(иногда удается все-таки черкнуть пару строк для родной газеты :-)

И настанет справедливость

Революции, бунты, перевороты – движение тех, кто недополучает. Все они, самые анархичные и безрассудные, обещали тем, кто к ним примкнет, справедливость. И, если перевести сие высокое понятие, "справедливость", на обычный язык, это означает - перераспределение по-другому. То есть, ничего нового, - просто надо власть, полномочия в принятии решений, средства и продукты производства, богатства забрать у одних и дать другим, тем, кто их хочет, но на данный момент обделен ими. И настанет справедливость…

В Киргизии произошло две попытки распределить по новому старые вещи. Во-первых, оппозиция, которая много лет говорила о необходимости сменить власть, сделала это, во многом неожиданно для самой себя. И, во-вторых, в южных районах киргизское и узбекское население попытались каждый по своему перераспределить права на землю и на местную административную власть.

А вообще перераспределять, казалось, надо было много кой чего.

Кланы севера и юга каждый по-своему смотрели на то, кто должен быть хозяином в стране.

Население, которому надоели низкий уровень жизни и бессилие властей в решении экономических и социальных проблем, видело "отцов" страны недостойными их мест. И если отца семейства заменить, до поры до времени, некем, то новых отцов нации их "сыновья" периодически пытаются выдвигать из своей среды.

Узбекское население  юга страны, традиционно игравшее ведущую роль в торговле и сфере услуг, считало совершенно несправедливым, что административные посты занимают, в основном, киргизы.

А уж на самом "празднике передела по справедливости", мародеры, которых из-за слабости власти всплыло на поверхность неимоверное количество, присоединившись к событиям, переделили все по-своему, по-мародерски.

Со временем в Кыргызстане все, конечно, успокоится. Может быть, на время, но ведь мы и живем и хотим всего только на время, на вечность  никто из нас не рассчитывает.

Оппозиция там мирная и послушно уступит власть тому, кого выберет народ. Узбеки и киргизы люди мирные и, подкрепившись гуманитарной помощью, вернутся каждый к своей земле, прилавку и дискотеке. Мародеры, съев или продав награбленное, станут опять мирно, как нормальные граждане, трястись в автобусах утром на работу, вечером – домой. Нас же интересует и в подобных оргиях справедливости и вообще, в жизни, один, намного более общий момент: возможна ли справедливость как определенная мера в получении благ.

 

Так что же делать?

На первый взгляд, проблемы не существует: если каждый получит свое – это ведь и будет справедливость. Мы же, в конце концов, не иждивенцы. Да, мы живем, получая, и даже, если точнее, только получая, мы можем жить, - но мы ведь трудимся и выкладываемся по полной, чтобы обеспечить себя необходимым. Почему же нельзя раз и навсегда сделать так, чтобы каждый получал свое?

Может быть, установить законом меру получения, и, если надо, ограничить его?

Может быть, найти виноватых и изъяв их из процесса распределения, искоренить саму несправедливость? Тем более, что, видимо, и искать долго не придется: каждый рядовой гражданин знает, что виноваты политики и экономисты, которые никак не могут наладить экономику. Каждый, кого не спроси, знает, что в несправедливости виноваты сверхбогатые хозяева и большие чиновники, которые … ну и так далее.

Так что делать? Поменять политиков и экономистов, прогнать хозяев и посадить чиновников? И, если еще и давать, как в старину, по пятнадцать суток за тунеядство – может быть, хоть тогда заживем как люди? Не заживем. Все это было, и кроме мелкого мстительного удовольствия в обстановке всеобщей несчастности, никому ничего не дало.

Кроме того, мы видим, что и в отношениях между народами пазл "каждому свое" безнадежно перемешан. А непрошенная гостья в угодьях народов, политика, вносила в него еще большую путаницу.

Власти империй по-своему кроили родовые, естественные территории племен и народов, а часто и сами племена и народы. Кроили в каких-то своих целях, давно уже забытых, но из своего забытого прошлого то и дело протягивающих "кровавую руку" в будущее.

Например, та же Ферганская долина - самая плодородная и заселённая часть Средней Азии. регион в Средней Азии. На протяжении всей своей истории она составляла географическую и политическую целостность, и только в 1920-е регион был разделён между Узбекистаном, Таджикистаном и Киргизстаном. "Справедливость" этого передела оплачивают и, видимо еще долго будут оплачивать, жертвами и несчастьями, тысячи людей.

 

Мутный поток

В кажущейся простоте справедливости получения, природа устроила нам подвох, делающий эту простую задачку неразрешимой.

Желания человеческие растут и развиваются. Это не наша вина, это наша природа.

И природа эта вносит серьезные уточнения в простой расклад "кто работает – тот ест". Если бы это было так просто, мы до сих пор были бы племенами охотников и собирателей. Поохотился, собрал – съел. И опять: поохотился-собрал-съел.

Но мы послушные слуги не самих наших желаний, а их роста. Мы не только работаем, подчиняясь этому росту, мы готовы рисковать, жертвовать и даже терять, - в настоящем, - чтобы получить больше в будущем. Расклад простой, понятный любому рабу, холопу и банкиру, недовольными своей миской похлебки, тяжелой барщиной и поборами с операций.

Сама несправедливость в распределении власти и добра – порождение наших, незаметно подрастающих, желаний. Они закрывают нам глаза на собственную несправедливость в отношении других и требуют от нас устранить несправедливость в отношении себя, они обманывают нас и нам кажется, что не вещей, денег и власти нам хочется, а – справедливости, и дай нам волю – все будут хлебать счастье полными ложками.

И меры в получении у человека быть не может, потому что завтра мера у него уже будет другая. Мы же, стремясь к очередной "справедливости" в распределении, забываем, что завтра, или через десять, через пятьдесят лет, - она превратится в тяжкое ярмо.

Изменить нашу природу пытались, исторически складывались или изобретались различные способы сделать статичным уровень людских желаний, или социально закрепить "справедливость" в распределении.

В старинных, традиционных сословных иерархиях право на власть, а значит, на большее чем другие, получение благ, освящалось происхождением. В партийных государствах это право освящается принадлежностью к правящему клану, основанному не на родовом признаке, – к партии. В современных демократиях право на власть освящается деньгами, состоянием, принадлежностью к элите.

Рост желаний сносит на своем пути все, в его мутном потоке до сих пор всплывают и тонут обломки всех прошлых систем сдерживания и регулирования.

 

Элементарная частица

Нельзя сказать, что закон роста желаний был неизвестен: власть имущие знали, что давать подвластным бесконтрольно стремиться к деньгам и знаниям, означает растить тех, кто со временем позарится на их место. Всех не в меру умных и инициативных брали на учет и или же использовали их, давая чуть больше, чем другим, или же "пускали в расход".

Железной рукой, подкупом власть пыталась как-то обуздать прогресс – развитие желаний, но – законы природы вечны, и впрягать их в наши временные хлипкие телеги – себе дороже.

То есть, закон знали, работали с ним, проблема была в другом – все попытки установить справедливость в распределении вращались на одной оси: на человеке, желающем получить для себя.

Но неужели не было понимания того, что справедливость может родиться и жить только в обществе людей, внутренние "векторы", устремления которых направлены не на удовлетворение себя самого, а на счастье других?

