Я люблю, когда больные поступают в бессознательном состоянии.
Тогда им все по вкусу.

ОТКРОВЕННО ГОВОРЯ, я предпочитаю хворать дома. Конечно, слов нет, в больнице, может быть, светлей и культурней. И калорийность пищи, может быть, у них более предусмотрена. Но, как говорится, дома и солома едома.
А в больницу меня привезли с брюшным тифом. Домашние думали этим облегчить мои неимоверные страдания. Но только этим они не достигли цели, поскольку мне попалась какая-то особенная больница, где мне не все понравилось.
Все-таки только больного привезли, записывают его в книгу, и вдруг он читает на стене плакат: "Выдача трупов от 3-х до 4-х". Не знаю, как другие больные, но я прямо закачался на ногах, когда прочел это воззвание. Главное, у меня высокая температура, и вообще жизнь, может быть, еле теплится в моем организме, может быть, она на волоске висит T и вдруг приходится читать такие слова. Я сказал мужчине, который меня записывал:
- Что вы, - говорю, - товарищ фельдшер, такие пошлые надписи вывешиваете? Все-таки, - говорю, - больным не доставляет интереса это читать.
Фельдшер, или как там его, - лекпом, - удивился, что я ему так сказал, и говорит:
- Глядите: больной, и еле он ходит, и чуть у него пар изо рту не идет от жара, а тоже, - говорит, - наводит на все самокритику. Если, - говорит, - вы поправитесь, что вряд ли, тогда и критикуйте, а не то мы действительно от трех до четырех выдадим вас в виде того, что тут написано, вот тогда будете знать.
Хотел я с этим лекпомом схлестнуться, но поскольку у меня была высокая температура, 39 и 8, то я с ним спорить не стал. Я только ему сказал:
- Вот погоди, медицинская трубка, я поправлюсь, так ты мне ответишь за свое нахальство. Разве, - говорю, - можно больным такие речи слушать? Это, - говорю, - морально подкашивает силы.

Фельдшер удивился, что тяжелобольной так свободно с ним объясняется, и сразу замял разговор. И тут сестричка подскочила.
- Пойдемте, - говорит, - больной, на обмывочный пункт.
Но от этих слов меня тоже передернуло.
- Лучше бы, - говорю, - называли не обмывочный пункт, а ванна. Это, - говорю, - красивей и возвышает больного. И я, - говорю, - не лошадь, чтоб меня обмывать.
Медсестра говорит:
- Даром что больной, а тоже, - говорит, - замечает всякие тонкости. Наверно, - говорит, - вы не выздоровеете, что во все нос суете.
Тут она привела меня в ванну и велела раздеваться. И вот я стал раздеваться и вдруг вижу, что в ванне над водой уже торчит какая-то голова. И вдруг вижу, что это как будто старуха в ванне сидит, наверно, из больных. Я говорю сестре:ч

- Куда же вы меня, собаки, привели - в дамскую ванну? Тут, - говорю, - уже кто-то купается.

Сестра говорит:
- Да это тут одна больная старуха сидит. Вы на нее не обращайте внимания. У нее высокая температура, и она ни на что не реагирует. Так что вы раздевайтесь без смущения. А тем временем мы старуху из ванны вынем и набуровим вам свежей воды.
Я говорю:
- Старуха не реагирует, но я, может быть, еще реагирую. И мне, - говорю, - определенно неприятно видеть то, что там у вас плавает в ванне.
Вдруг снова приходит лекпом.
- Я, - говорит, - первый раз вижу такого привередливого больного. И то ему, нахалу, не нравится, и это ему нехорошо. Умирающая старуха купается, и то он претензию выражает. А у нее, может быть, около сорока температуры, и она ничего в расчет не принимает и все видит как сквозь сито. И, уж во всяком случае, ваш вид не задержит ее в этом мире лишних пять минут. Нет, - говорит, - я больше люблю, когда к нам больные поступают в бессознательном состоянии. По крайней мере, тогда им все по вкусу, всем они довольны и не вступают с нами в научные пререкания.

Тут купающаяся старуха подает голос:
- Вынимайте, - говорит, - меня из воды, или, - говорит, - я сама выйду и всех тут вас распатроню.
Тут они занялись старухой и мне велели раздеваться. И пока я раздевался, они моментально напустили горячей воды и велели мне туда сесть. И, зная мой характер, они уже не стали спорить со мной и старались во всем поддакивать. Только после купанья они дали мне огромное, не по моему росту, белье. Я думал, что они нарочно от злобы подбросили мне такой комплект не по мерке, но потом я увидел, что у них это - нормальное явление. У них маленькие больные, как правило, были в больших рубахах, а большие - в маленьких.
И даже мой комплект оказался лучше, чем другие. На моей рубахе больничное клеймо стояло на рукаве и не портило общего вида, а на других больных клейма стояли у кого на спине, а у кого на груди, и это морально унижало человеческое достоинство. Но поскольку у меня температура все больше повышалась, то я не стал об этих предметах спорить.

А положили меня в небольшую палату, где лежало около тридцати разного сорта больных. И некоторые, видать, были тяжелобольные. А некоторые, наоборот, поправлялись. Некоторые свистели. Другие играли в пешки. Третьи шлялись по палатам и по складам читали, чего написано над изголовьем. Я говорю сестрице:
- Может быть, я попал в больницу для душевнобольных, так вы так и скажите. Я, - говорю, - каждый год в больницах лежу, и никогда ничего подобного не видел. Всюду тишина и порядок, а у вас что базар.
Та говорит:
- Может быть, вас прикажете положить в отдельную палату и приставить к вам часового, чтобы он от вас мух и блох отгонял?
Я поднял крик, чтоб пришел главный врач, но вместо него вдруг пришел этот самый фельдшер. А я был в ослабленном состоянии. И при виде его я окончательно потерял сознание.

