все карикатуры

 

Развитие эго, которое движет всех нас и каждого в отдельности в пока еще неизвестном направлении все больше выбивает нас из наезженной за тысячи лет колеи.

Женщины, например, как более слабый элемент человечества, давно уже, поддавшись влиянию эго, вышли из себя и делают все, чтобы стать мужеподобными под флагом феминизма. Ставить рекорды, делать карьеру и чувствовать себя отдельно от дома, семьи и мужа. Сохраняя при этом все стратегические преимущества слабого пола.

Но эгоизм, соблазнив призраком свободы женщин, не успокоился, и добрался, наконец, и до мужчин. Мужчина тоже стал стремиться к свободе.

Ему уже не светит, что всю жизнь жена как сутенер будет его сдавать в пользование кому угодно, и на доходы от этого использования будет устраивать себе дом. Он этого уже начинает все отчетливей не хотеть.

Его самого развитие урбанистической цивилизации отучило от необходимости быть хозяином, иметь дом и хозяйство при доме со всем их наполнением. Ему лично все это уже не нужно, да и после того, как несколько поколений прожило в домах-ульях, само слово «хозяйство» в сочетании с мужчиной приобрело совсем другой смысл.

Дом, по природе, нужен женщине. А муж, если еще нужен, то для того, чтобы помогать этот дом оплачивать, наполнять и устраивать.

И в результате получается, что мужчина вдруг обнаруживает себя в следующем положении: он идет типа работать, а фактически отдаваться кому-то, кто будет его иметь, как говорится, во все дырки, и он вынужден делать все, чтобы удовлетворять чьи-то желания, при этом часто терпя унижения, для того, чтобы принести женщине деньги, на которые она устраивает гнездышко в соответствии со своими природными склонностями.

То есть он сам во всем этом процессе как личность и не существует, он - лишь средство, при помощи которого другие реализуют свои желания.

Мужчина все больше ощущает подобное свое положение как постыдное рабство, хуже того – как жизнь, лишенную смысла, и это дополнительная причина того, что он все меньше стремится жениться и иметь дом и семью ценой полной утраты себя, своих желаний и представлений о жизни. Которых у него и без того не так уж много и все – то ли внушенные когда-то воспитанием, то ли взятые напрокат у окружающих. Но – это уже совсем другая тема.

 

И в тесноте, и в обиде

О том, что Земля – общий дом человечества, было замечено давно, но немногими. Великие умы всегда подозревали это и отказывались видеть в нас сборище пошедших вразнос обезьян. Но сейчас даже ума уже не требуется, чтобы почувствовать реальность общего дома. Ее мы слышим, обоняем и осязаем каждый день. У соседей драка – у нас тарифы скачут, где-то за тридевять земель пожар – у нас экономические прогнозы накаляются, у кого-то наводнение – у нас течь в семейных бюджетах… То есть тот общий дом, который прозревали великие философы, возьми да объявись в такой вот неприглядной форме.

Понятно, что подобные прелести коммунальной жизни подарила нам глобализация. Кроме того, приблизив нас друг к другу неимоверно, она еще и наладила международное разделение труда, заставив всех жителей нашего общего дома, хотят они того, или нет, работать друг для друга.

 

Автора!

Глобализацию сейчас только ленивый не ругает, все считают, что ее навязчивая реальность это просто условие жизнедеятельности мирового капитала. Ему так надо. Для того, чтобы жить и расти, ему нужны надежные вездесущие средства связи, быстрый транспорт, единый эквивалент всех ценностей, ему нужно, чтобы вся земля стала его цехом, все люди – его работниками и служащими, заемщиками и вкладчиками его банков.

А злые языки утверждают, что все это вообще, на самом деле, еврейский проект. Что дрожжами того, западного, типа развития, который и положил всю Землю в пасть глобализации, стали ценности и понятия, которые ввели в практику жизни общества именно евреи: деньги как мера всего, ссудный процент, капитал, стремление к увеличению прибыли… То есть, всемирный дом для всех построил еврей. Потому что у него, говорят, прямо в крови, в его религии, в генах, - короче, куда ни загляни, - стремление к мировой власти.

Понятно, что для отдельно взятого Рабиновича, который имеет ежедневный «азохн вэй» вместо доли от прибылей своей мифической власти, все слухи о ней – сплошные «гойские штучки». Тем не менее, давайте пройдем по шаткой жердочке теории еврейского проекта и посмотрим на то, что получилось, глазами рядового жильца нашего общего дома.

