Наступление Священного года в Гиперборее (Герман Вирт - А.Дугин)
Мы, почему-то, празднуем Новый год 1 января. Эта дата никак не связана с астрономией, хотя должна была бы отвечать местонахождению Земли относительно Солнца.
В данной публикации я привожу размышления над этой проблемой А.Дугина, комментирующего немецкого исследователя Германа Вирта.

Разные даты празднования Нового Года в различных традициях

Юлом у древних германцев назывался праздник зимнего солнцестояния. Традиция отмечать Новый год есть у всех народов. Однако в отношении его точной даты существуют разночтения. Многие народы (например, персы) отмечают Новый год в день весеннего равноденствия, то есть, в точке, соответствующей Востоку. "Весенний" Новый год вытекает из той же логики, что и "зимний". То же представление о цикле, тот же символический набор основных знаков и сюжетов (рис.1).




Календарный круг

Существует менее известная традиция: отмечать Новый год летом. Это характерно для Египетской цивилизации. Здесь Новый год совпадает с летним солнцестоянием (День Ивана Купалы). Вообще, все точки кельтского креста, где вертикаль и горизонталь пересекают окружность, праздничные, важные. Поэтому неудивительно, что существует традиция отмечать Новый год осенью. Например, в кельтской культуре и в семитической традиции. Иудейский календарь является лунным, точнее, лунно-солнечным, а следовательно, имеет некоторую фиксированную солнечную черту. Переход через нее - это еврейский Новый год, Рош Ашана. Празднуется он в день осеннего равноденствия.

В православии существует литургический Новый год, совпадающий с этим днем. Кроме того существует гражданский Новый год - 1 января, введенный на Руси Петром Первым. И вот, как это ни парадоксально, именно этот, казалось бы, насквозь профанический праздник и есть, на самом деле, тот изначальный Новый год, который отмечался в самых древних традициях...

Узловые точки календаря всегда во всех исторических эпохах отмечаются как праздничные. Кроме того фиксируются промежуточные точки, имеющие вид второстепенных праздников. Например, китайский Новый год, который начинается в феврале (это промежуточная юго-восточная точка), или Новый год по позднекельтскому календарю, который совпадает с Днем Всех Святых. Изначально он был расположен в точке осеннего равноденствия, но сейчас празднуется не строго в этой точке, а где-то на "юго-западе" (рис.2).




Узловые точки календаря

Миграция точек празднования Нового года связана с фундаментальными сакральными аспектами той или иной традиции. Поскольку календарь есть парадигма конкретного сакрального языка и выражение языка Традиции, то на основании приоритетных пунктов календаря выстраиваются ритуальные комплексы, специфика сакральной географии, ориентация на местности, создание древнейших сакральных карт. Даже неандертальского типа народы ориентировали свои норы в соответствии с закономерностями сакральной ориентации. Поэтому, когда мы хотим проинтерпретировать какой-то сакральный комплекс, ритуал или религиозную доктрину, мы должны всегда исходить из этой изначальной матрицы, учитывать, где в данной культуре, в данной традиции празднуется Новый год, что стоит во главе: Север, Юг, Запад или Восток.

Согласно Вирту и Генону, изначально точкой Нового года был день зимнего солнцестояния. Это была самая абсолютная форма великого праздника. Почему? Здесь происходит изменение направления движения солнца от спуска к подъему. В геоцентрической системе координат, особенно в северных широтах, в Арктиде (где день совпадает с годом), это представляется наиболее наглядным и очевидным. С одной стороны, можно уподобить Солнце шару, брошенному из глубины зимы вверх. Он поднимается, потому что изначально за ним стоит инерция броска. Шар достигает высшей точки и начинает опускаться (рис.3).




Великий Юл

Что чудесного в том, что шар (как простой предмет, например, камень) летит вверх? В принципе, конечно, само по себе это чудесно. Но раз уж он все равно летит, какая разница почему? Наверное бросил кто-то... Но вот шар долетает до верхней точки и меняет свое положение. Свет постепенно поддается тьме и наступает арктическая полярная ночь. И вот, в самой середине ночи, при полной победе тьмы, возникает таинственное, необъяснимое сакральное явление: каким-то загадочным образом, не из самого света, а из-за пределов света, из-за последней черты бытия возникает импульс, опять подбрасывающий солнце вверх. Не видно самого этого импульса, еще не появились первые проблески весеннего солнца, тем не менее носители священного огня, предки исторических ариев, сохраняющие свет солнца в своих святилищах, уже знают, что этот магический миг произошел, что трансцендентная причина не оставила мир во тьме, и рождение Нового света уже празднуется в его принципиальном аспекте.

