Мила Гросс родилась в семье Агези Медовой и Эстера Гросса. Фамилия проживала в Ласт-Ориджине, на юго-западе Австралии, и члены этого местечка были крайне похожи между собой, как по характеру, так и по внешним характеристикам, главной из которой был цвет глаз – фиолетовый. Но мила была одной из прелестнейших представительниц семейства. Её иссиня-чёрные курчавые волосы низко спадали по её тонкой спине, а широкие бёдра плавно качались, когда в очередной раз прогуливалась по деревенским тропинкам, и ленточка в тон её глаз вторила её чреслам, нежно развеваясь по ветру всем своим существом: от летней шляпки до своего кончика.

Миле было пятнадцать лет, когда произошло несчастье. Её подруга, Тарина Уайетт, лежала на песке с широко раскрытыми глазами. Её белая кожа стала синевато-серой, а фиолетовые глаза были мутными, словно лужа, оставшаяся после зверского ливня. Мрачные краски сей картины были сбагрены пугающими бардовыми каплями ссохшейся крови. Мила не кричала. Она онемела, и это её качество, вероятно, спасло ей жизнь, ведь нельзя было знать, кто ещё прогуливался этим январским летним[1] вечером по опушке луга Салливана[2]. Пугающему молчанию Тарины вторил штиль, и мысли Милы стали мрачнее сумеречного неба. Она осознала увиденное и скорее зашагала навстречу родному дому. «Её больше нет,» - думала Мила, уходя всё дальше и дальше от злостного места преступления.

Мать и отец были заняты будничными делами, а пятилетняя сестрёнка Ираида, которую все ласково называли «Иа», давно, уставшая от насыщенности детской жизни, спала со своей игрушкой Зи-зи, маленьким пуховым кенгуру. Мила вошла в своё глиняное жилище и тихо, словно тень, прошла в залу. Она не спала до самого утра и с трудом двинулась навстречу новому дню в сельской школе. Она партизански молчала и не выдала известную только ей и преступнику тайну. Окружению оставалось лишь догадываться о причинах её самочувствия: все понимали, что девочка не весела, как раньше.

Мало кто в деревне знал Тарину, ведь она жила далеко, в городе на севере страны, и в деревеньку приезжала только за тем, чтобы навестить престарелую тётушку, которую она очень любила.

Снова тучи нависли над лугом. Мила пришла туда вновь и узрела всё ту же картину, однако теперь девушка решительно двинулась в домик тёти Тарины, Лифы. Та приняла её с привычной улыбкой. Женщина редко улыбалась, но каждый раз, когда люди имели честь лицезреть её, они понимали, что улыбка эта искренна. Странная дама, редко появлявшаяся на пустынных сельских просторах, предстала перед Милой в чёрном викторианском платье с такой же мрачной шляпкой и фиолетовым боа. Её тонкие сухие руки в коротких кружевных перчатках казались ещё меньше. Она говорила мало, но по делу. Этим они с Милой были похожи, из-за чего между ними часто возникало молчание, ведь не каждый может вести светские беседы. Мила не сумела превозмочь себя и рассказать о сцене, которая до сих пор стояла перед её глазами, поэтому она, не долго проговорим со знакомой, ретировалась, пожелав ей всех благ, тепло распрощалась, как бы ни лицемерно это ни было. Миле было больно от груза, который она несла на себе в виде потери и знания о ней, как вдруг, по пути восвояси, она ни услышала детский крик:

- Тара! Это Тара! – кричала Эсса, девочка лет десяти, - Тара здесь! Она не дышит!

Полдеревушки сбежалось на голос Эссы, в том числе и родители Милы. Мила также невольно ринулась на зов соседей, которые приходили в изумление: за все годы жизни в таком тихом месте они не видали подобных извращений.

В конце концов все дружно оплакали несчастную. На Лифе не было лица, и спустя пару месяцев её сердце не выдержало. Кроме Тарины, у Лифы был брат в далёком городе-саде Лонсестоне, а сама она раньше жила в небольшом Алис-Спрингсе, но после смерти мужа уединилась в свои вдовьи владения в неизвестной деревне, где и встретила свою смерть.

Сердце Милы разрывалось от горя. Хотя умершие и не были её родственниками, она переживала за них, как за родных. Учиться в школе в эти дни было невыносимо, успеваемость уверенно падала, из-за чего у Милы начались ссоры с родителями.

***

Прошло всего пару недель весны, как это случилось вновь. Иветтель, которой скоро должно было исполниться тринадцать лет, лежала недалеко от полувысохшего пруда, поросшего редкой растительностью, словно лицо юноши. Ив была младшей из шести детей Изабель и Ломонтина Фуазье, мигрантов с островного государства Гаити. Иветтель была очень худой, с тёмной кожей и пухлыми губками, кажется, теперь, покоясь в неестественной позе в месте, где ещё месяц назад играла с друзьями, её фигура выглядела серой, а впалые щёки придавали её юному лицу ещё более измождённое выражение, нежели при жизни.

Вся семья Иветтель погрузилась в траур, в то время как местные жители пребывали в панике, выражая тревогу и озабоченность из-за странных трагических смертей, взбаламутивших размеренную жизнь общины. Люди боялись до боли знакомых дорожек, а привычные лица словно таили все жуткие тайны. Ответов на вопросы не предвиделось, поэтому и без того выстрадавшаяся семья Фуазье взяла поиски преступника на себя. Пока сёстры ютились крохотной лачуге, боясь собственной тени, братья организовали ночное патрулирование улочек, задерживая всех показавшихся им подозрительными сельчан. Новые порядки не нравились многим приверженцам мирного сосуществования, верящих в лучшие отношения между знакомцами, однако вскоре и они начали подозревать дружественных соседей, а конфликтных и неприятных личностей быстро превратили в изгоев и сослали в отдалённые места региона.

Тем временем, Миле исполнилось шестнадцать, и она почувствовала, как её детство испаряется, а новая, взрослая, жизнь таит в себе неизведанные опасности. Психологически она почувствовала изменения, когда увидела тем январским вечером любимую подругу, лежащей на полуголом, как и она, лугу; физически же – только сейчас. Струя крови, словно атласная лента, переливаясь в свете Луны, стекала с её бёдер ночью, когда она вернулась домой в пятничный вечер. Это напугало её и показалось крайне необычным. В головке девушки промелькнула мысль о том, что несчастные Тара и Ив пережили из-за чего-то подобного. Мила посчитала рябиновые пятна за страшную болезнь. Возможно, зря вся деревня ищет преступника, позабыв о том, что объединяло всех узами семьи; соседи больше не приветствуют и не заботятся о коллективе. Взрослые здесь больше не улыбаются, а дети не смеются. Кажется, даже солнце испускает тусклый свет, а пейзажи теперь выглядят неестественными, будто всё здесь состоит из пластика, выпущенного на каком-то заводе даже не в этой стране…

Мила пыталась заговорить с матерью, но, взглянув в её измождённое лицо, отпрянула и вернулась к прежним заботам. Теперь она считала себя взрослой, как бы сильно ей не хотелось бы не думать об этом. Как и в любые кризисные моменты, люди прячутся от насущных проблем, также и она избегала неприятностей. Ей было больно, но не так, как многим действительно взрослым жителям, которых от случая к случаю опрашивали полицейские - следователи и оперативники, - прибывающие в глухую местность из крупного, в сравнении с Ласт-Ориджином, города. Расспросы заставляли сельчан не забывать о трагедиях, а переживать их снова и снова.

Постепенно Мила перестала появляться на занятиях в сельской школе. Её мысли были где-то не здесь и не сейчас. Надо сказать, она была не единственной в этих начинаниях. Но всем было плевать, ведь безопасность всегда важнее. Так уроки переместились из классов в частные дома. Учителя изредка и с неохотой посещали учеников, всё чаще оставляя домашние задания на совесть школьников. Таким образом, Мила кое-как закончила школу, но волновало это мало кого. А преступления, тем временем, прекратились, но среди соседей до сих пор витал дух соперничества и чужеродной злобы. Жизнь уже не будет прежней в этом месте.

И вот, уже спустя три месяца, Вероʹника Стрэч-о-Телла – худенькая русоволосая итальянка четырнадцати лет – проходила в столь неспокойное время мимо стихийного мемориала Иветтель. Она склонила голову и положила, с трудом отрывая от груди, на растасканные ветром игрушки и букеты цветов маленькую куклу, свою любимую, которой дорожила. Однако девочка считала, что эта жертва минимальна по сравнению с той, что принесла Иветтель. В этот момент на неё напустилась тьма в виде неизвестного убийцы, и все вещи Вероники погрузились на мемориал уже её загубленной души.

***

Минуло три года со времени ужасных смертей прекрасных юных девушек, как из ближайшего к деревне города последовали новости, прочтённые единственном врачом деревни в письме: «Настоящим, от имени полиции Западной Австралии уведомляем о выясненных обстоятельствах смерти жертв. Тела были найдены в нелюдимых местах в вечернее время. Следов ДНК обнаружить не удалось. При вскрытии было обнаружено, что у все жертвы испытывали менструацию на момент смерти. Девственная плева была разорвана вследствие окунания в промежность инородного предмета – ректальной суппозитории, вероятно, кровоостанавливающего действия. Женские органы на момент смерти каждой были полны менструальной крови. Перед смертью жертвы подверглись пыткам. На руках жертв имеются синяки от стягивания верёвками, ожоги, рот Тарины Уайетт рассечён с левой стороны до середины щеки; также живот был вспорот, содержимое лежало справа от жертвы в анатомически верном порядке, параллельно трупу. На теле Иветтель Фуазье были найдены следы насилия в извращённой форме через задний проход. Также на обеих телах присутствуют следы удушения. Все повреждения были нанесены девушкам при жизни. Причины смерти: Т. Уайетт – асфиксия, И. Фуазье – геморрагический шок. Также имеются предположения, что пропавшая девушка - Вероника Стрэч-о-Телла – была третьей жертвой убийцы, т.к. не нашлось подтверждения, что девушка желала разорвать отношения с близкими ей людьми, а её личные вещи были найдены вблизи мемориала, посвящённому смерти И. Фуазье. Путём следствия преступник не найден. Дело прекращено в связи с недостатком доказательств.»

После прочтения вышеописанного у доктора Листерса, мужчины пятидесяти семи лет с сухой старческой кожей, но живыми миндалевидными глазами, поднялось артериальное давление, из-за чего доктор начал сомневаться в собственной дееспособности и принялся искать себе замену на поприще лекаря.

Вскоре об ужасах последних минут Тарины и Иветтель прознала вся община. Интерес мешался в их головах с возмущением, а эти движущие силы, как известно, сломили не одну систему власти. Не обошла сия напасть и нашу деревню, когда разъярённые жители, узнав о письме, пробудивших в них безумие, словно несчастный рабочий неаккуратно пронёс пузырёк нитроглицерина. Подростки мужского пола пятнадцати-восемнадцати лет устраивали облавы на в чём-либо провинившихся сельчан: любой усталый взгляд мог расцениться как неприязнь, а отказ в помощи в быту воспринимался за тщательно готовящееся в скорейшее время нападение, ради которого человек не готов принимать гостей и сам не мог отлучиться ни на минуту. Планомерно истерия перешла в террор, оставивший после себя немало пострадавших не менее трагично, чем Тарина и Иветтель. Беда не обошла стороной и доктора Листерса, умершего в агонии на собственном столе, и старика Грибальди, более всех ратующего за невиновность местного чудика Карсина Берлускони, и даже старшего сына четы Фуазье, виновного лишь в наглом поведении.

Семья Гросс была вынуждена уехать из некогда любимого тихого местечка вдали от скучных и муторных мегаполисов, где Мила стала швеёй в одном из многочисленных ателье в городе Манджера под названием «Афродита». Здесь её ждала поистине рутинная жизнь среди нитей и кружев, и взбудоражить, но в лучшем свете, её мог лишь возлюбленный девушки – Игриз, выходец из Пуэрто-Рико, любящий свою работу, музыку и Милу, с которым она прожила до своей кончины в возрасте шестидесяти двух лет в уютной и полной тишины старости.

А пока шёл 1987 года, и весть об острых событиях дошла до полицейского управления, отчего сотрудникам было поручено разрешить сложившуюся картину, дабы не пострадали невинные люди.

Так полиция взялась за дело и только спустя годы, установив связь с преступлениями, произошедшими в то время в ближайшей от селения округе, смогло выйти на след убийцы, оставившего следы шин мопеда вблизи нахождения тел погибших. Преступником оказался некто по фамилии Лесс. Немудрено, что в Ласт-Ориджине мистера Лесс никто не знал, ведь он приезжал в деревушку из города Брокен-Хилл, где проживал один с сыном, что был не особенно младше жертв отца. Когда-то давно здесь, в Ласт-Ориджин, жила его покойная мать и брат-инвалид. Отныне же в этом месте упокоиться и он, ведь незадолго до прибытия в его дом полиции, мужчина упал с дерева, доставая застрявшего в ветвях воздушного змея, принадлежавшего его сыну.

 

16 – 18.01.24 г.

Сейчас я поведаю вам свою историю. Всё началось с девушки с розовыми волосами. Нет, её волосы были каштановыми. Но она очень любила вплетать в них розы. Это выглядело мило, и я сразу это приметил. Она была молода, не очень красива, но её пухлые щёки очень контрастировали с её взрослым телом. Да, я, возможно, влюбился в неё. Я хорошо ухаживал, дарил ей цветы и давал деньги просто так на её нужды. Я был не один, и это меня раздражало. Вокруг неё увивалась толпа таких же ухажёров, но никого она никогда не выделяла, и это удручало всех одновременно.

Однажды я, не в силах терпеть других в её окружении, попросил её сделать наконец выбор. Она воспротивилась, начала увиливать и говорить, что любит всех и боится обидеть каждого. Это меня взбесило. Я положил руку на её нежную розовую щёку и сжал. Она показала мне своё недовольство, и тогда на меня что-то нашло. Я взял её за шею и опустил на кровать (да, тогда мы сидели на кровати в гостинице, так как в свою квартиру она никого не пускала, по крайней мере, я так думал), после чего слегка её придушил. Она обмякла на секунду, но тут же принялась брыкаться. Я жёстко её изнасиловал. Она начала рыдать и говорить, что всё расскажет своей любимой матушке, а то хуже – любовникам, и они сделают со мной то же, что я с ней. В тот момент я уже не любил её. Она стала мне противна. Я сжал её шею двумя руками. Когда она перестала дёргаться и дышать, я убрал руки, положил её тело в ванну, помыл её и ушёл. Я тщательно убрался, но на всякий случай включил кран в ванной комнате, чтобы устроить потоп. Так и случилось, и никто позже не смог меня опознать, но я всё же решил переехать в другой город.

Так началась моя история.

***

Стоял июль 1972 года. Мы сидели на лавочке на Брудершафтштрассе. Помню, что мне было жарко, но не от солнца, а от моих желаний. Я поддерживал разговор, как мог. Я был красноречив, хоть и не особо старался. Мне показалось, что я ей понравился. Я пригласил её в кафе. Мы пили и общались до вечера. Она даже не заметила, как очутилась в моей квартире. Я избил её, но долго не решался насиловать, вспоминая её очаровательную улыбку. Но она своим нытьём так меня разозлила, что я вытащил шнурки из её потрёпанных кроссовок, обвязал их вокруг её шеи и завязал бантиком, после чего приказал ей лаять и лизать мне ноги. Это было забавно, особенно смотреть на то, как она старалась мне угодить. Она и вправду была молодец. Можно подумать, она занималась этим раньше. Но это мне надоело, и я приказал ей лечь на пол. Она послушалась. Я сжал ей грудь и потянул за неё вперёд, приказывая не вставать. Это ей явно не нравилось, но мне было плевать. Но гримасы на её лице меня рассмешили, и я в конце концов посмеялся, отпустил её грудь и влепил пощёчину.

Дальше я просто ходил из стороны в сторону, размышляя, отпустить её или нет. Сомнения одолевали меня. У неё были красивые тёмные волосы, кудрявые, короткие, пышные… Я всегда придавал большое значение причёске. Я даже захотел продолжить с ней отношения, но я знал, что она не согласиться. Однако я рискнул и предложил ей. Как и ожидалось, она отказала. Тогда я взял её за шнурки на её шее, развязал бантик и потянул сильнее за концы. Она уже умоляла о пощаде, была согласна на всё, но меня это уже не интересовало, ведь я понимал, что сейчас она согласится даже на то, чтобы быть моей рабыней до конца своих дней. Но ей оставались не дни и даже не часы, а минуты.

Ночью я отвёз её в другую часть страны и бросил в лесу. На сколько я знаю, её ещё не нашли.

Её звали Бергетта, но фамилии я не знал.

***

Осенью того же года я встретил новую подругу - Грету. Она гуляла по улице одна, и я непременно этим воспользовался. Завязался разговор – стандартно. Я пригласил её сразу к себе домой. Тогда я уже снимал другую квартиру в совсем другом районе. Она согласилась. Мы пили пиво. По ней было видно, что она в первый раз делает подобное. Но она не знала, куда ввязывается.

Я даже разоткровенничался. Стал рассказывать про свои фантазии, но они её не смутили, чему я удивился. Я спросил, хочет ли она попробовать, и она согласилась, хотя даже не знала моего имени. Она легла на кровать на спину, я закрыл ей рот тряпкой, чтобы издаваемые ею звуки были не громче стонов, и начал постепенно выдирать по одному чёрные густые волосы на её лобке и ниже. Я думал, что там они будут такими же светлыми, как на голове. Сначала ей было больно, как я думаю, но потом она привыкла (или притворилась?). Но я не думал, что мне это понравится, однако в конце концов я даже поцеловал её в облысевшее влагалище, но оно показалось столь вкусным, что я принялся кусать его. На моём лице была кровь, а на её –ужас. Когда я закончил, она была уже мертва.

***

В другой день в конце ноября девушка с рыжеватыми волосами. Не самый красивый оттенок, как будто краска отмылась. Да и выглядела она, как беспризорник. Наверное, она была рядом со своим жилищем, потому что поводок, который она крепко держала в руках, оканчивался на другом конце худой собакой с облезлой шерстью.

