Ешь людей, а не животных.

(лозунг Церкви Эвтаназии)

Только в государстве человеку свойственно стремление к интимности, только мире вещей, где каждый индивид также является вещью добровольно или по принуждению. Чем острее такие экзистенциальные переживания, тем сильней тяга к эзотерическим ритуалам, оргиям, наркотикам, революционным организациям и каннибализму. Погружение в которые дают ощущение интимности. Но здесь на пути востает патерналистский образ бога — демиурга. Первобытный отец племени. Вершина пирамидального мира вещей. Богоубийство? Сын хочет востать против тирана — отца, за обладание матерью, хаотической субстанцией Тиамат. Архитип ангела Денницы. Но в конечном итоге понимает, что поддлинное освобождение в рамках существующего космосмического колеса — невозможно даже на уровне надбытия. Оно возможно лишь при абсолютном растворение и возвращение в материнский Хаос, противоположный космосу. Данный процесс не осуществим без помощи регрессивного атавистического погружения в состояния полннейшего скотства и безумия, результатом которого должна стать подготовка к кальцинезации — как это называют алхимики, которая возможна только после очищения от скорлупы десятков ложных, приобретенных эго — субличностей, что и выражает этот процесс, характеризуемый как негредо. В данном случае речь о каннибализме. Поедание чужой плоти - неразрывно связан с чувством нашей инаковости от обьекта поедания. Мы не можем есть только тех, кто похож на нас самих. Поедая другое существо, мы низводим его до уровня вещи. В случае каннибализма ритуального — это интимное отделения себя от остального человечества, в рамках процесса инициации, того или иного магического акта. Каннибализм выступает также как неоспоримое свидетельство превосходства. Поедание учениками условного тела Христа — также символ отделения себя от остального мира (превосходства над теми, кто лишен такой благодати) и последующие превращение этого в инициатический по сути обычай церкви - евхаристию.

Год выпуска: 2000
Страна: Россия
Жанр: экзистенциализм, трэш
Продолжительность: 1:20:46
Перевод: Не требуется
Режиссер: Олег Мавроматти
В ролях: Египетский Маг, Елена Лаптева
Описание: Никита Хрущёв сказал в начале 60-х, что отменит деньги, что покажет последнего вора по телевизору. Это отбражено в фильме "Последний вор". Главный герой, в прошлом преступник, освобожден, и выходит в светлое, коммунистическое будущее, где нет места для буржуазной экономики и воровского инстинкта. Он потрясен. Что можно украсть, если все будет бесплатно? Он чувствует себя полностью вне этого общества.
Главный герой в "Выблядках", молодой житель большого города, чувствует себя так же. Он безуспешно пытается адаптироваться к современной российской лютой жизни. Это не его игра. Мир вокруг него живёт по правилам, продиктованным деньгами черного рынка и чеченских войн. Это жестокий и несправедливый мир, где может выжить лишь бандит с охапкой долларов вместо мозгов. Для молодого русского, деньги - это символ власти и силы. Даже новая государственная идеология питается кровавыми нефтяными долларами. В России нет больше места для мечты. Наступила эра анти-утопии.

 

 

 

 

Я хочу вытерать жопу священными манускриптами, уподобляясь дикому животному, испражнятся везде, где почувствую в этом нужду. Пердеть вовремя миньета, вылизывать грязные жопы на глазах у изумленных эстетов. Под аплодисменты и истошные вопли мастурбирующих волхвов. Купаясь в реках менструальной крови, тереться своим хуем о лица спящих младенцев, пока их матерей насилуют в жопу динозавры. Разбрызгивать ядовитое семя во всевозможные щели и дыры, в надежде, что оно прорастет чудовищьными по своему уродству тварями, которые живьем сорвут кожу с реальности.

СОЗДАН ПО БЕЗОБРАЗИЮ ТВОЕМУ 
ЕДИНОРОДНЫЙ СЫН ШЛЮХИ И САТИРА

Давай поиграем с тобой в религиозную прелюдию? 69 заповедь гласит:
Обезглавленный радугой!
Трепетно и как можно более страстно щепчи «христос — это оргазм» и «бог — умер»,  когда «на выходах будешь».
Улыбайся мне.
Улыбайся ему.
Улыбайся себе.
Это зашифрованное послание с ультиматумом архонтам, подписанное тремя участниками конференции по проблемам изучения сексуальной жизни несовершеннолетних. По истине невероятным является тот факт, что это дело рук нашей агентуры. От лица всей перефирии штаба эзотерического востания, мы выносим особую благодарность человеку похожему на праздничный пирог! Еще совсем не много...
ПУСТЬ КРЕПНЕТ ДРУЖБА И БРАТСТВО С ДОИСТОРИЧЕСКИМИ РЕПТИЛИЯМИ!
Под гром аваций, я достаю свой хуй с трепетным отношением как к предмету религиозного культа, разумеется. Никогда еще наши агенты не были на столько близки к цели! Достаточно пречудливо, если не сказать вульгарно причмокивая...Каждый из нас похоже еще не до конца осознал противоречивость данного момента. А вот и виновники торжества! Мы с гордостью за наших дочерей, заявляем:    ПУСКАЙ ОНИ И ДАЛЬШЕ ЕБУТЬСЯ С НЕФИЛИМАМИ! УРА!
УРА!
УРА!
Царство мое не от мира сего...
 Ебля половозрелых жаб — излюбленное занятие царской особы. Царская ОСОБЬ. ОСОБЬ царского пола. Царский пол!
В наших рядах давно нет места для сексизма, его уступили -  непосредственно, более острым формам религиозного экстаза вызывающего приступы каннибализма. Как можно глядя на все это не прослезиться?
ЕЕ РОТ - МОГ РАСШЕВЕЛИТЬ ДАЖЕ ПОКОЙНИКА! Как Христос, Лазаря — продолжил фразу лизун.
В нашей синагоге отходняк и каждый снимается как может. Кто-то сосет хуй...
ЕБЛЯ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ЖАБ!
РАССТРЕЛ НА МЕСТЕ!
ПУСКАЙ НЕФИЛИМЫ ЕБУТЬСЯ С НАМИ!
Всем богоубийцам посвящается.
Данный текст служит примером скрытой пропаганды действий подпадающих под уголовную ответственность.
Меркнет последний лучь солнца...Безликой ночью, без хуя остаться должен сами знаете кто...и отпрыски его — скопцы, но это к слову...
Обязанности супругов друг перед другом в брачном чертоге.
1. Запрещается использование искусственного члена и его аналогичных форм.
2.  Запрещается содомирование детей, вне зависимости от пола ребенка,  в случае если таковые будут иметь место быть.
3. Запрещается публичная мастурбация в церкви во время службы.
4. Запрещается мочеиспускание во время оргазма (обеими супругами сразу или по отдельности).
5. Запрещается сексуальный коитус одного или обоих супругов, как с домашними, так и с бездомными животными.
Ряд данных предписаний способен сохранить и поддержать нездоровый интерес супругов к различным формам сексуальных девиаций.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ СУД НАД ИМПЕРАТОРОМ!
ДА ЗДРАВСТВУЕТ СМЕРТЬ!
Дальше бездна. Ничто.
Возбужденные самцы доминируют. Секс как форма принуждения и наказания. Запрещаются любые ритуалы, кроме испражнения на алтаре! В своей заключительной речи президент отметил, что каждый из нас должен выполнить свой гражданский долг. Тунель как-бы вдыхает тебя и ты как-будто бы белый порошек. Эта шлюха была необычайно вкусна! Мы ели ее целую неделю, трахаясь с различными частями ее тела, особенно с головой. Остальное не вызывает в нас ни малейшей озабоченности. Хотя и вызывает сладострастный стыд.  Наступило время для покаяния, просьба всем присутствующим раздеться для прохождения медицинского осмотра. Пожилой интелегентный мужчина  в генекологическом кресле в ожидании  фистинга. Одним глазом он проецирует на стену изображение гнома совокупляющегося с совой, а другим проникает сквозь стену и душит жениха-гермофродита. Все превращается в цветы.  Я ссу высоко в горах.
Почему бы не начать с организации в школах кружка юного скопца?  Это следует отнести к первоочередным задачам сектастроительства. Искушение позором. Подвиг позорничества.   Орден  Елены — блудницы. Вернуться в лоно Дракона. ЭЯКУЛИРУЮЩАЯ КРОВЬЮ ШЕЯ ИМПЕРАТОРА.
Лоно Дракона — ХАОС.
Блюющий космос!
Я спускаю в Эсхатон!

 

проповедь 1

Мне - познавшему суть спасения - как воплощение абсолютной свободы в Хаосе, должно быть естественно все по хуй, даже то, что там говорил Заратустра. Но раз вы все таки настаиваете...докучая разными вопросами, «что нам делать?» Вопросительно смотрите на меня с животной непосредственностю, пока мои руки шарят у вас в трусах. Каждому  надо ежедневно и с упорством раздирать собственный третий глаз во время продолжительного каталепсического транса от которого пробудит только сильный оргазм. Для того, чтобы прислушаться им к доносящемуся из паралельного мира, шепоту. И вот уже кучка заговорщиков ночью и при свечах, вершат свои извращенные ритуалы. Харе Кришна! И это - не может ни радовать. Мой магический арсенал состоит из многих компонентов эзотерического востания. В очередной раз вы можете вздрочнуть во время вашей ежедневной медитации на созерцание порнографического андрогината, закончив торжественным актом астральной некрофилии с каким-нибудь мертвым ацефалом или для упрощенной версии — надругательством над космосом с помощью содомии. Остальное будет лишь предлогом. В этой игре победит тот, кто не станет в нее играть. Мне разумеется известно, что такие моральные уроды как я, не редко возвышаются до акта с содомии с ангелами — серафимами. А потом об этом всем какие- нибудь другие моральные уроды - снимают порнофильмы и показывают в кукольном театре. Нам понадобятся спички или зажигалка, чтобы устроить хороший перфоманс и лишь затем, со спокойной душой отправится венчать двух лесбиянок. Да, я именно та мерзкая рептилия! Все это на фоне моей неуклонной регрессивной фашизации, целью которой всегда была анархия, а не диктатура. Факельные шествия галлюцинаций по особым датам, приуроченным к дню основания нашей человеконенавистнической секты, в которой состою пока, что только я один. АМИНЬ,

Так говорил канатный плясун

 

(в переводе, насколько это представлялось возможным, сохранена орфография и грамматика оригинала. — прим. перев.). Перевод Shelley

Не согрешишь, не свершив добра — Но зри в корень того и другого дабы понять силу — ибо если бы вся жизнь была зеленого цвета и вдруг будучи незнакомым с другими цветами тебя поместили бы в мир где нет ничего кроме желтого спроси себя жил бы ты в желтом или зеленом —

Страх устремится к зеленому — а зло свободная натура выберет желтый — Теперь во-вторых если твое сознание ни желтое ни зеленое воспитывали бы так желтый это плохой Зло а зеленый это хорошо Добро — свободная натура возжелала бы прикоснуться к зеленому и почувствовать этот страх и наслаждение. Это было бы новым ощущением но если научили чувствовать вину вернется к желтому и воздаст себе отмщение в своих5 же мысленных представлениях — А в-третьих если бы внезапно вместо двух желтого и зеленого сознанию открылись бы все цвета то:

1) Сойдет с ума и потеряет все мысленные представления

2) Свободная натура безо всякого страха примет это как рай

Вот указатели на пути к Злу. Когда иллюзии плохого и хорошего как программы удалены из мозга вместе с концепциями добра и зла ты вновь получаешь мозг ребенка — и все же бесконечную битву продолжают бездушные взрослые вновь пытаясь одурманить мозг детей деньгами страхом и прочим что есть в голове у каждого взрослого — в игру вступает НАСТОЯЩЕЕ Зло — человек должен уметь творить дабы причинить зло — Твори так чтобы сделанное не возвратилось и не пало бы на голову сотворившего. Делается это в кругах по 5-7-8; иногда 9-13-33 и 50-390 тоже полезно но вовлечь столь многих людей в истину будет сложно в теперешнем мире — даже пятерых за десять лет нелегкая работенка. Честность по отношению к себе в этом мире как он есть посчитают за умственную отсталость — дурак, клоун и так далее.

Что для одного иллюзия может стать смертельной реальностью для других. Игра на сцене может вызвать безумие где-то еще поскольку может выйти за границу сцены и оказаться за ее пределами на улицах — порой взгляда достаточно чтобы убить и движения пальцем чтобы уничтожить многое. Движение руки манера носить шляпу цвет носков и туфель — СОЗНАНИЕ безгранично и находится в тотальном совершенстве — СОВЕРШЕНСТВО — за пределами человеческого мозга ограниченного зеленым и желтым.

Есть цвета что еще не созданы мы воспринимаем согласно тому к чему готов наш мозг — Мы говорим здесь только 92 от этого или 44 ветра 13 лун но на самом деле у того что вы зовете злом нет указателей на ту или иную точку того что теперь и его методы никогда не проигрываются до конца поскольку нет Конца, все только начинается.

Добро кончается в смерти. Что будет с каждым мозгом если он поймет на самом деле он не может умереть — что в самой реальной из реальностей они могут делать все и никогда не умирать. Я скажу вам… Тотальное Зло. Тотальное безумие суть указатель в запрограммированном мозгу; отбрось страх и безумие придет начнет свой пир и танец. Наша истинная природа зло но нас научили натренировали и запрограммировали против собственной природы страхами взрослых. Нас научили что плохо лгать и никогда не лгать но нам лгут всегда.

Пока мы не поверим что каждый лжет — то круг людей что не лгут и хранят знание купят и продадут нас для игр созданных войной — ведь большинство мозгов ожидают смерть и зовут свои страхи любовью и наоборот. И немногие уже поняли и делают что-то еще — Пес с длинными клыками бьет ребенка хвостом когда взрослые не смотрят. Пес принимает сознание ребенка и понимает людей и их мозг лучше самих людей — но оставьте его в лесу и он начнет кусаться и убивать кроликов, белок, отражать другую сторону самой природы — Собаки как люди потеряли истинное ощущение природы и выживания. Человеческий мозг запрограммирован прошлыми мыслями и прикован к любви своего страха и страху своей любви. Так что за пределами Добра и Зла лишь столько добра сколько ты сделаешь добра себе — ты не сделаешь настоящего добра не причинив настоящего зла — Почему?

Потому что пока мозг привязан к тому чему его научили он не сделает ни плохого ни хорошего поскольку у него нет выбора и/или нет настоящего чувства зла и/или добра. Мозг в теле надо освободить от эго или контролировать игры эго чтобы сделать самостоятельный выбор — Делать добро просто. Чтобы делать зло надо больше усилий больше творческой работы и потом надо знать как увернуться от возмездия. ТАКЖЕ каждый должен реализовать в пределах себя совершенную вселенную. Даже если поймешь что нет настоящей самости ты можешь выбрать любую самость и пребывать в совершенной любви в совершенной ненависти быть в равновесии — получше паутины. Ты Бог что правит частью этого мира и каждого кто нарушит твою волю ты помещаешь на сторону зла — Тех что не замечают твоей жизни и не уважают твое существование и твоя внутренняя сила уравновесит это с помощью Зла.

Персонального суждения НЕ нужно и угроза источнику совершенства всегда пребывает в равновесии — Твое зеркало низшая личность или плохой мальчик нужны чтобы отражать плохое а хорошее чтобы отражать реальную личность в любви — Также никогда не жертвуй центром своего круга — Создай круги за пределами любви и выйди из них оставь их для Ка — если можешь стань пауком или выйди за пределы человеческого мозга и вложи жизнь свою в паука и пошли его укусить кого-то а он не настигнет их паук сделает круг и вернется к тебе вот совершенное равновесие. Также когда индусы сожгли меня и я жил — в их лидера в Индии стреляли и убили и 2500 человек сгорели в пламени — Его зло возвратилось. Действия человека имеют мало общего с реальностью реальной жизни — Кто-то и что-то контролируются кем-то или чем-то еще — Там где начинаются зло и добро и сходятся в равновесии и гармонии за пределами слов и мысленных категорий.

тюрьма Сан-Квентин, 1987

Абсурд как инструмент, абсурд как метод, абсурд как гнозис, абсурд как магия, абсурд как акт против зрелища в театре отчуждения, против гламурных материальных  эманаций уродливого шоу срежиссированного Демиургом.  В таком положени вещей, мы просто обязаны нивелировать зрелище абсурдом. Подкладывать бомбы под здание  мейнстрима. Белый кролик с плакатом "Майкл Джексон умер за тебя" , встречающий зрителя на сцене. Сам зритель даже не подозревает о том, что мы намерены превратить сцену в эшафот. Наш театр начинается с виселицы. Обособленный субьект, экзистенциалист, отрицающий навязываемый ему спектакль, понимает, что не может конкурировать с системой в информационном пространстве, поэтому убийство превращается для него в последнее средство  коммуникации с социумом, а террор становится методом пробуждения...и своего рода самоинициацией и одновременно принудительной, насильственной инициацией других. Разумеется речь идет исключительно о терроре онтологическом...А под убийством следует понимать убийство Ветхого Адама, на уровне кодов и рефлексий, в ницшеанском  контексте преодаления человека, на смену которому приходит Новый Адам - сверхчеловек...

