Письмо Альберта Сперанского, председателя Совета общероссийской общественной организации «Рабочие инициативы».

Госдума решила внести поправки в Семейный кодекс. Будет вводиться обязательный уровень материального благополучия, наличие определенного количества квадратных метров жилой площади на человека. Если благополучие семьи не соответствует данному стандарту, будут отбирать ребеночка, отправлять его  в детские дома, особенно это коснется малообеспеченных слоев населения, которое в основном и живет в нашей  стране, только в общагах до сих пор обитает сотни тысяч человек. Будут, очевидно, запрещать плодиться этим неудачникам, может быть, даже станут оскоплять их, таким образом оздоровлять нацию,  избавляться от нищеты.

 Как убеждают наши рафинированные политики, бедность осложняет воспитание, ограничивает родительские возможности по созданию насыщенной развивающей среды вокруг ребенка. Так сделайте людей состоятельными, благополучными, нет, будут спасать детей от малообеспеченных родителей, забирать их в детские домах. Наши новаторы, как бы живут на небесах, очевидно, не знают, как калечат детскую психику подобные дома, какая трагическая судьба у  их выпускников. Все свои молодые годы они борются за жильё с чиновниками, которое полагается им по закону, живут как бомжи в ночлежках, поэтому не могут устроить свою жизнь. Продолжительность жизни у них от этой неустроенности  короче, чем у остальных, многие даже не доживают до сорока лет. Теперь хотят увеличить количество этих несчастных, растить, воспитать детей в казенном доме, наподобие овощей на грядках.  У нас не реформы, а сплошные эксперименты, особенно губительны эти испытания для подрастающего поколения, оно для власти, как подопытные кролики,  их уже коснулись невразумительные  перемены в образовании и так далее.

Вороны привыкли разорять гнезда других птиц, а чем лучше наши чиновники, которые  начали разрушать семьи, в том числе изнутри. Ребенок получает право доносить на своих родителей в суд и жаловаться на них по телефону. Детей будут убеждать, что родители обязаны до 18 лет содержать своих детей, кормить, поить, они же своим родителям ничем не обязаны. Если у приятеля крутой мобильник, а тебе не могут купить такой, то нужно жаловаться на своих предков. Не обеспечивают, ущемляют. Все это будет называться ювенальной юстицией.

В какую голову, смогла попасть такая ювенальная дурость, такие фантазии. Как говорят эксперты,  ювенальная юстиция пока неприемлема для России, у нас другой уклад жизни. Посмотреть бы на работу этих ювенальщиков на Кавказе, как они смогут там уводить  детей от родителей? Если доверить такой деликатный вопрос  нашим коррумпированным чиновникам, то  они будут изымать  детей из семей, как живой товар, продавать их, в том числе и на Запад. Новый вид бизнеса, широкое поле для произвола, расправятся, будут с теми, кто неугоден, начнут отбирать детей по политическому признаку. Журналистку Галину Дмитриеву за то, что она написала правдивую статью о положение на АвтоВАЗе, попытались лишить детей. Можно только добавить, что геноцид российского народа вышел на завершающий виток.

Как, например, совместить ювенальную юстицию и судьбу обыкновенной российской женщины, Нины Галкиной. Таких, как она, тысячи в нашей обездоленной России. Живет Галкина  в Хабаровске, шанс стать матерью выпал ей только в 46 лет. Ни мужа, ни доброй родни, крохотная комнатка в общежитие и зарплата дворника. Думала, что справится, государство, которое день и ночь говорит о демографии, не оставит её в беде.

Помогло, выделило пособие по уходу за ребенком в размере 2 тысячи рублей в месяц. Как одинокая мать умудрялась на эти деньги кормить малыша, питаться сама и ещё платить за комнату по 1200 рублей в месяц, остается загадкой? Когда сыну Филиппу исполнилось полтора года,  выплаты пособия прекратились, наступила настоящая нищета. Маленькая семья оказалась на гране смерти. Какое-то время помогали соседи: кто хлеба даст, кто крупы отсыплет.

Пошла Нина с протянутой рукой по инстанциям, сначала в опеку. Надеялась, что там окажут ей какую-то помощь. Прямо у порога её завернули, сказали, что она пришла не по адресу, отправили в соцзащиту. Оттуда опять турнули в опеку. Долго женщина ходила по кругу, пока не вмешалась детский врач. У Филиппа от недоедания обнаружился целый букет заболеваний. Галкину пригласили на беседу в органы опеки и предложили отправить временно  мальчика в дом ребенка. Закон разрешает помещать «домашних» детей в социальные учреждения.

Как говорит сотрудник этого дома, Елена Корсакова, когда мальчика забирали, то он был худенький, вялый. Дома была только бутылочка разбавленного молока. Да и сама мама, от недоедания похожа на тень, в чем только душа держится. Нина начала искать работу, перспектив у неё было мало, женщине 50 лет, со средним образованием, да ещё с маленьким ребеночком на руках. Место уборщицы или дворника на мизерную зарплату, предел мечтаний для таких соискательниц. Нина тяжелой работы не боится, а на зарплату в 5 тысяч рублей была уверена, что сможет прокормить ребенка.

