‹...› Современных физиков не интересуют поиски естественных единиц природы. Их вполне устраивает укоренившаяся в учебниках система CGS. Хлебников во время наших ночных бесед несколько раз возвращался к критике этой системы, которую он называл “уродливым гибридом метрической системы мер с мистическими волхованиями вавилонских жрецов”.
     “Что такое сантиметр? — сотая часть метра, т.е. единица второго разряда произвольной десятичной системы счисления. А что такоеметр? — одна десятимиллионная часть четверти парижского меридиана. А что такое одна десятимиллионная часть? — Это опрокинутый в область меры седьмой разряд самой нерациональной десятичной системы счисления”.
     “Удивительно! — прервал я Велимира. — Ещё во время учёбы на физико-математическом факультете я пришёл к тому же выводу, и затем положил в основу разрабатываемого мною дискретного исчисления формулу многократного удвоения компонентов натурального ряда чисел. Уже тогда я знал, что такие титаны мышления, как Ферма и Гаусс, также высказывались за примат двоичной системы счисления. Но они всё же не ощущали противоестественность десятичной системы счисления”.
     “Как? как?! — взволнованно спрашивал Велимир. — Почему она противоестественна?”
     “Потому что ни одно явление природы не развивается в соответствие с разрядами десятичной системы счисления. Одноклеточные организмы и клетки при их делении количественно растут в соответствие с разрядами двоичной системы счисления. Такое особо важное тело на нашей планете, как вода, кристаллизуется по гексагональной системе; многие кристаллы формируются и растут по типу гексагональной структуры, в том числе в 12-гранных вариантах, но мы не найдём ни одного кристалла с 10 или 20 гранями. При кристаллизации по кубической системе кристаллы имеют 6 граней ‹...›”
     Возвращаясь к началу беседы с Хлебниковым, я подбросил ещё один пример, который мог ему пригодиться. Я рассказал ему о малоизвестном случае, когда метрическая система мер дала явный сбой. Это случай имел место в эпоху французской революции, и относится к измерению углов. В те годы постановлением Конвента была декретирована центезимальная система измерения углов, установившая деление прямого угла на 100°. И хотя до сих пор этот декрет Конвента не отменён, он никогда ещё фактически не применялся. Причина заключается в том, что привычные нам со школьной скамьи весьма важные в геометрии и в тригонометрии 30° и 60° в случае применения на практике центезимальной системы выражались бы величинами 33,/33/° и 66,/66/°, что существенно осложняло бы логарифмирование таких величин.
     Хлебников о таком случае в истории Франции не знал, и поблагодарил меня за это сообщение. Затем он вернулся к критике системы CGS.
     “Теперь обратимся к единице времени в этой системе. Откуда возникла такая величина как секунда? C незапамятных времён сознание первобытных людей разделяло время суток на дление тьмы и дление света. Люди заметили, что в разные времена года эти части не равны друг другу по-разному. Затем, вероятно, при помощи песочных или водяных часов было обнаружено существование двух суток в году, в которых дление света и дление тьмы были равны, то есть было открыто весеннее и осеннее равноденствие. В дальнейшем каждую из таких равных долей деления света и тьмы разделили на 12 частей. Почему? — только потому, что “12” было священным у вавилонских жрецов. В свою очередь, избранную таким образом единицу времени разделили ещё на 60, так как “60” считалось священным, и потому легло в основу знаменитой 60-ричной вавилонской системы счисления. Заметьте, что к этим мистическим мотивам восходит и деление окружности на 360°. Однако в данной области такое деление оказалось не только удобным, но и плодотворным потому, что случайно совпало с суммой четырёх углов по 90° каждый” ‹...›

     Все эти разговорчики показались А. Глинковой невподъём подписчикам журнала, и были упрощены следующим образом: 
— Видите ли, еще в университете я пришел к выводу о том, что построенные на абстрактной идее непрерывных изменений и бесконечной делимости дифференциальное и интегральное исчисления непригодны для описания ряда важнейших закономерностей дискретного мира, в особенности закономерностей атомного строения. Поэтому я задался целью разработать такое исчисление, которое при последовательных увеличениях на единицу аргумента всегда давало бы целочисленные значения функции. Этот ответ особенно заинтересовал и даже взволновал Хлебникова. Ведь он многие годы жил в мире дискретного многообразия и был погружен в созерцание целочисленных соотношений. 
     Критика священной системы CGS на страницах «Дружбы народов» не состоялась. Хуже того — чрезвычайной важности глава «Беседы о пространстве и времени» была выброшена целиком. Святыня хлебниковедения. Ниже выписки. Всё, чем могу.

     ‹...› Я убедился в том, что он воспринимает ритмическую перекличку между временем и пространством в противостоянии их внутри единого пространственно-временнóго комплекса. Время по отношению к пространству он уподоблял вывернутому наизнанку чулку: “Все реально существующие в пространстве тела имеют поверхность и объёмы. При любых единицах измерения поверхности каждого тела имеют вид а², а каждый объём а³, где основания степени являются подвижными, жидкими и текучими, а показатели 2 и 3 — каменными и неподвижными. В ряде случаев перед формулами а² и а³ может стоять тот или иной коэффициент k, но наличие его не меняет существа дела. В мире же соотношений между объёмами временные количественные характеристики по отношению к пространственным меняются местами друг с другом: каменные, неподвижные показатели степени мигрируют в их основания, а жидкие, текучие основания степеней перекочёвывают на места показателей степени”. ‹...›
     “При интервале между такими явлениями, равном 2ⁿ натуральных единиц времени объём события растёт, а при 3ⁿ — событие превращается в противособытие (в обоих случаях n — целочисленное).”
     Основное затруднение, которое Велимир тогда испытывал, заключалось в том, что ему были известны только две натуральные единицы времени: сутки Земли и годичный период вращения Земли вокруг Солнца. Обе эти единицы были слишком велики для сопоставления друг с другом подавляющего большинства явлений природы. Оставалась только возможность применить их для геологических процессов и космических пертурбаций. В связи с этим затруднением Хлебников ставил перед собой задачу найти наименьшую, далее неделимую естественную ячейку времени. Он несколько раз объяснял мне безмерную важность нахождения такой элементарной, неделимой единицы времени. Это требование он записал несколько раз в своих дневниках и записках.

Помимо закона тяготения
Найти общий строй времени
Яровчатых солнечных гусель,
Основную мелкую ячейку времени и всю сеть.

     В то время даже Хлебников ‹...› не знал, что ещё около 70 лет назад такую единицу, далее неделимую, для всех представителей фаунынашёл К.М. Бэр.
     ‹...› Все животные при восприятии любых процессов, которые соверщаются со скоростью приблизительно равною 18 1/сек., не ощущают прерывности и реагируют на такие процессы, как на непрерывные.
     1/18 сек. Бэр назвал  биологическим моментом  ‹...›
     Продолжая свои исследования, Бэр обнаружил, что при воздействии некоторых лекарств и наркотиков биологический момент может быть несколько увеличен или уменьшен. “Если бы удалось существенно уменьшить величину биологического момента, то мы могли бы видеть рост растений, а если бы мы сумели увеличить биологический момент с 1/18 сек. до 12 час., то в течение всего дня мы бы вместо круглого диска Солнца видели на небосводе сплошную светящуюся дугу, протянувшуюся с востока на запад”.‹...›

 В. Молотилов

http://ka2.ru/hadisy/besedy.html