Остальные узловые моменты сакрального календаря тоже важны, но они естественны, так сказать, природны. Рождение же солнца, его смерть, магия превращения одной тьмы в другую, чреватую золотой зарей - это наиболее священный момент по сравнению со всем остальным. Это разрыв цикла (см. рис.3). В момент Юла в движение вмешивается какая-то особая новая сила, которая размыкает инерциальное движение по кругу и выбрасывает поступательное развитие событий в неожиданную, запредельную сферу. Тут происходит то, что не заложено в других точках цикла. Не понятно, откуда берется новый мир, который, казалось бы, только что умер... Именно из этого естественного, арктического миросозерцания природы возникает первоматрица всех языков, всех символов и всех религий.

С точки зрения Германа Вирта, именно Великий Юл был главным праздником сакральной цивилизации, главным праздником Гипербореи. Я хочу обратить внимание на то, что христианская традиция в своем символическом комплексе воскрешает изначальный гиперборейский гнозис. Причем делает это гораздо более полно, чем те формы индоевропейской традиции, которые существовали до христианства и параллельно ему. В частности, даже празднование Нового года в день весеннего равноденствия, характерное для индоевропейских традиций, более древних, чем христианство, отнюдь не является примордиальным. Рождество же отсылает нас прямиком к гиперборейскому Великому Юлу (юлианский календарь в свое время совпадал с естественным).

В древнейших формах Традиции, начиная с наскальных рисунков, для обозначения Нового года использовался крест.

Рунический круг Германа Вирта

Парадигмы волшебных сказок

Однако воспоминание о гиперборейском гнозисе и о Великом Юле можно обнаружить не только в исторических религиях, культовых и литургических комплексах. Все русские сказки своими сюжетами, символическими соответствиями, перипетиями, именами героев, антуражем теснейшим образом связаны с Юлом. Все сказки повествуют о великом Юле, о событиях, которые ему предшествуют или за ним следуют. Можно сказать, что сказки - это солярные мифы. Но не в грубо природном понимании. Это солярные мифы, изложенные в Арктиде, мифы, данные изначальному гиперборейскому человечеству, для которого разделение на священное и не священное просто отсутствовало. Все было и богооткровенно и естественно одновременно. Не было изолированных друг от друга божества, человека, природы. И природа, и представление о трансцендентной причине мира - все рассматривалось как единый комплекс. Существовало холистское мировоззрение, о котором мы говорили на первых лекциях.

Традиция не знает разделения на посюстороннее и потустороннее. И то и другое конкретно, ощутимо и вместе с тем наделено трансцендентным значением. Например, сказка о "курочке Рябе". В центре повествования Яйцо Мира. Темная сила (мышь) разбивает золотое яйцо, его заменяет яйцо простое. Это история про циклы человечества. Золотое яйцо - изначальный эон, золотой век. Он прочен, его не разобьешь даже при самых больших усилиях. Он целостен. Но он приходит к концу. Мышка - как плод Древа Познания (не исключена протоэтимологическая связь между словом "мышь" и словом "мысль") - приводит к концу золотого века. Интересно, что в сказке логическая нелепость - дед бил-бил, но не разбил, и баба била-била не разбила, видимо, цель была все-таки разбить (иначе, зачем били-то?). Но как только яичко разбилось, и дед и баба стали плакать. Следовательно, их целью было не просто расколоть яйцо золотого века, а продемонстрировать себе и друг другу его прочность. Поэтому они так расстроились случившейся катастрофе. И правильно сделали... Ясно, что простое яйцо никак не заменит яйца золотого. Это простое яйцо - кали-юга индусов. Конец сказки не очень утешает. Что-то ушло безвозвратно. Это что-то - золотой век - полярный год, Арктида, нордический рай.

Или, например, Царевна-лягушка. Женщина превращается в лягушку, потом наоборот: лягушка - в женщину. Драматизм сказки - это драматизм года, где главное действующее лицо (Иван-царевич) - это рождающееся солнце. Ему предстоит пройти через множество препятствий, прежде чем это новое солнце станет полным. Самым важным подвигом героя является спуск в некоторое таинственное подземелье, битва с драконом (змеем), встреча с Бабой Ягой. Главная задача героя - достичь Великого Юла. Именно на пути к Юлу и встречаются основные преграды. Пройдя их, он выходит обновленным, возрожденным, обогащенный новым сокровищем. Он становится посвященным, на нем лежит печать Нового года, в его руках точка разрыва. Реализация точки великого Юла в индивидуальной героической судьбе делает его иным. Такой путь самореализации весьма не прост, поскольку сам осенне-зимний сектор получает самостоятельное существование и различные элементы древнейшего арктического символизма приобретают в сказке собственное, сложное, пугающее бытие.