Она была настороженной, но спустя полчаса моих приставаний всё же смягчилась. Рассказала, что в городе пропадают девушки, а я и не знал. Мы зашли в тёмный переулок, а после вышли к окраине города (она жила совсем близко к его окончанию). Она не захотела идти дальше, и я показал ей своё дружелюбие, согласившись с ней. Я предложил ей пойти ко мне в гости, но она отказалась. Оказалось, что у неё никого нет дома. Я предложил ей продолжить общение у неё, и она была согласна на это, да и собака была рада. Наверное, думала, что кто-то вернётся быстро, но никто не пришёл.

В её квартире я закрыл ей рот и изнасиловал её анально, а после взял нож на кухне, когда ходил туда, чтобы выпить воды, и, пока она «приходила в себя» или ещё что, в общем, лежала на кровати, прижал обе её руки над её головой, положив свою руку ей на лицо, чтобы она не могла издать звук, и принялся медленно резать её живот от груди до лобка. Она была скучной, поэтому я не хотел долго проводить с ней время. Я разрезал её юное тело и скормил её собаке.

Собаку звали Макси, а имени девушки я не спросил.

***

Неожиданно началась дождливая зима. Я уже жил в другой стране, на юге. Здесь люди более раскрепощённые и более наивные (или я хотел так думать – не суть). Прогуливаясь однажды, спустя всего пять дней после переезда, я увидел блондинку, каких не так много бывает в сих краях. Не самая красивая, но и не уродливая. Волосы были длинными и прямыми. Было видно, что она не ухаживает за ними. Я подошёл к ней. Она была такой же живой и весёлой, как большинство людей здесь. Я предложил ей побыть вместе на природе, и она охотно согласилась, чему я был удивлён. Неужели я настолько неподражаем? Мы пошли к горам, поросшим кипарисом. Умиротворяющее зрелище. Так, болтая о всякой интересной ей ерунде, мы провели весь день, пока не стемнело, и она захотела домой. Но я был не согласен. Я взял её за руку, сказав, что мы пойдём в город, но повёл ей по другой тропинке, и мы ушли только дальше. Она это знала, но молчала, а когда заговорила, было уже поздно.

Мы совершенно пропали за тенью и листвой деревьев, да и никто даже не смотрел в нашу сторону. Я раздел её и сказал, чтобы она не кричала, потому что её всё равно не услышат, а так она может провести время необычно и интересно. Не думаю, что у неё в жизни было подобное. Я оторвал ветку кипариса и принялся проводить ей по её смуглому телу. Как же я не любил смуглых блондинок, но ей, кажется, это даже шло. Смотрелось неплохо, а с веткой кипариса так вообще шикарно. Я задумался об этом, пока гладил её веткой. Наверное, было неприятно. Но она смогла меня облапошить: забрала ветку и начала хлестать меня ею, после чего побежала, но споткнулась и упала на землю. Я склонился над ней. Её старания вызвали у меня только смех. Я вспомнил других девушек, которые были до неё. Я поднял ветку, пока она не успела встать и повалил её на землю. Она была очень резвой, отбивалась как могла. Сразу видно – темпераментная женщина. Но я утихомирил ей рассказом о своём несуществующем знакомстве с полицией, якобы мы каждый вечер пьём пиво в баре, хотя я даже не видел ни одного полицейского в этом городе. Но она мне поверила и стала смиренной. Я заверил её, что, если она будет молчать, уйдёт отсюда живой, а если будет сопротивляться, я закопаю её в землю, на которой она лежит. Она не знала, что у неё нет выбора, но всё же раньше времени приняла позу и вид трупа.

Я вставил ветку ей во влагалище. Она не подавала виду, и это даже удивило и разозлило меня. Я приказал ей стонать от боли, но из неё была плохая актриса. Она не знала, как себя вести, и я даже мог бы её понять, если бы хотел. В конце концов мне это надоело. Я разломил ветку пополам. Одну вставил ей во влагалище, другую – в задний проход. Но это меня не воодушевило. Я достал из кармана своего пальто зажигалку и поджёг одну из веток. Тогда наконец я увидел в её раскрывшихся глазах ужас, и я понял, что она жива. Это раззадорило меня. Я поднёс зажигалку к её лицу и ещё раз пригрозил ей. Я пытался выжечь на её теле слова, но у меня не получилось. Она не двигалась, но я и не надеялся. Я поджёг волосы на её голове и лобке. Это смотрелось интересно. Но я не долго любовался, потому что вскоре начался пожар, и я мгновенно скрылся, чтобы никто не пришёл слишком рано. Тогда же я уехал прочь от этого города и никогда в нём больше не бывал.

Я долго с жаром вспоминал этот случай. В моей памяти эта девушка значится под именем Миранда, хотя я не помню, чтобы спрашивал её об этом, но мне кажется, что это имя ей бы пошло.

***

Это было поистине весёлое время. После я встречал ещё нескольких девушек, но все они были одинаковыми, как будто их штамповали на одном заводе. Это вызывало скуку, и я стал проявлять боؘльший интерес к парням, но и они быстро надоели, к тому же я понял, что они не привлекают меня. Тогда я переключился на детей, а потом на пожилых дам. Они были веселее, по-своему различались и мне нравилось проводить с ними время. С детьми было много мороки, а старушки быстро умирали, скорее от страха, что тоже превратилось в рутину.

Помню один случай. Обычно я проводил со своими любимыми не более дня, но эта женщина показалась мне необычной. Потом я решил, что ошибался. Мы долго разговаривали, но я не решался причинить ей вред. Она была привлекательнее многих моих девушек и, бесспорно, умнее всех. Я восхищался ей, даже думал жениться на ней. Я был так заворожён, что сболтнул лишнего. Я предложил ей брак, но она отказалась. Она не верила в любовь и ещё больше не верила мне. Это меня разозлило, но я не подавал виду.

Как-то в момент разговора она положила ногу на ногу. Я заметил это и положил свою руку на её колено. Она одёрнула мою руку, но я молчал и сделал вид, что ничего не было. Но когда, уже вечером, я положил руку ей на плечо, и она отсела от меня, я больше не мог терпеть. Ни одна женщина не поступала так со мной. Она была слишком жестока. Я взял её руку, поцеловал её и слегка укусил. Она одёрнула руку. Я наклонился к ней и прошептал что-то о том, что, если она не будет моей, то не будет ничьей. Она посмеялась и сказала, что я забавный. Но я не шутил. Я спросил, где находится её комната (она снимала комнату с соседкой, которая тогда отлучилась по делам, а точнее к любовнику, поэтому мы наслаждались обществом друг друга). Она провела меня в комнату, ведь до этого мы сидели на кухне. Я повалил её на кровать и просто занялся с ней любовью, но она выказывала протест и была недовольна, что говорила о том, что я её не так понял. Я всё прекрасно понял. Я оделся и ушёл. Ночь я провёл у себя дома в раздумьях.

Утром я пошёл к ней на своё страх и риск, потому что не знал, была ли соседка дома. Её не было, но моя дама открыла мне дверь и даже извинилась за вчерашнее. Сказала, что ей всё понравилось, но я слишком быстрый, и ей надо подумать. Я улыбался и делал вид, что её оправдания для меня важны. Дело в том, что ночью я пришёл к выводу, что она не так уж и хорошо, а её отношение ко мне возмутительно. Мы снова прошли в спальню, где она сама разделась, что упростило мне задачу. Она легла и спросила, почему я не раздеваюсь. Я снял только нижнюю часть и изнасиловал её, что ей не понравилось, на что я и рассчитывал. Я хотел отомстить ей. Она кричала, что ей больно, и тогда я по-настоящему возбудился. Я стащил телефон с тумбы, обвил шнур об её шею и прислонил трубку к её губам, прося, чтобы она сказала: «Алло». Ей не было смешно. Тогда я закрыл ей рот её трусиками, а на попу натянул бюстгальтер. Это тоже показалось мне забавным, но она пыталась что-то сделать, и я привязал её к кровати простынёй и её одеждой. Я задумался о то, что сделал. Я не хотел лишать её жизни, но я также понимал, что со мной может произойти, если кто-то об этом узнает. Я размышлял и с небольшой жалостью решился. Я вынул из её рта трусики и спросил, когда вернётся соседка. Она сказала, что не знает, но она часто уходит на несколько дней и с каждым разом её нет всё дольше. Не знаю, врала она или нет, но мне показалось, что нет. Я снова закрыл ей рот и изнасиловал её в знак благодарности за сведения. Она уже не так мешала мне. Так я и остался с ней спать, закрыв перед этим дверь.

На следующее утро соседка не появилась. Весь день я вёл свой монолог вместе со своей неподражаемой, выступавшей в роли слушателя. Я уже понимал, что не отпущу её, но хотел продлить наши минуты вместе как можно дольше. Я рассказал ей всю свою жизнь. В её глаза были страх и понимание, и я знал, что она – единственный человек, который когда-либо был со мной настолько близок. Я начал сомневаться, отпускать её или нет. Её жалкий вид немного тронул меня. Но в такие моменты я насиловал её или резал её тело ножом, чтобы сбросить этот сентиментализм.

Через день соседка начала стучаться в квартиру. Со злости я ударил свою любимую светильником по голове так, что у неё пошла кровь. Я не кормил её, поэтому она была совсем слаба и не сопротивлялась. Я взял свои вещи и в момент, когда соседка входила в квартиру, сбил её с ног, и она упала, безжалостно бранясь. Я бы и её убил, если бы не парень, видимо, старшеклассник, который спускался по лестнице с верхнего этажа.

Я вернулся домой и был в отчаянии. Я не знал, что мне делать. Тогда я впервые с подросткового возраста задумался о самоубийстве. Я знал, что за мной могут прийти с минуты на минуту. В тот же вечер я пришёл к дому моей обожаемой. Я вошёл в дом вместе с другим мужчиной. Когда он скрылся в своей квартире, я постучался в злосчастную дверь. Её открыла соседка. Она сказала, что моя дама в больнице, что ей плохо, но она скоро поправится, как говорят медики, и что она сдаст меня полиции. Это меня разозлило и, в отличие от моей нежной Клариссы[1], эта, так называемая соседка, была стервой и хабалкой. К таким женщинам я всегда испытывал отвращение. По этой причине я ненавидел свою сестру. Я быстро справился с ней с помощью того же ножа, что я резал мою любимую. Я затолкал её тело в ванную и положил её голову в унитаз. Да, я был очень зол на неё. Это не заняло много времени, и вскоре я снова был у себя дома, чтобы быстро собрать вещи и уехать.

Я переезжал в разные страны, нигде надолго не задерживаясь. Я совсем забыл родной город и через десять лет вернулся к истокам. Там вскоре у меня обнаружили рак. Я не очень молод, но и, кажется, не стар. И теперь я сижу и записываю воспоминания о своей бурной молодости зрелости. Я чувствую, что скоро меня постигнет та же участь, что и моих возлюбленных, но я смелее их. Мне скоро исполнится пятьдесят пять, и я не знаю, доживу ли до этого момента, ведь сейчас я в больнице. Самое смешное, что, когда врачи найдут мой дневник, они подумают, что я насмотрелся криминальных передач и всё выдумал. Мол, что взять от старика? Но я молод душой и знаю правду, и эти воспоминания согревают меня по ночам, которые я провожу в своей палате, где всё так однообразно. Вчера ко мне приходил врач. Говорит, что шансы мои не велики, ведь у меня третья стадия рака лёгких. Мне, в общем-то, плевать. Завтра у меня какая-то процедура. После неё снова приём. У врача есть надежда, что она поможет. Я сомневаюсь, ведь я чувствую свою смерть. Завтра напишу об этом.

 

9.07.22 г.

 

Маленькая девочка в слегка поблёкшем красном платьице переступила порог школы. Её звали Франсин. Восьмилетняя девочка представилась дочерью директора школы и спокойно прошла к своему классу. Она ещё ни разу не была в школе и от того всё вокруг казалось ей столь новым, а потому необычным. Она стояла ровно, как и все, не выдавая перед одноклассниками волнения и беспокойства.

Спустя время Франсин вошла в класс. Послышался голос учительницы:

- Франсин, а ты разве не должна была быть уже в шестом классе? Что делаешь среди первоклассников?

Вопросы были не самыми учтивыми, и Франсин не знала, как на них отвечать. Она впала в ступор, с трудом держа букет увядающих полевых цветов.

- И почему ты не в форме? Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом твоему папе?

По щекам Франсин тихо потекли горячие слёзы.

Учительница спохватилась:

- О, нет, Франсин, не плачь, - успокаивала она девочку, положа руку ей на плечи, - Всё хорошо, я не буду ничего говорить твоим родителям. Проходи в класс.

Франсин, вытирая слёзы, села за парту, после чего последовала недолгая приветственная речь преподавательницы. Так, тревога Франсин спала, и уже на обратном пути она шла с улыбкой.

***

Следующий день казался спокойным. Франсин больше не волновалась и отправилась в школу в отличном настроении, выспавшаяся и готовая к получению знаний. Однако вход в школу ей перегородил… директор. За его спиной стояла классная руководительница, с которой ещё вчера она познакомилась, а также девочка, бывшая старше Франсин, державшая в руках учебник.

Директор злостно промолвил:

- Кто ты, девочка?

- Меня зовут Франсин. Я учусь в первом классе, - испугалась она.

- Кто твои родители? – продолжал мужчина.

- Мои родители… - Франсин задумалась, - Мой папа директор…

- Ложь! Ложь! Ложь! – закричал директор, - Я директор, и ты не моя дочь! Вот моя дочь, - указал он на школьницу, стоявшую рядом с ним.

- Девочка, ты уверена, что пришла в ту школу, где твой папа – директор? – более спокойно интересовалась учительница.

- Да…

- Ну, конечно, она не перепутала школу, - неожиданно начала говорить дочь директора, - В нашем городке только четыре школы, и в двух из них директора – женщины, а в одной – старый мужчина без детей.

Учительница была крайне удивлена познаниями девочки.

- Откуда ты знаешь? – обратила она к ученице.

- Папа общается со всеми директорами. Он мне рассказал, - с гордостью ответила маленькая леди.

- Но откуда тогда этот ребёнок? – глаза учительницы округлились, став ещё шире прежнего.

- Это мы ещё узнаем! – торжественно сказал директор и как можно тише обратился к дочери, - Бекки, не говорили больше никому, как твой папа проводит выходные, хорошо? – девочка кивнула, - А теперь иди в класс.

Бекки послушно ушла. Директор с негодованием посмотрел на Франсин, - Отведи нас к твоим настоящим родителям.

Франсин печально опустила голову и пошла в обратную сторону от школы. За ней последовали учительница и директор. Вскоре они очутились на окраине городка у дома, утопающего в лесных массивах вдали от соседей. Директор постучал в дверь. Ему не открыли, и он принялся стучать настойчивее., и тут дверь наконец отворилась, и на пороге показалась полная женщина около тридцати лет.

- Кто вы? Что вам нужно? – испуганно проговорила она.

- Я директор школы, в которой со вчерашнего дня учится ваша дочь.

- Моя дочь? – она увидела за спиной мужчины Франсин, - Это какое-то недоразумение, моя дочь не учится в школе.

- Как она не учится в школе?! – возопил директор.

- Извините, у нас денег на школу, - отрезала мать Франсин.

- Но ведь образование в школах бесплатное, - вмешалась учительница спокойным и рассудительным голосом.

- Школа бесплатная, а колледж платный. Так зачем тратить время на школу? Я сама её бросила и не считаю, что это нужно для моих детей.

- У вас есть ещё дети? – спросила учительница.

- У меня три дочери и два сына. Франсин самая старшая. Я вполне счастлива без образования, и мои дети тоже буду счастливы и без этого. А теперь оставьте меня и мою семью в покое.

Франсин слушала всю эту беседу с виноватым видом.

- Ваша дочь пришла и выдавала себя за мою дочь! – заговорил директор, - Вы понимаете, к чему приводит ваша методика воспитания.

- Хватит! – вспылила женщина, - Франсин, иди домой! А вы, - обратилась она к сотрудникам школы, - Больше не приходите и не мешайте нам растить наших детей.

Она захлопнула дверь перед носом директора, как только Франсин пересекла порог. Таким образом обман был вскрыт. Вечером девочка почувствовала на себе все последствия негуманного воспитания.

Никто из участников события не сообщил о проблеме, ведь директор и учительница были заняты своими заботами, и семейство продолжило жить, как ни в чём не бывало, в своём доме на окраине города по привычным им правилам.

Дети не получили образования. Мать родила ещё двоих детей. Отец, работающий дальнобойщиком, пропал без вести спустя пять лет.

Франсин в подростковом возрасте сбежала из дома, прося убежища у бабушки и дедушки, но те отвели её обратно к матери. В порыве гнева последняя сама выгнала дочь из дома, и та вскоре пристрастилась к наркотикам и стала зарабатывать на жизнь продажей своего тела, родив впоследствии троих детей. Она умерла от передозировки в двадцать семь лет.

Брат Франсин, Роберт, стал работать грузчиком, в восемнадцать лет женился и позже обзавёлся семьёй из четырёх человек.

Памела, имеющая проблемы с психическим здоровьем, через полгода после ухода из дома её любимой сестры и лучшей подруги – Франсин – зарезала мать в момент ссоры, после чего покончила и со своей жизнью.

Другие братья и сёстры – Кэролайн, Элвин, Сэмюель и Лора, - оставшись сиротами, рано начали злоупотреблять спиртными напитками.

Кэролайн работала продавщицей в универмаге. В возрасте тридцати трёх лет она была убита своим сожителем, оставив сиротами четырёх детей.

Элвин пытался устроиться на работу к брату, но, не справившись с зависимостью, пошёл по известному ему пути, продавая запрещённые вещества. Множество раз сидел в тюрьме, где и был убит в возрасте двадцати пяти лет.

Сэмюель работал на лесозаготовке. Он много пил и однажды, выйдя на мороз, не вернулся домой. Его тело нашли пару дней спустя.

Лора же пыталась стать моделью, однако её мечта осталась несбыточной: через социальную сеть с ней связался агент и предложил ей сходить на пробы для рекламы косметики. В безлюдном месте «агент» надругался над ней. Лора не смогла оправится от полученной моральной травмы и умерла от анорексии в двадцать один год.