ТОЛЬКО очнулся я, наверно, так думаю, дня через три. Сестричка говорит мне: - Ну, - говорит, - у вас прямо двужильный организм. Вы, - говорит, - скрозь все испытания прошли. И даже мы вас случайно положили около открытого окна, и то вы неожиданно стали поправляться. И теперь, - говорит, -- если вы не заразитесь от своих соседних больных, то, - говорит, - вас можно будет чистосердечно поздравить с выздоровлением.

Однако организм мой не поддался больше болезням, и только я единственно перед самым выходом захворал детским заболеванием - коклюшем.
Сестричка говорит:
- Наверно, вы подхватили заразу из соседнего флигеля. Там у нас детское отделение. И вы, наверно, неосторожно покушали из прибора, на котором ел коклюшный ребенок. Вот через это вы и прихворнули.

В общем, вскоре организм взял свое, и я снова стал поправляться. Но когда дело дошло до выписки, то я и тут, как говорится, настрадался и снова захворал, на этот раз нервным заболеванием. У меня на нервной почве на коже пошли мелкие прыщики вроде сыпи. И врач сказал: "Перестаньте нервничать, и это у вас со временем пройдет".
А я нервничал просто потому, что они меня не выписывали. То они забывали, то у них чего-то не было, то кто-то не пришел и нельзя было отметить. То, наконец, у них началось движение жен больных, и весь персонал с ног сбился. Фельдшер говорит:
- У нас такое переполнение, что мы прямо не поспеваем больных выписывать. Вдобавок у вас только восемь дней перебор, и то вы поднимаете тарарам. А у нас тут некоторые выздоровевшие по три недели не выписываются, и то они терпят.
Но вскоре они меня выписали, и я вернулся домой. Супруга говорит:
- Знаешь, Петя, неделю назад мы думали, что ты отправился в загробный мир, поскольку из больницы пришло извещение, в котором говорится: "По получении сего срочно явитесь за телом вашего мужа".
Оказывается, моя супруга побежала в больницу, но там извинились за ошибку, которая у них произошла в бухгалтерии. Это у них скончался кто-то другой, а они почему-то подумали на меня. Хотя я к тому времени был здоров, и только меня на нервной почве закидало прыщами. В общем, мне почему-то стало неприятно от этого происшествия, и я хотел побежать в больницу, чтоб с кем-нибудь там побраниться, но как вспомнил, что у них там бывает, так, знаете, и не пошел.
И теперь хвораю дома.

Оноре де Бальзак

(1799...1850)

Классик французской литературы. По замыслу писателя его главное произведение [Человеческая комедия [должна была состоять из 143 книг. Завершены им были 90 книг. Это грандиозная по широте охвата картина французского общества. Его перу принадлежат романы [Шагреневая кожаk (1831), [Евгения Грандеk (1833), [Отец Гориоk (1834), [Лилии долиныk (1836), [Утраченные иллюзииk (опубл. 1843), [Блеск и нищета куртизанок [(1845) и др.

Оноре Бальзак родился 20 мая 1799 года в городе Туре. Отец его, Бернар Франсуа Бальзак, чиновник военного ведомства, занимался поставкой провианта для дивизии, расквартированной в этом городке. Ему было 53 года, когда родился Оноре. Мать будущего писателя Анна Шарлотта Саламбье, благовоспитанная дочь парижского буржуа, была моложе мужа на 32 года. Бернар Франсуа в шутку хвастался своим отдаленным родством с древнегалльской рыцарской фамилией Бальзак дАнтрэг. Однако сын позже превратит эту фантазию в неоспоримый факт. [Де Бальзакk. Так он стал подписывать свои письма и книги, а гербом дАнтрэгов украсил свой экипаж, собираясь отправиться в Вену. Между тем все дошедшие до нас документы не подтверждают дворянское происхождение Оноре.

Раннее детство будущего писателя прошло вне родительского дома. Вначале он жил у кормилицы, простой туренской крестьянки. Когда мальчику исполнилось четыре года, его отдали в пансион Леге. Одиннадцать лет с небольшими перерывами провел Бальзак за унылыми стенами различных пансионов и интернатов. Самыми мрачными были для него семь лет пребывания в Вандомском колледже, закрытом учебном заведении, руководимом монахами-ораторианцами. Двести воспитанников колледжа должны были беспрекословно подчиняться суровому монастырскому режиму. За малейшую провинность следовала порка или темный сырой карцер. У Бальзака было мало друзей. Он слыл угрюмым, нерадивым учеником.

В эти годы Оноре приобщился к миру книг. Он стал завсегдатаем библиотеки колледжа. Сам пробовал писать, но это вызывало только насмешки товарищей, которые дали ему ироническое прозвище Поэт.

Бальзаку было пятнадцать лет, когда его отца перевели в Париж. Шел 1814 год. Только что рухнула империя Наполеона. Франция вновь стала королевством Бурбонов.

По настоянию отца юноша учился в Школе права и одновременно работал писцом в конторе адвоката Гильоне де Мервиля. И в тайне от родителей посещал лекции по литературе в Сорбонне, долгие часы проводил в библиотеке Арсенала, штудируя труды философов и историков.

1819 год начался для него выпускными экзаменами. Оноре успешно закончил Школу права, но неожиданно для родителей решил посвятить себя литературе. В это время отец вышел в отставку, и вся семья переехала в городок Вильпаризи, недалеко от столицы.

Оноре поселился в рабочем районе Парижа и жил в маленькой мансарде. Он с юмором писал сестре: [Твой брат, которому суждена такая слава, питается совершенно как великий человек, иными словами, умирает с голодуk.

