Возьми мою руку… О завтра сейчас помолчи… 
Не надо упрёков и жизни меня не учи. 
Ты правильно мыслишь, но всё ж со своей стороны. 
А мне не слова… поцелуи сегодня нужны… 

Ты – лучший мужчина, что видела в жизни, во сне. 
С тобою спокойно и сердце не плачет во мне, 
Но ты отпускаешь туда, где не снится покой… 
Не надо о завтра, ведь ты в настоящем со мной… 

Я – Орбитальная Станция. Кто и когда меня создал, кто запустил в космос, почему я нескончаемо лечу и лечу по невесть кем заданной орбите – я не знаю. Просто так было и так есть. Это моя сущность, и я так живу.

Я очень сложно устроена, очень! Я огромная и состою из многих частей и механизмов: в центре — энергетическая установка, от нее разбегаются во все стороны радиальные переходы, дальше начинаются рабочие помещения – жилые отсеки, лаборатории, пищеблок, медчасть, гидропонные оранжереи, склады, технические помещения. Все это снаружи ограничено «бубликом», в котором расположены ангары и стыковочные шлюзы, их очень много, они идут по всей окружности «бублика». И венчает все это сооружение прозрачная надстройка – там центр управления полетом, мощный бортовой компьютер, генератор защитного поля, радиорубка, разные навигационные приборы, карта звездного неба.

Когда мои наивные стихи 
Из уст в уста пойдут гулять по свету, 
А после тихо, мирно канут в лету, 
Как кану я и все мои грехи. 

Когда моя мятежная душа, 
Душа неисправимого поэта 
Однажды будет призвана к ответу, 
И также канет в лету не спеша. 
Из всей высокомерной чепухи 
По правилам банального сюжета 
Ты нанесешь последние штрихи, 
Немаловажные штрихи к портрету. 

Как печальна привычка откладывать жизнь на потом.
Мы живём, обходя стороной недомолвки, проблемы,
Друг от друга скрываясь за матовым пыльным стеклом.
Что же с нами случилось? И те, настоящие, где мы?

К веткам голых деревьев на нитке привязан листок,
Бутафорское чудо. Вручную создали мы лето.
Точно знаем – срок годности краски давненько истёк,
Но рисуем для публики миф: «Как мы счастьем согреты»

Рояль придумал грустный человек,
Чтоб как-то защитить себя от боли.
Не потому ли клавиш белый снег
Хранит следы "диезов" и "бемолей"?

Я — клавиша. А музыка — внутри,
Где струны на колках и молоточки.
Но по команде: «Раз и,... два и ,... три...»
Я извлеку её из оболочки.

Не нужно слов, когда болит душа –

Страдалица измученного тела,

Бредешь по лужам, молча, не спеша,

Тебе ни до чего теперь нет дела.

Спокойно рассекаешь башмаком

Небесную прозрачную водицу,

Глядишь кругом, склоняешься тайком,

Спешишь с ладони облака напиться.

На твоей дороге я была лишь тенью, 
Акварельным образом случайным,

 
Вернисаж судьбы, на выставке весенней,
Разрешил с тобою обменяться взглядом,

Я прошла не одну - много разных дорог,
Я над пропастью шла, забывая о риске,
и узнала, что мир и красив, и жесток,
А у счастья не взять гарантийной расписки.
Я сгорала в пожарах бессонных ночей,
Замерзала в сугробах сомнений и боли.
Запирала себя на сто тысяч ключей -
И опять отпускала с рассветом на волю.
Я твердила себе, что душа умерла,
Что во мне не осталось ни искры желаний,
Что построю я замок себе из стекла,
Из осколков разбитых своих ожиданий.
И вокруг его стен посажу я цветы -
Пусть врачуют мою беспокойную душу.
А мятежные сны и безумство мечты
Мой хрустальный покой никогда не нарушат.