January 3 2011 at 21 56

Приготовьте чернила из настоящего и тщательно очищенного шафрана, смешанного с розовой водой. Добавьте по возможности немного крови черного петуха. В тихом помещении поставьте алтарь, а на него чернильницу и ручку с железным пером, семь черных свечей, кадило и некоторое количество бензоина. Заклинание может быть написано на девственно чистом листе бумаги или пергамента. Нарисуйте чертеж в среду, в четыре часа пополудни, обратившись лицом к Северу. Срисуйте семиглавый знак не отрывая ручки от бумаги, одним четким движением, задержав дыхание и прижав язык к нёбу. Это Барисан Лакшамана, или Царь Джиннов. Затем нарисуйте Печать Соломона (звезду, означающую пятиголового джинна) и другие участки чертежа. Поверх Соломоновой Печати напишите имя человека или организации, на которых вы хотите наложить проклятье. Затем держите лист в парах бензоина и вызывайте белого и черного джиннов изнутри себя:

Бисмилля ар-Рахман ар-Рахим
ас-салям аликум
О Белый Джинн, Сияние Мухаммеда
повелитель духов внутри меня
О Черный Джинн, тень меня самого
лети прочь, убей моего врага
-и если ты этого не сделаешь
тогда ты будешь считаться предавшим Аллаха
-заклинаю тебя силой волшебства
Л а иллаха иль'Аллах

Мухаммед ар-Расу а Аллах 

Если проклятье нацелено на притеснителя-человека, можно изготовить восковую куклу и вставить в нее заклинание (см. иллюстрацию).
Семь игл воткните в верхнюю часть ее головы, проденьте сквозь левую и правую подмышки, левое и правое бедра, сквозь губы или ноздри. Заверните куклу в белый саван и закопайте ее в земле в том месте, по которому обязательно пройдет ваш враг, непрерывно взывая к местным духам земли:

Бисмилля ар-Рахман ар-Рахим
О Джинн Земли, Дух Почвы
О Черный Джинн живущий под землей
слушай, о вампир души
Я приказываю тебе найти и уничтожить
тело и душу имярек
Внимай моим приказаниям
ибо я есмь подлинный и правильный заклинатель
заклинаю тебя силой волшебства -
ла иллаха иль'Аллах

Мухаммед ар-Расул Аллах 


Если проклятье направлено на учреждение или компанию, приготовьте следующие предметы: сваренное вкрутую яйцо, железный гвоздь, три железные булавки (воткните гвоздь и булавки в яйцо); сушеного скорпиона, ящерицу и/или крупных жуков; небольшой замшевый мешочек, содержащий кладбищенскую землю, намагниченные железные опилки, асафетиду и серу, перевязанный красной ленточкой. Зашейте заклинание в желтый шелк и запечатайте его красным воском. Поместите все эти вещи в бутылку с широким горлышком, забейте пробку и запечатайте красным воском.
Теперь бутылку можно аккуратно запаковать и отправить почтой по адресу цели, например на телешоу протестантских проповедников, в редакцию газеты «New York Post», компанию «Мьюзек», школу или колледж, сопроводив ее следующим текстом (дополнительные копии можно направить конкретным служащим или тайно разложить в помещениях):

«То не мертво, что вечность охраняет,
Смерть вместе с вечностью порою умирает».
Г.Ф. Лавкрафт, «Безымянный Город», 1921

В 1920-х годах американский журнал фантастики и ужасов «Сверхъестественные Истории» начал публиковать рассказы тогда ещё неизвестного автора по имени Г.Ф. Лавкрафт. И, поскольку его сотрудничество с журналом стало постоянным, эти рассказы стали принимать форму последовательной и цельной мифологии, созданной из литературной реализации авторских сновидений и интуитивных импульсов. Хотя внешне он поддерживал совершенно рациональный и скептический взгляд на вселенную, его опыт в стране грёз позволил ему взглянуть на пространства и сущности по ту сторону мира земной действительности, а за его высокопарной и многословной прозой находится видение и понимание тайных сил, которые имеют непосредственное отношение к Магической Традиции.

Говард Филлипс Лавкрафт родился 20 января 1890 года в Провиденсе, штат Род-Айленд, в 454 доме на Энджелл Стрит – доме его дедушки со стороны матери, Уиппла В. Филлипса. Его родители, Уинфилд Скотт Лавкрафт и Сара Сьюзан Филлипс, были английского происхождения, и в течение всей своей жизни Лавкрафт оставался увлеченным англофилом. Уинфилд Лавкрафт, коммивояжёр, проводил много времени вдали от семейного дома, и в результате не оказывал почти никакого влияния на юного Лавкрафта. Спустя три года после рождения сына, его поместили в психиатрическую лечебницу, где он и умер в 1898 году от «прогрессивного паралича душевнобольного», заключительной стадии сифилиса. В результате, Лавкрафт провёл остаток лет, формирующих личность, под надзором матери и её двух незамужних сестёр, которые полностью оградили его от невзгод и нужд повседневной жизни, но в то же самое время они считали мальчика крайне уродливым внешне, о чём постоянно твердили ему, причиняя ребёнку душевную боль.

Вскоре Лавкрафт начал проявлять явные признаки «инаковости» - в четыре года он мог бегло читать и проводил часы в обширной библиотеке своего дедушки, изучая тома по истории и мифологии. Дедушка также познакомил его с местными народными историями и мифами, которые позже он обрисовал в своих воспоминаниях воображаемых новоанглийских пейзажей Аркхэма, Данвича и Иннсмута.

Лавкрафт начал учиться в школе Хоуп Хай Скул в Провиденсе, но, имея слабое здоровье, которое приводило к длительным периодам отсутствия в школе, был вынужден заниматься самообразованием. Он предпочитал компанию взрослых, а не сверстников, которые не любили его из-за утончённой натуры и не по годам развитого интеллекта.

Вместо того чтобы присоединяться к их юношеским забавам, он развивал свой собственный внутренний мир воображения, пробуя сочинять, и в возрасте 15 лет создал свой первый рассказ «Зверь в Пещере». К 1914 году он представил ряд статей Объединённому Любительскому Печатному Агентству и местным газетам, содержание которых простиралось от астрономии и философии до оккультизма и сверхъестественного; подобным темам и были посвящены его ранние работы. В это время он также увлёкся эпистолярным общением, которое стало одним из основных развлечений его жизни. Одновременно он был связан с более чем сотней постоянных корреспондентов, и, фактически, его письма, дошедшие до нас, по объёму значительно превышают его беллетристику (по одной оценке, общее количество писем, написанных Лавкрафтом, превышает 100 000).

Тем не менее, только в 1917 году сочинительство было воспринято Лавкрафтом всерьёз. Семья была вынуждена покинуть дом на Энджелл Стрит из-за финансовых трудностей, и Лавкрафт вскоре обнаружил, что неспособен зарабатывать на жизнь. (Фактически, он потратил лучшую часть своей жизни в состоянии финансовой нужды и полуголодания, выживая на менее чем 15 долларов в неделю). И рассудок его матери и материальные условия быстро приходили в упадок. В 1919 году мать поместили в больницу Батлер Хоспиталь, где она умерла в мае 1921 года после продолжительной болезни.

Небольшой рассказ Лавкрафта «Дагон», написанный в 1917 году, был опубликован в «Сверхъестественных Историях» в октябре 1923-го, в год выхода журнала в свет. В том же году писатель совершил своё первое путешествие в Нью-Йорк, чтобы навестить поэта Сэмуэля Лавмана и встретиться с Соней Х. Грин, таким же членом Любительского Печатного Агентства. Лавкрафт с 1921 года переписывался с Соней, женщиной, старшей его на несколько лет, и работал над исправлением её собственных сочинений. Вслед за первой встречей, их дружба переросла в более романтические отношения, и они поженились 3-го марта 1924 года. Однако, эта новая жизнь стала для Лавкрафта большим испытанием, и спустя всего два года они расстались. Городской метрополис Нью-Йорка показался Лавкрафту невыносимым, и чувства отвращения к городу вдохновили его на написание рассказа «Ужас в Ред-Хуке».

После распада брака Лавкрафт возвратился в Провиденс, где жил полуотшельником в доме своей тёти Энн Филлипс Гэмвилл. За исключением путешествий в различные части страны, связанных с антикварными исследованиями (включая посещение Бостона, Квебека, Нового Орлеана и Филадельфии), и коротких поездок в пределах Новой Англии для изучения старинных мест (вроде доисторических мегалитов в Шутсбари, штат Массачусетс), всю оставшуюся жизнь он оставался в Провиденсе.

После возвращения в родной город Лавкрафт сконцентрировался исключительно на творчестве, работая всю ночь и отдыхая днём с закрытыми ставнями. Пускаясь в продолжительные ночные блуждания, он грезил о сценах из своего детства, когда им были написаны первые рассказы; детства, которое всегда очаровывало уже взрослого писателя и вызывало ностальгию. Зимой он редко покидал границы дома из-за патологической боязни температур ниже 70? F . Существует анекдот, рассказывающий о случае, когда он решился выйти из дома в 30? F и моментально слёг, нуждаясь в реанимации. Он проявлял явное отвращение к морю, страдал от ужасных головных болей, а его физический облик демонстрировал признаки недостаточного питания.

Также он был склонен к чрезвычайно ярким и осознанным сновидениям, страдая от ночных кошмаров едва ли не каждую ночь. В детские годы во сне его посещали существа, которых он называл «Ночные Мверзи». Эти безликие, с крыльями летучей мыши призраки уносили его на высокие, остроконечные горные вершины – архетипический пейзаж, который назывался в его прозе «отвратительным плато Лэнг». И то, что происходило в течение таких ночных событий, породивших многие из наиболее ярких образов Лавкрафта, зачастую оставлено на бумаге в манере, фактически идентичной манере «автоматического письма», каковая имела место в переложении его стихотворения «Ньярлатхотеп» в прозе.

В письме к Райнгардту Кляйнеру, датированному 4-м декабря 1921 года, он пишет:

«Ньярлатхотеп – это кошмар, подлинный фантом меня самого, создавший первый абзац, который был написан прежде, чем я полностью проснулся. В последнее время я чувствовал себя ужасно – целые недели прошли без избавления от головных болей и головокружения, и в течение долгого времени три часа были наибольшим пределом непрерывной работы… К моим постоянным несчастьям прибавилась необычная глазная напасть, которая препятствовала мне читать мелкий шрифт – курьёзное напряжение нервов и мускулов, по правде говоря, встревожившее меня. И это продолжалось неделями.

Среди этого мрака прибыл кошмар кошмаров – наиболее реалистичный и ужасный из тех, которые я часто испытывал, начиная с совершеннолетия – чью абсолютную мерзость и чрезвычайно гнетущую атмосферу я смог, хотя и несовершенно, отразить в моей письменной фантазии… Так как я падал в пропасть, то истошно крикнул, после чего видение исчезло. Мне было очень больно (спазмы во лбу и звон в ушах), но, повинуясь неосознанному порыву, я бросился к свету и стал отчаянно записывать увиденное, пытаясь сохранить атмосферу беспрецедентного испуга. Проснувшись, я вспомнил все события сна, но полностью утратил невыносимое чувство страха – подлинное ощущение присутствия отвратительного незнакомца. Из того, что я только что записал, мне непосредственно принадлежала самая малая часть, и, спустя некоторое время, я остановился и облил голову водой. Когда я рассмотрел написанный мной текст, меня удивила его последовательность. Он состоял из одного абзаца завершённой рукописи, позднее я изменил лишь три слова» [1].

Лавкрафт – крайне любопытный случай распространения «оккультного знания» через сновидение, он был одним из немногих, способных эффективно писать о сверхъестественном без сознательной веры в данные, которые он передавал. Напротив, он категорически отрицал возможность существования оккультных явлений, хотя и использовал их проявления в качестве беллетристического приёма. Однако, это интеллектуальное опровержение, выраженное в его письмах и беседах с друзьями, противоречит субъективной уверенности, с которой он описывал вещи, засвидетельствованные в его творчестве (это – указание на динамическую дихотомию между рациональным и интуитивным аспектами его психики).

С появлением последующих рассказов, в творчестве Лавкрафта начала сформировываться скрытая модель. Рассказ «Зов Ктулху», написанный в 1926 году, раскрывает этот замысел. Сюжет этой истории предполагает, что в определённые времена, когда созвездия принимают особое положение, некоторые тёмные силы могут влиять на чувствительных людей, посылая им образы «Великих Древних», богоподобных пришельцев внеземного происхождения. Эти существа находятся в ином измерении или на другом вибрационном уровне, и могут войти в эту вселенную только через специфические «отверстые зоны» или психические врата – понятие фундаментальное во многих оккультных традициях. Ктулху – Верховный Жрец Древних, погребённый в затонувшем городе Р'Лайх, где он ожидает время их возвращения. Он изображён в виде крылатого антропоида огромного размера с щупальцами, состоящего из полувязкой субстанции, способной воссоединяться вновь после очевидного уничтожения в конце рассказа. Повествование также свидетельствует, используя различные археологические и мифологические источники, о постоянном существовании культа, посвящённого возвращению Древних; его служителей можно найти, начиная от обитателей Южных Морей до ангакоков Гренландии и тех, кто практикует вуду в южных штатах США.

Также Лавкрафт даёт краткое описание мира после прихода Великих Древних:

«Это время распознать будет просто, ведь люди тогда станут как Великие Древние – дикими и свободными, по ту сторону добра и зла, откажутся от законов и морали, все будут кричать, убивать и веселиться. Тогда освобождённые Древние откроют им новые способы кричать, убивать, веселиться и наслаждаться, и вся земля воспылает в холокосте экстаза и свободы» [2].

Есть явная схожесть между этим отрывком и учениями многих действительных тайных обществ прошлого, включая ассассинов, гностиков и тамплиеров, но в особенности «Закон Телемы», изложенный современником Лавкрафта Алистером Кроули. Основное различие – в моральной интерпретации. В то время как Лавкрафт считал древних богов воплощением зла, Кроули видел такое возвращение атавистических божеств как событие, полностью согласующееся с «последовательностью Эонов».

После «Зова Ктулху» Лавкрафт написал более дюжины рассказов, содержащих центральное ядро взаимосвязанной мифологии, которая позже стала известна под названием «Мифы Ктулху». В этих рассказах он описывает различные ритуалы, существующие со времён исконного господства Древних, и сохранённые до настоящего времени в эзотерических гримуарах вроде «Некрономикона», с помощью которого мог быть проведён ритуал эвокации внеземных богов. В «Случае Чарльза Декстера Варда», приписывая единый источник ко многим различающимся ветвям оккультной веры, Лавкрафт намекает на то, что подлинные корни магических искусств лежат в ритуальном почитании сущностей, находящихся за пределами измерений. Столетиями соблюдались эти церемонии и были неправильно интерпретированы в терминах чёрной магии и поклонения дьяволу.

Здесь следует отметить, что Лавкрафт никогда не употреблял термин «Мифы Ктулху», который был введён его протеже Августом Дерлетом после смерти писателя. Ктулху – всего лишь один представитель целого пантеона божеств, который включает Йог-Сотота, Азатота, Ньярлатхотепа, Шуб-Ниггурата и других. Манифестации этих сущностей меняются от рассказа к рассказу. Иногда они изображены как сверхъестественные, тогда как в других случаях они появляются как космические пришельцы в конкретном физическом обличье. Некое исключительное божество может быть упомянуто обоими способами в пределах одного текста. Сравнивая упоминания каждого из божеств в историях «Мифов», можно восстановить их взаимосвязь и иерархию, исследовать соотношения между воображаемым пантеоном Лавкрафта и религиозно-мифологическими системами, существовавшими в прошлом.

В основном, боги Мифов Ктулху разделяются на две группы – Великие Древние и Древнейшие Боги, из последних имя есть лишь у Ноденса. Между Предельным Хаосом и Физическим Миром находятся Йог-Сотот и Азатот, делящие власть над более низшими божествами, дочеловеческими расами и людьми.

Йог-Сотот – это внешнее проявление Изначального Хаоса, врата, через которые должны войти те, кто существуют за пределами. В «Данвичском Ужасе» Лавкрафт пишет:

«Древние были, Древние есть, и Древние будут. Не в тех пространствах, о которых нам известно, но между ними. Они идут невозмутимые и изначальные, безразмерные и невидимые для нас. Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот – и ключ, и страж врат. Прошлое, настоящее, будущее, всё – в Йог-Сототе. Он знает, откуда Древние пришли в прошлом, и знает, откуда Они придут в будущем» [3].

Закон его существования параллелен концепции вселенной, описанной в индуистской и восточной мистике, безграничное бытие и сущность, Весь-в-Одном и Один-во-Всём. Конкретная физическая форма как таковая не может быть приписана Йог-Сототу, хотя в «Данвичском Ужасе» его детище от спаривания с Лавинией Уотли сравнивается с осьминогом, многоножкой или пауком. Формула эвокации Йог-Сотота дана в «Случае Чарльза Декстера Варда», там, где она составляет часть некромантических практик чародея Джозефа Кёрвена.

Британский оккультист Кеннет Грант описал Йог-Сотота как воплощение «высшего и предельного богохульства в форме Эона (йог или юга) Сета (Сотот = Сет + Тот)» [4]. На каббалистическом Древе Жизни Йог-Сотота можно соотнести с Да'ат, седьмой (или «скрытой») сефирой, и отождествить с Хоронзоном, Хранителем Бездны, которого Кроули называл «самый первый и наиболее смертоносный из сил зла», чьё число – 333, число Хаоса и Дисперсии.

Со стороны стихий, Йог-Сотота можно рассмотреть как абсолютное проявление Огня; магически – отнести к активному Духу. Его основное местопребывание – крайний Юг.

Правит этой вселенной Азатот:

«слепой бог-идиот… Господин Всех Вещей, окружённый ордой безумных и аморфных танцоров, убаюканный высоким и монотонным свистом демонической флейты, которую держат лапы того, кому невозможно дать имя» [5].

В то время как Йог-Сотот заключает в себе пространство бесконечности, Азатот символизирует собой противоположный принцип: он правит в сердце Хаоса, центральной точке вселенной, пропитанной влиянием Йог-Сотота. Их отношения могут быть представлены как согласование бесконечного расширения и бесконечного сжатия. Говоря физическими терминами, Азатот проявляется как колоссальная деструктивная энергия, присущая атомной частице, которая высвобождена с помощью ядерного синтеза. Он – полная противоположность творению, предельно негативный аспект Стихии Огня. Магически, он относится к пассивному Духу.

Аморфные танцоры, подвластные богу-идиоту Азатоту и сопровождающие его у трона Хаоса, относятся к «Другим Богам». Их душа и посланник – Ньярлатхотеп, «Ползущий Хаос», являющийся посредником между Древними и их последователями-людьми. Его аватара проявляется в виде одетого в чёрное человека с угольно-чёрной кожей, но, по всем остальным признакам, принадлежащего к белой расе. В таком виде в нём можно опознать «Чёрного Человека ведьминского Шабаша» - воплощение, обычно связанное с Сатаной. В трактатах по колдовству семнадцатого века он изображён как существо со смоляной кожей, в длинной чёрной рясе священника и конической шляпе – описание, подкреплённое свидетельскими показаниями людей, как в Европе, так и в Новой Англии Лавкрафта.

Физическое появление Ньярлатхотепа также поразительно схоже с появлением той астральной сущности, Айваза, которая продиктовала Алистеру Кроули текст, известный как «Книга Закона», таким образом, ознаменовав начало Эона Гора. Кроули описывает Айваза как

«высокого тёмного человека, лет тридцати, с лицом повелителя дикарей и глазами, закрытыми вуалью, чтобы их взгляд не разрушал то, что они видели».

Согласно Гранту, культ Айваза «может быть прослежен до периода, инспирированного извечной Драконианской Традицией Египта, жившей в тёмных династиях, чьи памятники были наполнены прахом противников древнейшего культа». Интересно отметить, что сам Лавкрафт указал на связь поклонения Ньярлатхотепу именно с «до-династическим Египтом» в одноимённом стихотворении в прозе.

