Аркаим был открыт летом 1987 года, уже в 1991 году территория памятника была объявлена заповедной (в статусе филиала Ильменского заповедника). 

В течение последнего десятилетия на Южном Урале была открыта раннегородская цивилизация, возраст которой соответствует египетским пирамидам Среднего Царства, городской культуре Крита, поздним слоям знаменитых цивилизаций Индии - Хараппы и Мохенджо-Даро. Появление на археологической карте мира Аркаима и ;Страны городов; определяется авторитетными специалистами как ;выдающееся археологическое событие XX столетия.

Древний мир знал обсерватории особого рода - таких сейчас не строят. Их называют дневными астрономическими, или пригоризонтными, обсерваториями Солнца и полной Луны.Они не были оборудованы сложными приборами, которых тогда просто не существовало, однако на них тем не менее производились очень точные наблюдения; высока точность была отличительной чертой такого рода сооружений.

Как же они были устроены? Попытаюсь вкратце разъяснить "физику процесса".
Горизонт - единственное место на небе, где Солнце можно наблюдать незащищенным глазом. Более того, на Солнце у горизонта можно смотреть и в объектив теодолита без фильтра.

В годы активного Солнца именно у горизонта хорошо видны пятна на Солнце, их можно считать, наблюдать за их движением по диску и видеть угол наклона оси вращающегося светила. И все это можно наблюдать даже невооруженным глазом.
Горизонт - особое место в поле зрения человека: обращенный к нему взгляд претерпевает искажение линейной перспективы. Наше восприятие как бы увеличивает все предметы, близкие к горизонту и находящиеся на горизонте; Луна и Солнце выглядят вблизи горизонта большими, чем в более высоких точках небесного свода, и причина тому - вовсе не оптические эффекты, обусловленные состоянием атмосферы (эффекты эти есть, но они проявляются совсем иначе - например, сплющиванием и дрожанием нижнего края светила), а причинами психо-физиологическими. Попросту говоря, особым устройством человеческого мозга. Еще Аристотель знал об этом. И эта истина прекрасно подтверждается инструментальными измерениями. Рисунок горизонта с натуры будет очень сильно отличатьс от фотографии: рисунок более рельефен, и на нем больше деталей. Это свойство человеческого восприятия диктует особые условия археоастрономических наблюдений: работать нужно не с фотографией или, скажем, видеозаписью, а обязательно "на натуре" - там же и так же, как работали древние коллеги.
Процедура восхода (и захода) дневного светила длится в наших широтах около 4,5 минуты и занимает на спокойном, ровном горизонте около одного градуса его дуги. Важные моменты наблюдения - появление первого луча, то есть самой верхней точки солнечного диска, и отрыв полностью взошедшего диска от горизонта. Не просто решить, какую из этих двух точек предпочитали древние астрономы. Теоретически не просто, а практически предпочтение нижнего края для того, кто этим пробовал заниматься, не вызывает сомнений. (Тем очевиднее предпочтительность этой точки, если дело касается наблюдений лунного диска.)
Если строго с одного и того же места наблюдать восходы и заходы Солнца, отмечаясь по нижнему краю диска (назовем самый момент отрыва диска от горизонта или касания его "событием"), то легко обнаруживается, что каждое утро и каждый вечер событие совершается в разных точках горизонта. В течение года точка события перемещается по горизонту сначала в одну, потом в обратную сторону, однако в пределах одного и того же сектора. Начав наблюдения весной, в марте, мы увидим, что Солнце восходит почти точно на востоке, но день ото дн точка события все более перемещаетс влево, то есть к северу, и довольно быстро: каждое утро почти на диаметр диска. Чтобы убедиться в этом, нужно поставить на горизонте вешки, отмечающие место события.
Движение точки события к северу будет происходить всю весну, но суточный ход постепенно уменьшится и к началу календарного лета, в июне, достигнет едва заметной величины в одну минуту дуги. В период, близкий к 22 июня, суточный ход события сократится до полминуты дуги, после чего движение точки событи пойдет в обратном направлении. Этот момент называется летним солнцестоянием; слово это и сейчас в ходу, а между тем пришло оно в обиходный язык из практики пригоризонтной астрономии.
Движение точки события к югу длится все лето, и суточный ход его увеличиваетс к сентябрю вновь до размера диска. А после прохождения момента осеннего равноденствия (21 сентября; в это время точка события оказывается точно на востоке) ход снова замедляется, пока не остановится вовсе в начале зимы, 21 декабря: наступит зимнее солнцестояние. Отсюда движение снова пойдет к северу и к весне достигнет точки востока... Так было и так будет всегда.
Строгая повторяемость этого процесса была замечена древними астрономами и взята, что называется, на вооружение. Точки летнего (на северо-востоке) и зимнего (на юго-востоке) солнцестояния, ввиду их строгой фиксированности, имели особенно большое практическое значение. Прежде всего - для точной ориентации в пространстве. В языке древних греков даже были географические термины, означавшие направления на летний восход солнца и на зимний восход солнца.
Важность крайнихточек событи определяется и потребностью в точном календаре. Дело в том, что наблюдени за событиями на горизонте - единственный реальный и доступный дл древних астрономов способ определить продолжительность года. Даже для ведени календаря с суточной точностью им нужны были пригоризонтные обсерватории, дающие возможность фиксировать с предельной для невооруженного глаза точностью астрономически значимые события.