Первый литературный опыт в жанре трагедии подвергся уничижительной критике семейного совета. Тогда Оноре обратил внимание на [готическиеk романы, где действуют бессердечные злодеи, совершаются ужасные преступления, раскрываются зловещие тайны и вознаграждаются добродетельные красавицы. Сначала в соавторстве с опытным литературным дельцом Ле Пуатвеном де лЭгревилем, а затем самостоятельно Бальзак в течение пяти лет выпустил около десятка романов, что не принесло ему долгожданной материальной независимости.

До тридцати лет он сторонился женщин. Бальзак, бурный и несдержанный в зрелые годы, в юности был робок до болезненности. Впрочем, избегал он женщин не из боязни влюбиться, нет, он страшился собственной страстности. К тому же Бальзак знал, что он коротконог и неуклюж от природы, что он будет смешон, если станет, подобно щеголям того времени, флиртовать с красавицами. Но это ощущение ущербности заставляло его вновь и вновь бежать от женщин в уединение к своему письменному столу.

Иногда Бальзак жил у родителей в маленьком Вильпаризи. Здесь в 1821 году он познакомился с Лаурой де Берни 45-летней женщиной, многодетной матерью, очень несчастной в своей семейной жизни. Ее муж, мсье Габриэль де Берни, сын губернатора, был советником имперского суда, отпрыском древнего дворянского рода. С каждым днем он видел все хуже и хуже. Мать Бальзака заставила Оноре заниматься с сыном Лауры, Александром. Они были почти ровесниками. Вскоре мадам Бальзак начала кое-что подмечать. Она полагала, что ее сын влюблен в прелестную Эммануэль, которая была лишь на несколько лет моложе Оноре. Но сердце юного писателя было отдано Лауре, родившей мужу девятерых детей!

Лаура де Берни первая любовь Бальзака сыграла большую роль в его жизни. [Она была мне матерью, подругой, семьей, спутницей и советчицей, признавал он впоследствии. Она сделала меня писателем, она утешила меня в юности, она пробудила во мне вкус, она плакала и смеялась со мной, как сестра, она всегда приходила ко мне благодетельной дремой, которая утишает боль... Без нее я бы попросту умерk. Она сделала для него все, что в силах сделать женщина для мужчины. Эти отношения целое десятилетие, с 1822 по 1833 год, оставались чувственно-интимными. О том, какое значение имела для него эта связь, Бальзак высказал в бессмертных словах: [Ничто не может сравниться с последней любовью женщины, которая дарит мужчине счастье первой любвиk.

Лаура не сразу ответила на его чувство, но молодой Оноре забросал ее письмами с признаниями: [Как вы были хороши вчера! Много раз вы являлись ко мне в мечтах, блистательная и чарующая, но, признаюсь, вчера вы обошли свою соперницу единственную владычицу моих грезk. Госпожа де Берни уступила ему теплой майской ночью. Оноре блаженствовал: [О Лора! Я пишу тебе, а меня окружает молчание ночи, ночи, полной тобой, а в душе моей живет воспоминание о твоих страстных поцелуях! О чем я еще могу думать?.. Я все время вижу нашу скамью; я ощущаю, как твои милые руки трепетно обнимают меня, а цветы передо мной, хотя они уже увяли, сохраняют пьянящий ароматk.

Госпожа де Берни была полна страсти и огня. Но вскоре об их связи стало известно в свете. Общество осудило любовников. Тем временем все издательские проекты Оноре терпели крах. Лора помогала возлюбленному не только словом утешения, но и материально. Они оставались друзьями до самой ее смерти в 1836 году и переписывались. Лаура де Берни послужила прототипом героини романа [Лилии долиныk, хотя, как отмечал сам писатель, [образ госпожи де Морсоф в [Лилии долиныk лишь бледное отражение самых малых достоинств этой женщиныk.

С тех пор Бальзака удовлетворяли только те женщины, которые превосходили его опытностью и, как это ни странно, возрастом. Его не соблазняли юные красавицы, которые слишком многого требовали и награждали слишком малым. [Сорокалетняя женщина сделает для тебя все, двадцатилетняя ничего!k

Герцогиня дАбрантес, вдова генерала Жюно, когда Бальзак познакомился с ней примерно в 1829 году в Версале, безнадежно погрязла в долгах и не пользовалась уважением в обществе. Она торговала своими мемуарами. Герцогиня без особого труда увела молодого писателя из объятий стареющей Лауры де Берни. На Бальзака титулы и аристократические фамилии до последнего дня его жизни производили неотразимое впечатление. Порой они просто очаровывали его.

Бальзак торжествовал, став возлюбленной герцогини. Впрочем, связь эта длилась недолго, со временем их отношения стали чисто дружескими. Герцогиня ввела Бальзака в салон мадам де Рекамье и в дома некоторых своих великосветских знакомых. Он помогал ей сбывать мемуары и, возможно, участвовал в их написании.

Примерно в то время в жизнь Бальзака вошла другая женщина, Зюльма Карро. Некрасивая, хромая, она не любила своего супруга, управляющего порохового завода, чья военная карьера не удалась. Но питала уважение к его благородному характеру и глубоко сочувствовала ему как человеку, сломленному неудачами. Встреча Зюльмы с Оноре в доме его сестры была счастьем для обоих для нее и для Бальзака.

Бальзак начинал постигать душевное величие этой женщины, способной на удивительное самопожертвование. Он писал ей: [Четверть часа, которые я вечером могу провести у тебя, означают для меня больше, чем все блаженство ночи, проведенной в объятиях юной красавицы...k

Но Зюльма Карро понимала, что у нее нет женской привлекательности, способной навсегда привязать человека, которого она ставит превыше всех. А кроме того, она не могла обманывать или оставить несчастного мужа. Зюльма предложила писателю дружбу, [святую и добрую дружбуk. В письмах она откровенно высказывалась о произведениях Бальзака. Он благодарил ее за критику. [Ты моя публика. Я горжусь знакомством с тобой, с тобой, которая вселяет в меня мужество стремиться к совершенствованиюk. Перед смертью Оноре, окинув взором всю прошедшую жизнь, признал, что Зюльма была самой значительной, самой лучшей из его подруг. И он взял перо, и после долгого молчания написал ей прощальное письмо...