Цикл сказки, который представляет собой цикл поиска великого Юла, одновременно соответствует и географическим представлениям, поскольку комплекс календаря сочетает в себе и сакральное время и сакральное пространство. Пространство это всегда имеет свой внутренний Юг, Восток, Север и Запад. На точку зимнего солнцестояния ориентированы алтари наиболее древних святилищ. При переходе от зимнего солнцестояния к весеннему равноденствию (как центральной точке сакрального года), содержание в целом сохраняется, просто алтарная часть переносится на Восток. Понятно, что "восточная ориентация" алтарей в православных храмах - дань индоевропейской традиции. Праздник Новолетия - дань иудейской традиции, предшествующей христианству. А Рождество - дань наиболее древнему, протоиндоевропейскому гнозису.

Покойники в древнейших захоронениях, кстати, тоже были ориентированы строго определенным образом. Археологи активно пользуются этим для датировки своих раскопок. Даже неандертальцы хоронили не "как попало". Покойники участвовали в их жизни как неотъемлемая часть целостного мира. Мы представляем жизнь как "несмерть", а древние представляли себе полноценную жизнь как собственно жизнь и смерть вместе. Все схватывалось одновременно. Представления об одном и о другом обязательно в какой-то точке превращались в нечто цельное. Можно себе представить, как в этом сакральном мире было сложно и интересно.

Элементы такого подхода сохранились в традиционных учениях. Например, дзенские мастера или христианские монахи практикуют некое специфическое умирание еще при жизни. Парадоксы для рассудка ведут к пробуждению новой логики души...

Календарь и сакральная география Руси

Итак, календарь и празднование Великого Юла связаны с ориентацией пространства. Не случайно на Юге Руси находится Черное море. Это море тьмы. Как у всякой сакральной цивилизации, внизу нашего пространственного круга находится море, вода, миры растворения, смерти. Море названо "черным", потому что у гиперборейцев зимой солнце не поднимается над горизонтом (полярная ночь). Не случайно древние реки (Днепр, Дон) хранят этимологию индоевропейского происхождения.

Наша земля тысячелетия назад приняла потомков Арктиды - основателей индуистской и иранской цивилизации. Мы (особенно как православные) сами являемся наследниками Арктиды, ее древнейшей традиции. Символизм наших городов, названия наших деревень, рек, областей - все это элементы великого знания, завещанного нам нашими предками. Расшифровывать их - наш долг.

Символы и мифы Юла

Я упомянул несколько наиболее древних символов Юла. Все перечислить невозможно, поскольку любой сакральный символ так или иначе связан с Великим Юлом. Так же, как все существующие праздники есть лишь намеки на этот абсолютный праздник. В момент Юла рождается все. Причем все рождается одновременно. Не постепенно, поступательно раскручивается, а все и сразу. Поэтому нельзя сказать, что есть какой-то символ, не являющийся символом зимнего солнцестояния. Таким образом, расшифровке, интерпретации может быть подвергнуто абсолютно все. Все сюжеты, вплоть до самых бытовых. Даже обычное пятно является символом Великого Юла, воспоминанием о Гиперборее. Например, символизм человеческой головы - это символизм Юла. Симметрия и асимметрия каждого искусственного предмета отсылает нас к зимнему солнцестоянию. Если углубиться в нордическую герменевтику, то из всех предметов мира фонтаном забьет вселенная новых смыслов, все приобретет новое колоссальное значение...

Зимнесолнцестоянческий смысл имеют и некоторые сохранившиеся до сих пор женские ритуалы. Например, похороны кукушки: женщины перед тем, как выйти замуж, собираются в особых местах, хоронят кукушек, бросают венки в воду, плачут, причитают, некоторые даже топятся. Изначально же в этом ритуале топили фигуру зимы. Это означало: растопить зимний холод, превратить мертвую воду в живую. Культы утопленниц, русалок восходят именно к этому аспекту зимнесолнцестоянческой символики. Можно вспомнить шекспировского "Гамлета". Здесь Офелия выступает как элемент древнего культа утопленниц, как новогодняя жрица, Великая Мать. Великая Мать может выступать и как белая женщина и как черная. Символизм библейской "черной жены" тоже не случаен. Он параллелен символизму "белой дамы".