Число отчетливо фиксируемых астрономически значимых событий, связанных с наблюдением Солнца, совсем немного - их всего четыре: две крайних в году точки солнечного восхода и две - захода. Всего четыре точки на весь поток времени протяженностью в целый год. В ритме самой жизни были и другие какие-то значимые рубежи. Скажем, точки равноденствий: в практической жизни они, вероятно, были даже заметней, чем точки солнцестояний, ибо фиксировали начало и конец биологически продуктивного сезона в северной Евразии.
Поэтому внимание древних астрономов закономерно привлекало и другое небесное светило.
Луна движетс по небу (с точки зрения земного наблюдателя) быстрее Солнца в двенадцать раз. Но движение это сложнее. "Охота за Луной" - пожалуй, самое интересное и захватывающее занятие в истории астрономии. Постигнуть порядок и закономерную красоту в ее суточных восходах и заходах очень непросто - ее движение, на непросвещенный взгляд, порывисто и непредсказуемо. Тем не менее в пригоризонтных обсерваториях с незапамятных времен умели разгадывать заячьи петли повелительницы ночи.
Первый шаг, который при этом надлежит сделать, - это признать, что наиболее удобна для наблюдени лунных событий фаза полнолуния. Второй: среди всех полнолуний нужно выбрать только те, что следуют сразу после значимых событий Солнца, - это необходимо дл соотнесения в едином потоке реального времени двух календарей -лунного и солнечного. Труднейшая проблема наблюдения Луны заключается в том, что наступление полнолуния крайне редко совпадает со временем появления светила над горизонтом: обычно это совершается, когда она либо еще не взошла, либо находится уже достаточно высоко в небе. Зафиксировать точку восхода Луны непосредственно на линии горизонта прямым наблюдением обычно невозможно, дл ее нахождения разрабатываютс различные косвенные методы. Предположим, однако, что мы уже научились это делать. Тогда длительное наблюдение (по одному событию в месяц, а значимые - четыре раза в год) позволит обнаружить законы перемещени лунных событий на линии горизонта. И вот эти законы.
Первый: полнолуния, приближающиеся по времени к моменту летнего солнцестояния, наблюдаются вблизи точки зимнего солнцестояни и наоборот. Вот это "наоборот" можно рассматривать как основное правило в отношениях между Солнцем и Луною на нашем небосводе.
Второй закон: события Луны мигрируют из года в год вблизи соответствующих ("наоборотных") точек Солнца в узком секторе. Цикл миграции - около 19 лет. Когда событие совершается в самой крайней северной точке сектора, тогда астрономы говорят о "высокой" Луне; когда оно перемещается в крайнюю южную точку - говорят о "низкой" Луне. Интервал времени от низкой до высокой Луны - более 9 лет.
Когда установлены границы и правила движени точек Луны, наблюдатели могут приступать к "высшему пилотажу" в технологии пригоризонтной астрономии. Поистине виртуозной техники и ювелирной точности в сочетании с педантичным прилежанием требует наблюдение прецессии.
Словари определяют прецессию (в качестве астрономического понятия) как медленное движение земной оси по круговому конусу. (Подобные же движения совершает ось гироскопа или - самый наглядный для непосвященных пример - ось запущенного детского волчка. Поэтому термин "прецессия" употребляется не только в астрономии.) Ось этого конуса перпендикулярна плоскости земной орбиты, а угол между осью и образующей конуса равен 23 градусам 27 минутам. Вследствие прецессии точка весеннего равноденствия движется по эклиптике навстречу кажущемуся годичному движению Солнца, проходя 50,27 секунд в год; при этом полюс мира перемещается между звездами и экваториальные координаты звезд непрерывно изменяются. Теоретически смещение должно составлять 1,21 градуса за пять тысяч лет, то есть менее полутора минут за 100 лет. Значит, за сорок лет непрерывных и скрупулезных наблюдений (возможен ли более длительный срок наблюдений в рамках одной человеческой жизни?) преданный своему призванию астроном может обнаружить прецессию всего в полминуты! В то же время обнаружится незыблемость точек и секторов равноденствий.