Стихия Ньярлатхотепа – Эфир, средство коммуникации в межзвёздном пространстве (или, в терминологии Лавкрафта, «Внимающей Пустоте»).

Шуб-Ниггурат – «Чёрный Козёл Лесов с Легионом Младых» – название, означающее размножение существ на Земле. Он – Рогатый Бог языческих земледельческих сообществ древнего мира, символизирующий изобилие и сексуальную энергию. В греческой мифологии его архетипом является Пан, получеловек-полукозёл. Во времена смены язычества на христианство, образ Пана стал прототипом для христианского дьявола и был связан с практикой сатанизма, хотя поклонение Рогатому Богу старше христианства по крайне мере на тысячу лет.

В 1919 году Алистер Кроули издал стихотворение, озаглавленное «Гимн Пану», пробудив поток сексуальной энергии, как это и полагается в церемониальной магии, и который он часто включал в свою собственную магическую практику. Восклицание «Ио, Пан!», завершающее стихотворение соответствует возгласу «Йа! Шуб-Ниггурат!», встречающемуся в нескольких рассказах Лавкрафта о поклонении козлоподобному богу. Это соответствие рождает вопрос о близком знакомстве Лавкрафта с работой Кроули. Он мог читать «Эквинокс» (собрание эссе Кроули) в получившей копию в декабре 1917 года библиотеке Гарварда, где «Гимн Пану» является первым сочинением. Однако, кроме случайных упоминаний Кроули в одном из писем Лавкрафта, идентифицирующих его с персонажем в рассказе Уэйкфилда [6], кажется маловероятным, что Лавкрафт знал о «Великом Звере» что-нибудь большее, чем слухи о его репутации.

Стихия Шуб-Ниггурата – Земля, символизируемая знаком Тельца. Его местопребывание – Север.

Хастур – «голос Древних» – божество стихии Воздуха или вакуума внешнего пространства. На земле местопребывание Хастура – Восток, а его знак – Водолей.

Бог Дагон был взят Лавкрафтом из древнееврейских текстов, в которых он предстаёт как бог Филистимлян. В «Мифах» он – Исток Морей, водный эквивалент Шуб-Ниггурата, а также Господин земноводных Глубоководных. Его стихия – Вода, а его число – 777.

Ктулху упоминается как «Верховный Жрец Великих Древних». Его другие имена – «Тот, кто явится», «Повелитель Р'Лайха» и «Господин Водной Бездны». Ктулху – инициатор сновидений, посланных человечеству из города-склепа Р'Лайха. Формула обращения к нему подана Лавкрафтом в любопытной ритуальной фразе нечеловеческого происхождения, которую поют поклонники культа Ктулху:

«П'нглуи мглв'наф Ктулху Р'Лайх вга'нагл фтагн».

Ктулху соответствует Бездне подсознания или спящего ума и астрологически связан со знаком Скорпиона. В церемониях он относится к Западу (Амента или Обитель Мёртвых в древнеегипетской религии), его географическое местопребывание – Р'Лайх на Юге Тихого Океана (точные координаты можно найти в рассказе «Зов Ктулху»).

Как уже было сказано, Ноденс – единственный из Древнейших Богов, имеющий имя. Лавкрафт не даёт никакой дополнительной информации о нём.

Знак Древнейших Богов изображался в виде прямой пентаграммы, в которую вписан символ, имеющий форму глаза. Лучи пентаграммы символизируют четыре стихии плюс Дух (пятый или «скрытый» элемент). Объединённые, они уравновешивают единую стихию природы Древних, намекая на то, что Древнейшие Боги могут существовать на более высоком уровне. «Глаз» подразумевает открытие аджна-чакры, или Третьего Глаза, символизирующего способность астрального зрения.

Сущности, описанные выше, названы «богами», потому что им поклоняются неисчислимые орды других сущностей, и люди, и нелюди. Среди них – «Старейшие Расы», те, кто населял Землю в доисторические времена, и чьё незримое присутствие является причиной существования людей.

Первой из этих рас, посетившей Землю, были «Древние», спустившиеся со звёзд и построившие город из чёрного камня в Антарктиде. Они изображены как существа с головой в форме морской звезды, имеющие трубчатые тела, покрытые щупальцами и ресничками. Их слуги – безмозглые, протоплазматические «шогготы». В повести «Хребты Безумия» Лавкрафт описывает войны между Древними и другими внеземными расами на заре времён, включая Потомство Ктулху (крылатые головоногие создания, которые построили затонувший город Р'Лайх).

Глубоководные, описанные Лавкрафтом в «Тени над Иннсмутом», - полугуманоидные водные слуги Дагона. В прошлом они осмеливались выходить на землю и совокуплялись с людьми, порождая дегенеративное потомство, которое обладало рыбоподобными физическими чертами, известными как «иннсмутский взгляд», появившимися после того, как жители новоанглийского порта скрестились с Глубоководными.

Повесть «Шепчущий во Тьме» рассказывает о третьей группе нечеловеческих созданий с планеты Юггот (или Плутон). Они – по сути грибовидные крабоподобные существа, которых Лавкрафт связывает с Ми-Го, или гималайским Снежным Человеком.

Последний тип, который Лавкрафт подробно описывает – «Великая Раса», которая захватила Австралию приблизительно 150 000 лет назад. В отличие от других вышеупомянутых рас, кажется, что эта группа была коренной на Земле. Они были существами конусообразной формы, с прикреплёнными к растягивающимся конечностям головой и органами. Согласно рассказу «Тень из Безвременья», Великая Раса, способная осуществлять обмен сознанием с любой формой жизни, накопила обширные познания о различных культурах, населяющих вселенную.

Здесь пантеон нечеловеческих сущностей заканчивается. Поклонение Великим Древним продолжено на земле тайными обществами, чьи традиции и ритуалы сохраняют скрытое знание этих Древнейших Рас. Лавкрафт удостоверяет три таких культа: «Культ Ктулху», «Эзотерический Орден Дагона», находящийся в Иннсмуте (реально – в Ньюбарипорте, штат Массачусетс), и «Секта Звёздной Мудрости». В «Скитальце Тьмы» Лавкрафт описывает, как эта последняя секта проводила собрания в церкви в Провиденсе, где её последователи общались с аватарой Ньярлатхотепа с помощью объекта, известного как «Сияющий Трапецоэдр».

Название «Звёздная Мудрость» вновь возвращает нас к Кроули и « Argentum Astrum », или «Ордену Серебряной Звезды», основанному им в 1907 году. «Серебряная Звезда» символизирует Сириус, откуда истекает магический поток, представителем которого на Земле является сущность Айваз.

Другой современник Лавкрафта, чьи сочинения содержат много сходств и соответствий с его работами – Елена Петровна Блавацкая, известный оккультист, теософ и автор «Тайной Доктрины». Эта обширная работа является по существу расширенным комментарием к «Книге Дзян», фрагменту «Мани Кумбурм» (священные писания джугарийцев, древней расы, населявшей горные области северного Тибета). Эти тексты начинают рассказывать о том, что землёй когда-то правили вышеупомянутые хаотические сущности, переправившиеся через бездну, чтобы прийти из иной вселенной, одновременно предшествуя появлению человека, и продолжают рассказывать о том, как они были изгнаны из этой вселенной вмешательством сил, союзников Порядка. Эта космическая история, подробно излагающая последующие битвы с другими изначальными формами жизни, показывает очевидные параллели с тем, что описано в Мифах Ктулху.

В письме, датированном 25 марта 1933 года, Лавкрафт пишет:

«на днях мой друг из Нового Орлеана Е. Хоффман Прайс… обнаружил крайне живописный цикл мифов о ранних эпохах земли, потерянных континентах Куша (Атлантида) и Шалмали (Лемурия), о населении земли, прибывшем с других планет. Там говорится о тайной книге в какой-то восточной святыне, фрагменты которой древнее самой земли… Прайс уверяет меня, что это – подлинный фольклор и обещает выслать более подробные сведения» [7].

В другом письме [8] Лавкрафт обнаруживает идентичность той тайной книги и «Книги Дзян» и отождествляет восточную святыню с «Шамбалой».

Мадам Блаватская умерла 8 мая 1891 года от воспаления почек, того же самого заболевания, которое коснулось и Лавкрафта и стало одной из причин его ранней смерти.

Объяснение многих «оккультных» соответствий, обнаруженных в творчестве Лавкрафта, даётся в «Тифонианской Трилогии» Кеннета Гранта. Он предполагает, что гримуар Лавкрафта «Некрономикон» действительно существует в Акаше, или в пространстве Астрального Света. Это эфирное хранилище окружает землю и сохраняет в своей структуре отпечаток каждого события, произошедшего со времён формирования планеты. К нему могут получить доступ люди, обладающие определёнными психическими способностями и воспринимающие посланные чужой волей видения. Блаватская написала «Книгу Дзян», а Кроули ­– «Книгу Элементов Клипот» под воздействием хроник Акаши. Могло ли быть так, что Лавкрафту подсознательно передали «Книгу Мёртвых Имён» из того же источника?

Создавая Мифы Ктулху, Лавкрафт использовал широкий диапазон источников, от подлинной оккультной традиции до литературных материалов, имеющих к ней отношение. В своём эссе «Сверхъестественный Ужас в Литературе» он упоминает академические труды, такие как «Золотая Ветвь» Фрейзера и книга Маргарет Мюррэй «Культ Ведьм в Западной Европе», а также подлинные гримуары, вроде «Ключей Соломона», «Книги Еноха» Джона Ди, или « Liber Logaeth ». Также он изучал собрание средневековых текстов Уэйта, «Книгу Чёрной Магии и Договоров», «Священную Магию Абра-Мелина Мудреца» в переводе МакГрегора Матерса и «Чудеса Невидимого Мира» Коттона Матерса о событиях, связанных с колдовскими явлениями, произошедшими в 1692 году в Салеме. Названия этих книг отразились в гримуарах, созданных самим Лавкрафтом и другими авторами Мифов Ктулху: « De Vermis Misteriis » («Мистерии Червя»), «Пнакотические Рукописи», « Les Cultes des Ghoules » («Культы Упырей») и «Книга Эйбон».

Однако, наиболее значительное из этих вымышленных фолиантов – собственное творение Лавкрафта, «Аль Азиф» безумного араба Абдула Аль Хазреда, или, используя его латинское наименование, «Некрономикон». Это название, пришедшее к Лавкрафту во сне, переводится так:

NEKROS – труп, NOMOS – закон, EIKON – образ.

Отсюда, «Изображение (или Описание) Закона Мёртвых».

В брошюре под названием «Хронология Некрономикона», опубликованной в 1936 году, Лавкрафт даёт предполагаемую историю этой пр?клятой книги. Согласно этому эссе, оригинальный текст был расшифрован поэтом Альхазредом в 730 году до нашей эры в Дамаске. Название «Аль Азиф» обозначает ночные звуки насекомых, по поверьям арабов считающиеся воем демонов. (По каббалистической нумерологии его число – 129, которое означает, среди всего прочего, «пространство голодных существ» и соответствует египетскому слову «а tem », «уничтожать».) Альхазред провёл в одиночестве десять лет в огромной пустыне на юге Аравии, Roba - El - Ehaliyeh или «Пустое Пространство» древних, которое, как гласили слухи, было населено злыми духами. Он исследовал руины Вавилона и подземные усыпальницы Мемфиса, а также посетил некий запретный город. Под останками безымянного города в пустыне он обнаружил хроники расы, более древней, чем человечество, и записал их в «Азифе».

В 950 году нашей эры книга тайно была переведена на греческий язык Феодором Филетским из Константинополя под названием «Некрономикон», а в 1228 году Олаус Вормиус сделал перевод на латынь. Этот перевод был опубликован дважды – первый раз готическим шрифтом в 15-м столетии в Германии, второй раз – в 17-м столетии в Испании. Вскоре после появления латинского перевода, «Некрономикон» был запрещён папой Григорием IX , а от греческой копии не осталось и следа после сожжения библиотеки в Салеме в 1692 году. Перевод, сделанный Ди, никогда не был напечатан и существует лишь в виде восстановленных фрагментов оригинальной рукописи. Из двух ныне существующих латинских текстов, один предположительно хранится в Британском музее, а второй – в Национальной библиотеке в Париже. Издание 17-го века есть в библиотеке Уайднера в Гарварде. Другие многочисленные копии этой книги, запрещённой властями большинства стран и всеми ветвями организованной религии, также, вероятно, существуют.

Примечательно упоминание имени Ди в связи с «Некрономиконом», так как он был одним из тех немногих адептов магии прошлого, кто мог бы предоставить нам подлинные факты общения с нечеловеческими сущностями. Доктор Джон Ди был астрологом королевы Елизаветы I , сотрудничавший со многими провидцами и знатоками духовидения, наиболее талантливым из которых был ирландец сэр Эдвард Келли. С помощью магического зеркала индейцев майа, Келли стал контактировать с некими духами, сообщающими через него ряд магических «воззваний» или ключей на языке, называемом «енохианским». Этот язык был изучен и проанализирован многими историками, которые подтверждают, что это – действительно подлинная и последовательная идиома, непохожая ни на один ныне существующий язык. Ещё более удивительно то, что в недавно расшифрованных отрывках «Книги Еноха» были обнаружены слова, весьма похожие на имена Великих Древних из Мифов Ктулху.

С 1930 года Лавкрафт время от времени убеждал тех, с кем вёл переписку, что как только он собирается бросить сочинять, нечто вынуждает его продолжать создавать новые произведения. В 1935-м (спустя год после завершения его последнего рассказа «Тень Из Безвременья») у него обнаружили болезнь, которую окончательно диагностировали в 1937 году как рак кишечника. К этому времени недуг распространился на всё тело. Лавкрафта положили в больницу Jane Brown Memorial Hospital , где он скончался 15 марта 1937 года в возрасте 46 лет. Спустя три дня его похоронили на фамильном участке кладбища Swat Point Cemetary .

После смерти Лавкрафта друг писателя Август Дерлет основал издательство Arkham House для спасения его творчества от безызвестности дешёвых журналов, в которых впервые появились рассказы Лавкрафта, и с целью донести его сочинения до внимания более широкой аудитории. (В течение всей жизни Лавкрафта, только один из его рассказов, «Тень над Иннсмутом», появился в книжной форме, опубликованный в небольшом частном издательстве.) В 1939 году Arkham House издал первый сборник его рассказов «Аутсайдер и Другие». С тех пор, многие авторы внесли свой вклад в растущие хроники Мифов Ктулху, добавляя собственных божеств в пантеон и прибавляя к списку богохульных гримуаров новые жуткие фолианты. Многие из этих авторов – люди, с которыми Лавкрафт лично переписывался: Кларк Эштон Смит, Роберт Е. Говард, Фрэнк Белкнап Лонг, Роберт Блох и сам Дерлет. Позже элементы Мифов Ктулху были использованы в творчестве Кона Уилсона, Рэмси Кэмпбелла и Брайана Ламли.

«Мифы» также были заимствованы для практического использования некоторыми современными магическими и оккультными группами и организациями. Антон Ла Вей, глава основанной в Калифорнии Церкви Сатаны, опубликовал свою книгу «Сатанинские Ритуалы» в 1972 году, в которой посвятил целую главу «метафизике Лавкрафта», включающую подробное описание двух лавкрафтианских ритуалов, «Церемонии Девяти Углов» и «Взывания к Ктулху». Эти ритуалы были воспроизведены на оригинальном языке «Некрономикона» и переведены на английский язык товарищем Ла Вея, сатанистом Майклом Аквино [9].

Другая группа, использующая лавкрафтовские элементы в своей практике – это Культ Чёрного Змея или « La Couleuvre Noir », поклонники вуду, комбинирующие ритуалы пути левой руки и архетипы из Мифов Ктулху. Их лидер, Мишель Бертьё – один из руководителей Ordo Templi Orientis Antiqua и его ответвления, Монастыря Семи Лучей – был посвящён в мастера гностического вуду на Гаити в 1963 году. В книге «Культы Теней», исследуя современное вуду, Кеннет Грант описывает ритуал, практикуемый с целью вступить в контакт с Глубоководными на безлюдном озере в Висконсине:

«Культ Глубоководных процветает во влажной и холодной атмосфере, в полной противоположности огню и жару, порождёнными начальными церемониями, которые включают в себя ликантропические ритуалы, призывающие обитателей озера. На данном этапе участники на самом деле погружаются в ледяную воду, где происходит перенос сексуально-магической энергии между жрецами и жрицами в стихию воды» [10].

С помощью этого магического ритуала, как утверждает Бертьё, можно установить контакт с этими созданиями, которые «обретают почти материальную сущность».

Лавкрафт оставил нам более чем неудовлетворительное объяснение истинного происхождения Мифов Ктулху. И это, вероятно, имеет большую ценность для тех, кто в настоящее время практикует «Чёрное Искусство». Слово Кеннету Гранту, главе Тифонианского O . T . O .:

«Огромный вклад Лавкрафта в оккультизм – в демонстрации (косвенной, как это скорее всего и было) силы управлять сновидением и быть способным к проецированию в иные измерения, обнаруживая врата, сквозь которые истекает (в форме вдохновения, интуиции и видений) подлинный поток магического сознания» [11].

Оккультный опыт Лавкрафта, скрытый под оболочкой беллетристики, свидетельствует о вторжении сил в полном согласии с архетипами и символами у Блаватской и Кроули, полученными в ходе контакта с «потусторонними» астральными сущностями. Он стал приёмником и передатчиком скрытого знания, хотя, в случае Лавкрафта, этот процесс был скорее интуитивным, нежели осознанным. Порождённые таким образом внутренние противоречия могли быть причиной физических и психических особенностей писателя; причинами могли быть и те самые черты характера, из-за которых он держался особняком от остальной части общества, сделавшие его идеальным каналом для связи с запредельными силами.

Перевод: Frater V , 2006

источник РУССКОЕ ГЕРМЕТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО

 

В Библии было 2 акта творения живых мыслящих существ

из книги Э. Лимонова "Ереси":

 

Мировые религии настаивают на Сотворении Человека. Стоит их выслушать и проанализировать. Источников по сотворению человека немного, и священные книги иудеев, христиан и мусульман - основные источники. Заглянем в Книгу Бытия - первую книгу Пятикнижия, священного и для евреев (известного у них под именем «Тора») и являющегося частью Ветхого Завета Библии. Итак, Книга Бытия, самое ее начало.