Лебедь и свинья

Аполлон, солнечный бог, на полгода улетает в Гиперборею, а потом возвращается. Улетает он на лебедях. Почему именно на них?

Любопытно, что по-немецки "лебедь" (Schwan) и "свинья" (Schwein) звучат похоже. Нет более далеких друг от друга фигур, чем лебедь и свинья. Для обыкновенных людей, но не для людей Традиции. В Традиции и Лебединое Озеро и, например, залив Свиней на Кубе - почти одно и то же. Свинья - тоже классический зимнесолнцестоянческий символ, и поэтому христиане на Рождество жарят поросенка, а семиты никогда не прикасаются к свинине. Можно двумя способами обозначить особое значение чего-либо: или табуировать это нечто, или употреблять его только в определенный момент определенным способом. Не случайно русские и немцы так любят свинину.

Гиперборея

Теперь о самом слове Гиперборея. По-гречески оно означает "то, что лежит дальше Севера". Корень бор, борей, присутствует в очень древних языках и связан с тем, что относится к зимнему солнцестоянию. Отсюда русское - боров, бор. Символизм того леса, в котором заблудился Данте и который связан с адом, тоже зимнесолнцестоянческий. Так же и символизм священных рощ. На санскрите "свинья" - varahi. Древнейший континент - Арктида, некогда называлась "землей Белого Кабана" или Варахи. Скорее всего к этому же корню восходит самоназвание евреев - хаберу. Специфика их знаний, сама их выделенность среди других народов становится совершенно понятной, если предположить, что они - в истоке своем гиперборейцы, пришедшие с далекого Севера, несущие элементы древнейшей Традиции. Изначально "хаберу" основывали свои претензии на обладание подлинной традицией именно на том, что они не столько народ, сколько особая каста носителей гиперборейского гнозиса.

Битва со змеем

Битва со змеем - тоже зимнесолнцестоянческий сюжет. Отсюда устойчивое сочетание змея с сокровищем. Где змей, там и сокровище. Главным сокровищем, конечно же, является сакральная точка - гиперборейский Новый год. Охраняет ее змей - осенне-зимние испытания.

Символизм города тоже имеет прямое отношение к Новому году и вообще к календарю. Можно сказать, что Небесный Иерусалим, вообще, все мистические города, есть не что иное, как воплощенная в камне, дереве, символика года. Поэтому у Небесного Иерусалима 12 дверей, 4 стены. Наиболее древним изначальным городом в зороастрийской традиции считается город Вара, находящийся на Севере. Город, который гиперборейцы потеряли. Обратите внимание: Вара, Варахи - земля Белого Кабана. На самом деле, этот город - год. Его двери, улицы, стены, центр - структура года, где вход и выход - ворота зимнего солнцестояния.

12 рыцарей Круглого Стола

Символизм Круглого стола короля Артура теперь, наверное, понятен всем. Понятны и 12 рыцарей. Единственная загадка, кажущаяся неразрешимой - 13-е, свободное место. Оно является одной из основных загадок в цикле о поисках Святого Грааля. Вообще, 13 - очень непростое число. Одно стихотворение Жерара де Нерваля, например, начинается так: "Тринадцатое возвращается, но оно вместе с тем и первое". Стихотворение это до сих пор не расшифровали. Но мы, с помощью Германа Вирта, можем сделать это в два счета. Так вот, 13-е место - это самая важная точка Круглого стола. Туда, в момент конца истории, Второго Пришествия, абсолютного Нового года, должен быть водружен Святой Грааль. И находится она не на периферии, а в центре.

Метафизика Юла

Но что это за центр года, что это за центр воображаемого абсолютного города, что это за пустой центр колеса бытия?