Бальзак проявил верное психологическое чутье, когда из всех великих женщин, окружавших его, особенно близко сошелся с благородной Марселиной Деборд-Вальмор, которой он посвятил одно из прекрасных своих творений и к которой, задыхаясь, взбирался по крутой лестнице на мансарду в Пале-Рояле. С Жорж Санд, которую он называл [братец Жоржk, его связывала только сердечная дружба, без малейшего намека на интимность. Гордость Бальзака не позволяла ему быть включенным в обширный список ее возлюбленных.

У Бальзака не было времени искать женщину, искать возлюбленную. По четырнадцать, по пятнадцать часов он работал за письменным столом. Остальные он тратил на сон и неотложные дела. Но женщины сами искали знакомства со знаменитым писателем, забрасывая его письмами. Женские письма занимали его, восхищали и волновали. 5 октября 1831 года он получил письмо, подписанное английским псевдонимом. О чудо! Она оказалась маркизой. Отцом будущей герцогини Анриетты Мари де Кастри был герцог де Мэйе, бывший маршал Франции, чья родословная восходила к одиннадцатому столетию. Ее матерью была герцогиня Фиц-Джемс, иначе говоря, из Стюартов и, следовательно, королевской крови. Маркизе было тридцать пять лет, что вполне соответствовало бальзаковскому идеалу. Она пережила роман, нашумевший в обществе. Госпожа де Кастри влюбилась в сына всемогущего канцлера Меттерниха. Чувство оказалось взаимным. Роман закончился трагически: маркиза на охоте упала с лошади и сломала позвоночник и с тех пор вынуждена была проводить большую часть времени в шезлонге или постели. Юный Меттерних вскоре умер от чахотки. Бальзак решил добиться расположения этой несчастной женщины. Они встретились в салоне дворца де Кастеллан. Три часа беседы пролетели незаметно. [Вы приняли меня столь любезно, писал он ей, вы подарили мне столь сладостные часы, и я твердо убежден: вы одни мое счастье!k

Отношения становились все сердечней. Экипаж Бальзака каждый вечер останавливался у дворца Кастеллан, и беседы затягивались далеко за полночь. Он сопровождал ее в театр, писал ей письма, читал ей свои новые произведения, он просил у нее совета, дарил ей самое драгоценное из всего, что мог подарить: рукописи [Тридцатилетней женщиныk, [Полковника Шабераk и [Порученияk. Для одинокой женщины, которая уже много недель и месяцев предавалась скорби по умершему, эта духовная дружба означала своего рода счастье, для Бальзака она означала страсть.

Однако, как только его ухаживания приблизились к опасной черте, герцогиня начала обороняться решительно и непреклонно. Несколько месяцев она позволяла писателю [только медленно продвигался вперед, делая маленькие завоевания, которыми должен удовлетвориться застенчивый влюбленныйk, упорно не желая [подтвердить преданность своего сердца, присоединив к нему и собственную свою особуk. Может быть, она решила остаться верной своему мужу, отцу своего ребенка, а может, стыдилась своего увечья или же опасалась, что Бальзак проговорится о своей связи с аристократкой. Увы, писатель впервые понял, что его воля не всемогуща. Впрочем, история с госпожой де Кастри была для Бальзака не катастрофой, а лишь незначительным эпизодом.

Герцогиня де Кастри не единственное знакомство, которым Бальзак обязан почтальону. Существовала целая вереница нежных подруг, в большинстве случаев известны только их имена Луиза, Клер, Мари. Женщины эти обычно являлись к Бальзаку домой, и одна из них унесла оттуда внебрачного ребенка. Бальзак однажды заметил: [Гораздо легче быть любовником, чем мужем, по той простой причине, что гораздо сложнее целый день демонстрировать интеллект и остроумие, чем говорить что-нибудь умное лишь время от времениk. Но разве не может когда-нибудь вместо адюльтеров вспыхнуть подлинная любовь?

В 1832 году произошло незначительное на первый взгляд событие. 28 февраля издатель Бальзака Госслен передал ему письмо с почтовым штемпелем [Одессаk. Письмо было от неизвестной читательницы, подписавшейся [Иностранкаk. Через некоторое время от нее пришло второе письмо с просьбой подтвердить получение писем через распространенную в России газету [Котидьенk, что заинтригованный Бальзак и сделал. Вскоре он узнал имя своей корреспондентки. Это была богатая польская помещица, русская подданная Эвелина Ганская, урожденная графиня Ржевусская. Она изъяснялась по-французски, по-английски, по-немецки. Ее муж Венцеслав Ганский, которому было под пятьдесят, часто болел. Оба скучали в своем замке на Волыни, в Верховне. Эва родила мужу семерых (по другим данным пятерых) детей. Но выжила только одна дочь. Эвелине, статной, чувственной женщине, было тридцать лет.