Глава 1, стих 24 и далее, где речь идет о Сотворении Человека.
---
Быт. 1:27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

Остановимся. Все, Земля создана, Человек создан, животные и растения созданы; напомним, Бог создал Человека по образу и подобию Своему. Он создал его уже самцом и самкою. «Он создал их».

Быт. 2:7 И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою.

!!! Хочется закричать: но ведь Бог уже создал сразу двоих в первой главе по образу и подобию Своему, а не из праха. И, видимо, они уже были живыми душами, иначе к кому он обращался «Плодитесь и размножайтесь»? Так по образу и подобию Своему или из праха? Были или не были уже живыми душами? Имеем два варианта. Проследуем дальше:

(21) И напустил Яхве-Бог сон на Человека, и он заснул, и Он взял одно из его ребер, и нарастил плоть вместо него.
(22) И сделал Яхве-Бог ребро, которое Он взял у Человека, женщиной и привел ее к Человеку.

Странно, ведь он уже создал Человека и Женщину в Быт. 1:27! Получается, что материал для женщины был взят у человека-1 и далее получившаяся женщина была "презентована" человеку-2.

Т.е. если исходить из Творения, то получается, что сначала Бог создал Человека и Женщину по своему подобию (3-х основному - дух-душа-тело), а потом создал ещё кого-то, лишь из "праха земного" и "дыхания жизни" - некую двухосновную сущность, голема. Кроме того, женщин для големов Бог создал опять же из "генетического материала" своего первого прототипа. Вот как получается, кто есть люди-подобия, а кто есть големы? Отсюда следует и логика - что у людей есть духовные основы, помимо сиюминутных душевных и телесных чаяний, а у големов есть только потреба "души" и "тела", больше ничего у них и нет. Да и управлять ими легче, ибо имея 2 ипостаси, соответственно они подчиняются только двоичной, роботизированной логике, в то время как логика человека - подобия Бога - как минимум вероятностная, троичная (да, нет, не знаю). Люди-подобия творят и мыслят, големы - только считают и соображают, перебирая как правило заведомо определённые за них варианты. Вот и делайте выводы!

Upd.: как мне тут подсказали... По подобию - т.е. по достоинству. Таков точный перевод ивритского понятия.

Странно тогда что в оф. русском тексте Библии звучит слово "подобие" - что это - сознательная дезинформация? Даже если и по достоинству, то зачем потребовалось описывать процесс создания в первом случае "по достоинству", во втором - "из праха земного"? И потом, трёхосновность богосущности и соотв. человека уже многократно подтверждена эмпирически: дух - душа - тело, а голем состоит только из праха "тела" и "души" - как обработанного "дуновением" праха. Кроме того, как вы поясните создание мужчины и женщины в Быт. 1:27 и дальнейшие непонятные манипуляции с рёбром Адама для дальнейшего производства женщин? Получается опять двойное творение или вы сейчас будете говорить, что это было описание процесса, вот лично мне видится, что это было 2 разных творения, а не одно. Кроме того, это доказывает несовершенство Творца, который не смог с первого раза добиться желаемого результата, т.к. скорее всего он не смог управлять своими подобиями, и поэтому создал более послушных людей - большинство которых мы имеем возможность наблюдать в настоящее время.

 

 

 

Том Хаоса/Tome of Chaos

СБОРКА 11.02.11

 

Каждое утро Саша слышал, как бабушка тихо читала молитвы. Слов было не разобрать, только «аминь», да «Господи, помилуй». Бабушка стояла перед темными иконами, раз за разом крестилась и кланялась, а на нее сверху, со старой, источенной насекомыми доски, смотрел Бог.

Утром Бог был обычным и спокойным, а к вечеру Он менялся, становился немного страшным и строгим. За этой, самой большой иконой, внизу были еще маленькие, лежали бабушкины документы, а также фронтовые письма деда, которого Саша не помнил, так как родился уже после его смерти. Прятались там и грозные бумажки с печатями, которые бабушка называла непонятным словом «налоги».

Днем Саша не раз подбегал к «красному углу» и смотрел вверх на Бога. Узнавал, сердится Он на него или нет. Бог обычно не сердился и никогда не плакал, хотя бабушка не раз ему говорила, что Он плачет над нашими грехами.

Что такое грех, Саша уже знал. Это, когда стыдно и хочется, чтобы никто не увидел. Он даже друзьям рассказал о плачущем Боге, но те его убедили, что Бог за маленькими грехами не следит, только за большими, а большие только у взрослых бывают. Саша согласился, но все же иногда подбегал к иконе, проверял, а вдруг Бог заплакал…

Когда уже поспели вишни и Сашу, вместе с его друзьями, каждый день отправляли в сад — «гонять шпаков», чтобы птицы вишни не клевали, бабушка сказала: «На Троицу, в воскресенье, в церковь поеду. Куплю новую икону. Батюшка обещал привезти. Будет у нас Боженька красивый и нарядный». Что такое «Троица», Саша не знал, а вот увидеть нарядного Бога ему очень хотелось.

В церковь бабушка уезжала рано утром, на мотовозе (была такая раньше дрезина, людей перевозящая) и что бы никто внука не напугал, отправила его ночевать к дядьке Сашиному. На ночевку мальчик отправился с удовольствием. У дядьки сын был, брат Сашкин, хоть и двоюродный, но роднее не бывает. Они по-родственному и родились в одном месяце одного года.

Дядька разрешил спать на чердаке, на свежескошенном сене. Сено было мягким, пахло чебрецом и полынью. За трубой, отгороженные сеткой, ворковали голуби, а в открытую чердачную дверь, в такт свербящим кузнечикам перемигивались далекие звезды. Долго шептались мальчишки о новом красивом Боге и еще о том, что утром они пораньше встанут и пойдут на протоку, к ставку, бубырей ловить.

Утром бубыри спокойно плавали в протоке, а потом запрятались под коряги. Рыбаки проспали и первых, и вторых петухов, да спали бы и еще, если бы голуби не подняли страшный шум, обороняясь от залезшего поживиться кота. На рыбалку все же решили идти, но прежде надобно было чего-то поесть.

В кухне, на столе, под марлей, дожидались ребят кринка молока и два ломтя свежевыпеченного хлеба. «Сеструха оставила, — гордо сообщил брат, и добавил по-хозяйски: — матери некогда. Она на ферму затемно уходит».

По дороге к протоке и пруду, ставку по-местному, заглянули в сад, по паре еще кислых зеленых яблок сорвать, да в бабушкином огороде по огурцу отыскали. Экипировку завершала старая тюлевая занавеска с двумя палками по сторонам, называемая «бреднем».

Часа два таскали братья свой невод по камням протоки и вязкому илу ставка, но кроме старой лягушки и такого же по возрасту рака с одной клешней ничего не поймали. Когда сил не осталось, а огурцы с яблоками были съедены, Сашка вспомнил об новой иконе с красивым Богом. «Бежим! — закричал Сашка. — Бабушка уже приехала давно! Слышал, как мотовоз стучал?»

Мальчишки быстро вытряхнули из «бредня» остатки ила с водорослями и помчались к бабушкиной хате. Брату добежать до цели не удалось. Мать окликнула. Она как раз с фермы возвращалась и сына послала в сельпо за солью. В те годы матерей еще слушались беспрекословно, поэтому огорченный брат лишь рукой махнул: «Ты, Саня, беги, а я позже зайду».

Дверь в бабушкину хату была уже открыта. «Дома!» — обрадовался Саня. Сандалии слетели с ног мальчика и он, не смотря под ноги, ринулся через коридор и горницу в зал, где в углу, на столике под иконами уже стоял красивый и ласковый Бог. Он был в рамке и под стеклом. По углам Его пылали разноцветные блестящие цветы, растущие на удивительно чудных ветвях. Сашка в онемении и восторге замер перед иконой и только через некоторое время услышал сзади причитания бабушки: «Ох, Господи, да как же это! Как же ты не разбился-то?»

Сашка оглянулся и… ничего не понял. Там, где он только что пробежал, зияла полутораметровая квадратная дыра открытого погреба. Из него выглядывала голова бабушки, которая поднялась на несколько ступенек по подвальной лестнице и с ужасом смотрела на пролетевшего над ней и не разбившегося внука.

«Онучек, Санечка, как же ты по пустому-то прошел?» — заплакала бабушка. Сашка стоял у глубокой двухметровой ямы, смотрел в ее черную пустоту и только твердил: «Я к Богу бежал, бежал и не провалился».

 

Протоиерей Александр Авдюгин

 

(ПРИМ. текст сказки был цинично спизжен с сайта полтавской епархии украинской православной церкви)

 

Для того, чтобы завершить Великое Делание, чтобы стать более совершенной и всесторонней личностью в духе сферического человека Платона или Герметического Андрогина философов, обретшего спасительное знание о том, что Всё есть Одно, а Одно есть Всё, лаборант должен спуститься в тайные глубины своего собственного тела, чтобы съесть свой хвост как алхимический Уроборос и познать более тёмные, более примитивные и инстинктивные элементы своей сущности.

Как и Уроборосу – змею, который наслаждается собой, оплодотворяет себя и порождает себя в течение одного дня – лаборанту не нужен никто, кроме него самого, чтобы достичь завершения.

Сокрытый от всех внешних раздражителей в неприступной крепости своей библиотеки, он постигает закрытую систему образного мышления, отличающего алхимическую теорию и, следуя ей, обращается к себе через последовательность символов и кусает свой собственный хвост; он приходит к видению опуса как циркулярной дистилляции тайной субстанции (живая ртуть, жизненная сила, или Кундалини) в герметическом сосуде (теле человека), как насыщающего самого себя процесса непрерывного совершенствования, вплоть до того времени, когда яйцо будет разбито и дух найдёт спасение в смерти, по отношению к которой проведённая работа была своего рода подготовкой в инициатическом духе древнегреческой мистерии под управлением Гермеса, так ртуть мудрецов появляется как первичная материя в начале искусства и как философский камень в его конце.

После того, как лаборант в своих исследованиях узнал природу этого Меркурия и обнаружил средство, при помощи которого солнце и луна могут быть соединены в голове и хвосте дракона, чтобы вызвать к жизни эту ртуть, он входит в молельню, примыкающую к его библиотеке и призывает Бога и Гермеса Трисмегиста помочь ему в практике.

Шатёр в молельне, скрывающий алтарь, чёрного цвета, словно земля Кем, откуда происходит искусство западной алхимии, и украшен звёздами, словно ночное небо, для того, чтобы служить намёком о том свете, который начинает сиять во тьме по мере продвижения в работе. Над алтарём висит большое изображение Уробороса из «Хризопеи Клеопатры», так как этот образ – высший символ алхимического процесса, а надпись «Одно есть Всё», окружающая его, является вершиной всей герметической мудрости.

Алтарь молельни покрыт белой тканью, на которой в качестве основного предмета находится копия «Изумрудной Скрижали Гермеса», собственноручно написанная лаборантом и стоящая на декоративной книжной подставке. Обе стороны Изумрудной скрижали освещаются свечами, белой восковой свечой слева и красной справа, изображающими соответственно луну и солнце, нади Ида и Пингала, в то время как перед Изумрудной Скрижалью стоит белая лилия вместе с красной розой во флорентийской склянке с водой для того, чтобы изобразить соединение Солнца и Луны в теле лаборанта. Бронзовая фигура Меркурия с поднятым кадуцеем также украшает алтарь, а кадило, из которого исходят пары благовония, посвящённого Гермесу, возносит почтение к богу наряду с молитвами лаборанта.

С правильным расположением духа для практики, лаборант начинает работу. И так как его лаборатория находится внутри него, ему не нужно покидать священные пределы молельни. Он просто запечатывает себя в собственном теле так, чтобы ничто внешнее не могло пройти сквозь врата его чувств и потревожить его труды, затем он обращается вовнутрь и спускается, чтобы съесть свой собственный хвост. Он прилагает все усилия, чтобы добраться до сути собственной сущности, чтобы обрести свою радикальную природу (Кундалини) и раскрыть свою первоначальную причину (Божественность), чтобы найти то тайное основание, где встречаются творение и Творец и все противоположности соединены в нечто единое. Его голова содержит светящуюся белую соль мудрости, а в его хвосте находится горящая красная сера вожделения. Погружая собственный разум или церебральный дух глубоко в вегетативные центры рядом с основанием позвоночника, он фактически пропитывает солью собственный хвост, оплодотворяет себя и пробуждает меркуриальную змею (Кундалини)

Спуску способствуют циклы глубокого брюшного дыхания. Это оживляет вегетативную нервную систему, которая, в свою очередь, делает дыхание более независимым, устанавливая естественный механизм обратной связи, такой же саморегулирующийся как Уроборос. В итоге дыхание приближается к показателям дыхания эмбриона в матке. Когда это состояние достигнуто, лаборант задерживает дыхание и запечатывает последнее средство побега из своего тела. Солнечный и лунный пранические потоки, текущие по каналам Ида и Пингала (левые и правые симпатические цепи ), тогда соединяются в сосуде смерти или в корне нади Сушумна (спинной мозг), вырабатывая интенсивный жар, пробуждающий Кундалини или ртуть мудрецов.

В отрывке из трактата по алхимии[1]семнадцатого века эта ртуть говорит так: «Я – древний дракон, который повсюду на лике земли. Я – отец и мать, юный и старый, очень слабый и очень сильный, живительный и смертоносный, видимый и невидимый, жёсткий и мягкий. Я поднимаюсь ввысь и спускаюсь к земле, имеющий и возвышенную природу и, тем не менее, самую низменную, лёгкий и тяжёлый поочерёдно. Естественный порядок во мне часто перевёрнут. Во мне – свет Природы. Я – тёмный и светлый. Я вырастаю из земли и падаю, словно роса с небес. Я хорошо известен и всё же скрыт».

Об этой ртути или Кундалини Изумрудная Скрижаль говорит, что «её отец – солнце, а её мать – луна», указывая на два жизненных потока в теле лаборанта, соединённых для того, чтобы дать ей начало, и что «ветер несёт это в её животе», подразумевая, что изначально это – атмосферная жизненная энергия, типа оргона или праны до того момента, как она попадает в лёгкие, в то время как строка, говорящая, что «земля есть её кормилица», относится к телу, в котором она становится сильной и к её месту обитания в самой нижней чакре. «Она поднимается от земли к небесам», провозглашает Изумрудная Скрижаль, «и вновь спускается к земле и объединяет в себе достоинства вещей высших и низших, чтобы исполнить чудеса искусства. Она заключает в себе славу целого мира, она – мощь во всём, что имеет силу, она преодолевает всё тонкое и проникает сквозь всё твёрдое».

Спускаясь, чтобы съесть свой хвост, лаборант убивает себя как скорпион собственным жалом. Он возвращается к утробному состоянию, становится гомункулом в собственном животе, и, с пробуждением Кундалини, подвергается своего рода дионисийской смерти посредством расчленения, в котором его ощущение личности раздроблено; оно состояло из являющегося складом эволюционной памяти множества предыдущих «я», некоторые из которых были человеческими, а некоторые – животными; и в самом змее, в его хвосте, если можно так сказать, лаборант обращается к своей наиболее примитивной и архаичной форме жизни, к своей радикальной природе, к тому червю, которым был человек, согласно учению гностика Сатурнина, прежде, чем ангелы сделали его вертикальным, это – базовый жизненный оргоном, описанный Вильгельмом Райхом.

Эта змея рождена из соединения солнечных и лунных потоков пранической энергии, находящейся в животе лаборанта, когда голова и хвост дыхательного Уробороса встречаются в йогической задержке дыхания; он немедленно приводит к Затмению или к нигредо мудрецов, он стремительно восходит вверх, подобно ртути в самые жаркие дни лета, поднимаясь по спинному мозгу как тёплый извилистый поток текучего электричества, и проникает в головной мозг огненной волной, так освещая энцефалон своим светом, что разум, блеском погружённый во мрак, замирает.

Поэтому и говорится, что эта змея откусывает голову мужчины в похотливом жару познания[2], также как в определённых тибетских практиках Кундалини внутренне визуализируется как горящая красная дьяволица Ваджра Йогиня, отрубающая голову йога мечом в разгаре своего восхождения. Поскольку Кундалини пронизывает каждую чакру, она как Саломея[3] снимает каждую завесу, пока, наконец, не будет поднята седьмая завеса, что приведёт к обезглавливанию адепта. Конечно, голова без тела символизирует экстаз или самадхи и судьбу Орфея, берущую своё начало из него, голове без тела, кажется, также поклонялись тамплиеры.

В своём хвосте лаборант находит женский элемент собственной природы, который общество предписывало ему подавлять, и обнаруживает, что вместе с этой змееподобной внутренней Евой или Лилит в темноте сияет горящая красная сера, бросающая даму в багровый свет и возбуждающая в нём животную похоть. Таким образом, он видит, что вдохновительница его детства, его потерянная Персефона, возвращается к нему в образе похотливой Софии, великой блудницы Вавилон, матери мистерий и мерзостей, сидящей верхом на звере, протягивающей ему чашу, до краёв наполненную обильной грязью многих её прелюбодеяний.

Теперь, чтобы стать цельным человеком, живым философским камнем, лаборант должен впитать это ведьминское варево. Он должен испить из чаши Вавилона то мерзкое снадобье, которое по ходу опуса превратится в целебное лекарство для спасения его души. Таким образом, он поглощает адский бульон, уподобляясь Уроборосу и, обнаруживая пищу в собственных нечистотах, тотчас разрубается надвое огненным молниеносным мечом и переносит женские страдания в виде тяжёлых родовых схваток, поскольку змея активизирует его живот, чтобы принести облегчение, и он видит мысленным взором Деви Кундалини, идущую к нему с самого жаркого юга (раскалённое солнечное сплетение), мягко ступающую украдкой как кошка в страстной, тёмной и чувственной форме соблазнительницы, загорелой и сексуально возбуждённой, с жгучей жаждой в её пламенных очах, расплавляющей его сердце и заставляющей вскипать кровь в его венах, она приходит к нему как убийца мужчин, обнажённая, распутная и ярко горящая, она обнимает его в могиле как чёрная, но миловидная женщина-кобра, обвивает его своими могущественными кольцами и растворяет плоть его тела в текучую ртуть.

Фонтан живой воды теперь поднимается из живота лаборанта, словно пульсирующее пламя, и порождает в его мозге иллюминацию света. Эта иллюминация появляется неожиданно и сопоставима по своей неожиданности с открытием глаз или включением электрического света в тёмной комнате. Это – открытие Вечного Глаза, из которого на рецептивный лунный ум льётся ясное, подобное алмазу сияние всепоглощающего трансцендентального Солнца.