 

28.06.2022

Маленькая девочка в слегка поблёкшем красном платьице переступила порог школы. Её звали Франсин. Восьмилетняя девочка представилась дочерью директора школы и спокойно прошла к своему классу. Она ещё ни разу не была в школе и от того всё вокруг казалось ей столь новым, а потому необычным. Она стояла ровно, как и все, не выдавая перед одноклассниками волнения и беспокойства.

Спустя время Франсин вошла в класс. Послышался голос учительницы:

- Франсин, а ты разве не должна была быть уже в шестом классе? Что делаешь среди первоклассников?

Вопросы были не самыми учтивыми, и Франсин не знала, как на них отвечать. Она впала в ступор, с трудом держа букет увядающих полевых цветов.

- И почему ты не в форме? Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом твоему папе?

По щекам Франсин тихо потекли горячие слёзы.

Учительница спохватилась:

- О, нет, Франсин, не плачь, - успокаивала она девочку, положа руку ей на плечи, - Всё хорошо, я не буду ничего говорить твоим родителям. Проходи в класс.

Франсин, вытирая слёзы, села за парту, после чего последовала недолгая приветственная речь преподавательницы. Так, тревога Франсин спала, и уже на обратном пути она шла с улыбкой.

***

Следующий день казался спокойным. Франсин больше не волновалась и отправилась в школу в отличном настроении, выспавшаяся и готовая к получению знаний. Однако вход в школу ей перегородил… директор. За его спиной стояла классная руководительница, с которой ещё вчера она познакомилась, а также девочка, бывшая старше Франсин, державшая в руках учебник.

Директор злостно промолвил:

- Кто ты, девочка?

- Меня зовут Франсин. Я учусь в первом классе, - испугалась она.

- Кто твои родители? – продолжал мужчина.

- Мои родители… - Франсин задумалась, - Мой папа директор…

- Ложь! Ложь! Ложь! – закричал директор, - Я директор, и ты не моя дочь! Вот моя дочь, - указал он на школьницу, стоявшую рядом с ним.

- Девочка, ты уверена, что пришла в ту школу, где твой папа – директор? – более спокойно интересовалась учительница.

- Да…

- Ну, конечно, она не перепутала школу, - неожиданно начала говорить дочь директора, - В нашем городке только четыре школы, и в двух из них директора – женщины, а в одной – старый мужчина без детей.

Учительница была крайне удивлена познаниями девочки.

- Откуда ты знаешь? – обратила она к ученице.

- Папа общается со всеми директорами. Он мне рассказал, - с гордостью ответила маленькая леди.

- Но откуда тогда этот ребёнок? – глаза учительницы округлились, став ещё шире прежнего.

- Это мы ещё узнаем! – торжественно сказал директор и как можно тише обратился к дочери, - Бекки, не говорили больше никому, как твой папа проводит выходные, хорошо? – девочка кивнула, - А теперь иди в класс.

Бекки послушно ушла. Директор с негодованием посмотрел на Франсин, - Отведи нас к твоим настоящим родителям.

Франсин печально опустила голову и пошла в обратную сторону от школы. За ней последовали учительница и директор. Вскоре они очутились на окраине городка у дома, утопающего в лесных массивах вдали от соседей. Директор постучал в дверь. Ему не открыли, и он принялся стучать настойчивее., и тут дверь наконец отворилась, и на пороге показалась полная женщина около тридцати лет.

- Кто вы? Что вам нужно? – испуганно проговорила она.

- Я директор школы, в которой со вчерашнего дня учится ваша дочь.

- Моя дочь? – она увидела за спиной мужчины Франсин, - Это какое-то недоразумение, моя дочь не учится в школе.

- Как она не учится в школе?! – возопил директор.

- Извините, у нас денег на школу, - отрезала мать Франсин.

- Но ведь образование в школах бесплатное, - вмешалась учительница спокойным и рассудительным голосом.

- Школа бесплатная, а колледж платный. Так зачем тратить время на школу? Я сама её бросила и не считаю, что это нужно для моих детей.

- У вас есть ещё дети? – спросила учительница.

- У меня три дочери и два сына. Франсин самая старшая. Я вполне счастлива без образования, и мои дети тоже буду счастливы и без этого. А теперь оставьте меня и мою семью в покое.

Франсин слушала всю эту беседу с виноватым видом.

- Ваша дочь пришла и выдавала себя за мою дочь! – заговорил директор, - Вы понимаете, к чему приводит ваша методика воспитания.

- Хватит! – вспылила женщина, - Франсин, иди домой! А вы, - обратилась она к сотрудникам школы, - Больше не приходите и не мешайте нам растить наших детей.

Она захлопнула дверь перед носом директора, как только Франсин пересекла порог. Таким образом обман был вскрыт. Вечером девочка почувствовала на себе все последствия негуманного воспитания.

Учительница заявила о проблеме в социальную службу, которая отреагировала и навестила семью из семи человек, из которых двое не всегда были трезвыми. Было принято решение забрать детей и передать их бабушке и дедушке со стороны матери, но, когда социальная защитники вернулась к дому, семьи уже не было. Лишь оставшаяся висеть на бельевой верёвке распашонка, забытая в спешке, напоминала о некогда пребывавшей здесь семьи с ребёнком.

Семейство Бриджес больше не видели в их родном городе, и о судьбе Франсин, как и о её младших братьях и сёстрах, ничего неизвестно до сих пор.

 

28.06.2022

 

Маленькая девочка в слегка поблёкшем красном платьице переступила порог школы. Её звали Франсин. Восьмилетняя девочка представилась дочерью директора школы и спокойно прошла к своему классу. Она ещё ни разу не была в школе и от того всё вокруг казалось ей столь новым, а потому необычным. Она стояла ровно, как и все, не выдавая перед одноклассниками волнения и беспокойства.

Спустя время Франсин вошла в класс. Послышался голос учительницы:

- Франсин, а ты разве не должна была быть уже в шестом классе? Что делаешь среди первоклассников?

Вопросы были не самыми учтивыми, и Франсин не знала, как на них отвечать. Она впала в ступор, с трудом держа букет увядающих полевых цветов.

- И почему ты не в форме? Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом твоему папе?

По щекам Франсин тихо потекли горячие слёзы.

Учительница спохватилась:

- О, нет, Франсин, не плачь, - успокаивала она девочку, положа руку ей на плечи, - Всё хорошо, я не буду ничего говорить твоим родителям. Проходи в класс.

Франсин, вытирая слёзы, села за парту, после чего последовала недолгая приветственная речь преподавательницы. Так, тревога Франсин спала, и уже на обратном пути она шла с улыбкой.

***

Следующий день казался спокойным. Франсин больше не волновалась и отправилась в школу в отличном настроении, выспавшаяся и готовая к получению знаний. Однако вход в школу ей перегородил… директор. За его спиной стояла классная руководительница, с которой ещё вчера она познакомилась, а также девочка, бывшая старше Франсин, державшая в руках учебник.

Директор злостно промолвил:

- Кто ты, девочка?

- Меня зовут Франсин. Я учусь в первом классе, - испугалась она.

- Кто твои родители? – продолжал мужчина.

- Мои родители… - Франсин задумалась, - Мой папа директор…

- Ложь! Ложь! Ложь! – закричал директор, - Я директор, и ты не моя дочь! Вот моя дочь, - указал он на школьницу, стоявшую рядом с ним.

- Девочка, ты уверена, что пришла в ту школу, где твой папа – директор? – более спокойно интересовалась учительница.

- Да…

- Ну, конечно, она не перепутала школу, - неожиданно начала говорить дочь директора, - В нашем городке только четыре школы, и в двух из них директора – женщины, а в одной – старый мужчина без детей.

Учительница была крайне удивлена познаниями девочки.

- Откуда ты знаешь? – обратила она к ученице.

- Папа общается со всеми директорами. Он мне рассказал, - с гордостью ответила маленькая леди.

- Но откуда тогда этот ребёнок? – глаза учительницы округлились, став ещё шире прежнего.

- Это мы ещё узнаем! – торжественно сказал директор и как можно тише обратился к дочери, - Бекки, не говорили больше никому, как твой папа проводит выходные, хорошо? – девочка кивнула, - А теперь иди в класс.

Бекки послушно ушла. Директор с негодованием посмотрел на Франсин, - Отведи нас к твоим настоящим родителям.

Франсин печально опустила голову и пошла в обратную сторону от школы. За ней последовали учительница и директор. Вскоре они очутились на окраине городка у дома, утопающего в лесных массивах вдали от соседей. Директор постучал в дверь. Ему не открыли, и он принялся стучать настойчивее., и тут дверь наконец отворилась, и на пороге показалась полная женщина около тридцати лет.

- Кто вы? Что вам нужно? – испуганно проговорила она.

- Я директор школы, в которой со вчерашнего дня учится ваша дочь.

- Моя дочь? – она увидела за спиной мужчины Франсин, - Это какое-то недоразумение, моя дочь не учится в школе.

- Как она не учится в школе?! – возопил директор.

- Извините, у нас денег на школу, - отрезала мать Франсин.

- Но ведь образование в школах бесплатное, - вмешалась учительница спокойным и рассудительным голосом.

- Школа бесплатная, а колледж платный. Так зачем тратить время на школу? Я сама её бросила и не считаю, что это нужно для моих детей.

- У вас есть ещё дети? – спросила учительница.

- У меня три дочери и два сына. Франсин самая старшая. Я вполне счастлива без образования, и мои дети тоже буду счастливы и без этого. А теперь оставьте меня и мою семью в покое.

Франсин слушала всю эту беседу с виноватым видом.

- Ваша дочь пришла и выдавала себя за мою дочь! – заговорил директор, - Вы понимаете, к чему приводит ваша методика воспитания.

- Хватит! – вспылила женщина, - Франсин, иди домой! А вы, - обратилась она к сотрудникам школы, - Больше не приходите и не мешайте нам растить наших детей.

Она захлопнула дверь перед носом директора, как только Франсин пересекла порог. Таким образом обман был вскрыт. Вечером девочка почувствовала на себе все последствия негуманного воспитания.

Учительница заявила о проблеме в социальную службу, которая отреагировала и навестила семью из семи человек, из которых двое не всегда были трезвыми. Было принято решение забрать детей и передать их бабушке и дедушке со стороны матери, но, когда социальная защитники вернулась к дому, семьи уже не было. Через несколько недель семейство всё же было найдено в доме сестры отца Франсин в соседнем городе. Родителей лишили собственных прав в отношении детей, а Франсин, Роберт, Памела, Кэролайн и Элвин начали жить у родителей матери, лишь изредка встречаясь с родителями. В конце концов встречи прекратились, а спустя пять лет отец забил мать в порыве ревности, скрывался, но позже сдался полиции и покончил с жизнью в тюрьме

Франсин, её братья и сёстры пошли в школу, а позднее в колледж. Франсин стала преподавателем английского языка, Роберт – менеджером по работе с персоналом. Памела стала программистом, удивив тем самым всю семью. Кэролайн выучилась на визажиста, а позднее также принялась за маникюр, а Элвин, вопреки замечаниям бабушки и дедушки, смог стать высокооплачиваемым спортсменом. Все они обзавелись собственными семьями, часто виделись и продолжали дружить до преклонных лет. Их дети избрали благополучный путь, чему родители были несказанно рады.

Так Франсин смогла получить образование благодаря своему отчаянному, хоть и нечестному, поступку, предрешив судьбу свою и своей семьи.

 

28.06.2022

 

Однажды в XXIвеке девушка по имени Таня, сидя дома в окружении любимых домашних питомцев, рассуждала о том, что было бы, если б она родилась не в этом веке или не в этой стране. Мысли о жизни в другой стране немного её напугали, в то время как эпохи притягивали интерес. Ей захотелось ощутить на себе, она мечтала и неожиданно почувствовала, как пространство вокруг неё стало мрачным, и тогда, испугавшись, девушка двадцати лет отраду съёжилась в комок и закрыла глаза. В её ушах нарастал шум, давящий на сознание, однако вскоре сие кончилось, и ей послышалось, как к ней что-то – она была не уверенна что именно - приближается. Она тут же открыла глаза и онемела от страха. На её двигалась повозка.

- Берегись! – крикнул мужчина.

Таня чудом избежала беды, перевернувшись и оказавшись в луже. Но грязная одежда не идёт в сравнение с избежанием гибели.

- Какъ ты здѣсь оказалась, дѣвица?! – спросил тот же мужчина.

- Я не знаю, - вставая произнесла Таня.

- Юродивая какая-то, - заключил неизвестный и продолжил свой путь.

Она оглянулась и поняла, что находится не в своём городе. Всё казалось ей таким пустынным и слегка диким. Преодолев свою застенчивость, она остановила человека и спросила, где она. Полная женщина в красивейшем платье ответила ей:

- Какъ ты смѣешь говорить столь неуважительно, когда обращаешься къ баронессѣ?

Она взмахнула веером, скрыв лицо, и ушла прочь вместе со своей свитой.

Таня не оставила своих попыток, подойдя к мальчику:

- Слушай, ты не знаешь, здесь какой-то маскарад? Где я нахожусь?

- Мама, сія дѣвица меня пугаетъ!

Прибежала взволнованная мать:

- Что ты сдѣлала моему сыну? Отвѣчай!

- Ничего, я просто спросила, где я…

- Ты находишься въ самомъ чудномъ градѣ изъ существующихъ! Предъ тобою великолѣпный Петербургъ!

- Я была здесь, но тогда всё было каким-то не таким… Вот, здесь было много людей, а здесь, я помню, был памятник…

- Сударыня, ты выдумываешь! Здѣсь никогда не стояло памятниковъ. Ни вчерась, ни сего дня!

- Извините, я, видимо, перепутала…

Женщина задумалась:

- Хмъ, а ты недурна. Только выглядишь странно и говоришь такъ же. Хочешь помогать мнѣ по хозяйству? Что умѣешь дѣлать?

- Могу готовить, правда, не очень хорошо.

- Стирать можешь?

- Да, а что там делать? Закинул – и стирается.

- Куда закинул? Неужто въ рѣку? Дивная дѣвица!

- Нет, в стиральную машину.

- А готовить тебѣ скатерть-самобранка?

Женщина рассмеялась.

- Что жъ, ты веселая дѣвица, но мнѣ такихъ достаточно. Но мы вынуждены покинуть тебя, поелику сынъ мой усталъ. Прощай! – и она, взяв сына за руку, ушла восвояси.

Таня была перепугана до смерти. Она начала в мыслях укорять себя за фантазии и, держась за голову, чуть не свалилась в воду. Её подхватил парень, на что она, опомнившись, ответила:

- Благодарю.

- Не за что, сударыня, - промолвил он и пошёл дальше своей дорогой.

«Как же странно. Это похоже на…» - думала Таня.

Она вновь остановила прохожего, стараясь говорить более прилично:

- Сударь, какой сейчас век?

- Шутишь, чертовка? Никакъ XVIII, четвертокъ 25-го маiя! – и он добавил ей на ухо - Ты съ башни свалилась? Иначе почему въ штанахъ ходишь?

Таня была шокирована. Незнакомец улыбался ей, в то время как на её лице стояла гримаса ужаса.

- Всё же свалилась, - плюнул он и пошёл далее.

- Я не хочу! Не хочу здесь оставаться! – вскричала она и упала на колени. Люди на улице, и без того разглядывающую гостью, устремились к ней, образовав круг. Они начали шептаться и рассуждать. Таня встала с колен и побежала в толпу, всё ещё держась за голову, отчего те, очевидно, расступились. Она бежала прочь из этого мира, казавшегося ей столь интересным и необычным. Наконец она поняла, что находится уже не здесь, но и, казалось, не у себя дома. Она стояла посреди поля, на котором возвышались сверкающие на солнце колосья пшеницы. Сзади послышался шум и голос произнёс:

- O que você está de pé? Trabalha![1]

- Я вас не поняла.

Смуглая женщина в народном одеянии покачала головой и продолжила срезать колосья, бубня что-то себе под нос.

«А теперь где я? Уже явно не в Петербурге». Краем глаза она приметила свою тень, расположившуюся посреди поля. Солнце уже начало спускаться, от чего тени были особенно приметны.

Никогда она так не боялась своей тени. Она была какой-то непропорциональной, да и сама девушка ощущала, что стала ниже и как-то толще.

- Brokeback, vais trabalhar? Ainda temos muito para recolher! Oanfitriãovaijurar![2] – кричала всё та же женщина.

«Что она хочет мне сказать? Наверное, я мешаю ей работать,» - подумала Таня и пошла прочь.

- Ei, onde vais?! Bêbado, certo?[3] – кричала крестьянка ей вслед, но Таня уже её не слышала.

Она вновь очутилась в пустоте Вселенной. «Как же я хочу домой,» - думала она, - «Завтра надо вставать на работу, а я блуждаю здесь». Даже сейчас она не забывала о деле.

Вдруг она перестала чувствовать землю под ногами. «Что происходит?» - промелькнуло в её голове. Под правой её ногой была пропасть, самая что ни на есть настоящая. Девушке казалось, что это конец её приключению. За спиной она услышала:

- Oji san kiotsukete![4]

Она обернулась и увидела, что к ней бежит юноша лет пятнадцати очень легко одетый.

- Daijoo ka?[5]

- Прости, я тебя не понимаю, - сказала она, ровно встав на землю.

Парень испугался:

- Oji ha futatabi jaaku na akuma ni yo tte hokaku sa rema shi ta. Watashitachi ha shaman ni yuki kana ke re ba narimasen![6] - после чего убежал.

Таня вновь опустила голову в размышлениях. В её поле зрения попали руки дряхлого старика, отчего она, со слезами на глазах, отвернулась в сторону заката, возвышающегося над горой Фудзияма. В её груди начало трепыхаться сердце: или от огорчения, или от болезни. Она села на холм и принялась рыдать о своей печальной судьбе умереть где-то в неизвестном месте и даже в неизвестное время, прожив свою жизнь так мимолётно, будто её и не было. Теперь её окружала лишь девственная природа, не очернённая трудами потомков, и даже солнце не подавало надежды на лучшее, катясь вдаль и сменяясь месяцем.