 

Сказочная реальность холодильника

Итак, картинка прямо по Роберту Бернсу: вот дом, который, говорят, для всех нас построил еврей. А это (допустим) Иван в модной рубашке, живущий в доме, который построил еврей. А это вот - Жан, пошивший рубашку Ивану, живущему в доме… А это – Хуан, что вырастил хлопок для Жана, который пошил рубашку Ивану, живущему… и т.д. А вот Иоганн, создатель швейной машинки для Жана, который пошил рубашку… А это вот – Ян, плавящий сталь для Иоганна, чтоб этот сварганил машинку для Жана… Ну и так далее: там и Ван, изготовивший пуговицы, и Джон, придумавший дизайн, - все это не говоря уж о тех, кто перевозил сырье и товары, о тех, тех, кто снабжал создателей рубашки энергией, тех, кто кормил всех, кто шил, клепал, варганил и перевозил, тех, кто нянчил их детей, пока те в поте лица своего... Короче, на одну только иванову рубашку работает весь мир. И, как сказал один блоггер, склонный к документалистике, "это больше чем факт".

Подробности могут разниться, скорее всего, они даже совершенно другие, но, заглянув в свой холодильник и в платяной шкаф, и, проследив родословную и жизненный путь каждой вещи в них, мы увидим самое главное: мы живем даже не в детском стишке, а в какой-то сказочной реальности, в которой каждый работает для того, чтобы у других все было. И это все придумал еврей? Голова, однако…

 

Если я этот дух на дух не переношу

Ясно, что множество людей видят и ощущают на себе также и оборотную сторону дела: для того, чтобы я вынужден был покупать эту жанову рубашку, глобализация сделала узкопрофильной экономику моей страны, закабалила ее финансовую систему, разрушила импортом сельское хозяйство. А многие из них считают, что все это чрезмерно пропитано еврейским духом и не хотят этим духом дышать. Таким, конечно, придется туго.

Придется, по меньшей мере, самим копать руду, обогащать, варить с единомышленниками сталь, ковать лопаты, копать огород и засеивать своими, чистыми от всяких духов, картошкой с луком. Чтобы выйти из того "проекта", который сделал нас всех абсолютно взаимосвязанными. Это в фантазиях. А в реальности – жесткий протекционизм, экономические, а затем и ядерные войны.

 

Нет, это не еврейский дом

Дом и здание это, как говорят в народе, две большие разницы. Здание, – даже самое совершенное, «машина для житья», в котором идеальная логистика, у каждого жителя свои апартаменты и все они снабжаются по высшим стандартам,– продолжает оставаться зданием, но не домом. Дом – это ощущение, даже, извините, дух.

В том глобальном общем доме, где все мы живем, этим духом и не пахнет. Поэтому вызывает большие сомнения теория о том, что это еврейский проект. Всем известно, что такое еврейский дом. А наша Земля, при всем уважении, сейчас для нас всех не дом, а ад кромешный, в котором все варятся в котлах ненависти, каждый в своем. Евреи бы такой дом не построили, тем более и сами они в нем мучаются уже тысячи лет не меньше, если не больше, других.

Каждый из нас, жильцов общего дома, по 8-9 и больше часов в день работает, снабжая других, все остальные снабжают его, - а счастья нет. Да и понятно: большую часть жизни я трачу на работу для чужих мне людей, которых я часто просто терпеть не могу, - откуда же счастью взяться? И это при том, что для него, для счастья, уже все подготовлено: в плане производства, снабжения, связи – все есть.

Поэтому нам, врагам, глобализацией притиснутым друг к другу так, что ни дыхнуть ни охнуть, остается только одно: научиться не вражьим, а человеческим отношениям. Просто от безысходности.

 

Когда мы сделаем это…

Но какие они, эти отношения, где их взять?  Вы будете смеяться, но основы для человеческих отношений взять больше негде, кроме как у тех же евреев. Да они всем знакомы: "не делай другому того, что ненавистно тебе" и "возлюби ближнего как самого себя", и знакомы потому, что, будучи заимствованы в свое время у евреев, стали основой гуманистической цивилизации. Только они и могут быть духом любого дома – хоть для семьи, хоть для всего человечества.