Этот восхитительно ясный Свет – бесформенное Начало всего бытия, Источник всей красоты, истины и добродетели, и Вершина всего совершенства. Он приходит ко всем людям, если не в их настоящей жизни, то в другой, ищут они Его или нет; и, несмотря на то, что внезапность Его появления может поначалу вселить ужас в посвящённого, который страшится постоянной потери своих индивидуальных особенностей в Его всеобъемлющем пространстве, те, кто утратил себя на какое-то время в блеске Его плеромы, а затем возвратился к своим ощущениям, единодушно предпочли Его бледному виду обычного сознания и почитали Его выше всех мирских вещей, даже выше самой телесной жизни.

В экстазе иллюминации этот свет ощущает Себя одиноким – нет ни мгновения, ни субъекта, ни объекта, лишь То, что превосходит всю относительность – и человек, на которого Он нисходит, тотчас проглатывается бесконечной вселенной света.

Во время иллюминации вся жизнь сосредоточена в голове, в то время как остальная часть тела похоронена в глубоком забвении вместе с преходящим восприятием. Восхождение змеи Кундалини превращает лаборанта в голову, точно также остаётся голова от вавилонского дракона или уробороса алхимии после того, как он пожрал целиком своё мерзкое тело, начиная с хвоста. Голова становится всем, совершенной круглой вещью, сферической как изначальный человек Платона. Там меркуриальная змея занимает своё место как дух, обитающий в мозге, и становится перманентной водой или камнем прозрачного кристалла или очищенного стекла, сквозь которое впервые проливается свет такого трансцендентального ужаса, что сила его исключительной яркости помрачает разум, возвещая алхимический caput mortuum или воронью голову растворения в Бездне или Пустоте, превышающей все экзистенциальные ограничения; позже появляется мягкий дрожащий белый свет, похожий на свет луны в полнолуние, который заполняет голову блаженством и ярким ощущением погружения в сияющие живительные воды некой великой мировой души или океанического бытия.

Затем змея Кундалини выходит из священного транса, возвращаясь как волна блаженства (ананда-лахари) на своё место в основании позвоночника, и сбивает белую церебральную луну сверху; лаборант видит, что Заря иллюминации призматически пробивается сквозь хаос феноменальных явлений в виде Универсального Павлина мудрецов и объединяет все чудеса творения в один симпатический аккорд и живое тело радости. Затем поток жизненности змеи поднимается при помощи системы кровообращения и превращает его кровь в рубиново-красную тинктуру мудрецов, его сердце расцветает словно роза с любовью и состраданием ко всем тварям, великим и малым, и он, переполненный новой энергией и доброй волей, входит в мир для выполнения проекции и видит в славе связь явлений высших и низших.

Теперь на небе – полуденное Солнце, купающее мир в вертикальном свете, от которого нет тени. Время кажется неподвижным, в стекле Вечности видно всё. Крайности встречаются как в голове и хвосте Уробороса и являются частями общей божественной природы; лаборант осознаёт себя неотъемлемой частью Мирового Животного.[4]

Опус теперь идёт своим первоначальным курсом и превращает лаборанта в герметического андрогина, открытого для тайного общения со своей змееподобной внутренней Евой или Лилит (Кундалини), уподобляясь Адаму, который, как сказано, наслаждался до Падения, но лаборант должен подчинить себе повторные диссолюции и коагуляции в объятиях своей пифии, ведь его личность должна стать столь же очищенной, а его тело столь же светящимся изнутри как философский камень, и в этой перспективе он видит теперь бесконечный цикл циркулярной дистилляции, известный под именем Уроборос.

Автор: © Kenneth Clark

Имя “Лилит” (Lilith) восходит по одним источникам к группе месопотамских демонов под названием “лилу” (lilu или Lillu), из которых демоны женского рода назывались “лилиту” (lilitu). Лилу ассоциировались с бурями и пустошью. У демонов было много имен, одно из которых Ардат Лили (Ardat Lili). Другие исследователи считают, что имя Лилит происходит от еврейского слова “lyl” (ночь), переводя при этом “lilith” как “ночное привидение” или же “филин”. Некоторые оккультисты полагают, что Лилит относится к классу духов, которых называют хайбит-аб (khaibit-ab). Эти демоны неизвестны до периода неолита (8-3 тыс. лет до н.э.), поэтому их появление связывается с развитием цивилизации. Их имя происходит от древнеегипетских слов, обозначающих “тень” и “сердце”.

Несмотря на существование двух версий о происхождении имени Лилит, можно с уверенностью сказать, что ее имя не было повсеместно единым вплоть до основания Вавилонии (примерно 2 тыс. лет до н.э.), поэтому первым реальным упоминанием о Лилит можно считать пролог вавилонской эпопеи “Гильгамеш”. В нем говорится о богине Инанне, которая в течение десяти лет заботилась о дереве хулуппу, желая сделать из него себе трон и кровать, но однажды обнаружила, что “у подножия дерева свил гнездо дракон, птица Зу [в других переводах варианты имени – Анзу или Анзуда] выращивала своего детеныша в кроне дерева, а в стволе устроила себе дом демон Лилит”. Однако на помощь Инанне пришел Гильгамеш, который убил бронзовым топором дракона и заставил птицу Зу улететь вместе со своим детенышем в горы, а “Лилит, сильно испугавшись, разодрала свой дом в клочья и убежала в пустошь”. Лилит описывается, как красивая девушка с ногами ночной совы. Некоторые исследователи находят в эпопеи упоминание о том, что Лилит была вампиром-проституткой.

Больший интерес, на наш счет, вызывает история о Лилит, как о первой жене Адама. Несмотря на давность происходящего в легенде, источник современных знаний об этой ипостаси Лилит – “Алфавит Бен Сиры” – появляется только около VIII-X в.в. н.э. Однако нижеописанные амулеты, имеющие непосредственное отношение к легенде, датируются гораздо более ранними сроками.

Существует два начала легенды о первой жене Адама. Оба начала исходят из различных трактовок Ветхого Завета, вернее, самой первой его книги – Бытия. Итак, на шестой день Бог решил сотворить человека по образу и подобию своему. Слово “человек” в древнееврейском оригинале написано как “adam”, которое произошло от слова “adamah” (пыль, прах). Слово “adam” относится не только к мужчине, но и к женщине. Вот что говорится дальше: “И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их” (Быт. I, 27). То есть уже на шестой день были сотворены и Адам, и жена его, Лилит, так как Ева была сотворена из ребра Адама уже после завершения всего творения (Быт. II, 22).

По второй версии, сначала был создан только Адам, а уже гораздо позже, в качестве помощника первому человеку после произнесенных слов “не хорошо быть человеку одному” (Быт. II, 18), была сотворена Лилит, причем в этом случае она занимает место Евы в ветхозаветной традиции книги Бытия.

Однако далее легенда уже не несет никаких существенных внутренних разногласий. После того, как Адам и Лилит были сотворены, они начали ссориться.

- Я не лягу внизу, - сказала она.

- Я не лягу под тебя, только наверху, - ответил Адам. – Потому что ты подходишь только в низшей позиции, а я должен быть в высшей.

- Мы оба равны, [потому что оба созданы из праха]. Я не стану покоряться тебе.

- Я создан по образу Элоима и не могу унизиться до твоего уровня. Ты ничто иное, как одна из многих тварей в поле. Ты создана мне в помощь, так и останется.

Однако Лилит этого не оставила; она отправилась к Яхве. Лилит использовала все свое мастерство, чтобы обольстить Создателя, и последний, известный своей добротой к женщинам, открыл ей свое истинное Заповедное имя. Узнав его, Лилит произнесла имя и мгновенно улетела из Эдемского сада от Адама навсегда.

Лилит поселилась в пещере на берегу Красного моря, где и живет до сих пор. Она занималась любовью с демонами и породила многие тысячи детей за достаточно короткий период времени. Поэтому мир наполнился демонами, а Лилит стала называться Матерью Демонов, а, став женой Асмодея, Царя Демонов, ее прозвали Младшей Лилит (об имени “Старшая Лилит” речь пойдет далее).

Тем временем Адам, раскаявшись в том, что Лилит оставила его, пришел к Яхве и взмолился:

- О, Владыка Вселенной, женщина, которую ты дал мне, ушла от меня.

Яхве согласился с тем, что создание Эдемского сада не может так легко покинуть Царство, и немедленно послал трех ангелов – Сеноя, Сансеноя и Семангелофа, – чтобы они схватили и привели Лилит обратно Адаму.

- Если она согласится вернуться, то все будет хорошо, - сказал Яхве Адаму. – А если нет, то она обязана согласиться, чтобы ежедневно умирало сто ее детей.

Три ангела нашли Лилит в пещере, а по другой версии посередине моря на высоких волнах, в которых суждено было погибнуть египтянам. Они потребовали именем Яхве, чтобы Лилит вернулась к Адаму, и сказали, что если она откажется, каждый день они будут убивать по сотне ее отпрысков-демонов, пока она не согласится вернуться. Но Лилит не согласилась, тогда ангелы сказали, что утопят ее в море.

- Оставьте меня! – отвечала она. – Разве вы не знаете, что меня создали для того, чтобы я насылала слабость на маленьких детей? Я имею власть над ними с момента их рождения и до тех пор, пока им не исполнится восемь дней, если это мальчики, или двадцать, если это девочки.

Она также обещала нападать на матерей в период родов и даже на мужчин во время сна, чтобы красть их сперму для зачатия новых демонов на замену убитых ангелами.

После этих слов ангелы хотели утопить Лилит, но она стала умолять их сохранить ей жизнь, поклявшись, что она не причинит зла тем детям, которые будут защищены амулетом или камеей, на которых будут написаны имена Сеноя, Сансеноя и Семангелофа или же изображены их лица или очертания. [Здесь необходимо отметить, что найденные талисманы подобного рода гораздо древнее документа “Алфавит Бен Сиры”. Талисманы вешались на дверь или над дверью и на них были изображены ангелы и написана фраза на иврите: “Сеной, Сансеной и Семангелоф! Адам и Ева! Изгоните Лилит!” На некоторых талисманах также писалось имя ангела того моря, которому клялась Лилит не трогать детей, защищенных талисманом.] Ангелы сохранили жизнь Лилит, но каждый день умирала сотня ее детей, как и обещал Яхве.

Однако на мучении детей Лилит не остановилась и решила мстить Адаму. Для этого своей жертвой она избрала Еву – новую жену первочеловека. С точки зрения христиан, вкусить запретный плод с Дерева познания Добра и Зла Еву соблазнил Сатана, но более точно было бы сказать, что это сделали Лилит и Самаэль. Трудно сказать, когда Лилит стала одной из четырех жен Самаэля. Однако, став ею, она начала олицетворять пассивное начало материи, активным началом которой является Самаэль. В качестве жены последнего она стала называться Старшей Лилит. Возле Дерева появилась Лилит в обличии змеи, но голос, искушавший Еву, исходил от Самаэля. Последствия известны всем: Адам и Ева были изгнаны из рая.

Но и на этом Лилит не успокоилась. Она стала являться Адаму во снах, соблазняя его к зачатию все новых и новых демонов, которых стали звать “лил ин” или Шедим (или Сиддим), которые стали странствовать по миру в качестве злых духов, преследуя мужчин и насылая на них чуму, болезни и страдания. Существует версия, что Ева в это же время страдала от подобной участи – в руках Самаэля, от которого родила Каина. [Интересно, что в одном из важнейших гностических документов Наг-Хаммади “Апокрифе от Иоанна” Еву осквернил Иалдабаоф, протоархонт, сопоставляемый с Дьяволом и Яхве одновременно. От этого “брака” Ева родила Элоима и Иаве – Авеля и Каина соответственно.] Естественно, от рук Лилит стали страдать не только взрослые, но и дети: она пьет кровь новорожденных и высасывает мозг из костей.

На этом практически заканчивается легенда о Лилит, как о первой жене Адама, поэтому нам хотелось бы подвести некий итог. Как мы видим из легенды, Лилит и Адам представляют два враждующих архетипа. Адам – это образ патриархальных устоев иудеев. Это воплощение Закона Моисея, которое не терпит никаких альтернатив, что доводит ситуацию до абсурда, когда Адам, вроде бы лишившись надоедливой жены, через некоторое время идет на поводу своих желаний, требуя Бога вернуть Лилит, так и не поняв, в чем состоялся конфликт. Лилит же – это, во-первых, образ свободной женщины, который даже теоретически отвергался древними иудеями. До эпохи эмансипации женщин тогда было еще далеко, поэтому любое проявление непослушания женщины мужу рассматривалось не только как нарушение древних устоев, но и как проявление дьявольского начала, что мы и видим в клеймении Лилит демоном. Этому способствовало то, что по легенде Лилит нарушила подавляющее количество заповедей. Грех Лилит в глазах Иеговы и его народа усугубляется еще и тем, что она отвращала сынов Израиля от пути истинного, заставляя их прелюбодействовать с ней во сне, тратя понапрасну сперму (за что был наказан Онан). Во-вторых, образ Лилит – это, как нам кажется, собирательный образ языческой женщины. Не стоит и говорить, какая вражда была между язычниками и иудеями, к которым позднее присоединись и христиане. То, что Лилит – символ язычества, нетрудно увидеть по тому, как она изображалась. Самый распространенный образ – это красивая девушка с длинными волосами и крыльями. Ее ступни иногда изображаются, как ноги совы. Лилит также изображают наполовину как женщину, наполовину как змею. (Именно так изобразил Лилит в Сикстинской Капелле Микеланджело.) Обожествление животных было уделом язычников, особенно на низшей ступени развития их верований. В развитых языческих системах, например, в египетской, греко-римской и других, боги и богини часто изображаются как люди, но с элементами тел животных. Не стоит забывать, что Лилит сопоставляется с Астартой, Дидоной, другими языческими богинями, а также с древнегреческой Ламией – чудовищной богиней Аида, которая “ночью пробирается в спальню счастливых матерей и крадет у них детей, чтобы напиться их крови” (Н.А. Кун. Легенды и мифы Древней Греции). Не правда ли, похоже на известную нам легенду “Алфавита”? Так или иначе, образ Лилит, как феминистки и богини язычников был враждебен древним иудеям (некоторые из которых продолжали поклоняться Лилит примерно до VII века н.э.) и христианам. Можно сказать, что Лилит была воплощением Вавилона, а более конкретно, принимая в расчет нелюбовь религиозно настроенных иудеев, ее можно считать Вавилонской Блудницей, однако, об этом пойдет речь далее. Необходимо заметить, что одним из способов борьбы иудеев с верой в Лилит было тотальное игнорирование ее имени. Имя “Лилит” встречается в Ветхом Завете лишь однажды, в Книге пророка Исайи (XXXIV, 14): “…там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой”. В оригинале стоит слово “Lilith”, однако новые толкователи (не неподверженные христианской морали) склонны переводить “Lilith” как “ночное привидение” или же “филин” (или “сова”).

Отголоски культа Лилит можно встретить и в “отдаленных” мифологических системах. В армянской мифологии есть злые духи, как мужского, так и женского пола, называемые “Алы”. Они душат рожениц, поедают их мясо, причиняют вред ребенку еще в утробе матери, похищают новорожденных. В христианизированном армянском мифе связь Алы и Лилит наиболее очевидна: Бог создал Алы в качестве подруги для Адама, но так как она была огненной, Адам не смог ее полюбить, и тогда Бог создал Еву. В мифологии лезгин и лакцев также есть злой дух женского пола, похожий на Лилит. Ее имя “Ал паб”, и по поверьям она имеет образ уродливой женщины с волосами до пят, с отвислыми грудями, которые они перекидывают за плечи. Ал паб завладевают сердцем, печенью и другими внутренностями матери и новорожденного, бросают их в воду, после чего люди умирают. У турок, крымских татар, узбеков и некоторых других народностей Ал паб соответствует злому женскому духу Албасты. В аккадской мифологии присутствует Ламашту – львиноголовая женщина-демон, которая похищает детей и насылает на них болезни. Атрибутами Ламашту часто являются гребень и веретено (на картине “Леди Лилит” Данте Габриэля Росетти Лилит изображена именно с гребнем).

Прежде чем перейти к каббалистическому толкованию Лилит, нам бы хотелось добавить к легенде “первой жены Адама” еще один эпизод, описанный в произведениях “Песачим” и “Ялкут Чадаш”. Несмотря на то, что Лилит была женой Асмодея и Самаэля, а также матерью Ахримана, демоница по имени Махлат и ее дочь Аграт (ее еще называли Аграт Бат-Махлат) постоянно враждовали с Матерью всех демонов. Лилит обладала войском, в которое входило 480 легионов злых духов и ангелов-разрушителей, а у Махлат было 478 легионов злых духов. Когда они заняты войной меж друг другом, молитвы Израиля достигают Небес, потому что главные обвинители людей отсутствуют. По средам и субботам Аграт, дочь Махлат, путешествует по воздуху в колеснице в сопровождении ста восьмидесяти тысяч злых духов.

Каббалисты, чьи идеи во многом развились под влиянием “Зогара” – монументальной мистической книги раввина Моисея Леона (кстати знакомого с “Алфавитом Бен Сиры”) – немного по-другому смотрят на интересующий нас объект. Их трактовка оставила позади мифологический и даже религиозный аспекты Лилит. Для того чтобы понять, что каббалисты имели в виду, необходимо вспомнить немного истории, а именно то, что в 70 г. н.э. был разрушен Второй Храм. Почему это так важно, становится ясно из идеи о том, что каббалисты видели баланс мира в Святом Браке Адоная и Шехины, которая символизировала собой народ Израиля, а также женскую ипостась самого Адоная. Существовало только одно место, где Адонай и Шехина соединялись, дабы через их Божественную Любовь на мир распространялся свет добра. Этим единственным святым местом был Храм Соломона (Второй Храм). Но Храм, как мы знаем, был разрушен, а его сокровища распространились по языческим странам. Вместе с этим Адонай и Шехина лишились единственного места, где могли встречаться, и Адонай исчез из мира. Оставшись без покровительства Бога, Шехина была похищена язычниками, которые постоянно насиловали ее. Этим символизировалось рассеяние евреев по миру, прежде всего по Азии, Европе и Африке, где иудеи встречали недружелюбное отношение со стороны представителей других религиозных убеждений.