Читателю, далекому от астрономических забот, вероятно, мало что скажут эти градусы, минуты, секунды, выраженные, тем более, в цифрах с десятичными дробями. Они едва ли когда-нибудь пригодятся ему при устройстве своих практических дел, да и автору они здесь более не понадобятся дл обоснования каких-либо выводов. Но, думается, их все же стоило привести здесь хотя бы затем, чтоб показать, сколько утонченной наблюдательности, изобретательности, сноровки, прилежания, способности к пространственному воображению и к масштабным обобщениям необходимо было обладать древним астрономам, чтобы успешно использовать возможности пригоризонтной обсерватории.

Добавлю еще, уже не прибегая к дополнительной аргументации, что на протяжении года такому астроному было дано (самой механикой небесных тел) 18 астрономически и календарно значимых событий (можно сказать иначе: строго фиксированных точек отсчета, к которым он мог привязать другие свои наблюдения) - девять восходов и девять заходов. В каждой девятке три события относятс к Солнцу и шесть - к Луне (три - к "высокой" и три - к "низкой"). Вот такая "таблица Менделеева" или, лучше, астрономический "алфавит", в котором, кстати, каждое такое событие имеет свое символическое обозначение. 

Чтобы пригоризонтная обсерватория в принципе могла служить инструментом астрономических наблюдений, для которых она была создана, ей нужно иметь три составных элемента: рабочее место наблюдателя (РМН), ближний визир (БВ) и дальний визир (ДВ).
Без дальнего визира на горизонте нельзя достигнуть требуемой точности. Служить таким визиром может любая естественная или искусственная деталь ландшафта, четко фиксирующая точку события и не позволяющая при этом спутать ее с какой-либо другой точкой горизонта. Это может быть вершина горы или холма, отдельно стоящая скала, крупный камень. Можно также поставить большой столб, устроить искусственную каменную горку, прорубить просеку в лесу или, напротив, посадить дерево на безлесом горизонте; можно насыпать курган - потом его археологи примут за могильник и станут раскапывать, тщетно разыскивая погребальную камеру... Многое можно. Но, кстати, на горизонте Стоунхенджа не обнаружено объектов, которые бы однозначно могли быть определены как дальние визиры, тем не менее многим это обстоятельство не помешало распознать в памятнике пригоризонтную обсерваторию.
С ближним визиром проще: он устанавливаетс всего в десятках метров от наблюдателя и, если сделан "по уму", то легко различим. Им может служить "по совместительству" какая-то другая деталь конструкции. Но тут важно другое: чтобы рабочий (верхний) край визира с точки зрения наблюдателя совмещался с линией горизонта, на которой находитсядальний визир.
Что касается рабочего места наблюдателя, то требование к нему самое простое: нужно, чтобы оно позволяло надежно фиксировать положение наблюдател - особенно его головы, даже, может быть, глаза - в момент наблюдения. И больше - никаких премудростей.

Ситуаци в целом в точности напоминает прицеливание из ружья: прицел с прикладом - рабочее место наблюдателя (РМН), мушка - ближний визир (БВ), мишень - дальний визир (ДВ).
Полева археоастрономия решает обычно две задачи: астрономическую - вычисление азимута и поправок (не менее семи) к нему - и археологическую: обнаружение и верификацию частей "прибора" - визиров и РМН.Пример Стоунхенджа создает прецедент: на его примере мы видим, что древние астрономы могли устраивать обсерватории дл наблюдения с одного места нескольких событий. Обнаруживается также, что "инструмент", понятный в основном, оснащается еще целым рядом деталей, назначение которых нам до сих пор оставалось неизвестным. Теперь же мы получаем возможность поискать разгадки на Аркаиме.