С начала 1833 года между Ганской и французским романистом началась оживленная переписка, которая продлилась пятнадцать лет. С каждым разом его послания становились все более экзальтированными. [Вы одна можете осчастливить меня, Эва. Я стою перед вами на коленях, мое сердце принадлежит вам. Убейте меня одним ударом, но не заставляйте меня страдать! Я люблю вас всеми силами моей души не заставляйте меня расстаться с этими прекрасными надеждами!k

Осенью 1833 года в небольшом швейцарском городке Невшателе произошло первое свидание Бальзака с Ганской. К сожалению, эта важная сцена в романе жизни Бальзака не дошла до нас. Существуют разные версии. По одной он якобы увидел Ганскую, когда стоял у окна [виллы Андреk, и был потрясен, насколько облик ее совпал с обликом, который видел в своих пророческих снах, по другой она тотчас же его узнала по портретам и подошла к нему. По третьей не смогла скрыть, как ее разочаровала внешность ее трубадура. Бальзак познакомился с семьей Ганских. Ее глава был в восторге от знакомства со знаменитым писателем. Оноре и Эвелине почти не удавалось побыть наедине. Тем не менее Бальзак возвратился в Париж окрыленный. Незнакомка была само совершенство! Все любил он в ней: ее резкий иностранный акцент, рот, свидетельствующий о доброте и сладострастии. Он приходил в трепет, сам пугался, увидев, что вся его жизнь принадлежит ей: [Во всем мире нет другой женщины, лишь ты одна!k

В 1833 году Оноре работал сразу над несколькими романами. Бальзак все чаще возвращается к мысли, возникшей у него еще в 1831 году, во время работы над [Шагреневой кожейk, объединить романы в один огромный цикл. В начале тридцатых годов сложился тот лихорадочный, напряженный темп работы, который стал характерным для Бальзака на протяжении многих лет. Он писал обычно ночью, при плотно закрытых шторах и свете свечей. Быстрым, порывистым почерком исписывал страницу за страницей, едва поспевая за стремительным бегом своего воображения и мысли, и так десять, двенадцать, четырнадцать, а иногда и шестнадцать, восемнадцать часов в сутки. Так день за днем, месяц за месяцем, поддерживая силы огромным количеством черного кофе. Потом он разрешал себе расслабиться с друзьями и любовницами. Он признался Ганской: [Уже три года я живу целомудренно, как юная девушкаk, хотя накануне гордо сообщил своей сестре, что стал отцом внебрачного ребенка.

Бальзак продолжал забрасывать Незнакомку из Верховни письмами. [Как же вы хотите, чтобы я вас не любил: вы первая, явившаяся издалека, согреть сердце, изнывавшее по любви! Я сделал все, чтобы привлечь к себе внимание небесного ангела; слава была моим маяком не более. А потом вы разгадали все: душу, сердце, человека. Еще вчера вечером, перечитывая ваше письмо, я убедился, что только вы одна способны понять всю мою жизнь.

Вы спрашиваете меня, как нахожу я время вам писать! Ну так вот, дорогая Ева (позвольте мне сократить ваше имя, так оно вам лучше докажет, что вы олицетворяете для меня все женское начало единственную в мире женщину; вы наполняете для меня весь мир, как Ева для первого мужчины). Ну так вот, вы единственная, спросившая у бедного художника, которому вечно не хватает времени, не жертвует ли он чем-нибудь великим, думая и обращаясь к своей возлюбленной? Вокруг меня никто над этим не задумывается; любой бы без колебаний отнял бы все мое время. А я теперь хотел бы посвятить вам всю мою жизнь, думать только о вас, писать только вам. С какой радостью, если бы я был свободен от всяких забот, бросил бы я все мои лавры, всю мою славу, все мои самые лучшие произведения на алтарь любви! Любить, Ева, в этом вся моя жизнь!k

Они договорились о новой встрече. 25 декабря 1833 года Бальзак приезжает в отель [Дель Аркk в Женеве и находит там первый привет драгоценный перстень, в который была запаяна прядь изумительных черных волос. Перстень, который так много обещал, талисман, который Бальзак носил, не снимая, до конца своих дней.

Ганская не сразу уступила возлюбленному. Но Оноре был настойчив: [Ты увидишь: близость сделает нашу любовь только нежней и сильнее... Как мне выразить тебе все: меня пьянит твой нежный аромат, и сколько бы я ни обладал тобою, я буду только все более пьянетьk. Прошли четыре недели, прежде тем счастье улыбнулось Бальзаку: [Вчера я твердил себе весь вечер: она моя! Ах, блаженные в раю не так счастливы, как я был вчераk. Любовники поклялись друг другу, что соединятся навек, когда Эвелина после смерти своего супруга станет владелицей Верховни и наследницей миллионов.

В том же году, когда Бальзак поклялся хранить верность Эвелине, он влюбился в другую женщину, влюбился сильнее, чем когда-либо прежде. В 1835 году на одном из великосветских приемов он заметил даму примерно лет тридцати, высокую полную блондинку ослепительной красоты, непринужденную и явно чувственную. Графиня Гвидобони-Висконти охотно позволила любоваться своими обнаженными плечами, восхищаться собой и ухаживать за собой. Бальзак, забыв о клятве верности Ганской, пытался завладеть сердцем (и не только сердцем) очаровательной англичанки. Он праздновал победу становится возлюбленным графини Висконти и, по всей вероятности, отцом Лионеля Ришара Гвидобони-Висконти одного из трех незаконных младенцев, не унаследовавших ни имени, ни гения своего отца.

Графиня была любовницей романиста в течение пяти лет. В трудную минуту она помогала писателю и была готова ради него на любые жертвы. Она отдалась ему безраздельно и страстно, ее не волновало, что скажет Париж. Графиня Висконти появлялась с Бальзаком в своей ложе. Она прятала его в своем доме, когда он не знал, как спастись от кредиторов. К счастью, муж ее не был ревнив...

Естественно, Эвелина Ганская из газет узнала о скандальной связи своего возлюбленного. Она осыпала его упреками. Бальзак оборонялся, утверждая, что с графиней его связывают исключительно дружеские чувства.