Ей снился снова дождь... 
Он бился зверем в окна, 
Кричал, скулил, просил: "Пусти меня, скорей!"
Потом шептал тайком: "Я здесь, чтоб ты промокла...
И так обнять тебя... Открой, я у дверей...
Я быть с тобой давно, уж много лет, мечтаю...
Чтоб мокрыми губами ласкать и целовать...
Не спи... Открой скорей. Ведь я сейчас страдаю...

Ведь я готов и жизнь, все за тебя отдать!
Рассыпаться, как клад, на россыпи бриллиантов...
Позвать с собой уплыть к далеким берегам...
Открыть в себе тайник любви шальной талантов
Поверженным упасть, как раб, к твоим ногам..."

По обочине пыльной дороги
Шёл почтенный скиталец-монах.
В кровь разбитые б`осые ноги,
Да котомка с едою - в руках.

Проезжал мимо всадник - вельможа,
Тонкой плетью хлестнул старика.
Глухо треснула дряхлая кожа,
И окрасилась кровью рука...

Однажды женщине приснился сон -
Как будто за прилавком магазина
Стоит Господь, и предлагает он
На разный вкус и цвет блага с витрины.

 
У тётки тут же захватило дух -
Ведь не поверят же, кому расскажешь!
Нет, не подвёл её сегодня нюх -
Столь чуткий женский нюх на распродажи."

Верите ли вы в Ангелов? Вопрос, конечно, интересный. Лично я верю. Да и как тут не поверишь, когда такие чудеса происходят — просто хоть стой, хоть падай. Для начала надо уяснить себе, что Ангелы-то — это не люди никакие, как некоторые думают. А духи. Это как бы слуги Божии, которые все Его, Господа то есть, приказы выполняют. И без Его команды ничего не сделают, хоть ты тут тресни. А вот коли Он чего им скажет, так это уже, считай, готово. Ну и, конечно, кто в Бога верует, того они, эти самые Ангелы, и охраняют. Потому что им от Бога такой указ вышел, а они Его должны слушаться.

Это и в Псалтири написано, — «Живые помощи», помните? Так вот, там сказано, что у каждого верующего есть персональные (к нему приставленные) Ангелы. Ангелы — значит, как минимум, два. И это не так, что на одном плече хороший, а на другом плохой, — глупости это все. А только хорошие от Господа. Вот они-то нам, верующим, и помогают по жизни идти. Да вы и сами, если чего повспоминаете, то наверняка вспомните что-то такое-эдакое. Бог нам завсегда, если Его искренне просить, помочь может. Только мы по большей части люди неблагодарные и наглые. Своих детей учим «спасибо» говорить, а сами забываем, или не хотим, или — того хуже — «спасибо» не по адресу говорим. Ну, не Богу то есть, а кому попало. И тому немало достоверных подтверждений.

Вот, например, живет у нас в доме мужичонка один. Серенький такой, неприметный, и никто его имени даже не знает. Такой — Иван Иваныч Иванов, тихая мышка-норушка: что он есть, что его нет. Но вот один раз прославился он на весь наш двор, а было это так…

Бывает сказку с былью разделяет только шаг
Иль пара взмахов крыльев, что в воображении.
Тогда осуществимо то, что зарождается в мечтах.
Фантастика! Приходит вдруг осуществимое решение.
Не верится, но в жизни есть по праву место чудесам.

Галина Бобылёва

Мы, взрослые, не верим в чудеса,
Смеёмся над наивной, доброй сказкой.
Но реже восторгаются глаза,
А на лице - обыденности маска.

Здравствуй, рыжая! Выгнала лето?
И уже шелестишь у двора...
Дай денёк, я ещё не одета,
Понимаю, не спорю - пора.

Примеряю осеннее небо,
Тесновато немного в груди.
Я не выгляжу слишком нелепо?
Не меняй облака, погоди.

Ты где-то там… живешь в своих заботах, 
В мелькании пестром быстротечных дней, 
Спешишь куда-то, едешь на работу, 
Смеешься и грустишь в кругу друзей. 