Нина сменила несколько мест. Была разнорабочей в магазине, мыла полы в учреждение. Встала на учет в центре занятости. Получила место дворника в конторе недалеко от дома. Параллельно хлопотала о детском садике. Нашлось место в одном из них, она здесь работала до беременности. Её знали с положительной стороны. Получила путевку,  обратилась в опеку с заявлением, чтобы забрать ребенка. Ей отказали.

Специальная комиссия обследовала жилище Галкиной и сделала неутешительные выводы. Постельное белье ветхое, мебель старая, ремонт давно не производился. Откуда взять средств для обновления при зарплате в 5 тысяч рублей в месяц? Самое страшное, что она официально, как бы,  не была трудоустроена. Где взять Нине этот злосчастный документ, если на других условиях её не трудоустраивали? Возвращать ребенка Нине отказались.

Мальчику исполнилось уже три года, из дома ребенка его нужно было возвращать в семью, либо переводить в детский дом. Администрация не нашла ничего  лучшего, как выйти с исковым заявлением в суд о лишении Галкиной родительских прав. Повод приводится все тот же – отсутствие официального трудоустройства.

 Хочется сказать особое слово о наших соцработниках, об опеке. У них нет чувства гражданственности, сочувствия к людям, они приходят в квартиру к подопечным, перебирают белье, прицениваются к мебели. Выносят свой приговор, о неспособности человека нести родительские обязанности. Вернее эти служивые творят беспредел,  рвут живые души. Здесь есть юристы, разве они не могли подать заявление в соответствующие департаменты, в трудовую инспекцию, даже в суд. Заявить от лица государства, что в такой-то конторе людей оформляют на работу без подписания трудового договора.

 Да, Галкина в одиночку не может перевернуть эту машину, которая работает на коррупционной смазке. Ведь её ни то, что официально не трудоустроили, ей, очевидно, не доплачивали за работу, не отчисляли  налоги в социальные фонды.  Беззащитные, затырканные люди. Вместо того,  чтобы помочь им, у них отбирают детей. Только за 9 месяцев прошлого года в Хабаровске были лишены родительских прав 164 родителя, 174 ребенка переехали жить в социальные учреждения.

Интересные нестыковки получились в нашем законодательстве. Если Нину Галкину лишат родительских прав, Филиппа отправят в детский дом, а там его могут взять в приемную семью совершенно чужие люди. Им на содержание ребенка будут доплачивать хорошие деньги. Например,  в Тверской области размер пособия приемным семьям на ребенка составляет 7916 рублей, плюс единовременно 10 тысяч рублей. Родной матери не помогают, дают деньги чужим теткам и дядькам. Государство стало активно пропагандировать эту идею. Берите сирот  из детского дома, государство вам поможет. В одном из регионов призыв был, ещё откровенней: « Потерял работу – возьми ребенка». В детские дома потянулись семьи со средним и низким достатком. Не все шли туда, сгорая от отцовских и материнских чувств.

За период с 2007 по 2010 годы в приемные семьи было устроено около 90 тысяч сирот. 30 тысяч из них возращены в детские дома обратно. Хочешь – бери, надоел – возвращай, и ничего за это тебе не будет. Тем более оформление очень простое. Процесс идет, калечат детскую психику.

 А сами органы опеки превратились  в коллекторы по  выбивки долгов для других организаций. Московская семья Кузнецовых задолжала  по коммунальным услугам, из ЖЭКа  позвонили в опеку, оттуда сразу в семью Кузнецовых нагрянула  делегация, составили акт о том, что в квартире не сделан ремонт. На основании этого акта забрали 4 детей, одного, как безнадзорного взяли с поличными, прямо на уроках в своем классе. После того, как история Кузнецовых вызвала большой общественный резонанс. Детей вернули, но пригрозили: «Не заплатите, заберем обратно».

Также за неуплату коммунальных услуг пытались отобрать 8 детей у семьи Афанасьевых в Барнауле. Им отключали тепло, воду свет, канализацию, охлаждали многодетную семью  в 20 градусный мороз. Каждый год по решению суда отправляется в детские дом около 60 тысяч детей.

Если отбросить телевизионные призывы и лозунги,  всякую другую трескотню, можно на примере семьи  Викы Спициной из Архангельска,  оценить  непоказную горячую любовь к детям  наших властей. В нынешние  беспокойные дни эта молодая женщина  умудрилась родить семерых,   беременна восьмым, Вику многие осуждают, а она любит детей, это её жизнь. Она не стремилась к карьере менеджера в захудалой конторе, она стала топ-менеджером по семейным делам, настоящей матерью. Сама она из многодетной семьи, усвоила уроки  семейной коммуны, дети помогают друг другу, играют весело.