Стоунхендж - Аркаим: два воплощения одного принципа
Самой заметной частью конструкции Стоунхенджа являетс кромлех - своеобразный "частокол" из выставленных по кругу исполинских каменных монолитов. Исследователю памятника Джеральду Хокинсу удалось "собрать" на кромлехе Стоунхенджа 15 значимых событий (из 18 возможных). При этом, однако, ни одно из них не может быть представлено с точностью до одной минуты дуги. В лучшем случае речь может идти о десятках минут, ибо нет дальних визиров.
Рабочих мест в компоновке Хокинса насчитывается 10, ближних визиров 12 (в качестве визиров в ряде случаев используются и противостоящие рабочие места). В общей сложности 22 элемента, позволяющие наблюдать 15 событий. Это очень рациональное и экономное решение. Ведь обычно пригоризонтные обсерватории устраивались для наблюдения одного события и нуждались для того - каждая - в трех элементах.
Конструкция Аркаима такова, что наблюдения за горизонтом здесь можно вести только со стен внутреннего круга, на них нужно разместить и РМН, и БВ: ведь стены внешнего круга с верхнего уровня цитадели будут смотреться значительно ниже горизонта. Здесь нами выявлено четыре РМН и восемь БВ, а также 18 ДВ, но компоновка была решена настолько рационально, что этих элементов хватало для наблюдени всех 18 значимых событий!
Наблюдение 9 восходов проводилось с двух мест, располагавшихся в западной части кольцевой стены внутреннего круга. Одно их них находилось строго на широтной линии геометрического центра этого круга. И на той же линии было одно из двух мест для наблюдения заходов. Лунные события были распределены по наблюдательным башням равномерно - по три на каждую.
В качестве БВ использовались кроме четырех РМН еще семь фиксированных точек на стене внутреннего круга и одна - на стене внешнего (там ведь, как утверждают археологи, была высока надвратная башня). Все двенадцать ближних визиров выверены в конструкции с точностью до минуты дуги и могут быть представлены в виде точек, физические размеры которых не превышают толщины колышка диаметром менее 5 сантиметров. Дальние визиры при этом располагаются на выдающихся частях линии видимого горизонта - как правило, на вершинах холмов и гор, которые к тому же были дополнительно оборудованы и искусственными знаками - насыпями или каменными выкладками. Более половины этих знаков хорошо сохранились.
Все детали обсерваторского комплекса Аркаима являются одновременно фиксированными точками сложной - уже во многом, хоть еще и не до конца понятой - его геометрической структуры. Резонно предположить, что выполнение роли инструмента астрономических наблюдений не было единственной или даже главной функцией сооружения. Этот вывод следует из того, что далеко не все выявленные элементы конструкции "города" и знаки на горизонте вокруг него идентифицируютс в качестве деталей астрономического "инструмента". Отсюда можно заключить, что выполнение астрономических наблюдений составляло лишь одну необходимую грань той сложной, комплексной функции, которую выполняло поселение древних ариев среди просторной долины в глубине великой Урало-Казахстанской степи.

