Бертран Рассел оглашает Манифест Рассела-Эйнштейна. Лондон, 9 июля 1955
Мы имеем возможность вступить в новый период истории человечества, который отличается не нуждой, а достатком и даже изобилием. Но мы сможем увидеть этот рай, а наши дети смогут вкусить его блага лишь в том случае, если удастся выкорчевать из наших умов все те безумные представления, которые накопились там в течение тысячелетий действительной или воображаемой нужды. Существует лишь один смертельный враг, который угрожает жизни каждого из нас и жизни наших детей. Этот враг обитает в наших умах и сердцах.
Здесь, и только здесь, мы должны бороться против него. Перед человечеством стоит величайшая задача истории, и она должна быть успешно решена в столь кратчайший срок, что даже страшно подумать. Люди должны напрячь все свои силы для того, чтобы сделать правильный выбор между раем на земле или самоуничтожением. Заявление Эйнштейна о том, что в случае применения водородной бомбы одна часть человечества погибнет мгновенно, другая же - в страшных муках, является фактором, мимо которого никто не должен проходить.
Однако многие пытаются не замечать его, болтая о возможности ведения войны и без применения атомных или водородных бомб. И они делают это, несмотря на то, что все главнокомандующие НАТО с предельной откровенностью заявляют, что возможное нападение с Востока может быть сдержано только с помощью применения атомного оружия. Уничтожение врага, хотя и по приказу государства, всегда являлось прегрешением против христовой заповеди, равно как и освящение оружия всегда было и остается богохульством.
Если это относится к войнам вообще, то в еще большей степени - к вой- нам между христианскими народами, а ведь большинство войн за прошедшие полтора тысячелетия велось между христианами. И этот чудовищный конфликт совести отдельного христианина, христианского государственного деятеля и христианского священнослужителя продолжался до нашего времени. Самым трагичным или, вернее говоря, самым чудовищным фактом явилась атомная бомбардировка японских городов - Хиросимы и Нагасаки.
Президент Трумэн, отдавший приказ об атомной бомбардировке, является убежденным христианином. Пилот, сбросивший бомбы, был скромным католиком, который перед вылетом отстоял мессу и причастился и самолет которого, как и само задание, получил благословение евангелического военного священника. Этими бомбами было уничтожено 120 000 человек, a около 60 000 человек, преимущественно женщин и детей, получили незаживающие ожоги. В этой ситуации, трагичность которой не следует отрицать, христианству был нанесен чудовищный урон.
Для многих людей оно перестало быть достойным веры: для людей, являющихся христианами, и, может быть, в еще большей степени для тех, кого собирались обратить в христианство. Это неверие вызвано не только "молитвами за победу" и "благословением оружия", но и тем фактом, что народы, являющиеся христианскими, жестоко подавляли и эксплуатировали цветные народы. Христианин - гражданин и государственный деятель - не может отныне делать ничего другого, хотя бы уже из трезво осознанных личных интересов, интересов своих детей и своего государства, как молиться за мир и прилагать все свои силы к тому, чтобы в мире больше не было войн
Правители России и СССР с 1881 по 1991 год. Кто матери-истории более ценен? :) Любопытно, что почти каждый следующий правитель, если смотреть на него из предыдущей эпохи, выглядит как неожиданность и заставляет вздрогнуть. Может быть, кроме Николая II.
Александр III (1845—1894)
Николай II (1868—1918)
Александр Керенский (1881—1970)
Владимир Ульянов-Ленин (1870—1924)
Портрет И.В. Сталина (1879—1953). Фотограф М.С. Наппельбаум. 1930-е
Никита Хрущёв (1894—1971)
Леонид Брежнев (1906—1982)
Константин Черненко (1911—1985)
Михаил Горбачёв (1931 г.р.)
Борис Ельцин (1931—2007)
Кроме названных, есть ещё действующий глава государства, но его ставить в этот исторический ряд не будем, пока он действует... а также были князь Львов, Георгий Маленков и Юрий Андропов, но их подходящих по формату для данной подборки фотоснимков пока не нашлось, увы. Такие дела.
1952 год, Магри Магри – курортный посёлок у побережья Чёрного моря, в устье реки Магри, впадающей в море. Лазаревский район города-курорта Сочи. Семейный архив.