Множественно модифицированные в религиях и различных духовных учениях, эти принципы навели, конечно, некий внешний лоск на мировое сообщество, - но человеческими отношения не сделали. Потому что всегда можно было поделить людей на ближних и остальных, ближних любить себе на здоровье, а остальными пользоваться для других целей. А сейчас уже нельзя, ближними стали все.

Беда в том, что мир взял у евреев строение дома и дух дома по отдельности. Детали и узлы строения: это связи, - то, чем всегда были сильны евреи, - которые мировая сеть спустила уже на низовой уровень. Это также роль общего эквивалента, денег, как материального выражения связей. Это обязательное для всех участие в производственной деятельности, - рантье у евреев отсутствовали как класс, - и не менее обязательное - в жизни общины и народа. Это «от каждого по способностям, каждому по труду», - а система взаимопомощи подтягивала это и поближе к «… по потребностям».

Получается, что еврейский дом расчленили, так, что и дух вон, и результат налицо: сам дом стал хуже тюрьмы, а дух его, облаченный в предрассудки, витает где-то в "высших сферах". А стянуть его оттуда, да отряхнуть с этих живых принципов налипшую на них за тысячи лет религиозную и либералистическую чушь, да одеть их в цивильную одежду – ту же жанову рубашку, да пустить их в наш дом, в свою жизнь… Когда мы это сделаем, тогда и появится тот, настоящий, а не расчлененный, «дом, который построил еврей».

Трудно, ужасно неудобно и мерзко нам начинать думать как-то по-другому. не так как обычно. Переучиваться, переходить в какую-то другую систему...
Мы так привыкли к тому, что производим яды, отраву, орудия уничтожения, все, что должно испортить и загубить жизнь другим, что подумать, - как бы это взять и начать делать для других полезное, все, что несет здоровье и радость, - противно и сразу же вызывает массу раздражений и возражений. Совсем другая система.
Помню, как пришлось однажды переходить в другую систему. После учебы на первых еще курсах компьютерной графики, лет 19 назад, понял, что компьютер для того, чтобы создавать объекты, рисовать в нем, потом свободно переносить эти объекты по полю, составлять и вообще делать что хочешь. Красота и свобода. И вдруг мне потом ставят какой-то текстовой редактор и просят сделать странички с картинками. Это был один непереносимый ужас: куда бы я не переставлял объекты и картинки, они залипали то вправо то влево, тект я не мог расположить там, где хочу, все как намагниченное само прыгало друг к другу, работал дома, спросить было не у кого, а сделать надо было быстро и от несвободы этой и от жалкости результатов участь компьютерного графика стала казаться тяглом невыносимым.
Так и в системе привычной жизни: делая зло другим, мы свободны от них.
Если вдруг мы будем вынуждены делать добро всем остальным - мы попадем от них в такую зависимость, что жизнь раба на галерах покажется нам уж никак не хуже.

 

 

Экономика счастья

Вообще-то речь в статье пойдет об одном тягостном наваждении, которое нас всех преследует, но начнем мы все-таки, давайте, с чего-то более веселого, например, со счастья.

Когда развитие технического прогресса смогло, наконец, дать людям то, чего так хотелось, – мало-мальски достойный уровень жизни, - но от этого ни легче не стало, ни смысла в жизни не прибавилось, тогда в новые идеологии постиндустриального общества стала пробиваться концепция "экономики счастья".

Массовые опросы, исследования, диссертации, симпозиумы, статьи и книги... Варили этот теоретический бульон на совесть, очень многое к финансово-хозяйственной деятельности подмешать предложили: и терпимости, и сочувствия, и чтоб следить за экологией и учитывать интересы "маленького человека", и сострадания с честностью долить сколько надо, и морали с нравственностью добавить по вкусу.

Но так как из самих этих приправ экономику не сваришь, то, чтоб было все-таки чем народ кормить, для основного навару оставили в списке ингредиентов нормальные природные желания человека: к прибыли и к потреблению. Ведь то, что именно благодаря им и происходит развитие, никогда и сомнению не подлежало.

Да и действительно, пока ты живой, тебе хочется жить и действовать, производя что-то,  реализовать себя, и приобретая что-то, чувствовать, что в состоянии это сделать.