Таня открыла глаза. Она проснулась в замешательстве, источая стон и волнение, отчего её любимцы также очнулись. Она обняла их с мыслью: «Как же хорошо, что я живу здесь и сейчас», а ответом ей служили настолько же непонятные возгласы, какие она слыхала ранее, однако уже не людские.

 

26-27.06.2022 г.

Перевод примерный, так как автор не владеет ни португальским, ни японским, поэтому лучше смотреть в сноски.

Семья, состоящая из сорокаоднолетней Руби Рутиз и её пятнадцатилетней дочери Рати, жила в городе Варанаси штата Уттар-Прадеш в Индии. Руби была родом из Латинской Америки, но из-за работы мужа была вынуждена вместе с ним переселится в Индию. Здесь у пары родилась дочь. Муж умер в результате несчастного случая на рабочем месте спустя девять лет, но Руби уже так привыкла к местной культуре, что решила остаться.

Здесь у Руби была работа секретарём в одной из фирм. Дочка училась в школе, где имела двух подруг, с которыми была неразлучна. После трагической гибели мужа и отца Руби испытывала боль и горечь наравне со своей девочкой. Они могли часами рассматривать фотоальбомы, вспоминая весёлые моменты, проведённые с безвременно ушедшим мужчиной. Тогда же Руби с головой погрузилась в работу, а её дочь спустя некоторое время нашла себе увлечение – танцы. Однако это были необычные танцы, к которым консервативная Руби относилась с пренебрежением, если не сказать, что с ненавистью. Танец исполнялся стоя на доске для сёрфинга, что казалось сложным и требующим немалой подготовки. Из-за рискованности данного занятия Руби настрого запрещала девочке обучаться подобному виду самовыражения, на что Рати соглашалась, но после школы всё равно продолжала ходить и пробовать снова и снова. Она даже стала подрабатывать на ферме с почасовой оплатой. Конечно, мать об этом не знала, потому как приходила домой поздно, когда Рати уже сидела дома и делала уроки.

Как-то раз Руби пришла домой и увидела, что Рати общается со своей подругой, которую пригласила в гости. Руби не стала им мешать, однако до неё донеслись обсуждения девочками занятий Рати танцами. Руби была в бешенстве, но вмешиваться не стала, подождав, когда подруга дочки пойдёт домой. Когда на дворе уже стемнело, Рати подошла к моющей посуду маме и сказала:

- Мама, можно Шанти останется у нас до утра?

Руби была шокирована таким вопросом дочери.

- Нет, - ответила она со злостью в голосе, - Нам нужно поговорить.

Расстроенная Рати ушла к подруге и сообщила ей печальную для двух школьниц новость. Шанти быстро собралась и ушла, оставив дочь наедине с матерью. Как только входная дверь затворилась, в адрес Рати посыпались обвинения и оскорбления от самого родного в мире человека. Это довело Рати до слёз. Она уже знала, какая она неблагодарная нахлебница, безбашенная лгунья и просто идиотка. Она была уверенна, что мать не любит её. Времена, когда их семья была полной счастливой, остались далеко позади, завершившись со смертью отца. Рати легла на кровать, уткнулась лицом в стену и закрыла глаза, из которых сочились слёзы. «Я тебя ненавижу! Ненавижу!» - думала Рати, отвечая матери взаимностью. Руби поняла, что не может достучаться до Рати и взяла её за шею, будучи ещё в холодных кухонных перчатках. Она дёргала дочь за это нежное место в надежде, что та услышит её, но та лишь молчала. Не добившись желаемого, Руби усилиями рук заставила девочку подняться и вывела её в тёмный двор. Там она бросила девочку на землю и только тогда стоны Рати сменились на вопрос:

- Мама, что ты делаешь?

Но было уже поздно. Ярость ослепила Руби, и она не ведала, что творит. Она развернулась и пошла в дом. Девочка встала и направилась за ней, но, не дойдя до крыльца, Рати увидела, как мать снова идёт навстречу, но уже с половником в руках. Она ударила школьницу по голове, от чего так испустила тихий крик. Руби закрыла рот девочки и принялась наносить удары, один за другим. Она пинала дочь и продолжала унижать. В конце концов пелена спала с глаз Руби, когда поняла, что дочь не дышит. Она была шокирована, рыдала и била сама себя, но это было уже бесполезно. Когда стало очевидно, что дочь не вернуть, Руби взяла из сарая тележку и погрузила в неё тело дочери и отвезла его к реке вблизи гхат. Там женщина выбросила тело, накренив тележку, и помчалась к дому, где всё отмыла и, спокойно поужинав, легла спать.

Утром Руби позвонила в полицию и сообщила, что её дочь пропала, уйдя вчера вечером гулять с подругой. Опросив подругу, полицейские узнали, что девочка ушла домой поздно вечером, а Рати осталась дома. Полицейские снова допросили Руби, которая сказала, что через несколько минут после ухода Шанти её дочь решила погулять и не говорила, с какой именно подругой. Это насторожило полицейских. Они провели обыск в квартире Рутиз, но не нашли ничего стоящего внимания. Тогда же в воде было найдено тело Рати. Экспертиза установила множественные травмы, а также то, что в момент, когда её упустили в реку, девочка была жива, а потому она захлебнулась на мелководье.

В последствии подруги девочки рассказали, что Рати работала на ферме, после чего началось длительное расследование причастности владельца фермы, которого в итоге задержали за растрату. Однако и этот след ни к чему не привёл, пока один из работников фермы не признался, что Рати жаловалась на конфликты с матерью, которая не поощряла её увлечение странными танцами, часто унижала её и даже угрожала. Это натолкнуло детективов на мысль о причастности матери. Они долго допрашивали женщину и каждый раз Руби додумывала новые подробности, а о каких-то, наоборот, не упоминала.

В итоге спустя семь месяцев после гибели Рати мать, не выдержавшая давления полиции, подозревавших её соседей и знакомых, осознания того, что её дочь не вернуть, как и её мужа, но в этот раз виновата она сама, Руби описала все мучения Рати, её муки и страдания перед смертью. Она рассказала всё, что произошло в тот вечер, и позже не стала отрицать сказанного. Её приговорили к пожизненному заключению за столь жестокое убийство собственного ребёнка. Руби повесилась в камере через неделю после оглашения приговора, не выдержав разрушительных мыслей и воспоминаний о том, что сотворила своими же нежными материнскими руками, призванными обнимать, а не уничтожать тех, кто дорог, сводя на нет родительскую любовь.

 

9.06.22 г.

Ничем не примечательная семья. Такое обычное начало. Но Джуланна, ещё подросток, жила вместе со своими старшими сёстрами, их друзьями и детьми, а также с родителями и старейшинами всей это большой семьи в просторном доме на окраине Остина, штат Техас. Вечерами она любила проводить время со своими родственниками, с которыми поддерживала дружеские, доверительные отношения. На праздники они все вместе ужинали и устраивали конкурсы, а Джуланна любила дарить племянникам подарки, а после играть вместе с ними. Семья Джуланны состояла из дедушки Гордона и бабушки Бетт, родителей отца девушки, так как её мать была сиротой, - обоим было по семьдесят восемь лет, - отца Фредерика пятидесяти шести лет, матери Эстель сорока четырёх лет, сестёр: двадцатидвухлетней Шеннон, двадцатичетырёхлетней Кристин и двадцатипятилетней Ширли. Шеннон жила вместе с шестилетним ребёнком по имени Элиотт, потому как отец мальчика оставил семью после рождения сына. Кристин была замужем за Джейсоном Макферсоном, с которым у них уже были пятилетняя Сара и годовалый Джозеф. Ширли же не так давно вышла замуж во второй раз за Гарри Смита. В первом браке у неё родилось двое детей: трёхлетний Рональд и двухлетний Сэмюель. Джуланне в то время было всего тринадцать, и она поздним ребёнком своих родителей. Семья, не смотря на многочисленность, жила вполне дружно, за исключением мелких ссор между взрослыми и драк между детьми.

Так могло продолжать очень долго, пока, спустя семь лет, не случилось горе – бабушка и дедушка умерли один за другим, за разницей в месяц. Оба тяжело болели, но эта потеря стала настоящим ударом для всего семейства. Больше всего утрата сказалась на внуках, а более всего – на Саре и Элиотте. Но через несколько месяцев Сара оправилась, а вот Элиотт не смог. Он стал замкнутым, а его мать, Шеннон, в это время пыталась устроить личную жизнь, за что подвергалась осуждению со стороны всех оставшихся членов семьи. Джуланна очень жалела Элиотта, казалось, лишь она подметила изменения в его поведении. Она старалась проводить с ним больше времени, однако мальчик агрессивно реагировал на любые проявления теплоты и заботы со стороны тёти. Он часто хамил, оскорблял и смеялся над Джуланной из-за её чувствительности к чужим проблемам, её участию в волонтёрских движениях и помощи нуждающимся. Вскоре Джуланна поняла, что её старания безрезультатны и сконцентрировалась на учёбе, скрываясь за дверями комнаты и всё реже появляясь в кругу близких.

Несмотря на это именно Джуланна начала замечать, как Элиотт от простых оскорблений сверстников и младших детей в семье переключился на откровенно противоправные деяния – кражи. Он также нередко появлялся в компании единомышленников – в местной подростковой банде. Это пугало Джуланну, и она заявляла о своих опасениях матери Элиотта, однако это не возымело действия – Шеннон лишь отмахивалась, говоря, что это нормально и скоро пройдёт. В то время Элиотту уже минуло шестнадцать, а значит мать считала, что он уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения в своей жизни и отвечать за них. Хотя она считала точно также, когда ему было десять.

Тогда другие дети были не особо примечательны, удовлетворительно учились, а их родители, вероятно, были довольны уже этим, не обращая внимания на перемены в единственном среди отпрысков. Только Фредерик, отец семейства, пытался участвовать в воспитании внука, однако даже он не был авторитетом для Элиотта. В конце концов и он прекратил какие-либо попытки, смирившись с характером мальчика, как когда-то смирился с характером Шеннон.

***

Однажды Элиотт, вернувшись с прогулки, пока остальные дети были в школах, родители на работе, его мать у любовника (она не появлялась уже больше недели), дедушка и бабушка – в парке и только Джуланна, вернувшись из университета корпела над заданиями, подошёл к тёте. Хотя они жили в одном доме, видели друг друга не часто.

- Привет, - сказал Элиотт.

Джуланна давно не слышала голос Элиотта таким спокойным, без оскорблений и провокаций, да и здоровался он с ней лишь периодически. Она повернула голову и посмотрела на племянника.

- Привет, - ответила она.

- Слушай, пойдём посмотрим телевизор.

Джуланна была удивлена предложением Элиотта, ведь он никогда не приглашал её на совместный просмотр, лишь в детстве, когда они вместе смотрели мультики.

- Я занята. Мне завтра сдавать экзамен…

- Да это недолго. Просто скучно, - прервал её возражения подросток.

Девушка окинула взглядом гору тетрадей.

- Ладно, - отозвалась она, встала и направилась к выходу. Лицо Элиотта просеяло.

Они спустились в гостиную, Элиотт включил телевизор, пара села и принялась за просмотр. Внезапно Джуланна почувствовала, как Элиотт положил руку ей на плечо, но не придала этому значения. После другая его рука потянулась в интимные части тела Джуланны.

- Что ты делаешь?! – воскликнула она, пытаясь встать, но Элиотт схватил её за шею той рукой, что ещё минуту назад лежала на плечах тёти.

- Ничего, - отрезал он.

После секундного промедления Джуланна оттолкнула Элиотта, на что он лишь рассмеялся:

- Да брось!

Она в шоке и злости поднялась в комнату и пыталась сосредоточиться на занятиях.

Вечером вся семья, кроме Шеннон, но её уже давно не брали в расчёт, собралась в доме. Джуланна заперлась в своей комнате, не зная, как поступить. Родственники, за исключением Элиотта, удивились её отсутствию. Кристин постучалась в дверь Джуланны:

- Джули, почему ты не выходишь? Меня тебя уже полчаса ждём на ужин.

- Я не приду, - произнесла Джуланна.

- Что? – Кристин просто не расслышала тихого голоса девушки.

- Я не приду! – крикнула студентка.

- Почему?

Джуланна произнесла про себя: «О боже!» и двинулась к двери. Она впустила Кристин, и они вместе сели на кровать Джуланны.

- Я должна тебе рассказать. Элиотт…

- Он снова тебя обидел? – резко прервала её Кристин, - Он же всех оскорбляет. Ты знаешь, на него ничто не может повлиять.

- Знаю. Но, понимаешь, дело не в этом. В общем, - на глазах Джуланны расцвели слёзы, - Сегодня мы сидели и смотрели телевизор, и он начал приставать ко мне…

- Ты шутишь?! – воскликнула сестра, - Он, конечно, отмороженный, но не на столько. Тебе, наверное, показалось.

- Нет, не показалось, - мрачно сказала Джуланна.

- Ой, ладно. Только папе не рассказывай. У тебя уже от этих экзаменов крыша поехала.

Кристин вышла, хлопнув дверью. Собравшимся внизу родственникам она сказала, что Джуланна занята, поэтому ждать её не имеет смысла.

После этого Джуланна осознала, что сообщать кому-либо о произошедшем нет смысла. Элиотт ещё два раза силой пытался добиться её расположения, однако это было безуспешно. В первый раз его спугнула пожилая соседка, проходящая мимо дома, в другой – собака семьи по имени Олли, кинувшаяся на подростка. Олли ненавидела Элиотта за его издевательства над ней, поэтому завидев, как Элиот причиняет вред её любимой ласковой хозяйке, без промедления принялась лаять и рычать на мальчика. Джуланна боялась говорить об этом даже знакомым, а о полиции и речи быть не могло, ведь она, несмотря ни на что, любила своего племянника и желала ему лучшей жизни.

Кристин же разболтала обо всём другим сёстрам, а те – родителям. С того момента судьба Джуланны стала ещё более незавидной: члены семья резко обратились в чужих людей, непонимающих, нелюбящих, смеющихся над ней и её, как они думали, «расстройством». С тех пор любые слова Джуланны не воспринимались всерьёз, как и она сама. Такое положение дел вводило студентку в депрессивное состояние, но зарплаты официантки не хватало на то, чтобы снять жильё, так как большую часть суммы забирали родители в качестве арендной платы. Жизнь была невыносима, но Джуланна думала, что ей останется лишь немного потерпеть, закончить университет, устроиться на работу и уже совсем скоро она будет вдали от этого неприятного места.

***

Минул ещё один год ада Джуланны. В её существовании не было отрады. Из-за того, что девушка стала замкнутой, от неё отвернулись «друзья», а парни общались лишь с популярными девушками, какой Джуланна не была.

У Ширли родился новый ребёнок – Мэган. Правда, это событие уже не казалось Джуланне столь радостным, как рождение предыдущих племянников. Другие дети уже не помнили ту Джуланну, что была раньше, и нехотя сторонились её. У них были свои дела, свои детские заботы – школа, одноклассники, друзья, - в общем, своя жизнь. Да и студентке уже не было дела до них, поэтому охладевание друг другу было взаимным.

Элиотт уже не раз попадался полицейским, но тогда он был в компании отморозков, совершающих грабежи. Полиция тогда не могла ничего ему предъявить, и далее дисциплинарных взысканий события не разворачивались, пока 26 марта 1998 года он не попался на ужасном преступлении.

В этот день Элиотт гулял с двумя приятелями по безлюдной улице. Там компания заприметила девушку, свистела ей вслед и пыталась выйти на разговор, но та делала вид, будто ничего не происходит, и лишь ускоряла шаг. Тогда парни побежали за ней и, догнав, затащили в кусты, где подвергли групповому изнасилованию. После они оставили девушку на месте преступления, а сами ушли дальше употреблять алкоголь и марихуану. Девушка обратилась в полицию в этот же день и спустя некоторое время благодаря точному описанию насильников, данному девушкой, и последующей экспертизе ДНК удалось задержать одного из преступников, который сдал всех остальных.

Так на пороге дома семейства Флетчер появилась полиция. Вся семья заявляла, что Элиотт – хороший мальчик, давали ему алиби – по его просьбе – и были уверены, что он действительно ничего подобного совершить не мог. Тогда Джуланна вышла из своей комнаты на обед. Спускаясь, она увидела через лестничный пролёт полицию, стоящую в прихожей. Она подошла к Кристин и шёпотом спросила:

- Что случилось?

- Да полиция хочет арестовать Элиотта. Спрашивает, где он.

Ответ Кристин не прояснил происходящего в голове Джуланны, а потому она сама направилась к полицейским, когда они опрашивали её мать Эстель.

- Здравствуйте. Что случилось? – задала она правоохранителям тот же вопрос.

- Здравствуйте. Элиотт Флетчер подозревается в жестоком изнасиловании девушки. Кем вы ему приходитесь? – ответил сотрудник полиции.

- Я его тётя.

- Хорошо, мы опросим вас после вашей матери.

- Хорошо. Мне нужно вам кое-что рассказать.

Полицейский немного удивился, но не подавал вида.

После короткого опроса Эстель очередь дошла до Джуланны.

- Я должна сказать. Мне никто не верит, но дело в том, что год назад Элиотт пытался сделать со мной то же, что и с той девушкой.

Полицейский записал показания Джуланны и спросил. Где сейчас находится Элиотт.

- Обычно в это время он гуляет со своими друзьями из банды.

Ответ заинтересовал мужчину, и она принялся расспрашивать у Джуланны о банде и привычках Элиотта, ведь только от неё он мог услышать правдивую информацию. Далее она вместе со стражами правопорядка поехала в полицейский участок, где подробно рассказала о своей жизни за последний год, а именно о действиях её племянника.

Через четыре дня Элиотт был задержан на границе с Мексикой. Суд шёл долго, потому как было неясно, судить ли Элиотта, как взрослого. В ходе разбирательств открылись прошлые преступления Элиотта, и в совокупности он был приговорён к двадцати пяти годам тюремного заключения. На суде парень смеялся и, кажется, не до конца понимал, что его выходкам больше не суждено повториться.