Тем временем графиня Висконти устроила Бальзаку поездку в Италию, которая не стоила ему ни гроша. В путешествие романист отправился не любезной графиней, а с неким юнцом Марселем. Бальзак обожал любовные приключения. В Италию его сопровождала г-жа Каролина Марбути жена крупного судейского чиновника, переодетая в мужское платье. Ее черные волосы были коротко острижены. С ней Бальзак познакомился с помощью почтальона. Первое же свидание затянулось на трое суток, и молодая цветущая особа настолько пришлась ему по вкусу, что он предложил ей отправиться с ним в поездку по Турени, а затем в Италию. Последнее предложение встречено ею с восторгом.

Не без приключений они приехали в Италию. На следующий же день газеты сообщили о приезде в город знаменитости. Бальзак, который никогда не мог устоять перед восторгами княгинь, графинь и маркиз, благосклонно принимал приглашения пьемонтской аристократии. Разумеется, в салонах узнали, что юный Марсель переодетая дама. И... приняли Каролину Марбути за знаменитую романистку Жорж Санд, которая коротко стриглась, курила сигары и носила штаны. Спутница Бальзака внезапно оказалась в центре внимания. Господа и дамы окружили ее, болтали с ней об изящной словесности, заранее готовы восторгаться ее остроумием и пытались добыть у нее автограф. Писатель с трудом выпутался из этой непростой ситуации. Через три недели они выехали в Париж, причем дорога заняла у них целых десять суток, ибо они останавливались во всех городах на пути. Оноре был в восторге от своей юной брюнетки...

Бальзаку было тридцать семь, когда он стал возлюбленным юной брюнетки дворянки Элен де Валетт. Некую Луизу он пытался привлечь к себе привычным путем перепиской. Он стал завсегдатаем ужинов, где знаменитейшие парижские кокотки не скупились на приманку и ласки.

[Незаурядных женщин можно пленить только чарами ума и благородством характераk, считал писатель. Супруга некоего генерала, у которого гостил писатель, сразу отметила и плохо сшитое платье, и прескверную шляпу, и чрезмерно большую голову гостя... Но как только шляпа была снята, генеральша перестала замечать окружающее: [Я смотрела только на его лицо. Вам, которые его никогда не видели, трудно представить его лоб и глаза. Лоб у него был большой, как бы отражавший свет лампы, а карие глаза с золотым блеском были выразительнее всяких словk.

Бальзак был тонким знатоком и ценителем антикварных вещей. Он также коллекционировал трости с рукоятками, украшенными золотом, серебром и бирюзой. В одной из них, рассказал он как-то друзьям, хранился портрет его любовницы.

[Женщина это хорошо накрытый стол, заметил однажды Бальзак, на который мужчина по-разному смотрит до еды и после нееk. Судя по всему, Бальзак просто поглощал своих любовниц столь же жадно, как и хороший ужин.

В конце 1841 года умер муж Ганской. Женщина, которой Бальзак дал обет верности, внезапно стала свободной. Она богатая вдова вот она, идеальная жена: аристократка, молодая, умная, величественная. Она освободит его от долгов, даст ему возможность творить, она вдохновит его на величайшие деяния, поднимет в собственных глазах, утолит его желания. Оноре сделал Эвелине предложение, несмотря на то что в последние годы отношения с госпожой Ганской становились все формальнее. Но Эвелина решительно отказала любовнику. Впрочем, если бы даже она ответила согласием, то осуществить это желание было отнюдь не в ее воле. По законам Российской империи дать разрешение на вступление в брак с иностранным подданным и на вывоз за границу родового состояния мог только сам государь. Кроме того, нельзя забывать и о сопротивлении родни, которая видела в Бальзаке лишь охотника за наследством.

В июне 1843 года Бальзак выехал из Парижа к Ганской в Петербург, где поселился на Большой Миллионной в доме Титова. Ганская жила в доме напротив. Во Францию романист возвратился только осенью и снова погрузился в работу. Здоровье его ухудшилось.

В 1845 году Бальзак встретился с Ганской в Дрездене. Затем сопровождал ее в Италию и Германию, показывал ей Париж. И хотя его финансовое положение значительно улучшилось, он даже купил дом в Париже, стал собирать картины, но жизнь становилась для него настоящей трагедией. Физические и творческие силы его были сломлены.

Брак с Ганской, которую он идеализировал в своем богатом воображении, казался теперь ему единственным спасением. В сентябре 1847 года, несмотря на болезнь, Бальзак решил ехать в имение Ганской в Верховню, в шестидесяти километрах от Бердичева. Ганская все еще колебалась. Она боялась потерять свои поместья на Украине, заключив брак с иностранцем. К тому же ее страшила буйная, неуемная натура писателя. Бальзак уехал из Верховни, так и не услышав долгожданного [даk.

Второе пребывание Ганской в Париже окутано тайной. Вероятно, они вместе строили планы устройства нового дома. У них родился ребенок. Очевидно, он родился преждевременно, может быть, сразу умер. Это была девочка, и Бальзак писал, что последнее обстоятельство умерило его скорбь.

Даже теперь Ганская медлила сделать решающий шаг. Она находила новые отговорки. Однако в сентябре 1848 года романист снова приехал в Верховню. Это был совершенно больной человек. Его мучили боли в сердце, приступы удушья. Ночами он все же пытался пересилить себя и садился писать. Увы, перо его было бессильно. И тогда Ганская решалась на брак. 14 марта 1850 года состоялось венчание Бальзака с Ганской в костеле св. Варвары в городе Бердичеве. Он был полон радужных надежд на будущее и писал Зюльме Карро: [Я не знал ни счастливой юности, ни цветущей весны, но теперь у меня будет самое солнечное лето и теплая осеньk.

Однако его мечтам не суждено было сбыться. Около месяца длилось путешествие больного Бальзака с женой из Бердичева в Париж. С конца июня он уже не выходил из комнаты. 18 августа великого романиста не стало.