Ты где-то там… куда мне нет дороги, 
И жизнь сама поставила запрет, 
Где нам помочь бессильны даже боги, 
В которых у обоих шансов нет.

Я живу внутри себя… 
Хорошо там…
Сердце радо…
Никого мне там не надо, 
Кроме мыслей и тебя…

И хоть ты 
Так далеко,
Я тебя, поверь мне, помню…
Ты - стихов счастливых томик…
Мне с тобою так легко… 

Ты как сон, который явь…
Ты как явь, 
Что во сне снится…
Ты вся радостью лучишься,
У меня покой отняв…

Как тебе в моей душе? 
Вот опять к тебе иду я…
В памяти тебя рисую…
В красках ты...
В карандаше… 
 

Обними меня трепетно, нежно,
Поцелуем своим обожги,
Подари мне мечту и надежду, 
Взглядом ветреным вновь обмани.

Обними меня утром туманом,
Тем, что травы целует в лугах,
Напои меня сладким дурманом, 
До истомы, до дрожи в ногах.

Исключу вас из чёрного списка...
В самый белый и главный внесу...
Я...однажды...увидела близко...
Орхидей неземную красу...

Не лежащих покорно в коробках...
Как обычный доступный товар...
Неживых...недвижимых...неловких...
А небес ослепительный дар...

Он вновь один, она опять одна

Закончены все деловые встречи

Он пьет коньяк, она взяла вина

Чтоб как-то скрасить одинокий вечер

Покажется, что замерли часы

Остановилось время на мгновенье

Но всполохи за окнами грозы

Вдруг две души одарят вдохновеньем

Как много слов слетает с наших губ,
Как много совершается деяний,
Несдержанных когда-то обещаний
И сожалений, что был с кем-то груб.
 
Обид следы затёрты, не видны,
И лишь на дне души порою шорох,
Там, словно серый, маленький мышонок,
Скребётся чувство горькое вины.

"Ты третий день сидишь на том же месте.
Сынок, родной. Помиритесь ещё!"
"Поверить не могу, что мы не вместе!
И всё в груди болит..так горячо!"

 
А мама обняла его за плечи:
"Ну...что случилось?" "Я приревновал.
Ушёл не попрощавшись..в тот же вечер,
Когда всегда быть рядом обещал.

Два Ангела шли по земле в обличии людей.
Стемнело. Вечер их застал у княжеских дверей.
 
Хозяин княжеских хором был скуп и нелюдим.
Он на ночлег в подвал сырой гостей определил.

В некотором царстве, в некотором государстве, в одной деревушке, в старой избушке жил-был мужичок по прозванью Дурачок.

Имя-то у него было хорошее – Иван, а Дурачком его прозвали, потому что с детства добрым был,  всех любил, все прощал, обидели – смолчал, зла не держал, богатства не стяжал – в общем, почти что юродивый! Соседи над ним посмеивались, но беззлобно, берегли дурака.

Но однажды появился у Ивана самый настоящий враг и недоброжелатель. Звали его Петр, что значит «камень». Вроде и неплохой мужик был, а вот Ивана возненавидел всеми фибрами души. Очень уж у него злобные фибры были, при виде Ивана начинали жадно трепетать и хищно чмокать. А Петра они побуждали делать Ивану всякие пакости и гадости. Например, подойти к забору вплотную и плюнуть во двор. Да с такой ядовитостью, что под забором у Ивана мигом всходили и пышно разрастались чертополох и крапива. А Иван их еще и поливать придумал. Бродит с леечкой, улыбается… ну не дурак ли?  Да еще и каждый раз Петра благодарил, как будто Петр его не плевками, а улыбками одаривал.

Две женщины вершат над жизнью суд. 
Одну назвали издавна Судьбою, 
Мечтой вторую ласково зовут, 
Не могут они ладить меж собою.