 

До и после…

Все это вполне естественно, и в 19 веке развитие капитализма видели именно так: «Пусть все движется, мир сам себя отрегулирует». Каждый будет стремиться к прибыли, а честное соревнование все сбалансирует в экономике – и производство,  и потребление, и занятость. Ну а «большой босс», государство, будет законами все это регулировать, стимулировать, стабилизировать и приводить в культурный вид. Так и шли довольно долгое время, пока все это благолепие не стало все чаще буксовать, то в болоте перепроизводства, то в жиже социальных проблем.

Что и привело к необходимости увидеть какой-то более общий смысл в экономике, чем простое выражение естественных потребностей произвести и потребить. Так и пришли к мыслям о счастье как о цели, которая могла бы придать экономике смысл.

А потом грянул кризис и стало не до счастья. За счастье стало считаться отползти на год-два от края пропасти экономического хаоса. Заглядывать в которую было уже делом не экономистов, а авторов голливудских апокалипсисов.

Но что характерно, и здесь, в этом "экономическом альпинизме", надежными крюками, за которые можно уцепившись, удержаться и подтянуться чуть выше, продолжали считать все те же стремления к прибыли и потреблению. Поэтому тут же решили сделать бюджетные вливания тем, от кого, по общему мнению, зависят прибыли в государстве, - крупным банкам. Была даже мысль раздать по сотне долларов всем покупателям для стимулирования спроса, но как-то в суете об этой части спасительного плана забыли.

Во что все это вылилось, ни для кого не секрет: экономисты уже дают фору голливудским сценаристам в описании последствий ожидаемого краха. Но самое интересное, - они начинают прямо называть стремления к максимальной прибыли и потреблению не основами развития, а причинами самоуничтожения цивилизации. Потому что не видят противоядия от их гипертрофированного роста, который и приносит разрушение.

 

Завещание

Когда-то эти стремления действительно двигали вперед развитие общества и смену его экономических систем. Но уже ближе к нашему времени процесс пошел вкривь и вкось, совсем не по Марксу.

Все они, общественные формации, - и так называемые капитализмы, и дутые социализмы, - произведя на свет своих могильщиков и умирая один за другим, оставляли людям некое завещание. Прочесть его раньше было нелегко, но кризис обостряет зрение, и мы уже способны разобрать его общий смысл. «Потомки, - говорят нам умирающие формации, - никогда ничего не обожествляйте, а в особенности – производство и потребление. Не они главное. Знайте: единственное, что способно погубить мир, это стремление добиться в них личных успехов».

Ну, с проблемой личных успехов понятно: наша природа эгоистична, а значит, зависть – ее очень существенный элемент. То есть, когда у соседа трава не зеленее моей, тогда мне становится незачем жить.

Зависть-то и переключает в нас тумблерок желаний, с положения «жить и действовать» в положение «получать и потреблять как можно больше». Щелчок переключения вроде бы незаметный, но бьет по нашему эгоизму как звук стартового пистолета по нервам спринтера.

И - побежали. Гонка, в которой сплошь одни побежденные, в чем мы и убеждаемся сейчас, видя уже, куда бежим – прямо в пасть кризису.

 

Ключевое звено

Непонятно на первый взгляд другое: почему прошлое говорит нам, что производство и потребление – это «не главное»? Давайте присмотримся к ним внимательней. Между ними, этими двумя солидными сферами жизни мы обнаружим еще одно важное звено, которое называется «распределение».

Дело в том, что человек это существо, отягощенное будущим, и счастливым его может сделать только такое общество, которое снимет с его плеч эту тяжесть, то есть обеспечит будущее ему и его детям. Другими словами, общество справедливого распределения.

Ведь производится и сейчас вполне достаточно для того, чтобы обеспечить всех. А вот справедливость в распределении – кто ее может определить и обеспечить? Государство?

Но государство, - невылазный должник финансовых институтов, которого постоянно треплет болтанка торгов и спекуляций на мировых биржах. Создать само систему справедливого распределения оно никогда не сможет. Главным образом потому, что это для него не первоочередная задача. Более того, первоочередные задачи выживания военными и экономическими средствами заставляют его сохранять вертикаль, в том числе и в распределении, при какой угодно широкой демократии. Так что за справедливостью лучше к нему не соваться. Ну что ж, уже легче – хоть знаем, на кого нельзя надеяться.

К системе справедливого распределения могут прийти только сами граждане государства в налаживании общественного диалога. То есть - по горизонтали. Появление такой системы и есть цель гражданского общества и его взаимоотношений с государством.