Британский журнал о книжной торговле The Bookseller каждый год проводит забавный конкурс на самое странное название книги. Мы уже как-то о нем писали. В прошлом году, напомним, победителем конкурса стала книга "Начните с собственных ног, если хотите прекратить отношения" ("If You Want Closure in Your Relationship, Start With Your Legs"), обошедшая в жесткой борьбе такие "шедевры", как "Меня терзала пигмейская королева любви" и "Проблемы сыра решены".

Вот и в этом году британцы без труда смогли найти самое курьезное название - "Перспективы 60-миллиграммовых упаковок для творога на 2009-2014 годы". На сайте журнала за неё проголосовали 23% читателей. Книга опередила таких конкурентов, как "Метафизика бабуина" и "Большое решето и его применения". Наши поздравления!

Kyle Broflovski

Фото ауры, aura, как увидеть ауру, цвета ауры, биополе, аура человека, аура-комплекс | Узнай свой цвет

Ваш цвет: Тёмно-зелёный

Тёмно-зелёный организатор
Люди с аурой тёмно-зелёного цвета - ярки, интеллектуальны и энергичны. Они общительны, организованы, честолюбивы. Верят, что каждый человек должен жить в процветании и изобилии. Их связь с природой отражена в их способности организовывать жизнь.

Темно-зеленые амбициозны в достижении цели. Сосредоточение на бизнесе и социальных событиях помогает им в личностном росте. Тёмно-зеленые любят быть в кругу людей, по той причине, что нуждаются в постоянном взаимодействии и стимулировании. Общаясь с друзьями и деловыми партнерами и делясь идеями и мыслями, они таким образом обновляют энергии и перезаряжают батареи.
Они легко утомляемы. Их мышление работает слишком быстро и интенсивно, чтобы легко расслабляться.

Темно-зелёные постоянно демонстрируют настойчивость, упорство, твердость и последовательность. Способны быстро объяснить смысл беседы. В некоторых ситуациях эти сильные личности опасаются перемен, поскольку считают свою точку зрения самой лучшей и единственно верной. Они не принимают советы, поскольку знают, что их способ действия всегда лучше. Некоторые тёмно-зеленые настолько самоуверенны, что испытывают чувство превосходства над другими.

Люди с тёмно-зелёной аурой - взыскательны. Они много ожидают от себя и других. В партнере обычно ищут тех качеств, которые отсутствуют в них, и, в конечном счете, понимают, что никто не может восполнить этой бреши. Таким образом, испытывают трудности в поиске партнера, которого смогут полностью принять. Им часто кажется, что в партнёре что-то да не так.

Если люди этого типа что-то хотят, это должно быть сделано немедленно. Когда это "что-то" происходит не с той скоростью, которой они ожидали, они становятся агрессивными и несправедливо попрекают окружающих.

В нашем обществе, тёмно-зелёные всегда связаны с деньгами, богатством и роскошью. Эти аристократы по духу обычно поддерживают роскошный стиль жизни, денег у них в избытке. Деньги и исключительный образ жизни важны как демонстрация высокого социального статуса. Они придерживаются консервативных убеждений и социального поведения.

Этот тип не очень интересуют простые физические действия. Тренироваться ради забавы не имеет никакого смысла. Они станут заниматься спортом всерьез, например, чтобы быть в форме. Они настраиваются на получение здоровья, формирование крепкого телосложения и привлекательность.

Тёмно-зеленые могут успешно организовывать проект и координировать действия команды. Они часто имеют собственный бизнес, или занимают высокие должности в различных компаниях. Их открытость, умственные способности и навыки коммуникации увеличивают возможность достигнуть положения лидерства, и получить признание. Их карьерный рост и успешность могут стать примерами для [учебника типичных трудоголиковk.

Некоторые профессиональные занятия: банкиры, предприниматели, адвокаты, эксперты, агенты по недвижимости, брокеры фондовой биржи, коммерсанты, руководители, продюсеры и финансовые консультанты.

             www.photoaura.ru/linear_test.php

(Пособие для желающих уехать в Канаду)

(Рассказ написан по реальным событиям. Любые совпадения не случайны!)

1
-И напоследок я ему так и сказала: можешь валить к своей еврейской мамочке. Кому ты на хрен такой нужен, шпендик занюханный и как там это... Шлымазл! - Люба гневно закончила свой рассказ, подхватила налитую до краев рюмку водки и чокнувшись со своей подругой Жанной подвела жирную черту под получасовым монологом, - все мужики гады!
-Да, козлы не дорезанные,- Жанна пригубила только чуть-чуть, для компании, - вот и мой такой же шимазл.
-Шлымазл, дура, - Люба скривила пренебрежительную гримасу, которая почти не испортила ее милого лица, - и вообще, кто тут из нас еврейка ты или я? Могла бы язык предков выучить. И чего ты опять не пьешь? Вот же нация трезвенников...
-Ну знаешь что,- Жанна решительно поднялась, - я пойду, мне еще на ужин кое-чего купить надо.
Люба подняла на нее помутневшие глаза и вдруг как-то сникла, после чего закрыв лицо руками громко по-бабьи разрыдалась.
-Прости Жанночка, прости меня дуру...
-Ну ты чего,- Жанна обняла подругу,- тоже повод нашла.
-Леня ушел... А я-то думала что... что больше не уйдет, -и Люба зарыдала пуще прежнего.
Леня уходил уже третий раз и что самое обидное не к другой женщине, а к своей маме, которая лучше всех готовила, лучше всех гладила ему рубашки и самое главное не заставляла его на себе жениться. Через пару месяцев Леня возвращался, виновато смотрел в глаза, просил прощения, говорил что-то о высокой любви и оставался. С его приходом в Любином холодильнике рассцветало изобилие. На столе начинали появляться свежие цветы, пусть даже и за 5дол. букет (в конце дня в соседском супермаркете частенько распродавали за бесценок залежавшийся товар), но как-никак все же живые цветы и внимание. Они ходили на концерты звезд российской эстрады и вместе смотрели русские фильмы из "русской" видиотеки. Леня брал частенько десятилетнего Антона к себе в мастерскую и учил его ремонтировать всякую мелочь. Когда они возвращались домой, глаза сына радостно сияли и он взахлеб рассказывал как тяжело было починить то или другое приспособление, и как дядя Леня удивился что у него все получилось. И Любе было так хорошо и спокойно. В свои 32 года она искренне думала что жизнь удалась, а дальше будет еще лучше. Вот только то, что Леня не делал ей предложение, просто выводило ее из себя. Люба пыталась бороться с этим, но ничего не могла с собой поделать. Она начинала намекать что хочет совместного ребенка, но от мужа, а не от сожителя, что ей не удобно на работе, перед подругами, перед сыном, но все было напрасно. Леня только отшучивался. Тогда она начинала угрожать, закатывать продолжительные скандалы, кричать что он живет на ее жилплощади и здесь ему не дом терпимости... И что он за человек вообще?! Не выпьет по-мужски как все, не даст ей между глаз, если обидится... Размазня какая-то, а не мужик... И 37-летний Леня уходил к маме, которая лучше всех готовила, лучше всех гладила ему рубашки и самое главное не заставляла его на себе жениться.