 
Одна решает всё всегда сама, 
Капризною бывает, непослушной, 
Другая эфемерна и нежна, 
И, как пушинка тополя, воздушна.

Мой день начинается с того, что я долбаю по яйцам. Нет, не надо только ржать и махать руками возмущенно – это не то, что вы подумали. Яйца самые настоящие, куриные, их мне регулярно поставляет курочка, которую мне подарили на совершеннолетие. При дарении уверили, что курица редкостная, заморская, за огромные деньжищи купленная, клюет помалу, несется хоть и редко, да метко, и срок жизни у нее такой же длительный, как у человека. «Наверное, генетически модифицированная», — подумала тогда я, курицу с благодарностями приняла, назвала ее Рябой и стала ждать яиц.

Яйца вскоре стали появляться – не часто и не регулярно, но это бы можно было пережить, если бы с них была хоть какая-то польза. Дело в том, что яйца было невозможно расколотить – ни ножом, ни топором, ни пилой-ножовкой (я пробовала!). Видать, что-то там перемудрили генетики, и яйца у моей Рябы получались железобетонные. Ладно, хоть цветом красивые – светло-рыженькие такие, с перламутровым отливом, практически золотые. Но несъедобные! И цыплят она высиживать даже не пыталась: снесла яйцо, выкатила лапой наружу – и опять в свою коробку, прятаться и тужиться, следующее яйцо к презентации готовить.

Поначалу я не унывала, потому что верила, что рано или поздно найду способ разбить яйцо и отведать хотя бы яичницы с помидорами. Но время шло, а способ не находился. Я пыталась и корма менять, и световой режим, и разговаривала с Рябой и по-хорошему, и по-плохому, но ничего не менялось. Раз-два в месяц получала я все то же непонятное яйцо, которое ни в омлет, ни в пироги. Утром встану – поупражняюсь в яйцеразбивании, вечером приду – опять тренируюсь, а уж по выходным и вовсе научные опыты произвожу со всем фанатизмом исследователя-естествоиспытателя.

Я умею умываться,
Чищу зубы по утрам,
Сам умею одеваться,
Обуваюсь тоже сам.

Я уже большой парнишка,
Я уже учусь читать,
Сам рассматриваю книжки,
Сам укладываюсь спать.

Я спросила у папули:
«Кто в семье всех поглавней?»
Мне в ответ он улыбнулся
И сказал: «Двуглавый змей!»

 
«Что за змей?! – я возмутилась, –
Что за шутки у тебя?!»
Папа обнял вдруг мамулю
И сказал: «Она и я!»

Гроздья рябины вдохновляют художников и ювелиров. Красота рябины отражена в народных песнях и воспета поэтами.
Перед вами три фотографии поэтов, посвятивших стихотворения рябине.
Задание: Определите фотографию поэта, написавшего строчки: 
"Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась."
Удачи!

Ответ на задание второго этапа экстрасенсорного практикума "Рябина"

Раньше рябина считалась магическим растением. По поверью, она оберегает от зла, поэтому деревья сажали рядом с домом. В славянской и скандинавской культуре рябина покровительствовала воинам и защищала от колдовства. А еще рябина использовалась для приготовления рун.
Перед вами скрыт белый лист и две рябины, но одна из них - черноплодная, на самом деле не являющаяся рябиной.
Задание: Определите фотографию, на которой изображена красная рябина.
Удачи!

Ответ на задание первого этапа экстрасенсорного практикума "Рябина"

Я помню чудное мгновенье, 
Мне подключили Интернет, 
Как неземное наслажденье, 
Как знаний негасимый свет! 

 
В одну минуту, в миг единый 
Был мной "реал" забыт с тех пор... 
Какие дивные картины 
На мой являлись монитор! 

О былом не грущу, не тоскую.
Время мчится, жалей – не жалей.
Своей жизни колоду тасую,
Становясь год от года мудрей.

О не сбывшемся больше не плачу,
Не схожу от обиды с ума.
Может, стало вокруг всё иначе,
Или стала другой я сама.