Было, конечно. В небольших коммунах и в больших тираниях, где массы людей искусственно направляли на какую-то общую, высокую цель, пытались вывести "нового человека". Попытки эти кончались или крахом систем, разъедаемых изнутри неизменной природой человека-получателя, или – ничем, потому что следующее поколение, дети идеалистов, рождались "нормальными".

Возможно ли появление и развитие устойчивой популяции людей, видящих справедливость в счастье других и готовых трудиться ради этого? - вопрос на будущее. Пока ясны только две вещи: во-первых, здесь нужна какая-то формула преобразования, способная изменить природу человека, что-то вроде "возлюби ближнего как самого себя", но очищенная от религиозного и идеалистического понимания ее. И второе – всем должна быть доступна информация о том, что несчастья наши порождены ошибочным, хотя и естественным для нас пока, пониманием справедливости как меры получения благ - каждым для себя.

О том, что любая самая идеальная и справедливая система, если ее "элементарной частицей" является человек, измеряющий свое счастье, успех, гордость, уровень самореализации по тому, сколько он получает – система эта обречена.

 

Отношение к жестокости, смерти – сейчас ребенок, растущий человек получает его из фильмов, искаженное, потому что он при этом пассивный зритель и ему надо с кем-то себя отождествить, и он естественным образом отождествляет себя с агрессором.
И так как это пассивное отождествление, именно поэтому оно потом требует выхода – идут и бьют и убивают в реальной жизни – хочется посмотреть, как это происходит, и просто интересно, и накопленная энергия "пассивного агрессора" требует выхода в действии.
Отождествление же себя с жертвой не может быть пассивным, это неестественно (для растущего существа), это унижает, забирает жизненные силы.
Отождествление себя со страданиями других может быть только активным - помочь, но сама пассивность процесса просмотра фильмов не дает этой возможности. И, во-вторых, установки общества, поощряющего активность вплоть до агрессивности, не дают выхода накопившейся энергии сострадания к другим (в тех редких случаях, когда она действительно появляется).
Растущий человек может, конечно, отождествить себя с положительным героем американского типа, сопровождаемого традиционной свитой "женщина + смешной тип + сомневающийся друг", на подобную самоидентификацию зрителя и рассчитаны все сценарии а-ля Голливуд.
Но тут растущая личность падает в другую яму: герой – он один, по отношению к спасаемой им массе он выше них, и "общества героев" – нет, есть только одиночки.
А в реальной жизни мы живем обществом, поэтому и ассоциация себя с героем любого типа – разрушительна для общества.
Лет сто-двести назад еще писались романы с группой героев, сейчас подобный сценарий уже невозможен.
Короче, все, что нам показывают и все, на чем воспитывают наших детей, разъединяет людей и "это не есть хорошо".

Говорят, что деньги – для обмана. Деньги, возникшие как средство связи между людьми? Да, и это нас не удивляет.
Мы говорим обычно, что они возникли "как средство обмена", но обмен - это только внешнее проявление необходимой сути – связи между частями общего организма, рода человеческого.
Но они, несмотря на все, возникли и стали использоваться для того, чтобы надурить друг друга – взять больше и не заплатить (хотя это опять-таки обман в обмене, а деньги лишь неживое средство обмана, то есть, опять-таки, обмена), чтобы сыграть с другими обидную шутку на разности валют и стоимостей, и так далее. Много кой-чего придумано, мы вообще довольно изобретательны в этом деле – в обмане и воровстве.
На самом деле главный обман, который проделывают с нами деньги, совершенно не в этом.
Главный обман в то, что потребляя то, что сделали другие, используя то, над чем трудилось множество людей, мы не видим этих людей и не благословляем их за то, что они сделали. Мы, конечно, не священники какие-то, чтобы благословлять, но ведь и благословение тоже не с небес, его люди дают друг другу, думая о другом, чтобы у него все было хорошо. Или не дают, думая обратное, а то и просто забывая о нем.
И все-таки, почему мы не думаем о других хорошо, потребляя плоды их трудов? потому что внутри в нас живет ощущение, что "они за это свое получили" – то есть денежную оплату.
Есть в этом, конечно, реальный механизм – мы действительно работаем ради получения оплаты. И, получив удовольствие – деньги, отношение к нам как к владельцам денег, и прочее – мы чувствуем, что это якобы и есть оплата за то, что мы трудились и старались.
Работает обычная механика эгоизма, который, получив удовольствие, забывает обо всем. Прошлый труд и страдания для него уже не существуют, удовольствие стирает все, нейтрализует.
Есть это, конечно, чего греха таить.
Но это скрывает от нас самое главное – связь между нами. И от тех, что делает для других, и от тех, кто пользуется тем, что делает.
Раньше мы пользовались сословными перегородками между теми и другими, то есть принадлежность к разным сословиям давала ощущение потребителям, высшим, считать себя вправе получать от низших – они же выше по рождению. Затем это перешло на более откровенные виды разделения между нами, по владению количеством денег – богатых и бедных. Так постепенно деньги стали отделять людей друг от друга.
Сейчас уже ясно, что трудятся все, жизнь самого богатого проходит в непрерывных тяжелых трудах, плюс в необходимости шиковать и пускать пыль в глаза, - и только количество денег, которыми он владеет, скрывает от нас этот факт.
Поэтому сейчас, когда все равны, осталась только тонкая пленка, которую создает наш эгоизм, говоря нам – они трудились, так они за это получили, я же тружусь и получаю за это, и забываю труды, удовольствие мне все это стирает? – вот и у них тоже.
Получается всеобщее равенство существ, у которых получаемая за труд оплата, получаемое удовольствие стирает ощущение связи друг с другом, зависимости друг от друга, от других.
Поэтому мы и едим чтобы есть, чтобы получать удовольствие, а не для того, чтобы благословить тех, кто нам дал это, кто трудился для того, чтобы мы получили удовольствие.
Денюжка не дает подобной мысли даже зародиться.