Однако Адонай не мог оставаться без женской половины, иначе это бы вызвало вселенский диссонанс. Тут на сцене появляется Лилит, занявшая место супруги Адоная, но она никогда не была действительной любовью Бога, скорее она стала его наложницей. В этом отношении Лилит представляла собой прямую противоположность Шехины, будучи символом Вавилона, язычников, захвативших народ Израиля. Получилось так, что, несмотря на сохранение единства мира, часть Божественной сущности была поражена злом, и зло получило колоссальное влияние на мир. С одной стороны может показаться удивительным, как Лилит прошла развитие от жены первочеловека Адама к образу бытового злого демона, как, побывав женой Асмодея и Самаэля, Лилит стала супругой самого Адоная, но, на наш взгляд, такой прогресс стал возможен из-за крайней символичности ее образа, из-за того, что, будучи весьма ярким архетипом, она смогла вместить в себя огромное количество черт, как негативного, с точки зрения Закона Моисея, характера, так и позитивного, с точки зрения простых человеческих нужд.

Вернемся к каббалистическому осмыслению Лилит. Зло, отождествляемое с ней, не могло властвовать в мире вечно. Например, по субботам Лилит не могла оставаться с Адонаем и уходила в пустошь, где кричала от боли, пока день отдохновения не кончался. Именно в субботу у … есть возможность победить зло в лице Лилит, не дав ей вернуться к Адонаю и воссоединив последнего “в эсхатологическом событии избавления” с Шехиной, его истинной супругой. Даже в христианском “Откровении от Иоанна”, в главе XVII есть ссылки на борьбу Вавилонской блудницы, находящейся в пустыне, и Агнцем, который после того, как блудница была повержена, соединился со своей женой. Символическое соотношение Вавилона и Лилит несложно. Вавилон в свое время был великим городом, центром государственного влияния, что можно соотнести с бытием Лилит женой Адама, затем Вавилон пал, “сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу” (Апок. XVIII, 2), что соотносится с Лилит, зачавшей демонов мира.

Как вы уже заметили, Лилит как бы удалена от нашей славянской культуры, но это не совсем верно. Возможно – в славянской мифологии нет ярко выраженных женских образов, сопоставимых с Лилит, но нельзя забывать об оригинальных изображениях и трактовках богини. Прежде всего, хотелось бы отметить интереснейшее описание Лилит в романе-лексиконе “Хазарский словарь” сербского писателя, “предводителя европейского пост-модернизма” Милорада Павича: “[Она] сидела босая и плакала в свои волосы… Под волосами виднелись обнаженные груди…, обрамленные, как глаза, ресницами и бровями, и из них, как темный взгляд, капало темное молоко… Руками с двумя большими пальцами она отламывала кусочки хлеба и опускала их себе в подол. Когда они размокали от слез и молока, она бросала их к своим ногам, а на пальцах ног у нее вместо ногтей были зубы. Прижав ступни друг к другу, она этими зубами жадно жевала брошенную пищу, но из-за того, что не было никакой возможности ее проглотить, пережеванные куски валялись в пыли вокруг…” (Просим извинить за длинную цитату, но, как нам показалось, она того стоит.) Интерес также представляет другой славянский – русский – писатель – Даниил Андреев и его книга “Роза Мира”. В ней Лилит описывается как “Всенародная Афродита” всех человечеств”, причем она является одной из светлых верховных стихиалей. Вообще сущность Лилит по Андрееву необычайно сложна, как впрочем, и сама “Роза Мира”, поэтому ограничимся лишь двумя фактами: 1). бытие Лилит неразрывно связано со “сферой половых чувств” и 2). даже будучи светлой стихиалью, Лилит попала под воздействие темных сил (эйцехоре), но будет освобождена в будущем (“во втором эоне”).

В завершение статьи осталось сказать лишь то, что в современной культуре Лилит лишилась каких-либо сверхнегативных качеств. Для среднего человека Лилит – это суккуб, демон далекого прошлого, кто-то может назвать ее женщиной-вамп, искушающей мужчин во снах. Истинная сущность Лилит, непонятная среднестатистическому разуму современного человека, продолжает жить в искусстве, особенно в музыке, литературе и живописи.



Источник: http://www.gothic.com.ua/

 

Изучение алхимического символизма в искусстве и литературе во многих случаях схоже с изучением христианского символизма. Однако главное различие заключается в том, что ключ к последнему хорошо известен, тогда как ключ к алхимии был утерян [1]. Его восстановление – задача не единовременного прозрения (insight), но, скорее, долгого и тщательного сравнительного анализа сохранившихся текстов и иконографии. Сейчас уже вполне очевидно, что в европейской алхимии существовало несколько "школ" символизма, порой перекрывавших друг друга, порою – заимствовавших отдельные символы из других систем или даже искажавших идеи более ранних писателей. Эти школы, как и тип символов, использовавшийся ими, должны быть чётко разграничены. Несмотря на то, что такие "точные" определения могут не соответствовать существующим алхимическим работам, это будет полезно как в отношении последующих исследований, так и для хронологического и географического анализа распространения алхимических идей. Некоторые из таких широко очерченных групп символизма и различия между ними можно легко заметить, но до сих пор они не были описаны должным образом.

Многие исследователи подчёркивают тот факт, что большинство алхимических понятий, таких как философский камень или первоматерия, выражены в ряде имён и символов, и приводят длинные списки примеров. Но по-настоящему полезно было бы подробно проанализировать чётко определенные символы, наподобие "алхимического словаря", то, как они использовались алхимическими авторами, и выяснить их различные значения. Очевидно, что подробное изыскание такого типа находится за пределами возможностей всякого одиночного исследователя, поэтому я решил лишь положить этому небольшое начало, в виде попытки прояснения символа жабы. Её я выбрал потому, что она не столь распространена как лев или орёл и поэтому требует меньшего исследования, но, в то же время, её смысл довольно ясен и хорошо определен.

Любой символ, появляющийся в алхимическом трактате должен быть исследован с двух точек зрения:

1. Значения в других символических системах того же или более раннего периода;

2. Контекста в различных алхимических трудах.

В первом случае крайне важно не затрагивать символизм древних египтян и китайцев, как это пытаются делать чрезмерно увлеченные оккультисты, но скорее обратить пристальное внимание на Средневековье и Ренессанс, с возможными классическими символами, которые могли быть известны именно тогда. Во втором случае особо стоит указать на частоту употребления (а посему и важность) символа в отношении того, появляется ли он в начале или в конце описанного процесса, состоит ли в группе из трёх, четырёх, семи или другого количества символов и т. д.

Видимо, одно из наиболее ранних упоминаний символа жабы в алхимической литературе и иконографии находится в работах Джорджа Рипли, в которых она играет видную, или даже центральную, роль. Его небольшое стихотворение "Видение" [2] скрывает алхимический процесс в символах. Сначала жаба пьёт "сок винограда", пока так не пресытится, что "изрыгает яд" и "начинает раздуваться" в результате отравления. Затем она умирает "в пещере" и обычная последовательность цветов меняется так: чёрный, разнообразные цвета, белый, красный. В соответствии с этим, яд превращается в мощное лекарство.

Кажется, что в известной работе "Свиток" Рипли, которая была доступна мне не полностью, а в отдельных опубликованных фрагментах [3], представлен схожий, хотя и существенно расширенный, процесс претерпевания жабой различных химических изменений. Она возникает на разных участках этой символической дороги, означая, вне сомнения, непрерывность процесса. В некоторых вариантах текста жаба также является и завершающим символом философского камня [4].

Поэтому представляется очевидным то, что жаба использована здесь в качестве символа первоматерии в Великом Делании (как особая форма космологической prima materia [5]), над которой работают до тех пор, пока не получат камень. Символический смысл выбора именно этого символа находит подтверждение в том факте, что современники Рипли считали жабу ядовитым, крайне омерзительным животным, содержащим, тем не менее, камень величайшей ценности в голове. Он обладал силой исцеления ран и являлся противоядием. Это верование находит отражение в комедии Шекспира "Как вам это понравится":

Sweet are the uses of adversity;
Which like the toad, ugly and venomous,
Wears yet a precious jewel in his head.

Есть сладостная польза и в несчастье:
Оно подобно ядовитой жабе,
Что ценный камень в голове таит [6].

Другой английский поэт писал в 1569 году: «В главах старых и великих жаб подобает найти камень, что они именуют бурой или stelon [7], который используется в кольце, уберегающем от яда» [8].

В своём комментарии к "Видению" Рипли, Ириней Филалет утверждает, что жаба символизирует золото. Не исключено, что на эту точку зрения повлияло суждение Михаэля Сендивогия, о том, что философский камень не что иное как «вываренное (digested) до наивысшей степени золото» [9], особенно учитывая то, что Филалет был его почитателем и принял его псевдоним Космополит. Сложно сказать, прав ли Ириней Филалет, поскольку мы не знаем, что было первоматерией у Рипли. Сам же Рипли в своей самой известной работе, менее символичной и использующей раннюю химическую терминологию, "Двенадцать врат" отмечает в первых вратах (прокаливании (calcination)):

The head of the crow that token call we,
and some men call it the crow's bill.
Some call it the ashes of Hermes tree,
Our toad of the earth that eateth his fill,
and thus they name after their will.
Some name it by which it is mortificate,
The spirit of the earth with venom intoxicate.

Примету ту зовём вороньей головой,
А кое-кто – вороньим криком рéчет,
А кто – Гермеса дерева золой,
Что наша жаба, насыщаясь, мечет –
На усмотренье воли величают все её.
Кто кличет тем, в чем жабы умерщвленье –
Духом земли, в ком ядовиты испаренья [10].

Вследствие этого ясно, что здесь жаба отождествляется со стадией нигредо или головой ворона, но, кроме того, связана и с землёй. Интересно, что в девятых вратах (брожение (fermentation), то же что и варка (digestion)) Рипли пишет:

Earth is gold, and so is the soul also,
Not common gold, but ours thus elementate.

Земля есть золото и, сверх того, душа,
Не золото толпы, но наше злато, и потому оно elementate [11].

Из данных отрывков становится очевидным то, что в работах Рипли жаба символизирует первоматерию Великого Делания, полученную на первом этапе кальцинации или нигредо. Ею могло бы быть золото, но тогда выбор символа представлялся бы странным – первоматерии скорее следовало бы быть чем-то низменным и вульгарным. Обычно о первоматерии говорят, что она может быть найдена где угодно, но глупцы её увидеть не могут, и такое мнение подходило бы к символу жабы гораздо больше. К примеру, анонимный автор стихотворения "Охота на зелёного льва" пишет:

And choose what thou shalt finde of meanest price:
Leave sophisters, and following my advice,
Be not deluded; for the truth is one,
'Tis not in many things, this is Our Stone:
At first appearing in a garb defiled,
And, to deal plainly, it is Saturn's childe.
His price is meane, his venom very great
His constitution cold, devoid of heat.

Возьми, найти что должен в скуднейшем ценою в мире этом,
Оставь софистов и последуй за моим советом,
Не заблуждайся, ибо истина одна,
Не в множестве вещей лежит она,
то Камень Наш:
Сперва является в лохмотьях осквернённый,
Знай верно, он – дитя Сатурном порождённый.
Цена его ничтожна, яд – велик,
Студён, лишённый жара, Камня лик [12].

Этот аспект символа жабы в средневековых представлениях также подчёркнут писателем Кателанием (Catelanus), когда он повествует о том, что единороги живут в пещерах: «среди жаб и прочих ядовитых и отвратительных гадов» [13].

Жаба, в качестве символа только одной фазы алхимического процесса, появляется и в другом стихотворении Рипли:

The showers cease, the dews, which fell
For six weeks, do not rise;
The ugly toad, that did so swell,
With swelling, bursts and dies.

Ливни прошли, и роса, что текла,
Что лилась шесть недель, изошла;
Мерзкая жаба, что так раздулась,
Со вздутьем взорвалась и померла [14].

Это явно тот же самый химический процесс, что и в его "Видении", где используются практически те же слова:

A Toad full Ruddy I saw, did drink the juice of Grapes so fast,
Till over-charged with the broth, his Bowels all to brast:
And after that, from poyson'd Bulk he cast his Venom fell,
For Grief and Pain whereof his Members all began to swell.

Я видел жабу разрумяной, что жадно сок пила из ягод винограда,
Тем временем сим супом переполнилась она, и лопнули у жабы потроха,
А после из отравленного тлена излился смертоносно-сильный яд,
Из-за тоски и боли члены тела все начали нести зловонный смрад.

Блумфилд, другой ранний английский алхимик, в своём "Пристанище философии" указывает на жабу как на одно из имён эликсира или самого философского камня:

Our great Elixir most high of price,
Our Azot, our Basiliske, and our Adrop, our Cocatrice.
Some call it also a substance exuberate,
Some call it Mercury of metalline essence,
Some limus deserti from his body evacuate,
Some the Eagle flying fro' the north with violence,
Some call it a Toade for his great vehemence,
But few or none at all doe name it in its kinde,
It is a privy quintessence; keep it well in minde.

Наш великий эликсир дорогой бесценно,
Наш азот [15], наш василиск, наш адроп [16], наш кокатрис [17],
Веществом изобилья адепты зовут благоверно,
Величают Меркурием, что из металла эссенции взят,
Кличут илом пустыни, что из оного тела изъят,
Именуют орлом, буйно мчащимся с северным ветром,
Кличут жабой за пламенный пыл, что великий чрезмерно,
Но никто не зовёт его, как величать подобает тебе,
То заветная пятая сущность, держи это крепко в уме [18].

Мэри Энн Этвуд интерпретирует все эти имена как отражающие камень на разных этапах Великого Делания: «вначале, будучи возогнанным, он зовётся змеёй, драконом или зелёным львом, за счёт своей силы и грубой энергии, которые, разлагаясь, становятся сильнейшим ядом и их ядовитой жабой; которая, проявляясь после этого прокаленной присущим ей огнём, зовётся магнезией (magnesia) и ведёт к мудрости» [19].

Поэтому можно подытожить, что в английской химической традиции жаба – это символ первоматерии Делания, являющейся сатурнианской по природе (не обязательно свинцом, но всяким веществом, ассоциируемым с Сатурном). Иногда её относят только к фазе гниения или "caput corvi" [20], за счёт её сатурнианского символизма ("Regnum Saturni"), иногда и к самому философскому камню, как "драгоценности", сокрытой в голове жабы (т. е. в первоматерии). Похоже, что этот тип символизма был продолжен последующими алхимиками в Англии как результат непрекращающегося интереса к работам Рипли, и отражён такими авторами как Элиас Ашмол, Ириней Филалет, или Сэмюэль Нортон, внуком возможного ученика Рипли Томаса Нортона.

Одна из примечательных древовидных диаграмм в "Воскресшем Меркурии" Нортона изображает жабу на корнях дерева Великого Делания, с двумя львами по бокам. Жаба ищет плоды винограда под ним, что, несомненно, соотносится с образами из "Видения" Рипли.

Широко известная иллюстрация из "Британского химического театра" Элиаса Ашмола изображает жабу находящейся внизу символического процесса, по-видимому, отражая его начало. Интересно то, что она объединяет мужскую и женскую фигуры, как если бы символизировала силу притягательности с некоторыми эротическими нотками. Вся фигура названа "Дух, Душа, Тело" (Spiritus, Anima, Corpus), из которых corpus или тело и являет собой пару мужчины и женщины. Весь возможный эротический аспект алхимии до сих пор полностью неизвестен и ждёт объяснения, но интересно отметить, что Томас Воэн, иллюстрировавший коллекцию Ашмола, сделал множество эротических упоминаний в собственных алхимических работах, особенно в "Дворце Света". В своих записных книжках Воэн объясняет каким образом он с помощью своей жены создал "масло Халкали". Согласно Артуру Эдварду Уэйту, это масло – первоматерия, которая соотносит его с нашим символом жабы [21].

Эротический символизм жабы может быть найден и вне алхимии, что укрепляет нашу позицию. На правой створке великой картины Иеронима Босха "Сад земных наслаждений" располагается женщина с жабой на груди, что символизирует грех распутства [22]. Скульптура в Страсбурге, именуемая "Обольститель неразумных дев" [23] отображает змей и жаб, взбирающихся по спине статного юноши, держащего перед собой яблоко [24]. Итак, жаба может быть понята в качестве символизирующей силу плотских инстинктов, силу притягательности противоположностей, которая рассматривалась общепринятой моралью как нечто низменное и вульгарное.

"Коронование природы" [25], работа, по всей видимости, возникшая из абсолютно разных традиций, использует символ жабы в двух из шестидесяти семи фигур. Это – фигуры 17, ферментация, и 18 – разделение элементов. Однако текст, сопровождающий иллюстрации, весьма схож с идеями Рипли: «Но под жабой, здесь понимается сфера Сатурна, напитываемая тинктурой, или её вздутие до громадных размеров и, тем самым, насыщенности, и вскоре готовая порождать, что наиболее проясняется в следующей главе впрыскиванием четырёх элементов» [26]. Сатурнианская природа первоматерии (или химического субъекта, как она именуется здесь) подтверждена во второй фигуре и её пояснении, которое соответствует нашим умозаключениям, изложенным выше. "Изрыгание яда" жабой у Рипли имеет параллель в этой работе, в фигуре 18. В обоих случаях белый голубь находится над жабой, видимо, подчёркивая летучую природу "тинктуры" или сока винограда у Рипли.

Переиздание набора гравюр (без текста), опубликованное в  XVIII  веке Иоганном Конрадом Бархузеном [27] имеет несколько добавочных фигур, расширяя набор до 78. На гравюре 1 также использован символ жабы в связи с символами пеликана, льва и саламандры, окружающих Меркурий философов. Адам МакЛейн интерпретирует всё это как отображение четырёх элементов [28], но это не так очевидно, поскольку птица наверху, несомненно являющаяся пеликаном, обычно не является символом воздуха. Кроме того, трудно увидеть какие-либо явные связи льва с водой. Верно, что здесь представлены стандартные тройные символы двух элементов, возле льва и жабы, но, в таком случае, символизм этой гравюры не сочетался бы с символизмом всего набора и должен был бы расцениваться как позднее дополнение. С другой стороны, животных можно представить отражающими фазы Великого Делания. В оригинале "Коронования природы" их можно найти на этих гравюрах:

Зелёный лев	7-8
Жаба	17-18
Пеликан	37
Саламандра	41-55 и 58
Ангел/Камень	66-67

Первая гравюра Бархузена, рассмотренная в таком свете – это итог всего процесса Великого Делания и, таким образом, неотъемлемая часть всего набора. Единственным возражением может быть то, что сюда не включён чрезвычайно важный символ голубя, появляющийся на гравюрах 10-36. Тем не менее, похоже (и это подтверждает сопроводительный текст), что голубь – только указание направления, в котором дух (или летучее начало) должен двигаться на любой из фаз.