Прежде всего, сооружение, как выяснилось, геодезически строго ориентировано по странам света. С точностью до минуты дуги на горизонте выставлены знаки, отмечающие широтную (Запад-Восток) и меридиональную (Север-Юг) линии, проходящие через геометрические центры конструкции. (Геометрические центры внешнего и внутреннего кругов лежат на одной широтной линии и удалены друг от друга на 4 метра 20 сантиметров, причем внешний круг сдвинут относительно внутреннего к востоку.)
По точности ориентировки конкуренцию Аркаиму во всем древнем мире могут составить только некоторые пирамиды Египта, но они моложе лет на двести.
Меридиан и широтная линия геометрического центра внутреннего круга используютс как естественная прямоугольная система координат, в которой выстроена горизонтальная проекци всего сооружения. При построении плана сооружени в этой системе координат многократно употреблялись одни и те же величины азимутов радиальных фундаментов, на которых возводились стены фундаментов помещений внутреннего круга. Более того, в той же системе координат производилась разметка кольцевых частей с заданными значениями радиусов. Из всей этой геометрии путем непростых расчетов устанавливается аркаимовска мера длины.
Редактор рассудил, что методика этих расчетов не нужна читателю, к тому ж она увела бы нас далеко за пределы темы. Что касается самого понятия "аркаимовской меры длины", то, во-первых, надо отметить неслучайность меры длины в любой системе измерений: аршин, локоть, верста, миля, дюйм, метр - все это модули неких жизненно важных размеров. Порой, как это видно даже из самих названий - "локоть", "фут" (от английского foot - ступня) - они привязываются к параметрам человеческого тела: довольно зыбкая, надо признать, точка отсчета. Гораздо надежнее, если в их основе лежат астрономические измерения: таков "метр" - первоначально он отсчитывался от земного меридиана; в этом ряду надо рассматривать и аркаимскую меру. Но, как выяснилось по мере накоплени фактов, в основе каждого из крупных астроархеологических памятников лежала своя мера длины: специалисты говорят о стоунхенджской мере, о мере египетских пирамид...
Аркаимска мера длины - 80,0 сантиметров.
Пересчет полученных при измерении плана сооружения размеров открывает неожиданные возможности. Оказывается, что внешний круг конструируется при активном использовании окружности радиусом в 90 аркаимских мер. Этот результат дает основание для сравнения плана фундамента с эклиптической системой координат, используемой дл изображения неба. "Прочтение" Аркаима в этой системе дает потрясающие результаты. В частности, обнаруживается, что расстояние между центрами кругов составляет 5,25 аркаимской меры. Эта величина удивительно близка углу наклона лунной орбиты (5 градусов 9 плюс-минус 10 минут). Сблизив эти величины, мы получаем повод интерпретировать отношения между центрами кругов (и самими кругами) как геометрическое выражение отношений между Луной и Солнцем. Строго говоря, здесь фиксируютс отношения между Луной и Землей, но для земного наблюдателя Солнце движетс вокруг Земли, и обсерватория создавалась ведь для наблюдения движени Солнца; следовательно, то, что сегодняшний астроном воспринимает как орбиту Земли, для аркаимского наблюдателя было орбитой Солнца. Отсюда вывод: внутренний круг посвящается Солнцу, а внешний - Луне.
Другой результат еще более впечатляет: площадь внутреннего круга очерчивается кольцом, имеющим радиус от 22,5 до 26 аркаимских мер; если эту величину усреднить - получается где-то около 24 мер. И тогда окружность с таким радиусом может изображать в эклиптической системе координат траекторию полюса мира, описываемую им вокруг полюса эклиптики за период в 25920 лет. Это и есть описанная выше прецессия. Параметры прецессии воспроизведены в конструкции Аркаима, во-первых, правильно, а во-вторых - точно. Если согласиться с такой интерпретацией его конструкции, то следует в корне изменить привычное представление о квалификации древних астрономов и внести существенную поправку в историю астрономии, где принято считать, что прецессию обнаружили греки классического периода, а ее параметры были вычислены только в прошлом веке. Несомненно, знание прецессии - признак высокого уровень цивилизации.

Кстати, приложив эклиптическую систему координат к конструкции Стоунхенджа, мы пришли к выводу, что главной, если только не единственной функцией этого сооружения было хранение информации о прецессии.

 Продолжая анализ конструкции Аркаима, мы обнаруживаем в его геометрии и другие астрономические символы. Так, в радиусе внутренней стены сооружения, исчисленном в аркаимской мере, угадывается число, выражающее высоту полюса мира над Аркаимом; оно же означает географическую широту расположения памятника. Интересно (и едва ли случайно), что примерно на той же широте расположены и Стоунхендж, и курган Аржан на Алтае...

В планировке помещений внутреннего круга угадывается сложна гармоническая основа для воплощения в архитектурных формах представлений о сотворении мира и человека.
Рассмотренные приемы далеко не исчерпывают астрономическую символику, конструктивное богатство и разнообразие приемов, которыми пользовались великие - без преувеличения - зодчие.
Опыт работы на Аркаиме приводит к выводу, что мы здесь имеем дело с предельно сложным и безупречно выполненным объектом. Особая трудность его изучения объясняется тем, что он встает перед нами из глубины веков сразу во всем своем великолепии и за ним не просматриваются памятники более простые, как бы подводящие к нему по лестнице эволюции. Хочется надеяться, что затруднение это временное. Хот понятно, что гениальных вещей не бывает много.
Аркаим сложнее нас, и наша задача - подниматься к его вершинам, не разрушая непонятное и не понятое.