Давно уже, месяца два назад, 2 декабря все прогрессивное человечество, - во всяком случае, та часть его, которая вспомнила о событии, - отметила Международный день борьбы за отмену рабства.
В послании по этому поводу Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун заявил, что, несмотря на многовековую борьбу, человечеству пока еще не удалось избавиться от этого позорного явления. Он добавил также, что сегодня принуждение и насилие приобретают новые современные формы, вызванные процессами глобализации и миграционными перемещениями.
Хорошо, я понимаю, что этот день отмечают рабы, работорговцы, Интерпол и ООН. Но я, благодарение небесам, не принадлежу к этому пестрому коллективу празднующих, я - обычный, то есть свободный человек! – говорит себе обычный свободный человек.
При этом ни он, ни все мы не замечаем, как обычные жизненные потребности делают нас рабами – сначала их, этих потребностей, а затем, ради их удовлетворения, рабами других людей. Мы настолько подчинены нашим потребностям, что сказанное верно не столько в переносном, сколько в буквальном смысле.
Как это работает? - обычная игра эгоизмов, или даже не игра, а просто их природная жизнь во всем многообразии фауны: эгоизм раба маленьких, простых потребностей: дом-семья-машина-положение в обществе себе подобных, заставляет его подчиняться и выполнять работу хозяев, - рабов больших потребностей: власть-деньги-власть, реализация своих идей, положение в обществе уже ему подобных.
Да, можем возразить мы, но "маленький раб" получает за свою работу зарплату, иногда очень приличную! Какое же это рабство? – рабы денег за работу не получают.
Он получает не зарплату, а обычный дневной паек раба. Разница только в том, что у «классического» раба его потребности сводились к лепешке и миске похлебки один-два-три раза в день, а у нас эти кусок и миска выросли и приобрели форму дома с его содержимым, семьи, приличной одежды, машины и путешествий. Потребности больше и богаче, но на суть взаимоотношений с хозяевами это не повлияло.
Ничего не изменила и официальная отмена института рабства, и появление денег как промежуточного звена в процессе получения миски и похлебки.
Суть взаимоотношений «раб-хозяин» не меняется и от того, что мы якобы можем добровольно менять хозяев, что было недоступно «классическому» рабу, который менял хозяев только если его продавали.
Не меняется по той же причине, что наш хозяин, потребности, не продает нас никогда, он только сдает нас в аренду другим, обладателям больших потребностей. И получает за эту аренду приличную оплату, - удовлетворение в виде все тех же дома-семьи-машины.
То есть ситуация для нас складывается не столько даже малоприятная, сколько малопонятная: оплату за свой труд получаем вовсе не мы, а наши потребности. А они уж за четкое выполнение их приказов, за наш самоотверженный труд дают нам хлеб наш насущный – удовольствие, дают миску похлебки, - удовольствия горячие и обжигающие, вызывающие желание получить в будущем похлебку пожирнее. Иногда даже наливают нам, как верным слугам, немного вина, - ощущения счастья от того, что все они, наши хозяева, удовлетворены.
И каждый рождается в семействе человеческих потребностей, в их доме, у них на фазенде. Они владеют им, ведь он рожден в их доме как раб сын их раба. И всю жизнь ему предназначено работать на них, ведь он рожден в их доме. И рождать после себя других – таких же рабов как и он.
А то, что мы называем рабством, заявляя что оно «остается серьезной проблемой», сводится к тому, что общество дает возможность обладателям больших потребностей силой принудить выполнять нужную работу, или же вообще продавать за деньги тех, чьи потребности по прежнему недалеко ушли от лепешки, миски похлебки и их вариантов.
Можно, конечно, сказать по-другому: тех, у кого, в отличие от нас, хватает простоты и ясности понять, что их продают и ими пользуются – и обнаружить в себе внутреннее согласие с этим. Но лучше так не говорить – нас это обидит, потому что согласия на рабство от нас никто не требует, мы же свободные люди.
Общество позволяет существовать рабству, не воспитывая в продаваемых чувство собственного достоинства. То есть, другими словами, не туманя им реальность того, что они рабы, и – не создавая преград тем, кто их перепродает.
Поэтому ООН намерена бороться с обществом, позволяющим рабство, не прикрытое иллюзией свободы, с обществом, которое сейчас уже вненационально, то есть стало глобальным мировым сообществом. Честь и хвала борцам, ведь задача действительно не из легких.
Не исключено, что им это удастся. Чего им точно не удастся , - это сделать нас, рабов своих потребностей, которые сдают нас в пользование другим хозяевам, - свободными людьми.
Свободен только тот, кто сознательно охотно и упрямо работает на благо других, используя для этого весь свой эгоизм, все свои потребности.
Но общество подобных людей – это уже другое общество, другая жизнь, другой мир.
Не о них речь, нам мечтать некогда, нам с рабством бороться надо.

Женщина несколько раз в начале, или периодически, по мере надобности, - говорит мужчине какой он хороший.
Чтобы потом всю жизнь, или период, - до следующей подпитки, - говорить ему какой он плохой, или же – как ей плохо.
Что, в конечном счете, одно и то же, потому что за то, что она сказала, какой он хороший и как она его любит, он должен платить.
И если ему говорить, как ей плохо, значит, намекать ему, довольно непрозрачно, что он до сих пор не заплатил ей за то, что получил когда-то - или же не отработал аванс, который получил.
То есть, он плохой, потому что несостоятельный должник.
Мужчине же выплатить этот долг не представляется возможным, по вышеупомянутой причине, - это и не долг вовсе, а маленькие хитрости владения кем-либо.

Итак, сказали мы себе, как бы высоко мы не парили, высота нашего взлета всегда будет соответствовать уровню наших потребностей. И даже явится его прямым выражением.
Каббала в общем подтверждает наши положения.
Более того, она говорит, что человек весь построен из желаний различного уровня. Это его материал.
Сказать по правде, она выдвигает еще более радикальное положение. Она заявляет, что вообще все в мире является ничем иным, как желанием. Желанием получить наслаждение.
И если в случае с человеком и животным мы еще способны обобщить и уложить всю их жизнь в такое вот краткое резюме, то с растениями, а тем более с неживой природой сделать это будет не так легко. Растение желает получить наслаждение? камень желает этого? Можно, конечно, сказать так, но это будет скорее литературная метафора, но уж никак не наука.
Каббалисты, в принципе, не отрицают, что это метафора. Тем не менее, они говорят, что метафоричность терминов в обычае у многих наук и предлагают не отметать с порога это важное положение по причине непривычности его звучания.
Стоит все же, говорят они, вникнуть в положение камня.
Возьмем экстремальную для него, камня, ситуацию. Он летит. Летит, направленный, например, в окно соседа меткой рукой шалуна.
Состояние полета обозначает, что на него действуют одновременно несколько сил, как приводящих его в движение, так и предлагающих ему прекратить это неразумное занятие. Сила броска и попутный ветер с одной стороны, и сила тяготения, плотность воздуха – с другой.
И в этой ситуации нам предлагается обратить внимание на неустойчивость системы «камень-силы» и, в противовес этому, на ее устойчивость в момент, когда наступает счастливый конец всего предприятия. Когда, без труда проникнув сквозь хрупкое стекло, камень находит успокоение на кухонном столе.
Начиная с этого момента и до начала действий разгневанного соседа система «камень-силы» находится в состоянии полного равновесия.
То есть, желание здесь, на неживом уровне природы, выражалось в неравновесном, полном внутренних конфликтов, состоянии системы. Насыщение желания в данном случае выражается в совершенстве системы, лишенной внутренних конфликтов.
Итак, неравновесность системы на неживом уровне просто движет предметы и поля, на уровне живой природы она все решительней напоминает нам желание. А на верхушке этой пирамиды, на которую мы уселись несколько десятков тысяч лет назад, то есть у человека, желание не только существует, но и осознается. Вот с осознания-то все и начинается.

На этом заканчивается написанная часть романа о каббале, далее следует ненаписанная.
Она будет выставляться в журнале по мере написания, а по мере ненаписания выставляться не будет.

Желание.
Итак, что же пробуждает в нас это чудное создание, мысль? Какая сила вызывает ее к жизни?
Сила желания.
Нет более бездумного создания, чем полностью удовлетворенный человек. И в то же время, появившаяся откуда ни возьмись целеустремленность ясного, осознанного желания необычайно активизирует наш внутренний компьютер.
Он буквально рождается заново. Десятки вариантов действий по достижению желаемого и сотни их последствий просчитываются в одно мгновение. На плотер выдаются четкие, прекрасно отформатированные решения. Сам человек преобразуется и лицо его светится напряженностью внутренней мыслительной работы.
Желание – вот что стоит во главе трех перечисленных нами составляющих феномена «человек».
Естественно, можно возразить и переставить все с ног на голову, утверждая, что существует и обратная зависимость. Сказать, например, что рюмка душистого бренди, изменив биохимические реакции в организме, способна придать совсем другой ход моим мыслям и даже желаниям.
Возразить можно, но это никак не повлияет на порядок происходящего в действительности.
Повести меня к бару и дать силы на поиски заветной фляжки может только желание. Желание, пусть даже неосознанное, - родной отец даже намного более простых действий.
И еще. Чем отличается, например, моя биохимия от такой же у почтенного эрдельтерьера, гордости небольшого семейства? Мало чем. Не исключено даже, что ему есть чем гордиться в смысле совершенства некоторых процессов.
И тем не менее, процессы эти относятся к одному и тому же уровню природы. А вот уровень мыслительных процессов предоставляет мне гораздо больший выбор.
То есть, я могу, конечно, уподобиться эрдельтерьеру, посвящая свои мысли борьбе: до обеда с голодом, а после обеда – со сном. Но могу и воспарить. Высота парения зависит от того, на что мы обратили внимание еще вначале. От уровня потребностей.