Семья Элиотта не могла поверить в происходящее, а может просто не желала верить фактам. Как бы то ни было отношение к Джуланне сразу после ареста Элиотта стало крайне негативно, но в последствии смягчилось. Джуланна же окончила колледж и устроилась на работу ветеринаром в клинику для животных. Там она встретила доктора, который был старше её на пять лет. У них завязались сначала дружеские, а затем любовные отношения, окончившиеся свадьбой спустя полтора года после знакомства. Счастливая пара переехала в собственный дом и больше ничто не напоминала Джуланне о тех событиях, что произошли с ней тем солнечным днём, когда Элиотт предложил ей посмотреть вместе телевизор.

 

9.06.22 г.

Необычное утро

Вторая половина двадцатого века. Так условно, но так маняще. Стояла удручающая лондонская погода. Впрочем, как и всегда. Шелестели листья на ветру, дождь поливал брусчатку. Небо оставалось мрачным, хотя за окном ещё был день. Свежий воздух навевал приятные мысли и радостное начало дня. В уютной и со вкусом меблированной комнате начинала свой день Эдита. Она нежно потягивалась в мягкой кровати. Её супруг к тому моменту уже час как отправился на работу в преуспевающую компанию.

Часы пробили полдень, а к Эдите подбежала её любимая кругленькая карликовая свинка Марфа, скрашивающая её беспробудное одиночество.

- Только ты меня понимаешь, - промолвила женщина, трепя свинку за бока.

В ответ свинка весело захрюкала.

- Как же я устала. Я не могу так больше. Почему ты происходит со мной? – спустя паузу высказывала мысли вслух Эдита.

Женщина встала и направилась в сторону кухни, пока свинка с раболепной преданностью глядела на хозяйку с низу вверх.

- Можешь пойти со мной, - сказала Эдит, словно чувствуя грустный взгляд питомицы.

***

После быстрого, но сытного завтрака, состоящего из макарон и говяжьей отбивной, послышался настойчивый звонок в дверь. Эдита, раздражённая, двинулась к прихожей. Дверь бесшумно отворилась и на пороге женщина встретила низкого и грузного господина с не внимающим ни к чьим интересам лицом.

- Миссис Уэнсдей, я должен сообщить Вам прискорбную новость, - таинственным и низким тоном проговорил неизвестный.

- Для начала представьтесь, - капризно отозвалась миссис.

- Мистер Брунсмит, офицер полиции Скотленд-Ярда.

- Что же произошло? – любопытно спросил Эдита.

- Произошло несчастье. Ваш муж погиб, - холодно отвечал он.

В груди вдовы что-то щёлкнуло и будто оторвалось. Из глаз мгновенно полился град слёз, а мысли смешались в один огромный путанный клубок. Она не помнила себя и её внимание было сосредоточено лишь на трагедии.

- Как? Когда? – переступая чрез себя, задыхаясь, спрашивала она.

- Двумя выстрелами в упор. Сегодня утром, - леденящим душу голосом продолжал полицейский.

- Кто это сделал?! Ещё есть надежда на то, что он жив? – рыдая, пропускала она сквозь слёзы горькие слова.

- Мы не знаем, кто это, мэм. Надежды нет. Пули задели мозг. Ваш муж скончался мгновенно.

- Нет! – вне себя вскричала Эдита.

- Завтра вы должны будете прийти на допрос. До скоро, миссис Уэнсдей, - сказав сие, господин удалился, словно его не было, и всё происходящее было кошмарным сном.

Эдита будто не слышала этих слов. Она устремилась к кровати, но рухнула на пол, не дойдя до неё. Её слёзы орошали дубовый пол. В то время свинка, пытаясь подбодрить хозяйку, крутилась рядом с ней.

- Марфа, ты не можешь меня утешить, - с трудом говорила молодая вдова.

- Хрю-хрю.

- Я не хочу больше жить! - исходила на крик Эдита, - Уйди от меня! Оставь меня! Этого не должно было произойти!

Свинка печально ушла, оставив вдову наедине со своим горем, слыша вслед:

- Почему я жива, а он мёртв?! Ты не сможешь ответить мне, глупая свинья!

Эдита плакала и только погода Лондона поддерживала её. Женщина еле подошла к окну, высунула голову из него и посмотрела на фигуры людей внизу. Она прикрывались зонтиками и были похожи на грибы с широкополыми шляпками. Они торопились куда-то по своим делам, не представляя, какая трагедия приключилась сегодня утром в их городе.

Дождь усиливался, и уже гроза начинала давать о себе знать. Складывалось впечатление. Что только природа понимает всю боль, которую испытала одна семья за один день.

Спустя час Эдита смогла собраться с мыслями, и слёзы на её щеках начали высыхать.

- У нас было много проблем, много неурядиц, много недопонимания и конфликтов, но он не должен был умирать, не должен был, не так быстро. Я не смогу быть без него. Я хочу умереть, но прежде я должна узнать, кто совершил это с ним и со мной. Если я сейчас убью себя, я никогда не узнаю этого, а полиция решит, что это сделала я, и закроют дело. Я должна помочь им раскрыть это убийство, - думала Эдита, засыпая на жёстком и влажном полу.

 

На следующий день

Эдита проснулась раньше обычного и, не позавтракав, двинулась в путь. Магазинчики только начинали свою работу. На улице было пустынно. Утренняя роса собиралась на травинках клумб. Мокрые улочки словно не просыхали после вчерашней грозы. Однако всё это было безразлично безутешной вдове.

В Скотленд-Ярде Эдиту уже давно ждали, и вот дверь отворилась.

- Здравствуйте, миссис Уэнсдей. Вы опоздали на двадцать минут, - язвительно приветствовал следователь мрачную тонкую фигуру в углу комнаты.

- Здравствуйте, извините, я не могла прийти раньше.

Дама была одета просто, но со вкусом. Возможно, это была дань стилю, какой проповедовала Шанель, а, возможно, это неуловимое чувство присутствовало ещё в задатках мышления вечно очаровательной Эдит.

- Что ж, приступим, - не обратив внимание на слова женщины, говорил худощавый и невысокий блондин с косыми глазами.

Эдита сняла пальто и, взяв его в руки, подошла к следователю.

- Садитесь и отдайте своё пальто ему, - мужчина указал ладонью на юного парня, стоявшего рядом с Эдит, - Не тратьте наше и без того потерянное время.

Когда растерянная женщина села, следователь, одним глазом посмотрев на неё, приступил к допросу, перед тем рассказав ей о законе и о самом допросе.

- Итак, Вы Эдит Уэнсдей, жена покойного Чарльза Уэнсдей? – сухо спрашивал сухопарый господин.

- Да, это я, - нервно отвечала женщина.

- Где вы были на момент совершения убийства вашего супруга?

- Дома.

- Дома? И что же Вы делали?

- Спала.

- Спали? Так просто? В одиннадцать часов? – с любопытством заметил дознаватель.

- Да, обычно я сплю до двенадцати или часа.

- С чем это связано? – не скрывая эмоций допрашивал коронер.

- Я поздно ложусь и сплю очень долго…

- Ладно, - прервал её следователь, - Значит, Вы просто спали, пока убивают вашего супруга?

- Да, получается так, - медленно подтвердила женщина, и из её слёз снова пробились слёзы, градом стекавшие по её бледным щекам.

- Хватит этих слёз. Я вижу их каждый день. Вытирайте лицо, и мы продолжим.

Эдита послушно вытерла щёки салфеткой.

- У Вас были ссоры с супругом за ночь до его смерти?

- Нет.

- А Стивен Грант, коллега Вашего мужа, рассказал другое, - следователь надел очки, взял листок – один из множества – со стола и принялся читать: «Миссис Уэнсдей и Мистер Уэнсдей ссорились вечером перед убийством Чарльза. Их крики слышала вся округа. Чарльз был очень озабочен конфликтом с женой, был сам не свой, не разговаривал ни с кем и был безразличен к работе. Думаю, личная жизнь у него складывалась не лучшим образом». Что Вы на это скажете? – смотря исподлобья своими змеиными глазками, давил на вдову коронер.

- Я не знаю… Мы ругались, но за два дня до убийства. Позавчера же всё было нормально, вернее, мы мало общались. Возможно, он был удручён, но не делился со мной своими переживаниями.

- Так, - ожидающе глядел на «подсудимую» господин в костюме.

- Мне больше ничего сказать. Я всегда любила своего мужа и не желала ему зла. У нас была прекрасная совместная жизнь. Мы были вместе уже тринадцать лет, и я не ожидала, что всё кончится так скоро, и резко, и… - слёзы снова покатились по щекам красавицы.

Следователь, не скрывая своего раздражения, отрезал:

- Не вижу смысла на данный момент Вас задерживать. Ступайте.

- Хорошо, - скрывая лицо руками, Эдита направилась к гардеробу, спросив уходя:

- Вы сообщите, если появится подозреваемый, или когда Вы раскроете убийство Чарльза?

Помолчав коронер произнёс сквозь зубы:

- Возможно.

Эдита моментально ретировалась, чтобы не показывать своего горя всем и не раздражать тем самым следователя и других сотрудников полиции. Она шла быстро, не замечая людей, дома, растений и даже троп. В её голове ещё вчера всё смешалось, и она никак не могла справится с ворохом накопившихся проблем и стресса, источаемого ситуацией. «Как могло произойти нечто подобное? Почему именно сейчас? А ведь ему было всего сорок два года. Я знала, что он уйдёт раньше, но не сейчас. Почему именно сейчас? Я хочу увидеть его, но живым. Я должна увидеть его, но он мёртв. Что мне делать теперь?» Эдита повернула за угол и очутилась рядом с уже бывшей работой своего мужа. Она преодолела ступени и двинулась в двери.

- Кто Вы? – спросил некий мрачный господин.

- Я жена Чарльза Уэнсдея! Пропустите меня!

- Извините, но нет, миссис Уэнсдей.

- Почему?! – кричала женщина. Её нервы уже были на пределе, - Я хочу видеть своего мужа здесь и сейчас!

- Прошу прощения, миссис Уэнсдей, но это место оцеплено полицией. Никто не может быть здесь, кроме представителей полиции.

- Как Вы смеете?!

- Вашего мужа всё равно нет здесь, - выпроваживая говорил мужчина.

- Где же он?! – женщина не отходила от шока.

- В морге, милочка. Уходите.

Эдита со злостью посмотрела на этого человека, который просто выполнял свою работу, развернулась и вновь направилась в полицию.

Путь казался ей не таким долгим и туманным. Теперь она знала, чего хочет и к чему стремится.

- Где мой муж?! – свирепо нависнув над следователем, облокотясь об обширный стол, спрашивала вдова.

- Он, а точнее его тело, на вскрытии, миссис Уэнсдей, - коронер встал и направился к выходу.

- Но я хочу видеть его! – побежала за ним Эдита.

- Пока это невозможно, миссис Уэнсдей, идите домой, - следователь галантно открыл перед дамой дверь.

Глаза Эдиты были полны отчаяния и страха.

- Так и быть. Но вы позвоните мне, когда я смогу увидеть его.

- Обязательно, миссис Уэнсдей, а теперь не мешайте нам работать, - на губах этого неприятного господина повисла еле заметная улыбка ящерицы.

Эдита посмотрела на него и, огорчённая, пошла домой.

«Отвратительный день, отвратительный мир, отвратительная жизнь. Почему я? Почему я?»

- Гав! Гав! – послышалось откуда-то снизу.

Эдита опустила голову и увидела под ногами маленького пушистого белого щенка, шерсть которого была вся в грязи.

- Как ты здесь оказался? – спрашивала она у щенка, опускаясь на колени, - Ты тоже всеми покинут?

- Гав!

Эдита уже собиралась погладить пёсика, а на её глазах снова выступили слёзы, как вдруг послышался властный женский голос:

- Паппи, вот ты где, грязная псина! Беги к хозяйке!

Щенок послушно последовал за полной и статной женщиной, одетой в кучу одежд, что делала её похожей на лук.

- Даже ты меня бросаешь, - сказала про себя Эдит и побрела свои путём по ледяным лужам.

Дома её ждала голодная свинка, соскучившаяся по своей владелице.

- Привет Марфа. Я совсем забыла о тебе со всеми этими неурядицами.

Свинка только захрюкала в ответ и тяжело побежала к Эдит.

- Сейчас я тебя накормлю, и всё будет хорошо. Так ведь? – успокаивала скорее себя, чем питомицу, женщина, - Это был тяжёлый день, но нас ждёт ещё многое. Но главное, что у меня осталась хотя бы ты, - поглаживая Марфу, говорила она, - Сейчас я приготовлю что-нибудь, и тебе тоже перепадёт. Мы будем жить также, как и раньше, правда? – Марфа только грустно смотрела на хозяйку. Не в силах что-либо ей ответить.

- Да, ты права, Марфа. Как раньше уже не будет.

 

День из жизни

«Сегодня я не буду грустить, хотя это сложно. Мне нужно провести приятный день с родственниками и друзьями. Мне нужно вернуть веру в жизнь,» - с этих мыслей начиналось очередное утро Эдиты.

Казалось, ничего не изменилось. Всё та же сырая погода, всё те же кровать и окно, всё та же свинья, но Эдита уже не была прежней. Проблемы, которые до того казались глобальными, на данный момент перестали иметь смысл.

Эдита договорилась встретится с подругой, а потом говорить по телефону с мамой.

Подруга Эдиты, Валентина, была старше её на два месяца и моложе лет на пять, однако, с учётом этих особенностей, им нравилось проводить время вместе. Девушки часто встречались и разговаривали в кафе или гуляли по парку. Правда, за последний год молодые женщины виделись намного реже, а точнее ни разу. Это было связано с тем, что покойному мужу Эдиты не нравилась Валентина (он её просто терпеть не мог) из-за её ребячества и узкой осведомлённости практически во всех жизненных вопросах. Эдита сама понимала, что Валентина не самая умная женщина, зато с ней всегда было весело, и на том держалась их дружба.

Когда в доме Валентины послышался звонок, она не была удивлена, ведь у неё было множество знакомых и друзей, а также любовников, которым она не знала счёта.

- Алло, кто это? – игриво спросила Валентина, - Неужто это мой дикий волчок, который ушёл вчера, забыв кошелёк?

- Это я, Валентина.

В трубке воцарилось краткая пауза.

- Это ты, Сьюзан? Прости, я пока не могу вернуть тебе те тени. Ты же знаешь, я люблю делать яркий макияж…

- Это Эдита, - прервала её молодая вдова.

- А, это ты Эдит! Извини, не знала твой голос. Ты, кажется, расстроена? Снова твой муж устроил тебе скандал из-за холодного завтрака?

- Он умер, Валентина, - со слезами на глазах сказала Эдита.

- О, Господи, я могу чем-то помочь? – тут игривость Валентины куда-то запропастилась.

- Нет. Я просто хочу видеть тебя; провести день, как это было раньше, помнишь? – Эдита плакала, но старалась держать свой голос ровным и даже улыбалась, хотя абонент, очевидно, не видела её.

- О, без проблем, дорогая. Только дай мне собраться.

- Могу я приехать?

- Да, конечно! Так будет даже лучше. Ты ведь знаешь, как долго я могу собираться! – шутливо отвечала Валентина.

- Хорошо. Ты живёшь всё там же?

- Да, на Верчеллана[1]-авеню 3Б.

- Скоро буду, - Эдита резко положила трубку, после чего вновь расплакалась, ведь, чем больше она сдерживала слёзы, тем в большем объёме они вылились.

Свинка подошла утешить хозяйку, но Эдита прошла мимо и, наспех накинув двубортное длинное пальто, выбежала на улицу.

Спустя полчаса Эдита была уже в квартире у Валентины.

- Рассказывай, как ты? – начала Валентина, изображая сочувствие, что категорически не вязалось с её образом весёлой простушки.

- Отвратно, - коротко ответила Эдит.

- Понимаю, может…

- Нет. Не понимаешь, Валентин, - отрезала женщина, - Ты не теряла мужчины. Ты всегда сама их бросала. Ты не знаешь, что значит потерять человека, с которым ты жила тринадцать лет, в один момент, просто так, и даже не увидеть его после смерти.

- Да, я согласна, но дай мне хотя бы попытаться понять тебя, милая, - Валентина положила руку на плечо подруги.

- Ладно. Я не хочу думать об этом сейчас, хоть мне и тяжело. Я хочу провести весёлый и беззаботный день с тобой, как это было раньше.

- Боюсь, я сегодня не смогу, дорогая. Я должна встретиться…

- Почему ты не можешь отложить одно дело ради того, чтобы провести время с человеком, которого ты называешь другом? Мы не виделись больше года, а у тебя есть дела?

Эдита была вне себя. Слишком много потрясений для трёх дней.

- Могу, конечно, но…

- Что «но»?

В глазах Эдиты была безграничная печаль.

- Ох, конечно, дорогая, я смогу! Прости, пожалуйста, мы и правда не виделись с прошлого лета!

Подруги обнялись. Им казалось, что теперь они всегда будут вместе.

- Куда ты хочешь пойти? – с энтузиазмом спросила Валентина.

- Я хочу погулять по парку.

- О, да, это было наше любимое место! Но сегодня так холодно. Давай лучше посидим в кафе.

Эдита впервые за последнее время искренне улыбнулась.

- Давай погуляем по парку, а потом пойдём греться в кафе.

- Да, согласна!

Девушки снова обнялись. Казалось, они неразлучны.

- Слушай, Эдит, прости, но ты выглядишь не очень…

- Да, не очень красиво, я знаю.

- Да, я понимаю… Может, я накрашу тебя?!

- Можешь попробовать, - меланхолично промолвила Эдит.

- Отлично! Я обожаю красить тебя. У тебя такие красивые глаза и губы. Тебе нужно чаще краситься, и у тебя не будет отбоя от поклонников!

- Мне не нужны поклонники, - отрезала Эдит.

- Они всем нужны, - загадочно и весело говорила Валентина, ища косметичку в ящике столика.

- Нет, не всем. Да и кому теперь нужна я?

Эдит глядела в окно. В склерах её глаз отражался печальный пейзаж деревьев и домов окраины.

- Как будто ты была нужна своему мужу. Он не уважал и не любил тебя, - заметила Валя.

- Как ты можешь говорить о нём так, ведь его уже нет в живых? – злостно отвечала Эдит.

- Я просто сказала правду, - тихо отвечала Валентина, начиная красить миндалевидные глаза вдовы.

- Я не правда. Он любил меня и делал всё ради меня.