Мы видим мир как периферию, мы есть цикл, и пока все идет нормально, пока не наступает Великий Юл, мы ничего кроме периферии и модели циклического существования на ней не видим. Мы не можем помыслить то измерение, которое находится на вертикальной оси. Оно невоображаемо и непредставимо. Поскольку существует странное нарушение естественной логики, разрыв цикла, рождение нового после полной смерти старого, вторжение непредсказуемого элемента в Новый год, мы можем условно предположить, что помимо логики пульсации внешнего, существует дополнительное годовое измерение, данное нам через отрицание и скрывающееся в чуде Нового года. Это и есть тайный путь к световому сокровищу, который располагается не на годовом цикле, даже не в точке Нового года. Новый год интересен не как один из элементов цикла, а как точка, где цикл перестает быть самим собой, где нарушается связь того, что естественным образом пульсирует и существует. Это не только точка обновления после смерти, это жесткий, радикальный, невозможный разрыв со всей периферией, уход в ту сферу, куда войти нельзя. Это вход в иной город, где иная логика, где все вывернуто наизнанку по отношению даже к сакральному миру. Специфика Юла в том, что обычное, пусть даже сакральное, сталкивается здесь с совершенно необычным, с тем, что скрыто и является загадкой для самого сакрального. Здесь есть возможность пойти совершенно в другую сторону...

Как это происходит обычно? Герой, пройдя все испытания, добывает солнце. Потом это солнце у него кто-то отберет, опять придут нехорошие персонажи, продадут страну демонам и все закончится у разбитого корыта. А потом новый герой, свернув шеи подлецам, установит новый мир, новую сакральную традицию. Так вот, помимо этого очень героического и глубокого пути есть еще один путь. Путь движения в момент Юла в иную, несуществующую сторону, в те головокружительные плоскости онтологии, которые людьми не предусмотрены, но чьим отражением - обратным, вывернутым наизнанку, завуалированным - и является вся история с циклическим вспыхиванием и угасанием проявленного бытия.

В точке Нового года сакральное соприкасается с чем-то еще более серьезным, более тревожным, героическим и невозможным, нежели и так довольно глубокая, освященная водоворотом многообразных смыслов стихия священного года. И в сакральных традициях существует миф о том, что что-то все же потеряно, например, слово, пароль, знак, нюанс. Чего-то, по большому счету, во всем этом сакральном, полном, изобильном холистском ансамбле все-таки не хватает... Не хватает того отсутствующего, пустого места, которое находится в центре. И вход в это тайное сверхсакральное святилище находится в точке Нового года.

В этот момент, в момент концентрации и фиксации празднования Нового года, мы не позволим поддаться колоссальной стихии праздника Нового века, а сосредоточимся именно на этой точке и не будем ни спешить, ни бороться с врагом, ни стремиться вперед и вверх, то есть вновь начинать подвиг. Про тех, кто этот момент проспит, я вообще не говорю...

Если применить эту логику к метафизике христианской традиции, то мы увидим следующий очень важный момент. С точки зрения христианства, после Второго Пришествия Христа времени не будет. Традиционалисты говорят - как же так, почему христиане отрицают следующий золотой век?

То, что мы пребываем в конце мира, это понятно. Очевидно, что вот-вот все это дело рухнет. Но традиционалисты говорят: это закончится - начнется другое, не беда.

Понятно, что в кали-югу все деградировали, но потом обязательно будет новая сатья-юга. И снесет курочка снова золотое яичко.

А вот христиане говорят: ничего подобного. Все застынет. Когда дойдет до полного предела и откроется абсолютно все, все застынет. Не будет больше ни золотого века, ни серебряного, ни вообще времени. А будет только праздник Великого Юла, не имеющий ни начала, ни конца...
Новогоднее знание

Я думаю, что истинным знанием является знание именно об этом скрытом центре, который находится не в сфере периферии года (а периферия - это все бытие, представимое и непредставимое), но есть отсутствующее место, потерянное слово, утраченный камень, который, может быть, постулируется здесь, в зимнем солнцестоянии лишь условно, лишь как намек на какой-то другой, еще более серьезный камень. Вспомните, кого называют камнем, которым пренебрегли строители перед началом строительства Храма бытия. Этот камень оказался краеугольным. Генон подчеркивает, что это не камень, лежащий в фундаменте, это камень, который венчает свод. И когда все будет достроено, последний камень, на котором держится свод, высший камень, будет положен в Конце Времен. И это навсегда. Безвозвратно. И не будет больше никакого возрождения, не будет больше героических подвигов, а будет один только Великий Юл. Поэтому не стоит пренебрегать высшей в мире христианской традицией.

Необходимо лишь интерпретировать ее язык в гиперборейском, северном, нордическом ключе. Ей стоит верить. И не только верить, но и идти за ней дальше, постигать те глубины сакрального, суперновогоднего знания, которое откроется, когда завершится, наконец, деятельность Нового Университета и наступит Конец Света.

http://www.multikulti.ru/Strategy/info/Strategy_info_201.html