У нас есть к ним вопросы, к каббалистам. Вопросы разные: душе в их понимании, о материи и форме, о неких "сосудах" восприятия в человеке.
Стоило бы действительно разобраться, как устроен человек, что им движет. Ведь и для нас, некаббалистов, многие блоки и составляющие нашего существа тоже не составляют тайны.

Биохимия.
Как известно, тело наше, которое доставляет нам не меньше забот, чем радостей, состоит из клеток. Клетки же, в свою очередь, все время ничем иным не занимаются, как только лишь биохимическими процессами. Каждая клеточка нашего тела есть ничто иное как небольшое, но прекрасно оснащенное самыми совершенными технологиями, биохимическое предприятие. В силу причин, частью объективных, а большей частью доставляемых теми влечениями, которым мы то и дело предаемся, очень часто та или иная промзона таких вот предприятий начинает давать сбои в работе. Или, говоря с нашим обычным к этому делу пренебрежением, «барахлить». Иногда не хватает в системе снабжения одной-двоих таких промзон буквально мелочи, какого-то простенького химического соединения. И в совершенно мизерном количестве. Или вдруг переизбыток. И вот, для восстановления нормальной работы этих наших промзон в теле – строятся, развиваются, страдают и барахлят от недопоставок, дымят в небо и отравляют реки целые громадные промзоны на просторах планеты... Биохимия. Она – наша основа. Малейшее изменение в биохимических процессах способно сбросить нас с пьедестала любящих и заботливых в болото озлобленности и отчаяния, способно менять цвет окружающей действительности от мерзко-черного до нежно-розового и наоборот.
Итак, один из известных нам наиважнейших блоков встал уже на свое законное место в схеме «человек».

Мысль.
Сила ее просто необычайна. Хорошенько обдумав какое-то предприятие и внушив себе уверенность в его успехе, мы из нерешительных нытиков становимся ни дать ни взять наполеонами. При этом, что особо обращает на себя внимание, течение биохимических реакций в нашем теле решительно меняется. Болезненный, нестройный ход их, свойственный обрюзгшему рохле, тут же перестраивается. Он становится оптимальным, задействующим неизвестно откуда взявшиеся резервы организма для дальних походов и тяжких баталий. Более того. Наша мысль способна перестроить ход этих реакций у других. Сердца сотрудников фирмы начинают то биться учащенно, то вообще падают в пятки, следя за мыслью в словах директора – не ведет ли ее ход к понижению заработой платы, и цвет стен конторы в их глазах приобретает самые неожиданные оттенки. Сила нашей мысли, выразившаяся в принятых решениях, способна изменить биохимические процессы обитателей квартиры или даже целой империи. Одна только сила мысли! Вот что управляет нами и всей нашей биохимией.
Да, но что же пробуждает в нас это чудное создание, мысль? Какая сила вызывает ее к жизни?

То есть, несмотря ни на что, нам удалось все же кое-что выведать у этих скрытных каббалистов.
Они упорно утверждают, что все их труды и описания высших законов написаны только лишь с точки зрения постигающего. То есть, надо полагать, у них не принято, чтобы под результатами исследования подписывался дружный коллектив сотрудников.
Еще они говорят, что не переваривают теоретических построений, а уж тем более, когда из этих построений делаются практические выводы.
Было бы неплохо произвести небольшую инвентаризацию утверждений ученых-каббалистов, чтобы иметь в будущем список конкретных вопросов.
Итак: «Мы можем принять сведения о душе и теле только как научные знания, то есть, только исходя из знаний науки каббала, в которой они приобретены опытом, так, что человек не сомневается в их истинности. И такие доказательства невозможно предоставить каким-то «духовным» образом».
То есть, понятие души и тела в каббале все-таки есть! Что же означает «душа как научное знание»?
Далее. «...мы изучаем лишь материал и форму, облаченную в материал. Из этого мы выводим свои заключения о себе и об окружающей реальности, в которой существуем. Мы судим, внутренняя ли это реальность или окружающая, вообще в каком виде мы существуем, среди каких компонентов окружения».
Что означает в понимании каббалы «материал» и что – «форма, облаченная в материал»?
И еще: «В общей сложности, только исходя из изучения и понимания своих сосудов мы постепенно приходим к концепции, согласно которой весь наш мир – это особое восприятие, свойственное нашим сосудам».
Чистейшей воды идеализм. Мир не существует? Он всего лишь «особое восприятие» каких-то «сосудов»?
Нам действительно необходима цельность в картине мира. Нам действительно не хватает знания каких-то наиболее общих закономерностей мира, которые могли бы навести порядок в этой мозаике. Человечеству действительно стоило бы повзрослеть, и чем быстрее, тем лучше.
Тут они, конечно, правы. Если бы не все это, мы бы немедленно распрощались.