Среди наследников алхимической традиции в  XVII  веке из братства Розы и Креста, мне удалось найти только двух, кто употреблял бы символ жабы. Менее существенный в данном случае – Иоганн Даниэль Милий. Среди многочисленных гравюр, найденных в его работах, жаба появляется лишь на титульном листе "Медико-химического труда", внутри триады воздуха, и она прикована к орлу над нею. Возможно, это отсылает к летучему (и, следовательно, к "воздушному") началу твёрдых тел или же к "закреплению летучего". Примечательно, что такое же изображение "птицы над жабой", появляется в "Короновании природы", но без цепи, соединяющей их. Однако в тексте этой работы сделана ссылка о закреплении элементов, изрыгаемых жабой, пока они не станут неотделимыми друг от друга. При различных использованиях этого типа символизма должно случаться некоторое смещение смысла.

Впрочем, наиболее значимый факт заключается в том, что Михаэль Майер имел точно такой же символ в одной половине своего герба, изображённого на его портрете в "Убегающей Атланте", и что он также использовал жабу как главную символическую эмблему ибн Сины в "Приношении на Золотой Алтарь", где она ясно объяснена как закрепляющее летучее.

В 5 эмблеме "Убегающей Атланты" Майер вновь использует символ жабы, но уже в другом значении, она помещена в виде мужчины на женской груди. Эпиграмма к этой эмблеме во многих моментах схожа с "Видением" Рипли:

To woman's breast apply the chilly toad,
So that it drinks her milk, just like a child.
Then let it swell into a massive growth,
And let the woman sicken, and then die.
You make from this a noble medicine,
Which drives the poison from the human heart.

Жабу озябшую прижми к женской груди,
Чтоб молоко она пила дитю подобно.
Пусть вздуются у жабы той кишки,
Пусть женщина болеет и почит покорно.
Из этого получишь благородное лекарство,
Что яд из человеческого сердца устранит [29].

В данном случае, жаба пьёт молоко девы вместо сока винограда, что может быть лишь разной терминологией. Тем не менее, умирает дева, а не жаба. Эротическая интерпретация также может быть уместной, поскольку женщина с жабой на груди схожа с символом распутства или сексуальной притягательности, использованной Босхом.

Возможно, изложенные выше доводы о символизме жабы в алхимии весьма неполны, но даже на таком основании можно сделать несомненное заключение о некоторой непрерывности её использования с  XV  по  XVII  века, хотя так же заметны и случайные смены её значения. Возможно, они соответствуют единовременному переходу от физической алхимии Рипли и его современников (т. е. возможного описания действительного химического процесса) к глубоко одухотворённой (и, возможно, заключающей в себе эротический аспект) алхимии розенкрейцерского просвещения  XVII  века [30].

Примечания:

[1] Некоторые исследователи полагают, что обнаружили этот «ключ», но поскольку спектр объяснений варьируется от крайне символического у Карла Густава Юнга (хотя у него это скорее выражение собственной психоаналитической системы с помощью алхимической иконографии) до полностью химического, у историков химии, трудно признать подобные притязания.

[2] Перепечатанная с комментариями Иринея Филалета из его Ripley Redivivus в The Secret Art of Alchemy Станисласа Клоссовски де Рола [Stanislas Klossowski de Rola], p. 23-30.

[3] Например, в работе Jung, Psychology and Alchemy, ill. 196, Klossowski de Rola, The Secret Art of Alchemy, ill. 65, Powell, Alchemy, the Ancient Science, p. 66.

[4] Manley P. Hall, Meditation Symbols in Eastern and Western Mysticism, Los Angeles, 1988, p. 203.

[5] Первоматерия (лат.) – (прим. пер.).

[6] Акт II, сцена 1. Пер. Т. Щепкиной-Куперник – (прим. пер.).

[7] Guden min, hva er det?!!

[8] Основное обсуждение символизма жабы находится в статье Армстронга: E. A. Armstrong Man, Myth and Magic, p. 2856 – (прим. Р. П.). Согласно Бреверу, этот камень имеет и иные названия: crepaudia, batrachyte (батрахит, лягушечий камень) или batrachos. Всегда заключая в себе изображение жабы, этот камень покрывался влагой и менял цвет вблизи источника яда или поражённой части тела. Согласно средневековому автору Демигерону, он также способен оказывать смягчающее действие вообще, будучи использован в виде мази, а находят его в Египте. См.: rev. E. Cobham Brewer Dictionary of Phrase and Fable. London, Paris & Meldourne: 1895. P. 1232-1233. Книга учёнейшего Демигерона о камнях // Кухня Ведьм / Пер. Д. Захаровой, Е. Ванеевой. СПб.: 2006. C. 292 – (прим. пер.).

[9] См.: Concerning the Secrets of Alchemy в Tenth Treatise, Llanerch Enterprises, 1989, p. 116.

[10] Цитируется по In Pursuit of Gold Lapidus, Weiser 1976, p. 99.

[11] Ibid. P. 126.

[12] Цитировано по Mary Ann Atwood, A Suggestive Inquiry into Hermetic Mystery p. 317 (вероятно из Theatrum Chemicum Britannicum коллекции Элиаса Ашмола, но я не смог проверить это).

[13] Цитата по Jung, Psychology and Alchemy, p. 437.

[14] Цитата по Mary Ann Atwood, A Suggestive Inquiry into Hermetic Mystery p. 406, из Ripley Redivivus.

[15] Азот выступает как синоним Меркурия философов, т. е. представляет такую первоматерию, которая уже полностью готова для взращивания философского камня. Наименование «азот» несёт глубокий религиозный смысл, он есть альфа и омега. Ср.: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец» (Откр 1:8). Слово образовано от начальных и конечных букв латинского (A и Z), греческого (Α и Ω) и древнееврейского (א и ת) алфавитов – (прим. пер.).

[16] Адроп – жаргонный синоним философского камня – (прим. пер.).

[17] К сожалению, в русском языке отсутствует различие между кокатрисом и василиском. Первый нередко служит символом зла, например, в книге пророка Иеремии (Иер. 8:17). Вид же его таков: вивернообразное (т. е. лишь с двумя "ногами") его тело покрыто чешуёй, его ноги – петушиные лапы, отвратительная голова его, украшенная гребнем и свисающей бородкой, также напоминает петушиную, круглые, мерцающие глаза несут смерть, а заострённый язык и змеиный хвост вселяют ужас в его противников. Василиск, король змей, схож с кокатрисом во всём, кроме более роскошного гребня, напоминающего корону и ядовитого дыхания, которым он поражает врагов. К василискам может быть отнесена и амфисбена (амфиста, амфисианский кокатрис), хвост которой заканчивается ещё одной маленькой головкой. Подробнее см.: J. Vinycomb, Fictious & Symbolic Creatures in Art. London: MCMVI. P. 104-108. Тем не менее, очевидно, что автор отождествляет их, именуя камень обоими видами этих существ – (прим. пер.).

[18] Цитата по Mary Ann Atwood, A Suggestive Inquiry into Hermetic Mystery p. 94, из Ashmole's Theatrum Chemicum Britannicum.

[19] Ibid.

[20] Голова ворона (лат.) – (прим. пер.).

[21] Смотри Colin Wilson, Mysteries, Panther 1979, p. 433-35. Его позиция основана на введении Kenneth Roxroth к The Works of Thomas Vaughan, University Books, New York, 1968.

[22] Anna Boczkowska, Tryumf Luny i Wenus, Krakow, 1980, p. 63.

[23] В оригинале – "The Seducer of Unfaithful Virgins". Основой для такой трактовки названия произведения послужил русский перевод Нового Завета (Мф. 25:2-12) – (прим. пер.).

[24] Man, Myth and Magic p. 2856.

[25] Отредактировано и опубликовано Adam McLean, Edinburgh, 1980.

[26] Ibid. P. 40.

[27] Elementa Chemiae, 1718.

[28] The Crowning of Nature, op. cit., p. 127.

[29] Перевод выполнен Joscelyn Godwin из издания Adam McLean, Tysoe, 1987, p. 85.

[30] Прямой намёк на книгу: Йейтс Ф. А. Розенкрейцерское просвещение / Пер. А. Кавтаскина. М.: 1999 – (прим. пер.)

Перевод А. А. Элкер и В. Н. Морозов

 

http://turba-philosophorum.narod.ru/transl/Prinke/Toade.html

*комментарий: поскольку в английском понятия слово "sex” обозначает одновременно и половой акт, и пол, то в данном переводе смысл выбирался каждый раз в зависимости от контекста.

Понятие "сакральный пол” имеет древние корни. На протяжении веков оно существовало как открыто, так и под покровом тайны во многих странах в разные времена. Свидетельства летописцев, отсылающие нас к обрядам, которые связаны с сакральным полом, как правило, весьма туманны в отношении как запутанных подробностей и частностей, так и общего их логического обоснования. Наиболее вероятно, что мотивировка, лежащая за существованием сакрального пола, это попытка достичь единства с божественным или раздуть искру его в душах участников акта. Однако христиане были почти единогласны в оценке пола, бытовавшего в неортодоксальных верованиях: это суть творение Дьявола, простое и незамысловатое.
Несмотря на это самое, возможно, интересное и неотвратимо убедительное обоснование возникновения сакрального пола исходит собственно из контекста христианской веры. Христианские мистики, такие как Jacob Boehme, Leo the Hebrew, Scrotus Eriugena и Franz von Baader постулировали тезис, основанный на крайне необычном истолковании Книги Бытия. Согласно этой теории, после того, как Господь сотворил человека по образу и подобию своему, Адам, вероятно, был первоначально гермафродитом, то есть существом, сочетавшим в себе признаки обоих полов. Падение человека произошло не тогда, когда Адам и Ева покинули Эдем, а когда Господь лишил Адама его первородной целостности, создав Еву из его же плоти, дабы он не был одинок. Таким образом, сексуальное желание исходит от инстинктивного стремления человека испробовать и вновь вернуть обратно что-то весьма существенное, свойственное его первоначальному состоянию. Согласно Franz von Baader’у, "высший смысл сексуальной любви, коя не должна отождествляться с инстинктом размножения, суть не что иное, как средство, призванное помочь и мужчине и женщине воссоединиться духовно (равно душою и духом) в совершенном человеческом или изначально божественном образе”. Это суждение, странное и вместе с тем красноречивое, выражалось в различных формах, начиная с далекого прошлого и до нашего времени. Мы видим намеки на это как в древних учениях, таких как Каббала и алхимия, так и в современных практиках, каковой, к примеру, является сексуальная магия. Мудрость этой идеи отразилась в словах Христа, когда он изрек: "Я един!” …или: "В этот день вы - одно, вы стали двое. Когда же вы станете двое, что вы будете делать?”
*комментарий: цитата из "Евангелия от Фомы” (12).
Совершенно верно! Хотя ни один из христианских авторов никогда не давал подробных описаний методик, посредством которых можно вновь воссоединиться в "первозданном божественном образе”, все же есть несколько намеков на это. По крайней мере, один из авторов отметил ряд точек внутри тела, воздействуя на которые, человек может достичь подобного состояния. И даже не смотря на то, что создатель манускрипта остановился перед тем, чтобы собственно указать способы, которые возможно использовать для открытия этих ресурсов, отметки на его карте поразительным образом сходны с расположением чакр в традиции индийской йоги. Следовательно, можно с уверенностью допустить, что ранние христианские мистики имели базовое представление о принципах, лежащих в основе тантрического секса.

Слово "гермафродит” является соединением имен Гермеса и Афродиты, единством мужского и женского начала Бога. Хорошо известны символизм и основное значение Гермафродита в алхимии. Знакомые с наследием Платона вспомнят, что в своем "Symposium” он заявил, будто люди произошли от предначальной расы тех, "чей род ныне угас”, то есть расы гермафродитов. Они были могущественны, но самонадеянны и высокомерны, и когда они восстали против Богов, были прокляты и разделены надвое. Согласно Платону: "…с тех давних пор любовь побуждает детей рода людского стремиться друг к другу; она в природе вещей и стремится возродить наше древнее естество в попытке воссоединить две отдельных сущности в одной, и, таким образом, восстановить здоровье человеческого естества”. Он добавил: "…мы являли собой единство, бывшее все еще неделимым, именно это и представляла собой наша первобытная природа; воистину, это жгучее желание единения, что зовется любовью”. Это отразилось и в Книге Бытия (2:24): "…посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть” (выделено мной - Авт.).
Действительно ли верил Платон в то, что раса гермафродитов существовала на самом деле, или же просто представляет миф о них как метафору, по сути, не имеет значения. То, что он упоминает как "мистический исток любви”, отражает тайную доктрину эзотериков, существовавшую с незапамятных времен. Такой же гнозис был сохранен Гермесом Трисмегистом, - облеченный в слово, дабы передать мудрость забытой расы Богов, живших до потопа. Очевидно, это также вполне могло составлять часть учения Христа.
"Евангелие от Фомы” - часть собрания гностических Евангелий, известного как Библиотека Nag Hammadi, которые были утеряны до середины ХХ века, когда они были обнаружены в Египте. В "Евангелие от Фомы” Христос проповедует учение, в корне отличное от того, что было усвоено основным направлением христианства. Некоторые ортодоксы от церкви отрицают законность этого Евангелия, в то время как другие - принимают, видя в нем красивое произведение и находя столь же важным (если даже не больше!), сколь любой находит Новый Завет. Ученые постоянно ведут спор о том, были ли книги Библиотеки Nag Hammadi христианскими текстами, направленные на гностическую аудиторию, или же гностическими, направленными на аудиторию христианскую. Существует и третья возможность, особенно в отношении "Евангелия от Фомы”. Что, если содержание книги в действительности точнее соответствует тому, чему учил Христос на самом деле? Могло ли это Евангелие сохранить какие-либо элементы истинной доктрины Христа, какой она была до того, как ее приукрасили, отредактировали и подогнали в соответствии с политическими предпочтениями тех, кто выполнял эту "правку”? Естественно, это чрезвычайно захватывающая возможность!
Говорят, что автор "Евангелие от Фомы” - единоутробный брат-близнец Христа, Фома. Разумно будет предположить, что если некто из последователей Христа усвоил таки его заветы верно и истово, то кто как не его родной брат лучше всего подходит на эту роль? В "Евангелие от Фомы” много такого, что могло вызвать неудовольствие первых отцов церкви: например, указание Христа на то, что он "повсюду” (и дабы не искали его "в доме”).

Даже если бы остальная часть этого Евангелие была признана на Первом Вселенском Соборе христианской церкви в Никее, данную строку непременно убрали бы. Многое в повествовании довольно-таки откровенно и прямолинейно, но определенные моменты эксцентричны даже по библейским стандартам, а, возможно, и применительно к контексту Библии, например:
"Иисус сказал им: "Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной <…> тогда вы войдете в [царствие]”.
*комментарий: первый Вселенский Собор христианской церкви (в Никее) был созван императором Константином в 325г. н.э. для борьбы с ересями, в этом же году он перенес столицу своей империи из Рима в Византию. Основной задачей Собора стало разоблачение учения александрийского священника Ария.
Cказано предельно точно и ясно. Здесь ничего и в помине нет от христианства. Речь идет об инициации Гнозисом, которая не требует ни церквей, ни святых, ни молитв, ни прощения. Должен был существовать узкий круг адептов тайного знания, ибо это вполне соответствует словами, запечатленными в Изумрудной Скрижали Гермеса Трисмегиста:
"Истинно, Достоверно, Действительно.
То, что находится внизу, подобно находящемуся наверху и то, что
находится вверху подобно находящемуся внизу, ради выполнения чуда единства. И как все вещи были и произошли от одного, точно так же все вещи начались с этой единственной вещи посредством применения. Солнце есть Отец, Луна - Мать, <ветер носил его во чреве, земля его кормилица. Отец всего - Телем здесь.> Его сила полна, <когда она обращена в землю>”
Не просто кажется, что учения Христа и Гермеса исходят из единого: особенно занимателен тот факт, что использование герметического (алхимического) символизма у Христа гораздо более конкретно, чем даже у самого старого Гермеса, мнимого отца алхимических искусств. Несомненно, Христос обращался к предначальному архетипу гермафродита, подразумевая, что состояние единства, который это создание символизирует, было необходимым условием (или чем-то синонимичным этому) для "вхождения царствие”. В другом месте "Евангелия от Фомы” Христос говорит ученикам: "Когда вы сделаете двух одним, вы станете сынами человека”. Там же: "Я тот, который произошел от того, который равен (неделим?)”. Хотя подобные эзотерические доктрины не проскальзывали где-либо в официально одобренных, неапокрифических писаниях, они, бесспорно, согласуются с некоторыми аспектами традиции иудаизма, из которой и исходил Христос, и, очевидно, играют видную роль в традициях и символике различных общностей, которые, как говорят, являлись хранителями тайного учения Христа.
От священнослужителей Задока в Храме Соломона до Рыцарей-Храмовников, от Ложи Вольных Каменщиков и до Розенкрейцеров все использовавшиеся знаки олицетворяют единство противоположностей, сбалансированное единство и равновесие мужской и женской сил. Краткий обзор этих знаков, использовавшихся в различных общностях, может обнаружить поразительное постоянство общей картины.

 
Тот знак, что надевали на лоб священники-саддукеи первого Храма Соломона, представлял собой символ единства потира и меча. Чаша как вместилище была символом женского начала, а меч как фаллос - мужского. Даже сам Храма Соломона был кабалистическим символом: его колонны Йахин и Боаз олицетворяют равновесие созидательной и разрушительной сил.
*комментарий: Йахин и Боаз, предположительно, означают: "он закладывает [фундамент, основу]” и "в нем - сила”.

 
Печать Соломона символизирует почти то же, что и Храм Соломона: равновесие и переплетение противоположностей: здесь - тьмы и света, духа и материи. Дух связывается с мужским элементом, материя - с женским.
*комментарий: Печать Соломона=Звезда Давида.

 
Равносторонний крест рыцарей-храмовников - также олицетворение пересечения мужской и женской сил. Первая представлена вертикальной линией, вторая - горизонтальной.

 

Широко известные угольник и циркуль Масонов - уже иной символ соединения мужского и женского начал. Угольник используется, чтобы изобразить квадрат - мужской символ, циркуль- чтобы начертать женский. Круг, заключенный в квадрат, таким образом, опять-таки представляет равновесие противоположностей. Кое-что полагает, что либо эмблема масонов создана по образцу Печати Соломона, либо, по крайней мере, наводит на мысль о последней. Дополнительные истолкования находятся там, где символизм - совершенно противоположный,

 
Роза-Крест принимает различные очертания и формы, но, опять-таки, ему присущ тот же символизм. Крест - мужской символ, роза - женский. Впрочем, эта эмблема гораздо более конкретна в своей иконографии: крест олицетворяет Христа, роза - Марию Магдалину. Помимо последней интерпретации, часто фигурировавшую в изображениях пятиконечную розу также связывают с Венерой и Люцифером.