Иные  скажут, что она рожает из-за желания получить большой материнский капитал. Как многодетная мать, она получает всего 260 рублей в месяц, плюс 2788 рублей выделили из материнского капитала на пятого ребенка, Софье, младшей, платят 4 тысячи, но только один год. Материнский капитал  у нее есть, но она не может им распорядиться.

В квартире Спициных  бедно, но чисто. Шторы, цветы в горшочках. Голые стены без обоев, тусклый свет. Свисающая с потолка проводка, вот, вот замкнет. Самая большая комната детская, двухяросные кровати, несколько шкафчиков, стол, кроватка для самой младшей, нехитрая полочка, вот и вся мебель. Рядом с кухней ещё маленькая комната, там вновь детская кроватка, для двухгодовалого Севы. Диван для Вики и её старшей дочки. Третья комната закрыта, там живет отец, когда появляется дома. На кухне старшая Саша делает уроки. Напротив дырка в стене, цемента нет, чтобы заделать. Дети в садик не ходят, нет статуса малоимущей семьи, а так нужно платить по 1800 рублей за человека.

У каждого ребенка в этой семье свой характер, свои обязанности. Софья самая маленькая, за ней присматривает  Саша. Все дети ухоженные, веселые, ласковые, иногда драчливые. У Вики одна мечта, чтобы у детей было  комфортное жилье,  хорошая одежда. Государство провозгласила материнство национальной идеей. Превратить бы эту идею в конкретные дела,  помочь этой же Вике, с ремонтом квартиры, оформлением документов для статуса малоимущей семьи. У молодой мамы нет времени куда-то ходить, стоять в очередях, она ложится спать примерно в три часа ночи, когда переделает все дела. Это уникальная семья, которую согревает  не  богатство, а материнская любовь. В Архангельске, наверняка, подобных семей нет, а саму Викторию Спицину можно назвать национальной героиней.

Мне удалось побывать по профсоюзной линии в США, там организовали для нас встречу с рабочими. Одна женщина стала рассказывать о себе. Разведенка, трое детей, работает на конвейере. Я её спросил, с кем она оставляет детей, когда уходит на работу. Работница посмотрела на меня, словно я с луны свалился: «Как с кем, государство мне нянечку выделило».

У нас проблемы в семьях подобных Викиной  государство стало решать по -другому – забирают детей в детдом, так требует  ювенальная юстиция. В лучшем случае они попадут в приемные семьи. Звучит странно, но чтобы о Викиных детях вспомнили, они сначала  должны стать сиротами. А потом попасть в приемную семью. И с  финансовой поддержкой будет все в порядке. Получала бы новая мать тысяч семьдесят на детей, да ещё зарплату по уходу за ними. И все бы её уважали, благородное дело – воспитание чужих детей. Но когда детей тянет, надрываясь, родная мать, ни денег тебе, ни уважение. Потом говорим, что для ребенка главное мама, песни об этом сочиняем.

Так уж получилось, что с мужем Вика порвала, но дети в этом не виноваты. Она их любит, за них борется, стала оберегать даже от отца, который на них руку стал поднимать. Работает он художником-гравером, но семье материально не помогает. Чтобы не пускать мужа в дом, Вика на последние деньги  поставила  железную дверь, но он регулярно эту дверь вышибает. Вика здесь никто, квартира принадлежит ему, он здесь хозяин. На материнский капитал она хотела бы купить хоть какое-то угол, чтобы уехать отсюда, но боится, что её обманут, не знает, как все это делать. Бывший муж твердит, что материнский капитал принадлежит ему.

Над Викой взяла шефство редакция «Правды Севера», написала о ней несколько статей. Люди узнали про Вику, привозят теперь этой семье  подарки, приходят в гости. Вся прихожая заставлена коробками. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь навестил эту семью из представителей власти, органов опеки, соцзащиты, не стыдно побывать в этой убогой квартире и депутатам. К сожалению, таких гостей здесь никто не видел. Чиновники на просьбы о помощи, реагируют раздраженно. Отгораживаясь мизерными пособиями и дежурными отписками. Никто не спешит поинтересоваться, как живет эта семья. Если ли у детей теплая одежда, обувь?

Бывшего мужа злит популярность Вики, недавно он  при детях стал душить её ремнем. Его забрали в милицию, но через три часа отпустили. И так уже несколько раз. Не будем  говорить о материальной помощи для этой семьи, от нашей власти пряников не дождешься. Разговор о другом, на виду у всех происходит насилие, избиение  беременной женщины, которая одна тянет тяжелый воз. Рядом чиновники, депутаты, органы правопорядка, и как в диком лесу - никто не слышит, никто не видит, никто не бросается на помощь. Ау, власть,  где ты?

P. S. Нынешний Новый год в семье Виктории Спициной, наверное, встречали, уже не семь, а восемь детей. Пускай этой необычной семье сопутствуют счастье и удачи, и помощь от неравнодушных людей.

Альберт Сперанский, председатель Совета общероссийской общественной организации «Рабочие инициативы»