Наиболее общие законы мироздания! Звучит, конечно, заманчиво: законы, знание которых позволит увидеть, наконец, цельную картину мира, картину, не состоящую из небрежно слепленной мозаики разноречивых «научных данных», мнений правой и левой прессы, авторитетных утверждений с экрана и мелькающих, как цифры в счетчике, дней...
Хорошо, мы берем, заверните нам это в бумажку, но прежде все-таки ответьте: что же это за часть мироздания там, за этим барьером? И как человек, существо сугубо материальное, может воспарить и подняться выше какого-то качественного барьера в гигантском мироздании?
Что есть у него такого, что было бы другого качества, чем он сам, было бы противоположно ему самому?
Нас многие века пичкали религиозными догмами о том, что в бренном теле существует некое неприсущее ему (качественно!) небесное создание, душа. Приходит по своей нужде, уходит тоже когда ей захочется. Управляет телом, как ей вздумается.
Может быть именно это имеет в виду каббала? Логично. Если она утверждает, что мироздание делится на два несовместимых качества, тогда и человек, как часть его, должен подчиняться этому правилу. Все сходится. И сходится не в ее пользу.
Нам стоит все-таки спросить самих каббалистов – какими именно умопостроениями они пользуются при изучении законов мироздания, и как они относятся к теории души, живущей с теле.
Мы: - Скажите, уважаемый, не сводит ли ваше утверждение о разделении мироздания на две части к теории, что и человек состоит души и тела?
Каббалист: - К какой из них?
Мы: - То есть?..
Каббалист: - Их ведь было в общем-то три типа таких теорий.
Мы: - Верующие и неверующие? А третий?
Каббалист: - Нет, отношение человека к двойственности своей природы, которую он наблюдал веками, не сводится лишь к религиозной вере. Проблема была настолько очевидна, что величайшим умам человечества приходилось занимать ту или иную позицию, строить те или иные модели этого феномена.
Мы: - Вы правы, то или иное отношение к двойственной природе человека становилось основой духовной модели целых народов и многовековых культур. Многим приходилось принимать существование некоей души как факт, так как не могли по другому объяснить отличие человека от животного. О каких же трех типах теорий вы говорили?
Каббалист: - В общем, это: теория веры, теория дуализма и теория отрицания.
Мы: - А каббала – это четвертая?
Каббалист: - Основа каббалы – практическое исследование, а не теория.
Мы: - Значит, вам не подходит ни одна из них?
Каббалист: - Разве что третья, в какой-то мере.
Мы: - Теория отрицания?!
Каббалист: - Что вас так удивляет, уважаемые? Вы допускаете что-то другое? Вы допускаете, что для серьезного познания мира можно пользоваться теорией веры?
Мы: - Чем же она для вас крамольна?
Каббалист: - Элементарный бред. Теория веры говорит, что нет ничего, кроме души или духа. Жизнь и смерть тела не влияют на души, они духовны, то есть сущности простые. Смерть – это не более чем разделение основ, из которых состоит сущность. И поэтому касается только материального тела. Поэтому душа якобы бессмертна и существует вечно. А все признаки жизни, которые мы видим в теле человека – это лишь проявления сил души.
Мы: - Красота!
Каббалист: - Что, нравится?
Мы: - А что... Жизнь вечная, духовная...
Каббалист: - Да, вы правы. Так можно замечтаться, что просто перестаешь жить. Многие так и делали.
Мы: - Чем же вам не потрафила вторая? Тоже бред?
Каббалист: - А вы послушайте. Теория дуализма - это теория верящих в двойственность. То есть, тело – это вроде бы и совершенное создание, которое полностью себя обеспечивает. Но не оно является сущностью человека. Основу сути человека представляет разумная душа.
Мы: - В каком смысле «сущность человека»?
Каббалист: - Душа якобы является первопричиной тела, что означает, что тело есть порождение и продолжение души.
Мы: - Откуда же в головах людей появилась такая комбинация?
Каббалист: - Просто в результате бурного развития науки обнаружилось, что природой заложены в самом теле все необходимые жизненные потребности, и поэтому ничего не остается для деятельности души внутри тела, только лишь навыки и хорошие качества, их духовные виды.
Мы: - Ну а ваша любимица, теория отрицания? Расскажите-ка нам о ней.
Каббалист: - Последователи этой теории совершенно отрицают наличие какой-либо абстрактной духовной сущности в теле человека. Весь механизм тела приводится в действие вследствие контакта организма с внешними раздражителями и направляется ощущениями «боль» или «наслаждение» в мозг, а мозг уже дает команду определенному органу, как произвести воздействие. Так, что весь разум и его выводы, считают сторонники этой теории, есть ничто иное, как результат процессов, происходящих с организмом.
Мы: - Какой ужас! Какой ужас! И никакого просвета? Машина, честное слово.
Каббалист: - Что с вами? Чего же вы ожидали от природы?
Мы: - Но все-таки, есть же у человека, у тела этого, какая-то духовная жизнь!
Каббалист: - Кино, театр?..
Мы: - А хоть бы и так.
Каббалист: - Пирожное в антракте...
Мы: - Вам легко смеяться. Вы, надо полагать, знаете еще что-то. Но в эту сухую механику – неужели вы верите?!
Каббалист: - Почему верим? Эта теория – результат опыта а не умопостроений. Довольно верная схема работы тела человека.
Мы: - А, все-таки «тела»! Вы все-таки держите что-то под спудом! Но вы нам это выложите, будьте уверены! Всю правду, ничего не скрывая.

Далее. Не лишне вспомнить, что уже десятилетия назад наука в своих исследованиях самых глубоких уровней природы стала нащупывать некий качественный перепад, барьер, не дающий возможности вот просто так взять - и обобщить результаты.
Свет, который имеет природу то волны, то частицы.
Частицы, имеющие в нашем представлении материальную форму, но существующие в состоянии так называемой суперпозиции, говорящей нам, что частичка может быть в двух, трех или более местах одновременно, ну прямо как волна какая-то.
Зависимость результатов опыта от свойств наблюдателя.
В конце концов полное отсутствие в клеточном строении человека того, что можно было бы назвать «наблюдатель».
То есть, при попытке приблизиться к этому барьеру начинает твориться что-то невообразимое. Наблюдатель становится некоей мистической фигурой, от личности которой что-то там зависит. Потом он вдруг вообще пропадает...
Давайте все же послушаем, что говорит об этом наука каббала.
Она в общем подтверждает все выдвинутые нами положения. Она говорит, что даже изучение законов природы знакомого нам мира требует некоего уровня готовности не только от аппарата исследования, но и определенной зрелости самого исследователя. То есть и здесь наблюдается зависимость результатов от качеств наблюдателя. Только здесь она относительна, а там – абсолютна.
Далее каббала говорит, что разница между двумя частями мироздания – действительно качественного характера. Совершенно безнадежным занятием будут попытки прорваться через барьер под сень высших законов путем простого наращивания массы мозга. Не помогут и выжатые из правительства инвестиции в развитие научной базы.
Необходимо преодолеть некий барьер, подобный тому, который отделяет живое от неживого, ребенка от взрослого. Наш мир с его законами, говорит каббала, действительно является частным случаем общей системы мироздания.
Это не значит, что данные наук неверны. Безрассудно утверждать, что все, что было до этого – было неправильным.
Иллюзии ученых и всего человечества были вполне простительны для той ситуации, когда наука еще не подошла к этому барьеру. Науки наши, как знание частей общего – очень точны, но как это все засияет, когда все это ляжет в лоно знания самых общих законов!

Давайте все же обратим внимание на верхнюю часть пирамиды законов природы.
Она, можно сказать, решительно отделена от всего, что составляет предмет изучения наук. Именно эта часть пирамиды в нашем рисунке и занята теми самыми законами природы, которые изучает каббала.
Сделать пару шагов навстречу ее логике не так уж трудно. Например: если есть в природе нашего мира закономерность деления на четыре уровня: неживой, растительный, животный мир и - человек, значит где-то существует причина этого явления.
Или вот это, например: эвклидова геометрия является частным случаем неэвклидовой. Классическая механика является частным случаем квантовой. И вообще, как мы уже говорили, на что ни брось взгляд в нашем мире – одни частные случаи. До чего-то общего приходится докапываться с большим трудом.
Все науки мира тем и занимаются, что, отложив в сторону детское восхищение от цветков и мотыльков, выуживают из них информацию для ее последующего обобщения. Восхищение в мире науки вызывают только краткие (на их языке «красивые») формулировки законов гармонии, биохимии и оптики, благодаря которым так славно блещут перышки миллионов петушиных хвостов, отражая лунный свет.
Вывод: значит и весь комплекс законов природы нашего мира со всем их блеском и закономерностями есть частный случай чего-то более общего. Каких-то более общих законов, которые и определяют существование этих закономерностей.
Что же обозначает эта решительная черта, отделяющая законы природы нашего мира от каких-то более "высших"?
Не то ли, что исследовательского и теоретического аппарата всех наук мира недостаточно для изучения тех законов, которые располагаются выше этой черты? Именно так.
В чем же состоит отличие основных законов, определяющих существование нашего мира от законов природы, изучаемых всеми науками? В какой-то мере мы можем и без ответа каббалистов выдвинуть некоторые предположения и прийти к определенным умозаключениям.
Резонно было бы допустить, что различия между двумя частями мироздания имеют качественную природу. Такую же, как между уровнями природы нашего мира.
Живое включает в себя неживое, - но это два разных мира. Животный уровень жизни включает в себя растительный и неживой, но степень их свободы и самоосознания несравнимы.
Взрослый человек любит иногда поиграть с ребятишками, бывают случаи, когда он вообще впадает в детство. Тем не менее взрослый – это не просто скучный, большого размера ребенок, напичканый «взрослой» информацией. Попробовав напичкать ребенка такой информацией, вы сделаете его пожизненным инвалидом войны за воспитание. Стопроцентным. Потому что разница между ними, взрослым и ребенком, имеет качественную природу