- Ты зря ему верила.

- Почему же? Тебе что-то известно? – с недовольством, но ещё с большим интересом спрашивала Эдита.

- Помнишь Монику?

- Да… и что?

- Твой муж приставал к ней.

Для Эдит это было громом среди и без того не ясного неба.

- Ты уверена? Моника сплетница, - волнительно говорила Эдита.

- Да, уверена. Я видела их вместе. Это было неделю назад.

Валентина красила губы Эдит, пока у той в голове проносилось: «Неделю назад? Значит, у неё мог быть мотив. Не она ли убила его? Хотя зачем? Она должна была бы убить меня. Но у Моники есть муж. Возможно, это он».

- О чём задумалась, милая? – Валентина с довольным видом взглянула на свою работу.

- Да так. Ни о чём. А где сейчас Моника?

- Уехала в деревню к родителям. Сказала, что у неё плохое настроение, она плохо себя чувствует и хочет побыть в окружении семьи.

- Ясно. Ты готова?

- В общем, да, - с улыбкой отвечала Валентина.

- Тогда пошли.

Подруги отправились в парк, где много смеялись, кормили уток и разговаривали о личной жизни Валентины, которая так переменчива. Чуть погодя, они уже сидели в ближайшем кафе, где продолжили общаться. Со стороны не было видно, что у Эдиты большое горе, словно она всё забыла. Но это было не так. Ей ещё предстояло дать наводку полиции, а, если она не захочет её слушать, самой найти и расспросить Монику.

- Вот, а Дмитрий приехал из России. Плохо говорит по-английски, зато страстный любовник, красивый. Но мне с ним не очень интересно…

Валентина замолкла, заметив вновь прибывшую грусть на лице Эдиты.

- О, Эдит, что снова случилось?!

- Ничего нового. Всё старое.

Мимо столика прошёл статный незнакомец. Валентина положила свою ладонь на руку Эдиты и наклонилась к ней.

- Ой, извини. Может, встретимся завтра или когда захочешь? В любом случае, можешь звонить мне, а я тебя оставлю, хорошо?

- Да, без проблем. Я вижу, что лишняя здесь. Увидимся.

- Ой, ты не лишняя… Ну ладно, прощай.

Молодые женщины обнялись, и каждая пошла своей дорогой. Эдиты старалась мысленно вернуться в прежние времена, но каждый раз сталкивалась с реальностью, оттого ей было горько и больно в душе.

Вернувшись домой, Эдит набрала телефон матери.

- Алло, мам, это ты?

- Да, любимая, ты так давно не звонила…

- Знаю, - сухо ответила Эдит, - Но позавчера произошло ужасное событие.

- Что же случилось, доча?

- В общем, э-э, Чарльза убили.

- О, боже мой, дорогая! Почему ты не позвонила сразу?

- Весь первый день я проплакала, на второй я ходила на допрос, а сегодня провела день с подругой…

- Это с той Валентиной. Говорила я тебе, не общайся с этой девчонкой!

- Мама, мы не виделись с ней больше года.

- Хорошая ты жена. Как только муж умер, сразу гулять с подружкой! Если бы твой отец был жив…

- Знаю-знаю, мама. Мне очень плохо. Я чувствую такое опустошение…

- Когда умер твой отец, я чувствовала тоже самое. Я понимаю тебя, дорогая. Ты приедешь ко мне в гости?

- Не сейчас, мам. У меня много дел в Англии, и я не могу так всё бросить.

- Ну хорошо, что хотя бы позвонила, - спокойно отвечала мать Эдит, - Твой брат совсем от рук отбился. Вот пропал. Уже второй день как исчез.

- Патриؘк?! Что с ним?

- Уехал к тебе, хотел увидеться, но до сих пор не отвечает. Ни слуху, ни духу.

- О, надеюсь, он скоро вернётся.

- Я тоже на это надеюсь, дорогая моя.

«Куда же пропал Патрик? И зачем он ехал ко мне? Слишком много загадок.»

- Как у тебя здоровье, мамочка? – заботливо спросила Эдит.

- С сердцем проблемы, а в остальном всё хорошо. Грустно без вас с Патриком. Раньше была такая большая семья: ты, твой отец, Патрик, твоя бабушка Эллен, а сейчас только я одна старая осталась.

- Мамочка, я приеду, как только смогу.

- Надеюсь, дорогая, надеюсь.

- Ладно, мама, я пойду спать, у меня завтра сложный день.

- Понимаю, любимая, спокойной ночи. Обнимаю и целую тебя. Звони чаще.

- Хорошо, пока, мам.

- Пока.

Связь оборвалась. Обилие мыслей не давало Эдит уснуть этой прохладной ночью. Она пыталась понять, кому и зачем нужна была смерть её мужа, кому он мог перейти дорогу. Эдита смогла уснуть лишь за полночь. Сон её был беспокоен и тревожен. В эту ночь страх и волнение смешались, образовав кошмарное сновидение, в котором Эдита видела, как убивают её мужа. Это совершила тёмная фигура, лица которой она не сумела разглядеть.

 

Гость

Рано утром в дверь Эдиты постучали. В ответ – тишина. Неизвестный переключился на звонок – всё также тихо.

- Там кто-то есть?! – кричал незнакомец.

Эдит сквозь ужасный сон услышала чьи-то крики и тут же проснулась. «Это не сон? Кто это может быть?» Она надела халат, чтобы скрыть своё тело и отворила входную дверь.

Перед ней стоял не известный ей человек.

- Вы из полиции? – спросила Эдита.

- Да, меня прислали расследовать дело об убийстве вашего мужа, - холодно ответил худой и высокий мужчина, глаза которого были скрыты под тенью шляпы, - Я могу войти?

- Да, конечно.

Незнакомец вошёл в комнату, огляделся и повернулся к хозяйке дома.

- Куда я могу присесть? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

- О, пройдёмте… на кухню. Я только проснулась. Не ожидала, что кто-то придёт, - замешкалась Эдита, - Вы можете представиться?

- Детектив Берч.

- Хорошо, детектив, пройдёмте.

Эдита и детектив сели за стол друг напротив друга.

- Что же вы хотите знать? Мне казалось, я ответила на все вопросы в полиции.

- Да, Вы правы, но расследование идёт, а потому появляются новые подробности и, соответственно, вопросы.

- Да, точно.

Каждый смотрел в свою сторону, не пересекаясь взглядами.

- Извините, я только что встала. Я знаю, что ужасно выгляжу…

- Это не имеет значения для моей профессии.

Тишина.

- Вы можете задать мне вопросы, которые Вас интересуют, - сказала Эдита, растерявшись.

- Да, я просто не понимаю, кто мог убить Вашего мужа. По-вашему, у него были враги?

Эдита задумалась.

- Думаю, да, ведь он был директором в крупной компании. У него было много конкурентов и…

- И?

Детектив записывал слова женщины на диктофон.

- И я как раз сегодня хотела прийти в полицию и сказать, но раз Вы уже здесь… В общем, вчера я узнала от своей подруги, что у моего мужа была любовница и у неё есть муж, и, возможно, у него был мотив…

Детектив слегка поднял брови, хоть это и не было заметно под его шляпой.

- Хорошая работа, миссис Уэнсдей. Как же зовут его любовницу?

- Моника Эттвуд.

- Как зовут её мужа?

- Фредерик Эттвуд. Он работает грузчиком в фирме моего мужа, покойного мужа, - Эдита осеклась.

- Думаю, этот след действительно нужно проверить, - детектив посмотрел на лицо женщины. Оно было в слезах.

- Я понимаю, что Вам пришлось пережить за последние дни, но, уверяю Вас, это необходимо.

- Я знаю, детектив.

- Итак, были ли у Вас ссоры с мужем перед его убийством?

- Нет, я говорила об этом следователю.

- О, значит, мне не передали Ваших слов, - детектив занервничал.

- Ничего, всё нормально.

- Значит, Вам говорили, что коллега Вашего мужа сказал, что Вы часто ссорились?

- Да, но я не знаю, что это за недоразумение. Мы ссорились, но не часто. В вечер перед убийством мы не общались. Я думала, что всё неплохо. Я хотела приготовить ему вкусный ужин, чтобы он не думал о прошлых обидах, но этому было не суждено случиться, - из её глаз потёк град слёз.

- Я понимаю Вас, миссис Уэнсдей. Но слезами горю не поможешь, как говорят в народе.

- Вы правы, но иногда слёзы – это полезно, потому что так можно освободиться от напряжения.

- Согласен. Но мы отклонились от темы.

В кухню вошла свинка.

- Марфа, дай мне поговорить с детективом!

Свинка грустно захрюкала.

- Это Ваша свинья? – улыбнулся детектив.

- Да, ей уже пять лет.

- Очень мило.

Свинка ушла в конец кухни и тихо легла на лежанку.

- У кого ещё мог быть мотив, как Вы считаете? – продолжал детектив.

- Я не знаю. Наверное, у каждого в его фирме.

- Да, очевидно, придётся проверять каждого. Следствие может затянуться. Если Вы больше ничего не знаете, я пойду. Спасибо за гостеприимство, - детектив встал и направился к выходу.

- Подождите, детектив. Вы случайно не видели мужчину лет тридцати с каштановыми короткими волосами, бледной кожей и голубыми глазами?

- Я вижу таких мужчин каждый день, - с улыбкой ответил детектив, - Что-то случилось?

- Пропал мой брат Патрик. Патрик Виллеؘн. Ему двадцать девять лет. Рост примерно сто семьдесят восемь сантиметров, вес восемьдесят килограмм. Он уехал ко мне из Франции три дня назад, и до сих пор ничего о нём не известно.

- По такому описанию ни один человек из тех, кого я видел, не подходит. Если увижу кого-то подходящего, сообщу Вам.

- Хорошо, до свидания, детектив Берч.

- До свидания, миссис Уэнсдей.

Эдита затворила дверь и снова отправилась спать. Однако уснуть она больше не смогла и. встав с постели, принялась выполнять обычные домашние хлопоты, не забывая ни о муже, ни о брате, ни о детективе.

 

Подробности дела

В полной всеобъемлющей тишине послышался громкий звонок. Эти раздражающие звуки уже начали действовать на и без того прожжённые нервы Эдиты.

- Алло? – взяла она трубку.

- Миссис Уэнсдей, это полиция. Вы должны срочно приехать в участок.

- Но я…

На той стороне повесили трубку.

- О боже, когда это кончится?

«С другой стороны, мне необходимо узнать, кто и зачем убил моего мужа. Сон подождёт.»

Эдит встала и направилась в ванную, а после – в полицию.

Вскоре она очутилась у дверей Скотленд-Ярда.

- Здравствуйте, миссис Уэнсдей. Извините за срочность и за то, что разбудили Вас в столь ранний час. Готово вскрытие Вашего мужа.

- О, что с ним? – испуганно, словно выдохнув вопрошала женщина, садясь в кресло.

- Он умер, мадам.

- Это я знаю…

- Да, мы тоже. Он умер от двух выстрелов в голову и одного в живот.

- Что это значит?

- Это значит, что у него не было шанса выжить, миссис Уэнсдей. Мы полагаем, что у убийства был личный мотив.

- Что же дальше?

- Вы можете забрать тело Вашего мужа и похоронить его. Всё, что нам было нужно, мы сделали. Пройдёмте.

Офицер полиции вместе с Эдитой прошли в светлую, но дурно пахнущую комнату, в которой покоился её муж. Увидев лицо бывшего супруга, вдова была в шоке.

- Как он изменился, - тихо прошептала она.

- После смерти все меняются, - просто заметил полицейский.

Мёртвая тишина пронизывала пространство.

- Знаете, как говорят, - прервал её сотрудник полиции, - «Хорошо там, где нас нет, если это не касается морга», - рассмеялся он.

Эдита вызвала похоронную службу и вскоре уже сидела в кабинете, выбирая памятник на могилу любимого мужа.

Эдита с испугом и отвращением оглянула мужчину. «Мерзкий тип», - произнесла она про себя так, что мистер ничего не заметил.

«Как же это всё не подходит Чарли,» - думала она, перебирая цветы.

Похороны были назначены на восьмое ноября, через всего три дня. Выйдя из кабинета ритуальной службы, женщина, до того державшая эмоции в себе, мгновенно разрыдалась, присев на скамейку вблизи одноэтажного здания. «Кто мог убить тебя? Кто мог разрушить наше счастье? Хотя было ли это счастье? Я многого о нём не знала,» - думала Эдита, и повторяющиеся, словно по пластинке, слова разрывали её сердце и душу.

Тут вдова почувствовала, как рядом с ней зашуршали чьи-то шаги: кто-то шёл, перебирая ногами разноцветную листву.

- Добрый день миссис Уэнсдей, - поприветствовал женщину детектив.

- О, детектив Берч, это Вы? Как Вы здесь оказались? – не скрывала удивления Эдита. «Его ещё не хватало,» - подумала она про себя.

- Я часто бываю в подобных местах по долгу службы, - отвечал детектив, садясь рядом с женщиной.

- И почему же сейчас Вы здесь?

- Офицер отправил меня к Вам. Вы не против, если я закурю? - доставая сигару, спрашивал Берч.

- Не против. Но не дымите в мою сторону: я не курю.

- Без проблем.

Между ними вновь повисла пауза.

- Вы опрашивали Монику? – прервала безмолвие Эдита.

- Да, она говорит, что её муж не знает о том, что она изменяла ему, и сама она в шоке от происходящего и соболезнует Вам.

- Удивительно!

- Напротив. Я опросил её мужа, и он сказал, что действительно не знал о её бурном романе, но, как только узнал, пообещал расправиться с непутёвой женой.

- Ясно.

- Кажется, Вам не очень интересен мой рассказ, - приподнимая полы шляпы, посмотрел на женщину детектив Берч.

- Нет, что Вы, - отозвалась Эдита, - Просто у меня такая путаница в голове. Мне очень тяжело. Я не понимаю, как жить дальше. И я не знаю, кто мог бы убить Чарльза.

- В расследовании первый вариант очевидный, но обычно ложный. Хотя очевидные варианты часто бывают верны, но как только ты до них догадываешься, они начинают казаться тебе очевидными, а до того – нетипичны. Надеюсь, Вы меня поняла. Держите голову в холоде, вот мой совет Вам, миссис Уэнсдей, - детектив встал и направился прочь.

«Тоже мне умник,» - бросила мысленно Эдита и через пару мгновений сама ретировалась.

 

Валентина

Двадцать лет назад погода стояла та же, правда, уже не в Лондоне. Ярко-зелёные листья тихо шелестели. Птицы прятались, ютясь в кругу своих многочисленных семей, и жалобно попискивали в такт дождя. Кончался август, и вся природа начинала готовиться к осени.

В этот день Эдита вышла во двор, соединяющем два бедных дома во французской провинции, округе Дюнкерк. Эдита спокойно – как и всегда – бродила по безмолвному двору, разглядывая окна домов и клумбы, разбитые вблизи их. Сегодня все: и люди, и птицы, и насекомые попрятались в свои норки. Но Эдита любила дождь и одиночество, поэтому не могла пропустить такое прекрасное для себя время.

Внезапно её мирное времяпрепровождение было прервано вечно хохочущей и жизнелюбивой девочкой с косичками длиной до пояса.

- Эй, ты почему здесь одна?! – крикнула девочка, обращаясь к Эдит.

- Я люблю дождь. Мои родители на работе, а брат на учёбе, поэтому я осталась одна, - отвечала маленькая Эдит.

Девочка подошла ближе.

- Я тоже люблю дождь. Не понимаю, почему все сидят по домам, когда можно прыгать по лужам!

Эдита засмеялась.

- Да, ты права.

Девочки продолжили гулять вместе, перепрыгивая через лужи и проходя по скамейкам, словно по мосту.

- А тебя как зовут? – спросила Эдит.

- Валентин, но все называют меня Вале. А тебя как?

- Эдит, но мне все так и называют.

Девочки рассмеялись.

- Почему ты раньше не гуляла здесь? – спросила Эдит.

- Мы только вчера переехали в этот дом, - Вале показала на дом, стоявший по правую руку от неё, - Здесь скучно. Раньше мы жили в Париже, но после того, как папа умер, мама решила переехать сюда, к нашим родственникам. Я о них мало что знаю. Ну, только то, что бабушка была раньше в банде «сорока слонов».

- О, значит у тебя нет папы?

- Да. Мама сказала, что он умер от какой-то болезни, - казалось, Вале никак не задевало отсутствие отца.

- А как там, в Париже? – любопытно раскрыла глаза Эдит.

Валентина присела на скамейку, стоявшую под навесом и с видом знатока принялась рассказывать про свою жизнь в Париже:

- Там было много людей, много магазинов, много… Да всего просто много! И всегда было весело. Там у меня было много-много друзей. Мы много гуляли, играли в догонялки, прятки и ещё во много всего. А ещё у нас там была своя кондитерская, где родители давали мне столько сладостей, сколько я захочу! Хочу обратно в Париж, - грустно заключила она.

- Вау, это так здорово! – Эдита не скрывала своего удивления, - А ты уже ходишь в школу?

- Я ходила, но моей маме сказали, что я глупая и мешаю другим и что меня нужно сажать на поводок.

- Сажать на поводок? Как собаку?! – смеялась Эдит.

- Да, - расстроенно говорила Валентина.

- Ха-ха, и они бы придумали тебе милое имя, как собачке?

- Да! Но я не хочу быть собакой, а мадам Лоррен об этом всё время говорила.

- Может она шутила? – предположила Эдит.

- Но это же не смешно!

Вале, обиженная, встала и пошла в сторону нового дома:

- Если захочешь гулять, постучи ко мне в окно: я живу внизу. У меня здесь нет больше друзей, кроме тебя.

С этими словами Вале побежала к громоздкой двери, которую она еле открыла, спрятавшись во мраке дома.

Эдита тоже пошла прочь с улицы. К тому же, уже закончился дождь, и родители должны были прийти с минуты на минуту. Она была счастлива, ведь сегодня у неё впервые появился друг.