Окончание истории...

     В Древнем Риме мужчины носили ключи от дома на ремешке на шее (у них не было карманов, а вот замки - были!). А в античной Греции одно время в обороте ходила очень маленькая золотая монета, которую очень легко можно было потерять и греки, не имевшие карманов, носили монету во рту.

     10 место: В 1853 году чудаковатый золотоискатель Элкэли Айк пришел к кузнецу и попросил его прибить гвоздиками то, что вряд ли пришло бы в голову здравомыслящему человеку - карманы, новинка пришлась по вкусу, поскольку карманы до этого новшества постоянно отрывались под тяжестью образцов руды.

     9 место: Знаменитый археолог Генрих Шлиман (тот, кто открыл Трою) был человеком весьма эксцентричным. Во время крещения своего сына Шлиман совершил поступок, который вызвал бешеное возмущение священника. Вынул из кармана градусник, который все время носил с собой и сунул его в освященную воду. Лишь после долгих уговоров жены Шлимана священник согласился заново освятить воду в купели.

     8 место: Один из инженеров, работавших над созданием радаров в годы II Мировой войны, как-то раз прошел мимо работающего радара, сунул руку в карман - и сделал изобретение, принесшее ему миллионы: шоколадка расплавилась под действием излучения, и он изобрел микроволновую печь.

    7 место: В дорентгеновскую эпоху среди врачей был популярен совет о том, что нужно взять с собой в кармане на операцию по удалению из тела мочевого пузыря или пули. В кармане у хирургаобязательно должен был быть такой же предмет, как тот, что нужно вынуть (в случае, если операция окажется неудачной, чтоб было что показать пациенту).

    6 место: А вот юрист нередко может из кармана достать листок, на которой написано, например, следующее: хулиганство - вооруженный мятеж. (они так шифруют телефоны - по номеру статей УК, в данном случае по номеру 213-279).

    5 место: Классический кринолин представлял собой особый покрой платья с очень широкой в бедрах и расширяющейся книзу юбкой, благодаря надетому под нее жесткому каркасу. Кроме того он имел удлиненное заднее полотнище в виде шлейфа и особый карман, которым пользовались во время танцев. А клали туда шлейф во время танцев.

    4 место: Дейл Карнеги советовал: "Если вы пали духом и готовы бросить борьбу за овладение ораторским искусством, попробуйте вынуть из кармана пятидолларовую банкноту..." (чтобы взглянуть на портрет Линкольна: он был великолепным оратором).

     3 место: Многие выдающиеся игроки замечали некую мистическую связь между своим отношением к деньгам и благосклонностью Фортуны. Еще Николай Некрасов, отправляясь на крупную игру, часть денег для проигрыша клал в отдельный карман. Некрасов считал, что к этим деньгам заранее следует относиться так, как будто их уже нет.

    2 место: В 20-е годы американский дизайнер спроектировал флакон для духов, ставший особенно популярным в годы "сухого закона". Его было удобно прятать в карманах, т.к. он был плоский, в отличие от предыдущих круглых.

    1 место: Иногда альпинисты, уходя в горы, кладут в карман кусочек колбасы, чтобы в случае несчастья его было легче отыскать собаке.

          Александр Борисович Годунов родился 28 ноября 1949 на Сахалине. В 1958 году он поступил в Рижское хореографическое училище, которое окончил в 1967 году по классу педагогов Ю. Капралиса и А. Экиса. С 1967 по 1971 год Годунов танцевал в Государственном хореографическом ансамбле "Классический балет" ("Молодой балет"), которым в те годы руководил Игорь Моисеев. В ансамбле работали выдающиеся педагоги - заместителем художественного руководителя и ответственным педагогом-репетитором была Суламифь Мессерер, мужской класс давал Асаф Мессерер. Подготовив первую программу и показав ее в мае 1968 года в Смоленске, ансамбль стал гастролировать по стране, затем начались длительные зарубежные гастроли. В ансамбле работали молодые танцовщики, ставшие затем звездами балета: Тийт Хярм - будущий премьер театра "Эстония", Вилен Галстян, в дальнейшем ведущий танцовщик Армении, Дмитрий Брянцев, добившийся известности как балетмейстер.

Александр Годунов участвовал в триптихе "Поэзия чувств" И.Моисеева на музыку Мендельсона, "Мимолетностях" К.Голейзовского на музыку С. Прокофьева

.