Итак, все науки, прямо с пеленок, включаются в дружную работу по познанию мира. Они выявляют, изучают и формулируют, каждая на исследуемом ею уровне природы, внутренние причинно-следственные связи между предметами и явлениями, законы природы. Каждый из этих законов практически является проявлением в определенных видах материи и энергий тех самых общих законов мироздания, которые пронизывают его снизу доверху. Изучением которых и занимается каббала.
Для наглядности нам удобней будет описать все несколько иначе. Вместо здания, скопища квартир с геологами и эндокринологами, нам нужно нарисовать этакую пирамиду мироздания.
Почему пирамиду? Потому что, как мы помним, основных, базисных законов не так уж много. Зато чем ближе к реальной жизни, тем все более неимоверное количество законов и принципов порождает их проявление и взаимосочетание.
Так вот, нижняя часть пирамиды вся уже занята. Это не означает, что она в той же мере изучена, но свободных мест практически не осталось. Науки и их представители очень плотно заселили ее. Настолько плотно, что мнения политиков, зеленых и управляющих административными зданиями ислледовательских институтов о чрезмерном количестве ученых иногда просто начинают распирать прессу. Уфология и лохнессология, не соглашаясь ютиться в каморке под лестницей, и все чаще получая отказы в достойной жилплощади, все больше уходят в себя.
Любая наука, а также междисциплинарные исследования, из которых рождаются новые науки, прекрасно справляются со своей задачей. Каждая из них старательно возделывает свой родовой удел, мечтая насладиться когда-нибудь, сидя каждый под своей оливой. И ни у кого не возникает сомнения, что это усеянное одиноко торчащими оливами поле, по которому бродим мы от науки к науке, и есть наше светлое будущее, которое владельцы олив прозревают воочию.

О чем говорит наука каббала? Она говорит, в общем, о том, что все законы природы представляют собой довольно стройную иерархию. Есть общие, такие как закон тяготения, законы термодинамики. Есть более частные их проявления, как например те, что изучает баллистика и астрономия. Есть вообще некие частные принципы, в которых более общие сочетаются самым причудливым образом, такие, например, как закон падающего бутерброда.
Все они тщательно изучаются фундаментальными и прикладными науками, серьезными исследователями и любознательными сорванцами.
Сама наука каббала в этом увлекательном занятии, в раскрытии нашего мира и порядка его существования, участия не принимает. Она объясняет это следующим образом: у всего этого стройного здания природы должен быть фундамент, и, надо полагать, очень серьезный. Вот им-то и стоит заняться.
Также было бы неверно, говорит она, смотреть на это здание как на некую совокупность квартир, в которых обитают: в одной физики, в соседней – ботаники, а справа от лифта - кинологи. Здание состоит прежде всего из этажей, а на них все располагается. Причем и расположение на всех этажах может быть совершенно одинаковым, но дела это не меняет.
Меняет дело точка зрения, которая в данном случае служит прекрасной точкой опоры. Или же мы судим обо всем здании изнутри своей квартиры, влюбленно глядя на ее стены, или же мы судим обо всем здании. Одно из двух.
Если же смотреть на все здание в целом, мы увидим этажи. Каждый из них – это уровень природы: неживой, растительный, животный и человеческий. Верхние этажи уверенно располагаются на тех, кто под ними. Без нижних они просто немыслимы. Без них они остались бы висеть в воздухе, что совершенно неприродно.
Объединены они чудесным образом также тем, что общие законы природы, проявляясь на всех уровнях, создают единство, которое и дает право скопищу квартир называться зданием.
Основой науки каббала является общее знание всех уровней, изучение наиболее общих законов, объединяющих их в нечто, достойное цели существования, а также мощного фундамента, на котором все знание стоит.

То есть, дело, опять-таки, не в самом объекте. Главное – на добро только лишь себе или на добро другим он используется. Что уж говорить, когда "объектом" становится знание законов природы! Можно представить себе, сколько вреда может принести его эгоистическое использование.   

Реальность состоит в том, что каббалисты полностью солидарны в этом с отцами философии. Хуже того, она состоит в том, что уже и представлять себе ничего не надо. Это именно то, что мы сегодня видим. Заплати хорошенько учёному, и он сделает тебе всё, что пожелаешь. На основе своего глубокого знания законов природы он будет создавать бомбы, вместо лекарств сделает яды...

Именно это и происходит. Хотя Аристотель и полагал, что этого не должно случиться, все, тем не менее, произошло именно так – просто потому, что все философии и человеческие учения попадают в руки неисправленного человека.

Простая логика истории привела нас к выводу о том, что было бы весьма предусмотрительным допускать к владению законами природы далеко не всякого. Пропуском на аудиенцию у ее величества Науки, как мы поняли, должен быть соответствующий уровень потребностей претендента. В нем, видимо, должно пылать чистое, всеобъемлющее желание к постижению законов природы. Желание, которое не позволит его обладателю продать тайны природы ни за какие коврижки. Просто лишь потому, что кроме тайн этих его ничего в жизни не интересует. Так ли это?

И еще. Каббала, надо полагать, сама изучает некие довольно серьезные закономерности нашего мира. Во всяком случае, та таинственная дымка, которой окутана она сама и ее представители, дают нам право на такое предположение. Если так, значит, и перед учеными-каббалистами вставали такие же проблемы? Интересно, что именно признавали в качестве пропуска на прием к ее величеству Каббале ее мажордомы и камердинеры?

Выясняется следующее. До тех пор, пока не обесценится в глазах человека получение признания общества, он совершенно не готов к личному знакомству с ее величеством. Читать – да, а постичь чего-нибудь – дудки. Потому что все его труды будут вдохновлены этим будущим признанием. То есть и почет и уважение - материальные блага, и постижение науки и попытки познания законов, управляющих нашим миром, будет лишь средством для его достижения.

Да, но неужели признание толпы и бренная слава слаще для нас, чем власть над законами самой Природы? Увы и ах, как говорится.

Анализ наших вожделений и устремлений, произведенный каббалистами, говорит следующее. Наивысшее из земных наслаждений, которое только можно представить - это получение признания общества. От простого "славный ты парень, Петька" до восторженного "гений величайшего из великих, Петра Батьковича, проявился…"

Ради этого человек действительно готов потратить все силы и отказаться от всех других наслаждений.

Любая наука, по-хорошему, требует от того, кто хочет стать настоящим исследователем, выбросить из головы все остальное, а самому стремиться только к высокой жажде знаний. В дополнение к этому, наука каббала требует от ученого-каббалиста обесценить для себя также получение признания общества.