Огненный   Дуэт

Блеснула музыка в воде
                                    На ровной глади света.
и всплеск остался в тишине,
                                    Во вкусе прошлогоднем лета.

Прекрасно слышать музыку воды!
Шум водопада, или горных рек,
Кто слышит прелесть водной красоты,
Наверное счастливый человек.

Журчание лесного ручейка,
Своей прохладой путника зовёт,
Шуршит морская, пенная волна,
На побережье ласково влечёт.

Есть где-то яйца неглиже,
Но эти, чудо Фаберже,
Блистают славой на весь мир,
А он в кругах своих кумир.

Любой коллекционер замрет,
Лишь только про яйцо шепнет
Ему известный ювелир,
Ведь это для него весь мир.

Спи сорванец, закрой скорее глазки,
Послушай папу и предайся сну.
Я расскажу тебе сегодня сказку 
Про курочку волшебную одну:
 
В глухой деревне жили - прозябали
Старуха и, естественно, старик.
Нельзя сказать, что лаптем щи хлебали,
Но их доход был очень не велик.

О Викторе Гюго

Договор с издателем
Виктор Гюго был чрезвычайно решителен. Чтобы заставить себя вовремя, согласно договору с издателем, закончить один из своих романов, он обстриг себе половину головы и бороды, а ножницы выбросил. Пока не отросли волосы, Гюго на улице не появлялся... Когда же книга вышла в свет, писатель, желая узнать, как она расходится, послал издателю открытку с одним только знаком «?» Издатель же, не долго думая, ответил другой открыткой, где значилось: «!»

Роман продавался отменно! Размер гонорара составил 400 тысяч франков! Даже в наше время – это огромная сумма.

Любите всегда! Любите вновь!

Из сборника "Созерцание"

Артур Конан Дойль

Сэр Артур Конан Дойль шутки ради выбрал адреса двенадцати самых крупных лондонских банкиров, пользующихся репутацией исключительно честных и добропорядочных людей, и послал каждому из них телеграмму такого содержания: «Всё выплыло наружу. Скрывайтесь».

О Льве  Толстом

Лев Толстой считал, что все люди должны честно трудиться, жить скромно и просто. Сам он тоже старался придерживаться этих правил. Одна дама, приехав на привокзальную площадь на извозчике, оказалась в безвыходном положении. У нее вещи. Рядом, как назло, ни одного носильщика. А поезд должен скоро отойти от перрона. И тут дама увидела мужичка — в сапогах, в опоясанной косоворотке, который тоже направлялся в сторону перрона. 
— Голубчик, — обратилась она к нему, — не поможешь ли поднести вещи к вагону. Я заплачу. 
Мужичок согласился. Взял вещи и поднес их к поезду. Он внес их в вагон, помог даме разместиться, и она, довольная, дала ему двадцать копеек. Мужичок взял монетку, поблагодарил и перешел в свой вагон, классом пониже. 
Минул год. Дама присутствовала на благотворительном собрании в одном из московских институтов. Выступали разные влиятельные лица — профессора, попечители, члены общественного совета при институте. Вот председательствующий объявил, что сейчас перед собравшимися выступит граф Лев Николаевич Толстой. Лев Николаевич говорил с кафедры по-французски, а дама, глядя на него, то краснела, то бледнела и чувствовала страшное сердцебиение. В выступающем она узнала… того самого мужичка, который поднес ей за двугривенный вещи к вагону. В перерыве, сама не своя от волнения, она подошла к Толстому.

Об Александре Пушкине

Одна-ко, Два-ко, Три-ко! 
Александр Сергеевич во время своего пребывания в Царскосельском лицее задумал удрать в Петербург погулять. Отправляется к гувернеру Трико, тот не пускает, заявив при этом, что он будет следить за ним.
Пушкин махнул рукой на это заявление и, захватив Кюхельбекера, удирает в Питер. За ними последовал и Трико. К заставе первым подъезжает Александр Сергеевич.
— Фамилия?—спрашивает заставный.
— Александр Однако!—отвечает поэт. Заставный записывает фамилию и пропускает едущего. За Пушкиным подкатывает Кюхельбекер.