 
Цветок Лилии - превосходящая иные геральдическая эмблема французской монархии. Говорят, что она олицетворяет лилию - символ Давидова колена. В то время как цветы вообще символизируют женские репродуктивные органы, лилия наводит на мысль о вульве даже более открыто, чем большинство иных. Но, в отличие от оного, эта лилия содержит фаллический скипетр (прут), который выбивается из нее вовне, что делает ее символизм неравномерно гермафродитичным.
*комментарий: цветущий жезл (прут), лилия и различные столярный инструменты - символы Иосифа (мужа Девы Марии). Если верить Святому Иерониму, претенденты на руку Девы Марии принесли в храм первосвященнику по пруту, но лишь один, принадлежавший Иосифу, расцвел, что было истолковано как знак небес.
Все эти символы имеют дополнительные смысловые пласты, и многое вполне может быть разъяснено посредством иных средств выражения. Например, как было отмечено, слово "Роза-Крест” (т.е. "Rose Cross”), или же "rosa crux”, являлась преднамеренным искажением того, что изначально именовалось "ros crux”. "Rose” обозначает розу, а "ros” - "росу”, вещество, которое, по утверждениям алхимиков, обладало способностью превращать неблагородные металлы в золото. Розенкрейцеры сознательно воспользовались терминологической путаницей, дабы скрыть свои истинные идеи и замыслы в двусмысленной, невинной на вид иконе. И обе интерпретации, в конечном счете, в равной мере алхимичны по своей природе. В действительности, все обсуждаемые символы могут быть интерпретированы в контексте алхимии: все они олицетворяют соединение и преодоление противоположностей, а также связь мужского и женского начал.
Почему же Христос постоянно говорил своим ученикам, чтобы сделали они мужчину подобным женщине, а женщину - подобной мужчине, дабы не был ни мужчина мужчиной, ни женщина женщиной? И как должны были они совершить это деяние, то есть единение и стирание различий между полами? Очень просто: посредством сакрального секса. Есть ли более непосредственный способ для мужчины и женщины познать сущность своей второй половины и достигнуть (если говорить кратко) единства с ней? Современные читатели, несомненно, знакомы с этой концепцией, так как она касается Тантры и западной сексуальной магии, но, верят они или нет, она (концепция) составляла часть традиций, которые предшествовали жизни Христа. Можно сослаться на множество примеров, но традиция, наиболее близкая той, что исповедовал Христос, которой он мог быть наиболее близок, был собственно ортодоксальный иудаизм. Как написано в книге Зоар: "Всевышний не избирает для пребывания то обиталище, где муж и дева не слились воедино”. И здесь же, еще более необычно:
"Господь ищет то лишь, что согласно ему. Всевышний обретается в том, кто, как и он, един. Когда человек в святости полной се прозревает и постигает, Господь царит в его душе. Когда же нарекается человек единым? Когда муж и дева сливаются во плоти…” (Зоар 111, 83а)
*комментарий: "Зо(г)ар” в переводе означает "сияние”.
Иудейские мистики-саббатисты практиковали "мессианское таинство пробуждения”, которое для них было сродни Великой Работы Алхимии. В их понимании женщина - это "дверь к Богу, через которую входят к Нему”. Пришествие Мессии, как они верили, происходит скорее на личностном, нежели на коллективном уровне и может быть обусловлено сексуальным единством. Спасение не было неким данным извне и объективно обусловленным даром Спасителя, а происходило через прямое познание Бога, основанное на личностном гнозисе. Саббатисты верили, что прямое познание Бога освобождало их от строгого соблюдения закона Моисея. Это как раз и определило их отношение к роли Христа, которое приводит к его окончательному ниспровержению. Личностный гнозис может быть достигнут только через секс, единение мужчины с его "второй половинкой”, женщиной. Саббатист Яков Франк говорил: "Иудеям не повезло, поскольку они ждут явления Спасителя, а не Женщины”.
*комментарий: Mosaic Low - закон Моисея - "око за око, зуб за зуб”.
Слова Христа из "Евангелия от Фомы” абсолютно созвучны с идеями Якова Франка, Платона, Гермеса и тем, что можно обнаружить в книге Зоар. Действительно, кажется, что они составляют единую доктрину, существующую в континууме. На Западе мы можем увидеть их отражение в Алхимии, а Востоке - в Тантре. И где бы ни всплывали такие идеи, мы всегда находим образ Гермафродита, зачастую, в роли Бога. В алхимии Гермафродит хорошо известен как кабалистическая аллегория Адама Кэдмона. В Индии обнаруживается тантрическое божество Хари-Хара: отчасти - Вишну, отчасти - Шива. "Хари” - индийское название солнца, а "Хара” - женский род слова "Хари”. В том или ином виде этот образ проходит через множество культур. Но где же лежал архетипический прообраз? Вероятно, там, где обычно предполагают исток монотеизма.
В 1354 г. до н.э. Аменхотен IV стал фараоном Египта. Вскоре после восхождения на трон он прервал семнадцативековую традицию поклонения множеству богов и положил начало новой эпохе, в которой всеобщий бог солнца, Атон, должен был их заменить. Он изменил имя на "Эхнатон”, что значит "слуга Атона”, и провозгласил себя живым воплощением Бога на Земле, сыном солнца. Он закрыл храмы в Фивах, религиозном центре страны, и переместил сердце духовной жизни народа в карнакский Храм Солнца. Эхнатон и его жена, царица Нефертити, возглавляли обряды поклонения светилу на открытом воздухе, приуроченные к рассвету, полудню и закату. Убрав сотни богов (и жрецов, возглавлявших их культы), он расчистил путь к более непосредственному познанию всеобщего и единого Бога, которого провозгласил.
Закон Атона представлял собой нечто большее, чем простое поклонение солнцу, каковое мы видим в более поздних проявлениях, таких, как культ Солнца Непобедимого (Sol Invictus) и Митры. Для Эхнатона и его народа Атон был воплощением всеобъемлющего принципа самосотворения, включающим и мужское и женское начала. В результате эта идея воплотилась в статуях Эхнатона, которые изображают его гермафродитом: носящим бороду, однако с женской грудью, широкими бедрами. Факт, интересный в двух отношениях: во-первых, что наиболее очевидно, это может оказаться самым ранним прецедентом, когда гермафродит служил для того, чтобы олицетворять Бога как единство мужских и женских символов. Во-вторых, наверное, это даже более существенно, возникает вопрос: как же удалось столь эзотерическим концепции и символу пережить короткое правление Эхнатона, чтобы затем вновь всплыть в различных культурах на другом краю света? В конце концов, этот фараон правил никак не более семнадцати лет, около 3350 лет назад. После его владычества египтяне сильно желали возврата к поклонению своим старым богам и стремились забыть об Эхнатоне и Атоне.
Некоторые ученые утверждают, что доктрина Эхнатона была сохранена Моисеем, который вполне мог быть одним из верховных жрецов. Действительно, есть косвенное свидетельство этого в Библии, дающее возможность поверить подобному заявлению. В "Книге Исхода” говорится, что Моисей был египтянином, а в "Книге Деяний” читаем: "он был сведущ в мудрости египтян”. Даже Зигмунд Фрейд в своей книге "Моисей и монотеизм” предполагает, что Моисей мог быть египтянином, имевшим высокое положение при дворе фараона Эхнатона.
Другие, в том числе, Лоренц Гарднер, заходят в предположениях еще дальше и настаивают на том, что Моисей и Эхнатон были на самом деле (!) одним и тем же лицом. Хотя подобная догадка поначалу может представиться нелепой, Гарднер и прочие придают поразительное значение свидетельству (по видимости, заслуживающему доверия) в поддержку их точки зрения и теории; впрочем, слишком пространной, чтобы пересказывать ее здесь. По правде говоря, это может позволить существенно продвинуться в объяснении того, как секты христианских и еврейских мистиков могли в дальнейшем усвоить учения, настолько причудливые, чтобы не иметь видимого отношения к ортодоксальным иудаизму и христианству (речь идет о концептах Бога как гермафродита, священного пола/секса). Более того, это может объяснить распространение сходных идей по всем уголкам цивилизованного мира. И не смотря на то, что египтологи говорят, будто Эхнатон умер в 1334г. до н.э., интересен тот факт, что его тело до сих пор никем не было найдено.
Кроме этой, более современной гипотезы, связывающей Аменхотепа и Моисея, есть теория, относящаяся к средневековью, которая ставит в один ряд две вышеупомянутые исторические фигуры и легендарного Гермеса. Существует даже надпись на плите в одном древне итальянском соборе, которая гласит: "Гермес Меркурий Трисмегист, современный Моисей”.
Если Моисей сродни Аменхотепу, а Аменхотеп сродни Гермесу, это может окончательно объяснить сходства между "Изумрудной скрижалью” и словами Христа из "Евангелия от Фомы”. Было показано, что большая часть экзотерической доктрины Моисея (десять заповедей) - это квинтэссенция данных, найденных в "Египетской Книге Мертвых”. Не является ли возможным то, что он мог также передать эзотерическую доктрину древнеегипетских таинств - знаний фараонов?
Согласно легенде, Аменхотеп был второй инкарнацией Гермеса и владел Изумрудной Скрижалью, содержащей тайный гнозис веков, которая была передана ему Тотом (первым воплощением Гермеса). Дальше говорится, что сестра Моисея, Мириам, тайно хранила Скрижаль за пределами Египта во время Исхода. Тогда как невозможно окончательно установить, были ли Моисей и Аменхотеп одним и тем же лицом, самое главное в сюжете то, что Моисей, видимо, мог быть хорошо знаком с Изумрудной Скрижалью и, вероятно, обладал ею. Это способно сильно помочь в объяснении бесчисленных сходств между эзотерическими доктринами Гермеса и Христа. Как вы помните, говорят, что данное учение представляло собой тайное знание забытой расы богов и было сохранено Гермесом после потопа. Весьма интересно, потому что египтяне считали себя прямыми потомками Осириса, бога, который пришел на Землю с небес, чтобы даровать свои секреты человечеству. Сходный миф бытовал и в Шумере, стране, возникшей до Египта и, как известно, оказавшей большое влияние на его культуру. Чем дальше, тем чаще некоторые ученые начинают соглашаться с тем, что эта неоднократно повторяемая история - нечто большее, чем просто миф, что кто-то должен был передать упомянутым цивилизациям определенное знание, позволившее им дойти до вершин во всевозможных искусствах, которые не дано постигнуть сегодня даже с помощью современной науки и технологии. Аргументы, говорящие за эту предпосылку, многочисленны и общеизвестны, едва ли целесообразно вновь и вновь перечислять их здесь.
Чему только не научила забытая раса древних - секретам металлургии, архитектуры, астрономии, тайной геометрии и всему прочему, но помимо этого дала представление о фундаментальном познании жизни и Бога. Намеки на такого рода знание можно увидеть в основных законах, стоящих за алхимией, каббалой, восточной Тантрой и западной сексуальной магией. Вот отображение основной нити, которая вьется через эзотерические традиции и Востока и Запада. Вы увидели ее в религиозном символизме, господствующем в культурах по всему миру, фактически невидимом для поверхностного взгляда. На протяжение веков это было Королевским Секретом, известным лишь тем, кто был в тот момент представителем общественной элиты. От правителей Древнего Египта до владык Древней Европы, от творцов Ренессанса до отцов-основателей США этот гнозис составлял центральную ось их мировоззрений. Это было ревностно оберегаемым секретом, его хранители осознавали, что мудрость оного предназначалась лишь избранному меньшинству, способному духовно охватить и усвоить весь его смысл. Остальным, неспособным как к абсолютному пониманию, так и к здравому принятию доктрины, ему в лучшем случае было суждено казаться крайней запутанным и неясным, в худшем - разрушенным и утерянным. Насколько известно, Королевский Секрет был обнародован лишь однажды, в короткий период в течение правления Эхнатона (около семнадцати лет начиная с 1353г. до н.э.). Это оказалось губительным и, возможно, научило последующих хранителей тому, что экзотерическая доктрина совершенно не подходит на роль общественной экзотерической установки или религии. Таким образом, учение было сокрыто тайным языком символов, фольклором и другими мифологическими архетипами, такими, как, например, предначальный человек, подобный Богу, гермафродит. Под всеми этими личинами Королевский Секрет пережил века, выдержав все виды подавления, гонения и мучения. В то время, как одна за другой библиотеки, вместилища древнего знания, предавались огню различными ортодоксами, священный гнозис никогда не был уничтожен. И тем, кто способен смотреть за покров мифа и символа, он дарует свое необычайное наследие.
Наследие, в самом деле, может быть, действительно точное слово для описания передачи этого священного знания, ибо главная идея, которая повторяется в сказаниях, связанных с Королевским Секретом, состоит в том, что хранители сего гнозиса были прямыми потомками забытой расы и, предположительно, генетически предрасположены к его постижению; хотя его наследие существует в их родовой памяти. Так давайте же посмотрим действительности в лицо: эта родовая память (впрочем, она может быть бессознательной или подавленной) - одно из определяющих качеств человека. Она руководит им в выборе, действиях, предпочтениях; заставляет его ощутить резонанс с некоторыми вещами, идеями и символами, даже если ему самому причина неизвестна или не вполне очевидна. Человек никогда не задается вопросом, почему определенные явления не интересуют его, просто он инстинктивно понимает, что они не для него.
Несмотря на то, что современный человек практически потерял представление о родовой памяти, древние без сомнения осознавали огромную силу, с которой влияет она на дух, что вполне может служить иной мотивировкой того, что они переводили свои учения в архетипические символы, которые способны будут не только служить сохранению их доктрины, но и приведению в действие память предков, которая будет дремать в крови будущих потомков забытой расы.
Другие примеры "Двух как единого” из мифов и легенд

 
Богиня София (символ мудрости), дала жизнь Йалдаботу, созданию с головой льва и телом змеи. В Древнем Египте это же слово, которое означает "лев”, означало также и "солнце”. И, поскольку львиная грива напоминает пылающие солнечные лучи, он был королем всех тварей, как и солнце является владыкой Небес и Земли. Змея скорее наземное, хтоническое существо, нежели небесное, ее связывают со тьмой и тенью. Итак, Йалдабот - единство двух начал, говорят, он состоял "отчасти из огня, отчасти из мрака”. Некоторые гностики сравнивают его с Демиургом.

 
Абраксас был алхимическим гностическим божеством, изображавшимся с головой петуха, человеческим торсом и змеиной нижней частью туловища. Известно, что петух кричит на заре и, соответственно, ее символизирует, также как и свет, солнце. Змея - полная ему противоположность. Абраксас был сущностью, разделившейся на мужское и женское начало и тем самом давшей Эонам, попеременно то злым, то добрым. Каждый Эон, в свою очередь, порождает следующих злых и добрых Эонов, пока не придет время, когда их будет 365, и они не составят единую полноту - плерому.

*комментарий: одна из группы сект офитского (опять же от греч. корня, означающего "змея”) гностицизма.
Наасены - члены гностической секты, верившие в том, что Адам изначально был гермафродитом. Слово "Наасен” происходит от еврейского "Наас”, что значит "змея”. Эта секта почитала Змея, упомянутого в "Книге Бытия” за то, что он предложил отведать Адаму и Еве плод с древа Жизни
*комментарий: также - древо Познания

Гностический текст, создание которого приписывается Эпифаниусу. В "Маленьких вопросах Марии” Христос ведет Марию на вершину горы, а затем переходит к… сексу с ней! Говорят, что это символ Христа в роли "второго Адама”.

Когда черная ночь была оплодотворена ветром, она родила серебряное яйцо - луну. Из него появился Эрос, двуполый бог с четырьмя головами.
*комментарий: по мифографу 5 в. до н.э. Акусилаю, Эрос, Эфир и Метида - дети Эреба и Ночи, происшедших от Хаоса. Эреб, в свою очередь, персонификация мрака.

Слово, придуманное Симеоном Волхвом для обозначения предначального человека, представляет собой соединение двух греческих корней, обозначающих мужчину и женщину.

Алхимическая пара, соединяющая единство противоположностей.
*комментарий: выдержка из "Тайной доктрины” Е.П. Блаватской: "От Силы Мысли, Божественная Мыслеоснова, таким образом, перешла к Действию. Отсюда ряд первоначальных эманаций, через Мысль порождающих Действие: объективная сторона Огня есть Матерь, его священная сторона - Отец. Симон назвал эти эманации сизигами (соединённой парой), так как они эманировали по двое: один как активный, другой как пассивный Эон".

Согласно некоторым ученым, херувимы на ковчеге олицетворяют двух помазанников-мессий, которые стоят по обе стороны трона Бога (ковчег, как предполагалось, его символизировал). По правую руку - Архангел Михаил, по левую - Люцифер. Сторонники этой теории придерживаются мнения, что Михаил олицетворяет мужское начало Бога, Люцифер - женское, а оба они представляют дуальную природу Создателя. Женская природа Люцифера, как они утверждают, это основание, по которому "его” соотносят с Венерой, Утренней Звездой и находят соответствующим тем свойствам и ассоциациям, что традиционно считались женскими: таким, как инстинкт, красота, гордость, и, естественно, соблазн.
*комментарий: 1) описание сакральных функций ковчега можно найти в "Книге Исхода” (25:21,22)
2) та часть ковчега, на которой изображены херувимы, сделана из чистого золота и называется "место искупления”. Раз в год, в день искупления, священник брызгал на него кровью и получал прощение всех грехов, общаясь с Богом.

Латинское наименование Бога, Deus, кажется, хранит в себе рудимент древнего понимания дуальной сущности божества. Во многих языках слово, означающее "два”, имеет написание или произношение довольно схожее с оными у слова Deus, к примеру: deux, dos, dua, deuce и так далее. Это становится еще более ясно, когда мы обратимся с определенным словам некоторых языков, носители которых обращаются к христианскому Богу. Например, французское Dieu очень напоминает deux (два), а испанское Dios произошло от dos (два) путем простого прибавления "I”.
Оригинал статьи вы можете прочитать на сайте журнала Dagobert's Revenge
© 2002 Перевод Михаила Михайловича Боде (Wolffanger’а)
Все комментарии, помеченные звездочкой, сделаны переводчиком.