Не очень понятны претензии каббалистов к наукам. Почему все-таки они говорят, что они несут разрушения? Пусть не приносят пользы, но почему – разрушения? И если даже так, - в чем недоработка, промах, - кто сейчас может сказать? Много ведь веков прошло со времени их зарождения.
Каббалисты говорят, что науки несут разрушение в той мере, в которой человек не исправляет себя, прежде чем пользуется их достижениями.
Поэтому если у человека, с его желанием насытить лишь свои потребности, нет в руках ничего, кроме камня и палки, то мы можем, максимум, перебить друг друга в рукопашном бою. Стенка на стенку.
Но если при том же эгоизме у нас есть бомбы, самолёты, ракеты и тому подобные усовершенствования, то в этом случае мы уже сможем сделать гораздо больше. Тут мы уже способны погубить всё человечество. Ведь мы не исправляем себя, прежде чем использовать науку.
Придется согласиться. Мы действительно несколько несуразны. Но ученые, «люди в белых одеждах»?!
Каббалисты говорят, что дело в общем-то не в ученых. Проблема скорее в их учениках. Проблема в передаче накопленных знаний и результатов исследований. И ведь передавать их надо из поколения в поколение. Кому?
Еще Аристотел, говорят, писал, что нельзя передавать науку в руки недостойных, непроверенных учеников. В руки тех, кто способен спуститься на уровни желаний и целей находящиеся ниже, чем высокая жажда знаний. Результаты не заставят себя ждать, считали отцы философии.
Они придерживались довольно консервативных позиций в вопросе всеобщего образования. Можно сказать, что они вовсе отрицали его необходимость.
Высокими знаниями о законах природы, говорили они, не надо пичкать каждого и всякого молодого человека. Молодой человек – это не рождественский гусь, считали они, поэтому, если впихивать в него выше уровня его претензий, со временем он все равно станет использовать эти излишества для своих недоросших потребностей.
Они прекрасно отдавали себе отчет, что дело не в самом объекте. Главное – на добро только лишь себе или на добро другим он используется. Что уж говорить о знании законов природы! Можно представить себе, сколько вреда может принести его эгоистическое использование.

То есть, дело, опять-таки, не в самом объекте. Главное – на добро только лишь себе или на добро другим он используется. Что уж говорить, когда "объектом" становится знание законов природы! Можно представить себе, сколько вреда может принести его эгоистическое использование.
Реальность состоит в том, что каббалисты полностью солидарны в этом с отцами философии. Хуже того, она состоит в том, что уже и представлять себе ничего не надо. Это именно то, что мы сегодня видим. Заплати хорошенько учёному, и он сделает тебе всё, что пожелаешь. На основе своего глубокого знания законов природы он будет создавать бомбы, вместо лекарств сделает яды...
Именно это и происходит. Хотя Аристотель и полагал, что этого не должно случиться, все, тем не менее, произошло именно так – просто потому, что все философии и человеческие учения попадают в руки неисправленного человека.
Простая логика истории привела нас к выводу о том, что было бы весьма предусмотрительным допускать к владению законами природы далеко не всякого. Пропуском на аудиенцию у ее величества Науки, как мы поняли, должен быть соответствующий уровень потребностей претендента. В нем, видимо, должно пылать чистое, всеобъемлющее желание к постижению законов природы. Желание, которое не позволит его обладателю продать тайны природы ни за какие коврижки. Просто лишь потому, что кроме тайн этих его ничего в жизни не интересует. Так ли это?
И еще. Каббала, надо полагать, сама изучает некие довольно серьезные закономерности нашего мира. Во всяком случае, та таинственная дымка, которой окутана она сама и ее представители, дают нам право на такое предположение. Если так, значит, и перед учеными-каббалистами вставали такие же проблемы? Интересно, что именно признавали в качестве пропуска на прием к ее величеству Каббале ее мажордомы и камердинеры?
Выясняется следующее. До тех пор, пока не обесценится в глазах человека получение признания общества, он совершенно не готов к личному знакомству с ее величеством. Читать – да, а постичь чего-нибудь – дудки. Потому что все его труды будут вдохновлены этим будущим признанием. То есть и почет и уважение - материальные блага, и постижение науки и попытки познания законов, управляющих нашим миром, будет лишь средством для его достижения.
Да, но неужели признание толпы и бренная слава слаще для нас, чем власть над законами самой Природы? Увы и ах, как говорится.
Анализ наших вожделений и устремлений, произведенный каббалистами, говорит следующее. Наивысшее из земных наслаждений, которое только можно представить - это получение признания общества. От простого "славный ты парень, Петька" до восторженного "гений величайшего из великих, Петра Батьковича, проявился…"
Ради этого человек действительно готов потратить все силы и отказаться от всех других наслаждений.
Любая наука, по-хорошему, требует от того, кто хочет стать настоящим исследователем, выбросить из головы все остальное, а самому стремиться только к высокой жажде знаний. В дополнение к этому, наука каббала требует от ученого-каббалиста обесценить для себя также получение признания общества.

Человечество знакомится с наукой каббала. Тот факт, что она очень древняя, и то, что туманная дымка некой мистической тайны окутывает ее, вряд ли может быть в наших глазах большим преимуществом. Мы, в принципе, всегда готовы познакомиться с чем-либо интересненьким. Но знакомство это будет длиться ровно столько, сколько необходимо для удовлетворения нашего любопытства, как и любой другой потребности. Поэтому то, что каббалою занимались единицы, может привлечь нас не более чем на минуту. Ну и что? - скажем мы, и будет правы.
У всех ученых есть как минимум
две претензии: они хотят быть «наукой», то есть избранными, и в то же время подавать заявки на вклад в человеческую «копилку знаний». То есть на то, что мы, человечество, без них – никуда.
Свободы от нас – вот чего они хотят, эти ученые.
«Все что мы видим общего между нами – это свобода философствовать на тему физики», написал Федерико Цези в обращении к членам Линцеанской Академии. А поскольку ее членом был Галилео… о, это сразу же предоставляет им защиту в наших глазах от наших же посяганий. Однако метод самозащиты, то есть защиты себя от потребностей окружающих, в виде закрытой двери, мгновенно делает их в наших глазах отрешенными и безразличными учеными. Безразличными к нуждам нашим, их собратьев.
Итак, ни тайна, ни почтенный возраст ее, ни малочисленность ее представителей не могут быть для каббалы чем-то, привлекающим к ней наши взгляды.
Так что же в ней есть такого?
Вот что говорят сами каббалисты.
Наши потребности, говорят они, нас же и губят. Не сами потребности, а полная неразбериха, которая царит в их иерархии и в беспорядочном, лишенном мудрости, способе их наполнения.
Второе, что нас губит, говорят каббалисты, это наш взгляд на мир. Он, этот взгляд, говорят они, излишне односторонен. На все окружающее мы смотрим как на нечто, предназначенное удовлетворить наши потребности.
Конечно, мы бываем благородны и временами даже самоотвержены. Часто мы действуем как настоящие альтруисты, забывая о себе и думая лишь о пользе для других. И тем не менее накопленная веками мудрость и умение анализировать то, что нами движет, и здесь не дает нам обмануться.
Мы уже умеем отдавать себе отчет в том, что даже самое самоотверженное действие сопровождается у нас получением удовольствия. Удовольствия от своей доброты и самоотверженности. Потребность в том, чтобы почувствовать себя таким вот: альтруистичным, добрым, готовым на все ради других, есть здоровая потребность каждого развитого человека.
Но ведь это вновь возвращает нас в самих себя! Это в буквальном смысле свергает нас с пьедестала альтруизма. И, сверзившись с него, мы вновь видим ту же картину. Вновь весь мир для нас ничто иное как возможность удовлетворить личные потребности!? И так, только лишь изнутри себя, своих удовольствий, смотрит на мир и на меня каждый встречный и поперечный? Мысль, воистину способная привести в отчаяние.
Каббалисты говорят, что это привело их в отчаяние уже много веков назад.
Но, не остановившись в начале пути, можно сказать, не удовлетворившись этим отчаянием, они стали действовать. Они стали докапываться до корней противоречий.
Вот например. Все мироздание выглядит как совершенный, хорошо отлаженный, рассчитанный на вечность механизм. Человек же, по всем статьям «царь природы», выйдя из лона семьи, до конца дней своих только и делает, что борется со всем и со всеми, чтобы устроить себе мало-мальски положительный баланс ощущений.
И это и есть то, для чего существует природа? То, ради чего существует ее «царь»?
В результате каббалисты докопались все-таки до корней основных противоречий, существующих в мире. Они отряхнули их от праха, разложили, систематизировали и предоставляют нам в качестве науки.
При этом сами они утверждают, что так как любая наука оценивается только лишь исходя из соображений пользы, которую она может предоставить людям, поэтому каббала является полезнейшей из наук.
Заявление довольно смелое, даже дерзкое, поэтому было бы любопытно рассмотреть, на чем оно основано. Мы бы еще согласились принять посылку «полезная», но «полезнейшая», или как ее называют каббалисты, «самая необходимая»... Вслед за подобным заявлением должны последовать серьезные объяснения.