 

Похороны

Дни пролетели, словно в густом тумане Лондона, без которого невозможно вообразить себе эту местность. Эдита выполняла заученные годами действия, не замечая происходящего вокруг неё. Еда казалась пресной, а дни – серыми. Ей представлялось всё, что угодно, любые, но главное – приятные, моменты из жизни. Она вспоминала детство, школу, первую влюблённость, первый поцелуй, поступление в университет. Это всё казалось таким далёким, невозвратным, и от того становилась печальной любая мысль, всплывающая в изнурённой страданиями голове женщины. Так много оставалось позади, так много всего предстояло. Её было невероятно больно осознавать, как мало она имеет сейчас, после смерти её единственной настоящей любви.

Похороны были назначены на утро. Облачённая в траурные одежды, Эдита шагала, теряя связь с миром. И вот она уже была здесь. Ледяной ветер треплет её короткие густые волосы. Она видит яму и нескольких мужчин, опускающих гроб её мужа, который ещё пару недель назад целовал её по утрам, во тьму земли, на влажное и прохладное дно рва. У неё уже не было слёз. Только снедающая изнутри боль пронзала её душу, не оставляя ничего светлого за собой. Лишь мрак оставался в её сердце.

Она подошла к памятнику. Теперь они были одни. Она положила цветы на свежевскопанную землю и долго вглядывалась в эпитафию, вырезанную на куске камня, давящем тело её супруга. Переживать потерю близкого человека – это самое страшное, что может быть в жизни.

«Почему умер он, а не я?» - проносилось в голове Эдит раз за разом, - «Он не должен был умирать так быстро. Лучше бы умерла я».

Выйдя с кладбища, Эдита всё больше погружалась в раздумья. Ей было тяжело дышать, слышать, ходить, словно внутренне она умерла вместе с ним.

Дома её ждала маленькая свинка, но даже она молчала и как будто понимала, как сложно хозяйке, проскальзывающей вдоль комнат, словно призрак. Вдова, не раздеваясь, легла в их с мужем постель и долго смотрела перед собой, куда-то во тьму. Потом она закрыла глаза и вновь отстранилась от реальности.

Она смогла уснуть только под утро.

 

Встреча

Серый облака застилали глубокое небо. Не отличающийся от других день. Сегодня немного потеплело, однако в душе Эдит всё оставалось ледяным и чёрствым, как и неделю назад. Она не здоровалась со знакомыми, всегда шла с опущенной головой, словно искала что-то, что выпало у неё из рук секунду назад. Она даже не надевала уличную одежду, набрасывая пальто на пижаму. Всех встречных настораживало поведение молодой женщины, но никто не считал своим долгом задать ей вопрос, поинтересоваться, всё ли с ней хорошо.

Эдита стояла в магазине у прилавка с крупами, подолгу выбирая, чего она хочет. В истинности же ей ничего не хотелось: она уже несколько дней питалась практически одной водой. Когда женщина, стоявшая ровно напротив прилавка, подняла руку, чтобы достать овсяную крупу, как кто-то прошёл мимо неё, сбив руку Эдит, отчего та выронила пачку крупы, так долго ждавшую её решения.

- Что вы делаете? Боже мой, разве нельзя было пройти с той стороны?! - она показала на противоположную от себя сторону.

- Прошу прощения, миссис Уэнсдей, - поднимая лежащую на полу крупу, сказал детектив.

Он протянул пачку женщине, после чего та с недоумением приняла её в свои руки.

- Как Вы здесь оказались? – более спокойным тоном спросила она.

- По-вашему детективы не ходят в магазин? – усмехнулся Берч.

Эдит стояла, вперив глаза в стоявшего поодаль детектива.

- Вы очень не вовремя, - сказала она наконец, кладя крупу в корзинку.

- Возможно, я всегда не вовремя, как Вы считаете, миссис Уэнсдей? – ехидно спросил детектив.

Эдит снова подняла взгляд на мужчину, будто он стал незваным гостем в её доме.

- Возможно, - сухо ответила она и заторопилась к кассе, лишь бы не пересекаться больше с этим господином.

- Ещё увидимся, - ответил он ей вслед.

«Надеюсь, что ты скоро раскроешь это дело,» - отдавало эхом в голове Эдит.

- Пакетик нужен? – спросила кассирша.

- А? Нет, спасибо.

***

Вернувшись домой Эдита уже с боؘльшим воодушевлением, увидев бежащую к ней Марфу, встретила её. Она присела и обняла розовенькую хрюшку со словами:

- Ты единственное, что осталось в моей никчёмной жизни. Я не перестаю повторять тебе это, хоть ты и не понимаешь меня.

Марфа лишь весело захрюкала, почувствовав ласковый нрав хозяйки.

- А это что?

Эдита встала и направилась к стоявшей в коридоре консоли. На узенькой тумбочке лежала ровно вырезанная маленькая бумажка, сложенная вдвое. Эдит поднесла листок к лицу и развернула страницу. В нём говорилось: «Вы следующая».

«Что это значит? Неужели меня тоже хотят убить?» - пронеслось вихрем в мозгу женщины.

- О боже! Почему я?! – смотрела она на ничего не осознающую свинку.

«Возможно, детектив что-то знает. Может, это всего лишь чья-то злая шутка. Или враги были не только у моего мужа? Когда это закончится?» От этих мыслей её бросило в жар.

Эдит была готова к смерти, но не таким путём, хотя, наверное, она всё это придумала, и это действительно шутка соседских мальчишек. Но кто мог проникнуть в закрытую дверь? Родственник? У Эдит в голове кружился сноп вопросов. Она уже привыкла к этому состоянию также, как и к бессоннице и приёму успокоительных таблеток.

- Завтра я должна найти детектива. Почему, когда он нужен, его нигде нет, а когда я не вспоминаю о нём, он оказывается рядом? – спрашивала у пустоты Эдит.

Свинка тихо хрюкнула в ответ владелице.

- Марфа, нам обеим пора спать, - сказала женщина, после чего не могла уснуть в течение часа, пока прохладный ветер грозы доносился с распахнутого окна.

 

Школа

Торжественный момент, которого многие дети так ждали. Сегодня день, когда Эдита пойдёт в первый класс. Ей страшно, волнительно, но вместе с тем невероятно интересно, что ждёт её за коваными воротами, в этом старинном и хмуром здании. Солнечные лучи подбадривают её по дороге к сему чарующему месту. За руку её ведёт мама, кажущаяся такой большой и сильной по сравнению с маленькой худенькой девочкой.

- Мам, а как там в школе? – спрашивала девочка у своей матери.

- Придёшь – увидишь. Там будет много таких же деток, как ты, - с улыбкой отвечала мать.

- Мама, мне страшно. Вдруг я им не понравлюсь, - тревожно откликалась Эдит.

- Не переживай, они тоже впервые пойдут в школу, - подбадривала дочку мама.

- А Вале тоже пойдёт в школу?

- Не знаю, дорогая, возможно. Её мама ничего не говорила об этом.

- Без Вале мне будет плохо, - грустно вздохнула Эдит.

- Не волнуйся, милая, она должна прийти, ведь ей уже пора во второй класс.

- Почему во второй?

- Потому что она пошла в школу на год раньше тебя.

- Но ведь она старше меня всего месяц, а не на год, - смутилась Эдита.

- Не на месяц, а на два, но в Париже в школу берут на год раньше. Так говорила мама Вале, - рассудительно утверждала мать.

- Как же сложно. Надеюсь, учиться будет проще.

Мама рассмеялась:

- В жизни часто бывает сложнее, чем в школе, любимая, - поцеловала дочь в лоб.

- А когда мы уже придём?

- Скоро. Нам осталась всего пару минут, - озираясь, монотонно отвечала мама.

- А что мы будем делать в этой школе, кроме учёбы?

- Вы будете учиться. Для этого и создана школа.

- Это же скучно! – Эдит надула губы.

- Но это необходимо.

Пара обогнула переулок и вышла к новому, неизведанному зданию.

- Вот мы и пришли, Эдит, - констатировала мать.

- И это школа? Она такая огромная!

- Да, чтобы все дети могли в ней поместиться.

- А где все?

- Скорее всего, во дворе или внутри.

- Так во дворе или внутри? Это же разные места, мама!

- Сейчас посмотрим.

Мама и девочка подошли ближе, минули у ворот и направились ко входу. Там их уже ждала толпа первоклассников и их родителей.

- Я не вижу здесь Вале, - сказала Эдит на ухо маме.

- Я тоже, но, может, она где-то спряталась?

- Да, она любит прятки!

- Давай-ка её поищем.

Несколько минут Эдит с мамой безрезультатно бродила по первого этажу учебного заведения.

- Я её не вижу! – воскликнула Эдит со слезами на круглых щеках.

- Наверное, она уже сидит в классном кабинете со своими одноклассниками, - предположила мама.

Это объяснение не успокоило девочку, и она расплакалась.

- Не переживай, доченька, ты увидишь Вале во дворе, и вы погуляете- успокаивала её мать; она присела и заглянула в лицо девочки, - А теперь утирай слёзки и пойдём в класс. Нас там уже заждались.

Эдит послушно вытерла слёзы и пошла прямиком за мамой. Вскоре она уже сидела в классе и слушала речь преподавательницы, собравшей вокруг себя птенцов, будто бы курочка-наседка.

После Эдит познакомилась с другими ребятами и уже не печалилась из-за того, что не встретила Вале. Когда она вместе с мамой выходила из школы, позади послышался знакомый голос:

- Эдит! Эдит!

Эдит обернулась.

- Вале?!

Девочки устремились навстречу друг другу и крепко обнялись. До дома они шли вместе.

- Вале, а где твоя мама? – спросила Эдита.

- Она работает. Я долго искала школу, но нашла, - хвасталась Валентина, гордо подняв подбородок.

- Молодец, - улыбнулась Эдит.

И девочки мирно, под впечатлением разошлись по домам в предвкушении завтрашнего, не менее интересного дня.

 

Будни

Дождь настойчиво колотил по стеклянным окнам. Эдита сидела в роскошном широком кресле и размышляла. Она повернулась в сторону маленького журнального столика, на котором покоилась настольная лампа. Женщина зажгла светильник, взяла со столика сегодняшнюю газету и принялась читать новости.

«Рубрика: Психология. Американские учёные выяснили: если женщина каждый раз перед занятием любовью будет говорить слово «клюква» или вести себя так, словно она сошла с ума, в глазах мужчины она будет выглядеть сексуальнее», - говорилось в заметке.

«Какой бред,» - подумала Эдит, но продолжила чтение.

«Так говорилось в одном из наших последних выпусков. На самом же деле это был очередной эксперимент наших психологов. Как выяснилось, большой процент женщин, прочитавших эту рекомендацию, прислушались к её сути, а пять процентов опрошенных даже опробовали её в своей интимной жизни. Однако, всё же большинство женщин сочли это «очередной глупостью психологов», «обыкновенной шуткой» или «бредом сумасшедшего». Удивительно, но среди мужчин также оказались те, кто поверил в доводы «психологов» и рассказал об этом своей жене или подруге. Есть предположение, что такие эксперименты не лучшим образом сказываются на репутации психологов. Наша редакция согласна с этими доводами.»

Эдита слегка улыбнулась, но к концу статьи на её лице отразилась печаль. «Как грустно. Что многие верят в такую чушь, но игнорируют официальные источники, предаваясь глупости,» - пронеслось в её голове.

Женщина полистала газету и, остановившись на одной из страничек, опустила взгляд в самый низ листа. Внезапно лицо Эдит исказилось. Надпись гласила: «Вчера, четырнадцатого ноября, за магазинчиком на Эбби роуд было найдено тело молодой девушки со следами ножевых ранений в области рук. Труп нашёл владелец магазина, пожилой мужчина, ветеран войны. Во время разгрузки товара он случайно обнаружил девушку, поначалу приняв её за манекен. Правда ошеломила продавца, когда он начал разглядывать тело. По его словам, мужчина сразу вызвал полицию. Полиция предполагает самоубийство, однако общественность резко взбунтовалась подобному вердикту. В том числе, семья несчастной утверждает, что та собиралась выйти замуж и уже вовсю готовилась к свадьбе. Множество людей поддержало семью девушки, присылая письма с соболезнованиями и деньги. Полиция не распространяет детали дела.» Эдит закрыла глаза и подумала: «Кому-то не повезло также, как и мне».

В остальном газета была обыденна и скучна. Настолько, что Эдит после прочтения пары «жёлтых» заголовков, вновь разочаровавших в мире, уткнулась в телевизор. На любимом канале Эдит только началась очередная мелодрама с Робером Оссейном и Мишель Мерсье в главных ролях. Это «старое» кино вызывало во всём существе зрительницы печаль, и она вновь вспомнила о своём муже и его скоропостижной кончине. Она выключила телевизор и теперь сидела в полной тишине и полумраке. Её мысли и чувства, раздражённые и усиленные, создавали огромный клубок в её голове, который она не в силах была размотать. Она помнила, как смотрела этот фильм вместе с мужем в кинотеатре прохладным весенним вечером. Всё спуталось. Всё мешало. Эти навязчивые мысли не давали ей покоя. «Сколько можно?!» - кричала она, но никто не слышал её, ведь крик раздавался в её голове.

Злостно раздался звон трубки. Эдит, опомнившись, потянулась к ней, но не успела: всё затихло, и больше мёртвая тишина не могла быть нарушена.

«Я так устала. Я так хочу уснуть, проснуться, и чтобы всё было, как раньше. Я просто устала. Я так привыкла, что моя жизнь беззаботна. Я так не привыкла к проблемам. Всё так сложно. Я хочу спать долго и не просыпаться, пока всё не наладится. Я не так много прошу,» - на этом она заснула, погрузившись в воспоминания-сны.

 

Новые знакомства

Шумные коридоры школы не утихали ни на минуту. Всем было так весело и интересно просто потому, что они дети, и каждый день видят новое, неизученное, неразгаданное, что только предстояло изучить и понять. Это так радует и удивляет!

Такой прекрасный день, и так много детей радуются ему. Эдит была счастлива, как и другие дети, хотя непривычное окружение и новые обязанности вызывали у неё небольшую печаль, но, вместе с тем, интерес.

Урок французского языка прошёл, на удивление, легко, и Эдит, увлечённая и наконец проснувшаяся, ощутила, что любит школу, не зная, что ждёт её впереди. Она вышла на перемену, чтобы размять затёкшие конечности, и, увидев стоящую вблизи девочку, подошла к ней.

- Привет, я Эдит, а тебя как зовут? – скромно спросила она.

- Меня зовут Мари. Я не люблю учиться, а ты? – бойко ответила маленькая кудрявая головка.

- А мне нравится, - словно испытывая вину, наклонила голову Эдит.

- Значит, мы не будем друзьями!

Девочка развернулась и ушла в противоположную от Эдит сторону.

- Разве это плохо? – сказала про себя девочка, но её уже никто не слушал.

Она подошла к толпе других девчонок.

 

Прогулка

Эдит решила прогуляться в этот не самый чудесный денёк. Ей было плевать на погоду, ведь главной её целью было развеяться. Может, этот день мог бы скрасить её пустое существование.

Эдит надела своё драповое пальто, взяла чёрный саквояж и двинулась в путь. Ей открывался унылый, но вместе с тем успокаивающий и милый глазу вид. Мимо женщины проносились автомобили, люди, пролетали птицы, а в окружении покоились стройные дома и понурые деревья. Она собирала каштаны и разглядывала отражения в лужах.

Эта очаровательная прогулка могла бы длиться вечно, если бы не подозрительный шорох, помешавший героине предаваться безделью. Эдит обернулась.

- Кто здесь?

Ей казалось, что всё вокруг остановилось, словно её вновь окутала тишина. Никого не было рядом, и только птицы давали понять, что жизнь продолжается.

Начался дождь. Эдит, как назло, напрочь забыла о зонте. Это было не впервой. Дама подошла к ближайшему киоску, купила газету и, накрыв голову ей, побежала домой.

«Кто бы это мог быть? Или я начала бредить? Я схожу с ума,» - думала она, снимая промокшую насквозь обувь. Свинка, не изменяя привычке, радостно бежала к хозяйке.

- Любимая моя, ты, как всегда, меня ждёшь, - Эдит усталыми, но добрыми глазами посмотрела на вечно неунывающую Марфу.

Эдита прошла мимо питомицы, сняла пальто, повесила его на один из трёх крючков и медленно опустилась на холодный пол. Марфа тут же подбежала к хозяйке. Эдит снова посмотрела на привлёкшее её внимание животное. Свинка обнюхивала руку дамы.

- Представляешь, Марфа, как я сегодня испугалась.

- Хрю.

- Нет, не представляешь. Мне показалось, что кто-то идёт за мной. Это так смешно, ведь я живу в таком большом городе. Я совсем сошла с ума и не знаю, как мне жить. Прошло столько времени, а я до сих пор не привыкла. Не знаю, привыкну ли…

- Хрю.

- Да, ты всегда подбадриваешь меня. Без тебя меня бы уже не было, - Эдит осеклась на секунду, - То же самое я говорила когда-то Чарли. Его нет, но я всё ещё жива. Врала ли я тогда? Наверное, нет. Я полностью доверяла и себе, и ему. Я слишком многое пережила, а. может, наоборот, мало. Это так сложно – жить.

- Хрю.

- Да ты-то что? Ты просто свинья, которую кормят, моют, которая просто хрюкает целыми днями и бегает по квартире. Ты не понимаешь проблем людей. Хотя сами люди обычно придумывают себе проблемы сами. Это так глупо. Наверное, хорошо, что тебе этого не понять, правда?

- Хрю.

- Ты самый лучший собеседник из всех, - Эдит слегка улыбнулась, взяла свинью на руки и прижала к себе. Она до сих пор лежала на полу, стараясь охладить разум. Этот способ казался ей эффективным, а ещё за него не нужно было платить.

- Хрю.

- Это ещё не конец, - с энтузиазмом сказала Эдит, приподнявшись на руку, - Я ещё молода. Если Чарли не любил меня, как говорит Валентина, значит, мне должно быть его жаль. Он был моим миром, но я не была его. Это печально, но это жизнь. Я должна больше думать о настоящем и будущем, а не о прошлом. Нам было хорошо вместе, но это прошло, давно прошло.

Эдит посмотрела в окно. Дождь кончился. Она перевела взор на Марфу. Она лежала у ног Эдит и радовалась своей мирной жизни.