Но и критерии справедливости, и формы перераспределения ресурсов и участие всего народа в создании системы - это отдельная тема. А для нас сейчас важно подытожить, что в той самой экономике счастья, идея которой так бурно обсуждалась совсем недавно, основной «навар», - счастье, - будут давать не желания производить и потреблять, а справедливое распределение.

 

Все наоборот

Если это так, тогда приходится признать, что все мы действительно находимся под властью наваждения. Того самого,которое обещано было читателю в начале статьи, и которое преследует нас всю сознательную жизнь. 

Мы ведь все свято убеждены, что главная сфера самореализации человека это его участие в общественном производстве, а также в том, как он смог заработать и устроить свою жизнь. А участие в устройстве общества справедливого распределения, (по-простому – справедливого общества), считается участью тех, у кого или «шило» общественной активности не дает спокойно усидеть на месте, или неудачников, или же студентов – ну, с кем по молодости лет не бывает…

То есть все с точностью до наоборот. Мы отворачиваемся от той деятельности, которая, единственная, может принести счастье нам и нашим детям. И,  зазомбированные рекламой и влиянием тех, кому это выгодно, сжигаем свои дни в погоне за фантомом личного успеха.

А как было бы прекрасно, если бы слова о справедливости в распределении были бы пустой моралью и «розовыми слюнями»… Можно было бы спокойно жить по старой надежной формуле счастья, «когда утром хочется на работу, а вечером хочется домой». Но, как говорил один одессит, «этого уже нет, а скоро совсем не будет». Наваждение проходит. Надо браться за дело.

Это новый премьер Греции (на случай, если не похож :-)

Поначалу думал нарисовать впереди пропасть, но это и так всем понятно, поэтому ограничился процессом :-)

Потому что народ Исландии сбросил ярмо мировых финансистов, - то, что не может сделать никто другой.
Потому, что они возбудили уголовные дела против своих банкиров, которые, в сговоре с мировыми финансистами, загнали страну в долговую яму.
Потому что они, не боясь ничего, отказались платить грабительские долги по процентам, .
Потому, что правительство в этой стране перестало служить мировой финансовой гидре и перешло на сторону народа.
Потому что здесь, спустя много веков после принятых когда-то народных вече, народ сам написал конституцию страны, и конституция писалась онлайн, все могли следить за тем, как она создавалась.
Потому что мировые СМИ - орган дезинформации людей, который находится на службе мировой финансовой гидры.

об этом:
http://www.newsland.ru/news/detail/id/820411/

как писалась конституция свободной Исландии:
"...Чтобы написать новую конституцию, народ Исландии избрал 25 граждан из
числа 522 взрослых, не принадлежащих ни к какой политической партии,
которых рекомендовали как минимум 30 граждан. Этот документ был делом
рук не горстки политиков, а был написан в интернете. Учредительные
заседания проводились он-лайн, и граждане могли писать свои комментарии и
вносить предложения, своими глазами наблюдая, как их конституция
постепенно обретает форму. Конституция, которая в конечном итоге
родилась в рамках такого народного участия, будет представлена в
парламент на утверждение после следующих выборов".

Зеленый свет - это хорошо? Красота, можно ехать спокойно и не нервничать, не пялиться на красное пятнышко где-то вдалеке, когда сзади - еще колонна нервных лошадиных сил, ждут желтого, чтоб загудеть тебе в спину - чего стоишь? Зеленый свет - это хорошо.
А если включить зеленый свет во всех направлениях? Просто вдруг на всех светофорах во всех направлениях - только зеленый? Тогда зеленый свет - это несчастье, смерть и увечья десятков людей. Так зеленый - это хорошо или плохо?
Понятно, что это иносказание, типа если дать всем зеленый свет, развязать всем руки - может начаться война всех со всеми.
А если вообще убрать светофоры? Я видел к чему привела такая ситуация на одном перекрестке, когда в час пик светофоры вдруг отключились - в центре перекрестка собралась огромная толпа машин, каждый думал только о том, чтобы продвинуться еще на несколько сантиметров, в результате вошли в такой клинч, что полицейский потом целый час разруливал этот кавардак.
Игру, думаю, можно сделать такую: что нужно подготовить, заменить, добавить «внутри» человека, в его социальных установках, а также «снаружи», в основах общества, чтобы, если вдруг «отключатся все светофоры» (а развитие кризиса может отключить все прежние правила жизни в любой момент) - это не привело бы к жертвам.