Мы, население земли, стали, как известно, очень практичны к началу столетия. Замечалось ли это за нами раньше? Да, конечно, всегда и во все времена были люди, которые знали цену всякой вещи. Но в то же время было очень много романтически настроенных натур. Во всяком случае, литература прежних веков сплошь и рядом кишит такими типами. Но даже они могли требовать романтичности и сладких грез от чего угодно, только не от науки. К этому делу всегда и у всех народов подходили с предельной практичностью. Иногда с излишней. Даже в дни счастливого детства человечества, когда изучением камней, травок и печени добытых оленей занимались одни шаманы. Никто из их соплеменников и не думал ждать от них захватывающих рассказов о прелестях их экспериментов. Соплеменники, ощущая почтительный холодок над желудком и пустоту в нем самом, сжимая дротик, ждали от них гарантий удачной охоты. Ничего больше. Ничем иным наука в их глазах не могла подтвердить свое право на отдельный чум и печень каждого второго оленя при полном освобождении от участия в его поимке.
Таким же полным отсутствием иллюзий отличалось отношение к науке современников славного отрочества человечества, когда косматых соплеменников ученого сменили румяные сограждане, древние греки.
От философов требовалось, чтобы они воспитывали сыновей местных тиранов и градоправителей в соответствующем духе. От тех же, кто был способен философствовать о тайнах различий между тупым и острым углом, их Сиракузы со всей строгостью, присущей ранней демократии, требовали неприступности стен и оборонительных сооружений. От науки всегда требовалось то, что можно было практически использовать. И если какой-то Архимед начинал чертить круги свои на песке, - круги эти смутно брезжили в головах его сограждан лишь до первого дуновения ветра. Продолжительность жизни науки подчинялась простому, на пальцах исчисляемому правилу: если целью ее является нечто преходящее, то и она, наука, исчезает вместе с ним, с этим преходящим. И очень часто вместе с учеными.
Мы видели множество подобных суровых примеров в течение нашей истории. И новой, и наиновейшей. Добывались с большим трудом какие-то данные, развивались какие-то направления, они были нам нужны, очень нужны! - на каком-то отрезке времени, мы их ценили, и очень уважали наших славных ученых. А потом это все исчезало. Возьмите примеры из области технологий за последних пятьсот лет: паровые машины, механические двигатели, что угодно... Да что там пятьсот лет! Кто сейчас помнит громадные, в ползала, ЭВМ? И имя это исчезло из памяти. Попробуй выговори сейчас «электронно-вычислительная машина»... А ведь и 50-ти лет не прошло. И вот – где это все? Это все проходит и исчезает. И вместе с этим исчезают все части науки, которые развивали эти области технологий.
Можно, конечно, сказать, что они трансформировались. Можно еще добавить, что без них не было бы современного уровня науки. Все это можно сказать, если забыть о нас. А для нас все они уже не существуют, мы живем будущим, а не прошлым. А будущее чем дальше тем непонятнее, чем дальше в лес, тем более темна вода во облацех. Потому и говорится, что все они исчезли - ведь они не обеспечили нам будущее, не сделали его яснее и надежнее.
Если мы не видим в чем-либо практической потребности, последствия этого для науки можно предсказать наверняка: развивать ее в этом направлении мы ни за что не согласимся.
Вывод из всего этого может быть только один, и звучит он прямым комплиментом. Давайте сделаем его себе. Вывод: мы, население земли, очень целеустремленны! Потребности наши – вот наша цель. Точнее, не сами они, потребности, а возможность их удовлетворить. Насыщение потребности, любой: самой простой, телесной или же самой возвышенной – что может быть приятней для нас!
И если даже иногда мы сами не в состоянии определить что именно является нашей потребностью в каждый следующий момент, то уж у того, чем мы располагаем, у всего, что вокруг нас, предназначение может быть только одно: сделать нашу жизнь хоть немножко лучше. Такова должна быть цель всего, что нас окружает. Конечно, мы не настолько наивны, чтобы говорить это вслух. Ведь у того, кто нас услышит, потребности могут оказаться несколько иными.
И так как ничто не может продвинуть мир вокруг нас в нужном для нас направлении так, как это делает наука, поэтому уж к ней-то у нас сантиментов быть не может. Ценность любой науки в мире определяется ценностью ее предназначения. Поэтому не существует науки, не имеющей цели. Какова цель науки, такова и ее значимость. Исследования ученых могут поражать своей точностью измерений и изяществом и глубиной выводов. Сами ученые могут знать уйму интересных вещей. Но целеустремленность наша и здесь подводит свой итог: наука ценится не по своей точности и знаниям, а по той пользе и преимуществам, которые она дает.

(это на тему "Дано врачу право лечить")
Мужик приходит к терапевту.
- Чего у вас?
- Да вот мысли тяжёлые мучают, голова не варит, бессилие какое-то.
- Это к психологу.
Приходит к психологу.
- Чего у вас?
- Пустота на сердце, вопросы о смысле жизни в голову лезут.
- Да у вас голубчик похоже точка в сердце появилась.
- Что, теперь к хирургу, на операцию?
- Да нет, это у вас зародыш души, придётся её начать развивать, иначе мучения не прекратятся. Идите к каббалисту.
- Ну, блин, вы ловко устроились, гоняете человека от одного к другому, времени на вас не напасешься. Где тут у вас каббалист принимает?
- Он не у нас, он в своей академии, а впрочем, вы можете ему через его блог вопрос задать.
- Ч-черт, ну накрутил, - зародыш, душа, каббалист … – мужик нервно встаёт и подскакивает к двери. Вдруг её резко открывают и он получает дверью в глаз.
Психолог:
- А вот теперь - сначала к окулисту, а затем к каббалисту.
---------------------------------------------По мотивам урока М. Лайтмана 03.11.9