Музыка дождя звучит устало… 
В каждой капле осени привет. 
Лето незаметно ускользало 
И назад ему дороги нет… 

Нотами озябшими стекают 
Капли по намокшему окну. 
Нежные куплеты напевают… 
В музыке дождливой я тону… 

Современный испанский живописец Vicente Romero Redondo родился в 1956 году в Мадриде.С раннего детства мечтал заниматься живописью. После школы начал учиться в школе искусств "Сан-Фернандо", самой престижной художественной школе в Испании (Сальвадор Дали учился там с 1922 по 1926 годы) В течение первых лет учебы посвятил всё свое время скульптуре, пока не осознал, что только в живописи он может выразить все свои чувства.

Школу искусств "Сан-Фернандо" окончил с отличием в 1982 году. В конце восьмидесятых, Ромеро и его жена обосновались на побережье Коста Брава (именно в этих местах родился Дали), и с переездом начался новый этап в его творческой жизни. Красоты Средиземноморья, прекрасный ландшафт, дом с патио, где он жил, красота моделей — были идеальными условия для написания его картин. С потрясающим мастерством воплощая в своих картинах игру света.

Обычный телефонный  твой звонок
Спокойных дней течение нарушил.
Ну почему уходит из-под ног
Земля, а голос так тревожит душу?

Зачем заметил ты моё лицо
В толпе тысячеликой, среди многих?
Как вышло, что сплетаются в кольцо
Двух наших судеб разные дороги?

Не знаю вкуса губ и цвета глаз,
Ещё твои мне незнакомы руки.
Незримой нитью связывают нас
Лишь голоса таинственные звуки.

Твой голос потихоньку ворожит,
Уверенно плетёт хмельные сети...
Но как мне правду отличить от лжи?
Куда заманят разговоры эти?

Vittorio Dangelico (Vidan) итальянский художник, родился в живописном городе Перуджа, который находится между городами Римом и Флоренцией. В раннем возрасте, он осознал свою страсть к искусству. Видан обучался в лучших художественных школах Италии, в их числе Школа Искусств в Милане (Liceo Artistico di Milano) и Академия изящных искусств в Брера (Accademia delle Belle Arti in Brera).

После переезда в Соединенные Штаты в 1988 году, он начал свою карьеру в качестве иллюстратора обложек для журналов, и проявил себя как художник - романтик. За свою 15 летнюю карьеру он работал для таких известных издателей как Doubleday, Harper-Collins, Harlequin, Zebra, Berkley, Ballantine, Vogue Italia, TV Guide.

Картины Pino Daeni украшают многие галереи и частные коллекции. Особенно интересны женские портреты художника. Его красавицы воздушны, романтичны и в тоже время чувственны.

Художник Pino Daeni (Пино Даени) родился в ноябре 1939 года в Италии. Нужно сказать, что Пино Даени – это творческий псевдоним. Настоящее имя художника – Джузеппе Данджелико.

Будущий знаменитый художник окончил художественный институт в городе Бари, а затем – Миланскую Академию Брера.

Многие годы  Пино Даени (Pino Daeni) писал обнаженных моделей и этюды с человеческими фигурами – он искал свой стиль и оттачивал мастерство. Тогда появились первые женские образы, которые очень быстро заставали говорить о том, что в Италии появился очень талантливый художник.

Я странная, но это мне идёт. 
Собою быть – великое искусство… 
Не приседала я под «Тает лёд», 
Зато в запасе есть свои безумства. 
 
К примеру, запах летнего дождя 
Меня в восторг приводит, наслаждаюсь… 
Плохого не желаю уходя, 
Но раз ушла – назад не возвращаюсь.