему чувствительность с годами обостряется? Почему бы не быть, как все?
UPD:
Что чувствует человек после того, как ему отрубят голову?
Человек, которому отрубают голову, испытывает боль ещё в течение нескольких секунд, даже при использовании гильотины. В 1905 году во Франции был проведён эксперимент, когда врач спустя несколько секунд после очередного отрубания головы назвал казнённого мужчину по имени. В ответ на лице поднялись веки, зрачки сфокусировались на докторе, и затем глаза закрылись вновь.