«Я так много читала книг, газет, смотрела кино и новости о самых трагичных событиях, но никогда не думала, что когда-нибудь стану героиней подобной истории. Мне казалось, это так далеко от реальности, хотя, вероятно, это было ближе ко мне и всему миру, чем я могла бы представить. Сейчас я думаю, что зря прожила свою жизнь, по крайней мере, последние года. Я просто жила свою пустую уютную жизнь, не замечая чужих невзгод. Я просто мусор». После этих мыслей в уголках глаз женщины выступили слёзы. Она проследовала в кровать, обняла подушку и уткнулась в неё лицом. Возможно, это единственное, что оставалось ей в данной ситуации, ведь изменить что-либо было не в её силах. И самое главное, что Эдит понимала, что, в какой-то степени, она права.

В этот же вечер она решила поднять себе настроение сладким: испечь торт. Эдит любила готовить, особенно десерты, и в сим ремесле у неё получилось достигнуть определённых высот. Но сегодня всё падало из рук, ничего не ладилось. Она испекла три бисквитных коржа, промазала их сливочным кремом, а сверху полила тёмным, почти чёрным шоколадом, украсив торт сверху красными марципановыми сердечками. Выглядело прекрасно и, вместе с тем, мрачно. Эдит понимала, что её творение должно быть вкусным, но всё равно кусок не лез в горло. Так и не попробовав очередное своё детище, она убрала его в холодильник, до лучшего времени.

«Я всего лишь в отчаянии,» - с иронией подумала Эдит, выключила настольную лампу и, погрузившись во тьму, начала свой путь по знакомой дороге с названием «бессонница».

 

Первая любовь

Эдит училась в седьмом классе. Тогда она встретила его. С виду несуразный, худощавый, с тонким и нежным лицом. Его звали – Рафаэль. Он был немного старше Эдит. Она не общалась ни с теми, кто был старше, ни с теми, кто был младше, и даже с теми, кто был с ней одного возраста. Как только девочка увидела его, она поняла, что именно с ним она хочет познакомиться больше всего. Тогда она проявила решительность и подошла к нему первой, сказав:

- Привет, как дела?

Это было многообещающее начало.

- Так себе. А у тебя?

- Также.

На самом деле внутри неё всё кипело. Она наверняка не понимала, как её волнение отражается на её юном лице.

Такой наивный разговор постепенно зашёл в глубокие рассуждения. Уроки уже закончились, поэтому, к счастью, никто их не отвлекал. Так выяснилось, что Рафаэль был неглуп, хотя своим видом никак этого не обозначал.

- Ты знала, что один шведский изобретатель создал тетрапак?

- Нет, а что это?

- Это такая картонная упаковка с крышкой. Но я задумался и пошёл дальше. Я решил добавить к этой упаковке ещё одно отверстие. Смотри что вышло, - он показал Эдит рукотворную изобретение.

Эдит с интересом наблюдала за детищем нового друга.

- Он подходит для двух напитков – там два отсека.

Эдит была поражена. Пара стала часто встречаться, гулять и общаться, но дальше философствований дело не заходило.

***

Дождь поливал и без того мокрую брусчатку. Запах свежести распространялся по улице со скоростью света.

- Люди часто не понимают, что они роботы, которые действуют согласно алгоритму, прописанному у них в голове. Этот алгоритм говорит им: что хорошо, а что плохо, что правильно, а что нет. И всё «плохое» получает порицание, а «хорошее» – уважение, - сказал он однажды.

- Ну а как же творчество? Люди разные. Они создают новое. Даже ты, возразила Эдита.

- Да, но они действуют в рамках идеологии и традиций.

- Возможно, ты прав.

Как бы то ни было, эта подростковая влюблённость продлилась лишь год, а после завершилась печальным для Эдиты расставанием – одарённый парень уехал на учёбу в Сорбонну и больше Эдит ничего о нём не слышала. Только спустя года она поняла, что его не интересовала любовь и вообще чувства. Это объединяло практически всех её мужчин.

 

Фотографии

Эдита снова вспоминала прошлое. Сегодня была пятница, хотя Эдит казалось, что суббота, но пока она была этому рада. Прошло уже много месяцев с момента трагической гибели её мужа. Однако прошлое не отпускало её, да и как можно забыть то, что было в твоей жизни и от чего ты не можешь уйти, что ты никогда не забудешь? Она достала коробку с фотографиями и принялась тщательно разбирать каждую из фотокарточек. Здесь ей всего год, а здесь – пятнадцать, и она юна и прекрасна, пышет красотой и любовью к миру и людям. Она видела фотографии своего класса, знакомых, Вале. Ей попалась фотография мужа, которая вызвала у неё слёзы. Фотографии родителей также наводили печаль. И тут, среди всех памятных вещей, она нашла медальон. Она вспомнила, как Чарльз вручил ей этот чудный сувенир, как она была удивлена и - вместе с тем - рада.

- Я буду любить тебя всегда. Помни это, - говорил он, надевая ей на шею медальон.

Чарльз в юности был музыкантом. Ему не платили денег, он был крайне беден. Тогда благодаря протекции знакомого он попал в знаменитую и уважаемую фирму. Он начал зарабатывать, но позднее страсть денег так овладела им, что он начал забывать всё, что было в его жизни до этого. Тогда он ещё не знал Эдит. Об этом ей было известно лишь с его слов.

Эдита вздохнула и вновь принялась плакать над безвозвратно утерянными годами.

 

Звонок

Эдита очнулась от ужасного звонка. Марфа бегала рядом с кроватью и неистово визжала.

- Алло? – наконец ответила Эдит, и шум пресёкся.

-- Это детектив Берч.

- Вы узнали какие-то подробности?

- Да, и мне нужно срочно увидеть вас, миссис Уэнсдей. Сегодня вечером я приду.

- Хорошо, - сказала Эдит, но трубка уже была брошена.

Она с трудом встала, но толстенькая и розовенькая свинка приподняла ей настроение. Её депрессия начала отступать, хотя Эдита понимала, что этот ужасный недуг не может пройти так легко. Возможно, она теперь не столь идеализировала свою жизнь с мужем. Она по-прежнему горевала по нему. Также она понимала, что каждый день её проходит одинаково. Она выходит из дома раз в две недели.

Она не помнит своих знакомых. После последних разговоров с ними, она больше не общалась ни с Вале, ни с матерью. Но интереснее всего то, что ей никто и не звонил. Никто не хотел общаться с ней. Все видели объявления, читали газеты. Все знали об убийстве её мужа, но предпочитали искать информацию на своей кухне, а не из первых уст. А, может, их это не волновало, или они не хотели травмировать и без того слабую психику женщины, которую знали. Истина лишь в том, что каждый следует по тому пути, что сам себе начертал. Каждый делает так, как считает нужным. И каждый решил не общаться с Эдит.

Не сказать, что у неё было много подруг, если они вообще были. Но она свыклась с таким отношением, и её, возможно, мало волновало то, общаются с ней или нет. Она пережила этот период. Теперь её тревожила именно её жизнь, происходящее в ней, а также, безусловно, память её мужа.

***

Она долго ждала Берча, поэтому воспоминания, не дающие покоя в старой, некогда уютной квартире, возвращали её обратно в свой мир.

Эдит успешно окончила школу. Она легко поступила в университет, желая стать переводчиком. Она также любила посещать уроки актёрского мастерства и выступать в любительских спектаклях. Сначала об этом никто не знал, но позднее все называли её актрисой, забывая о её действительной профессии.

Изначально Эдита боялась молодёжных вечеринок, однако Вале, теперь уже открывшая для себя мир беззаботного веселья. Именно она вынудила Эдит пойти с ней. Там девушке было скучно. Она не находила ничего интересного в обсуждении чьей-то личной жизни. Она знала, каким может быть общение, но после Рафаэля у неё не было даже намёка на романтические отношения с кем-либо. Казалось, она даже не искала их. Да и те отношения сложно было назвать романтическими.

В толпе было «весело». Люди пили, шутили, танцевали. Всё это даже раздражало.

Внезапно мимо толпы торопливо прошёл высокий стройный человек в очках с чёрной оправой.

- Вам куда? – спросил один из собравшихся.

Мужчина обратился к скопившемуся люду:

- За знаниями.

- Вам не сюда.

Все дружно рассмеялись. Другой из снопа обратился к уже уходящему парню:

- Это вашу жену отправили в монастырь?

- Да, - опустив голову, ответил тот.

- Вас это ничему не научило?

Снова поднялся шум веселья, в то время как незнакомец поспешил ретироваться.

- Кто это был? – с интересом спросила Эдит.

- Жан, в этом году оканчивает университет, - сказала Жербен, однокурсница Эдит, которая часто смеялась над последней.

- У него действительно была жена? – продолжала допрос девушка.

- Да, это долгая история. Потом как-нибудь расскажу.

Эдит думала об этом всю ночь, но только по той причине, что всю ночь она не спала, а никаких значимых событий более не произошло.

Теперь Эдит поняла, что вечеринки – это не страшно, но это своеобразная пытка. Пустое времяпровождение. Она не понимала этой прелести. Это просто было не для неё. Она увлекалась зарубежной литературой, легко учила языки и хотела читать Стивенсона и Дойла в оригинале. Ей не

Все события вымышлены. Из дневника убрана вся обсценная лексика, грамматические ошибки максимально исправлены, сленг сохранён. Однако, данное произведение может показаться вам мерзким и неприятным. Я вас предупредила.

 

1 апреля 2018 г.

Ну, как там пишут маленькие сопливые девочки? «Здравствуй, дорогой дневник».

Я начинаю писать здесь, потому что не могу больше бороться со своими страстями и навязчивыми мыслями. Мне тридцать семь лет. Я состоялся как мужчина, как муж и отец, как профессионал своего дела. Мне скучно. Жена старая, некрасивая и тупая баба. У меня на неё не встаёт. После рождения второго сына ситуация стала ещё хуже. Теперь ребёнок орёт, а жена ещё больше пилит: «Подотри жопу», «Покорми», «Постирай». Как будто я в этой семье женщина. Но и про первого не забывает. Ему я должен и сказку почитать, и в школу привезти, и из школы забрать, и уроки с ним поучить. А что она? Ходит на маникюр и ресницы красит. На этом её полномочия – всё.

Неделю назад записались к психологу, сходили. Посоветовал слушать друг друга, говорить приятные слова и т.д. Я её слушаю, пытаюсь понять, что-то делая для неё, но, когда дело доходит до того, чтобы выслушать мои проблемы и претензии, она сразу оказывается занята, ей не до этого и т.д. Короче, меня это бесит.

Зачем я вообще это пишу? Всё равно этого никто не увидит. Пусть будет на память об этом времени.

Теперь вы знаете, в чём дело. Сегодня я зарегистрировался в соцсети. Мой ник - bad in bed. Сначала думал вообще – bad`n`bread (типа рок-н-ролл, но с другими словами), но переводится, действительно, как бред, поэтому оставил так, хотя вариантов было ещё больше.

Пока просто сижу, трачу время, но хотя бы не надо с женой общаться. Она ещё больше пилит из-за того, что за компом сижу, но мне насрать. Ни с кем не познакомился.

 

5 апреля 2018 г.

Положил пельмени в алюминиевую банку из-под пива. На самом деле, удобно.

Сегодня познакомился с Жанеттой из Петербурга. Красивая, молодая, сиськи есть. Общаемся. Не очень умная, но явно поумнее моей жены, которая сегодня устроила скандал из-за того, что я не собрал сына в школу. Стерва.

 

13 апреля 2018 г.

Жанетта оказалась Катей. Живёт в Энгельсе. На фото молодая, лет шестнадцать, а, на самом деле, ей около тридцати. Обман. Как узнал - порвал отношения. Не думаю, что она успела привязаться.

Завели собаку. Старший сын захотел. Жена сказала, что я должен её выгуливать. Послал её в пешее эротическое путешествие. Вышел скандал. Сжал ей руки. Она начала ныть, и я отпустил.

 

20 апреля 2018 г.

Сложно с кем-то познакомиться. Все либо старые, либо не хотят общаться. Жена говорит, что я совсем «не уделяю внимание семье», что я алкаш и лентяй. Может, больше сейчас сижу за компом, чем раньше, но это всё из-за неё. Если бы она не была такой самовлюблённой дурой, я бы не стал с кем-то общаться. А, может, стал бы, но не так часто. Не знаю.

 

4 мая 2018 г.

Последние три года постоянно думаю о том, чтобы познакомиться с девочкой. Да, плохое желание, но мысли об этом всё чаще всплывают у меня в голове. Психологи тут не помогут. Сам не справляюсь. Жена говорит, что надо меньше пить. При этом сама ходит с подругами по клубам и бухает так, что мне и не снилось. Она не знает, что у меня в голове. Её интересует только то, какой помадой у неё губы накрашены.

 

7 мая 2018 г.

Немного общаюсь, но, как дело заходит до встречи, сразу все испаряются, кидают в чс.

На работе всё сложно. Хотят увольнять – я не против. Жена снова бесится.

Часто думаю о том, какие красивые сыновья у нас с женой родились.

Вечером в пятницу идём к психологу. Вряд ли услышу что-то новое. Снова будет плакаться, какая она несчастная, что вышла за меня. На развод не подаст, потому что знает, что не найдёт другого такого же и больше не сможет паразитировать на мужиках. Лицо и фигура уже не те, а сыновей и шмотки не потянет, потому что надо работать, а работать мы не привыкли.

 

15 мая 2018 г.

Познакомился со Снежаной. Ей семнадцать. Общаемся. Оказалось, что у неё есть парень, но она почему-то до сих пор говорит со мной. Вот оно – молодое поколение. Хотя я ещё не настолько стар. Или настолько?

Короче, она симпатичная, стройная, сисек нет, жопа нормальная. Волосы тёмные, глава голубые, кожа смуглая. Носит короткие платья, поэтому всё видно. Часто пьёт, но для меня это плюс. Учится в колледже на кондитера. Договорились встретиться на следующей неделе.

 

23 мая 2018 г.

Снял номер в гостинице. Встретились. Пили, общались. Хотел потрогать её, но она меня оттолкнула и убежала. Пришёл домой – кинула в чс. Думал, нормальная девчонка, а оказалась сукой.

Разговаривал с другими девочками. Были весёлые, но, в основном, они очень озабочены учёбой, раздражённые. Этого мне ещё не хватало. Хотят скорее закончить учёбу, поступить в универ и съехать от родителей. Неудивительно. Встретиться не хотят. Кто-то согласился, но после первой встречи кидали в чс. Идиотки. Придётся искать.

 

2 июня 2018 г.

Уже неделю переписываюсь с Америссис (красивое имя, но похоже на ник). Говорит, что ей восемнадцать. Ощущение, что меньше. Симпатичная. Светленькая, ножки и ручки тонкие. Очень милая. Попросил скинуть фотки. Сначала была против, но я сказал, что никому не покажу, и она прислала. Красивая. Жалуется, что мама на неё ругается, а единственная подруга предала. Теперь хочет с кем-то познакомиться. Я сказал, что мне девятнадцать. Завтра будем гулять.

 

4 июня 2018 г.

Жена пилит, но я не обращаю на неё внимания. Встретился с девочкой. Оказалось, что ей четырнадцать и зовут её Алина. Я выгляжу молодо, поэтому она не сомневалась, что я немного старше её. Погуляем завтра.

 

7 июня 2018 г.

Говорил жене, что на работе задерживают. Стала спокойнее. Пусть тоже что-то делает для семьи, а не просто ходит по СПА и прочей фигне. Всё равно её роже ничто не поможет.

Погуляли с Алиной. Разрешила её поцеловать. Сказала, что я у неё первый.

 

31 июля 2018 г.

С работы уволили, но жена не знает. Постоянно общаюсь с Алиной. Вчера переспали в гостинице. Ей было больно. Это был самый лучший день в моей жизни. Если бы у меня не было жены, я бы давно её увёз и женился. А эта сука сразу увидела, что я в хорошем настроении. Решила, что из-за неё. Начала ластиться, а, когда я отказал, стала кричать и ушла к детям.

 

1 августа 2018 г.

Алина не хочет общаться. Говорит, что ей не понравился, и она меня боится. Не хочу терять её. Убедил её встретиться и попрощаться. Кажется, я впервые влюбился. Со своей женой я учился вместе в универе. Она потом бросила, но мы уже встречались. Потом сказала, чтоб беременна, поженились. Через пару месяцев выяснилось, что она не беременна. Не знаю, любил ли её вообще. Наверное, это была просто страсть. Расходились, через пару лет сошлись, родился сын, потом другой. Не думаю, что они от меня. Только с Алиной мне хорошо.

 

2 августа 2018 г.

Хотел встретиться с Алиной дома. Специально договорился с тёщей, чтобы забрала детей, но жена воспротивилась. Встречу пришлось перенести на завтра. Снова из-за этой дуры все проблемы. Всегда мне мешает. Когда ссорились, хотел разбить ей что-нибудь об голову, чтобы она заткнулась. Было сложно сдержаться. Если бы детей не было рядом, я не знаю, что бы я сделал.

 

3 августа 2018 г.

Сегодня Алина сказала, что обо мне знает её мама. Я просил, никому не говорить. Её мама сказала, что нам надо расстаться. К счастью, она не говорила, что мы спали. Я её поцеловал, а она заплакала. Я закрыл ей рот и трахнул её. Она сказала, что ей больно и не нравится. Сказала, что расскажет обо всём матери. Это меня выбесило. Она что-то говорила, я сжал шею, а потом понял, что она умерла. Зачем я вообще в это впутался? Но даже в таком состоянии она была очень красивой. Я помыл её, оставил в гостинице и ушёл. Жаль, что всё так кончилось.

 

9 августа 2018 г.

Боюсь, что меня скоро найдут. Удалился с сайта. Ещё жена подливает масла в огонь упрёками. Ссоримся, начинает реветь, а потом лезет в драку. Оттолкнул её, она ударилась о стену, и у неё пошла кровь. Сразу дети заревели. Пытался уехать из города, но на полпути остановился, покурил и поехал обратно. Пацан вызвал «скорую». У жены сотрясение. Написала на меня заяву.

 

18 августа 2018 г.

Данный дневник был передан в полицию.

 

2.04.2022 г.