Эдит Тюдор-Харт. «Ребёнок смотрит в окно пекарни Уайтчепел». 1935
Автор снимка, Эдит Тюдор-Харт (Edith Tudor-Hart, 1908—1973), чей день рождения сегодня, 28 августа, была известным фотографом и, как вы уже догадались, агентом советской разведки. :) Что ж, это логично: обличать искусством то, что на снимке, и делать всё, чтобы такое стало невозможно в реальности. Во второй, разведывательной своей ипостаси Эдит Тюдор-Харт осталась в истории как создатель знаменитой шпионской «Кембриджской пятёрки». «Она была для всех нас бабушкой», — сказал о ней один из членов этой пятёрки. Хотя в начале деятельности «пятёрки» ей было всего 27 лет... Сохранились воспоминания самого знаменитого из порекомендованных ей советской разведке, Кима Филби, о вербовке: «Однажды Эдит сказала мне, что если я действительно интересуюсь коммунистическим движением, то она готова познакомить меня с одним очень важным человеком. На встречу мы поехали сложным путём, меняя транспорт и проверяясь. Наконец приехали в Риджент-парк, где я увидел этого человека. Им оказался [cоветский разведчик-нелегал] Арнольд Дейч. Дейч был очень конспиративен. Сразу же после приветствия попросил меня лечь на траву — сам он сидел на скамейке — и смотреть в противоположную сторону, как будто мы незнакомы. Сказал, что если я открыто вступлю в компартию, то вряд ли смогу принести большую пользу. Тогда как с моим происхождением и образованием я могу с большей пользой применять свои силы. Через полчаса я сказал: «О'кей, я согласен». Тогда я ещё не знал, что работаю на Советский Союз, да это ничего и не изменило бы». В 50-е годы «бабушка», как и Ким, оказались на грани провала. Британская спецслужба Ми-5 подозревала их и пыталась расколоть, вела допросы. Они умудрялись отбиваться от этой осады и избегать ловушек. В конце концов следствие закрыли. Эдит жила в Уэльсе, держала антикварный магазинчик... до конца жизни.
Эдит Тюдор-Харт
Если же говорить о её знаменитой фотографии... Оппоненты красных любят говорить, что капитализм — это царство изобилия, царство полных прилавков. Верно. Это так. :) И в XIX веке тоже было так.
Урош Предич (Сербия, 1857—1953). Мальчик у окна магазина. 1878
Вот занятно — века меняются, а картинка — всё та же!
22 августа, как известно, в России отмечается День флага (бело-сине-красного).
Из истории флага:
Проект флага РСФСР 1948 года, фигурировавший в «Ленинградском деле». 1950
Глядя на такой «проект флага», поневоле начинаешь думать, что не всё там было так просто, в этом «Ленинградском деле»...
Май 1989 года. Москва, Лужники. Одно из первых появлений трёхцветного флага на митингах ельцинистов. Официально Ельцин, ещё оставаясь членом КПСС, просил это знамя убирать
4 февраля 1990 года. Массовый митинг сторонников Б.Н. Ельцина в Москве на площади 50-летия Октября (которая ныне называется Манежной)
1991 год, 19 августа. Шествие брокеров Российской товарно-сырьевой биржи в поддержку Б.Н. Ельцина с гигантским флагом, купленным и оплаченным ими. Длина знамени составляла 120 метров, а ширина — пять метров
1991 год, август
1991 год, август. Постамент памятника Дзержинскому на Лубянке после его сноса
1991 год, 23 августа. У здания Центрального Комитета КПСС в день её запрета
Надгробный памятник Б.Н. Ельцина на Новодевичьем кладбище в Москве, прозванный в народе «памятником печени Ельцина»
Вот в таких землянках, самостоятельно вырытых на пустырях, жила значительная часть городского населения сталинского СССР (за пределами Москвы и Ленинграда). Целые районы городов были застроены подобным "самостроем".
Рисунок С. Костина. Сентябрь 1945 года. «Трофеи счет любят. В Мукдене, на аэродроме, нашими войсками задержан и интернирован вместе со свитой «император» марионеточного государства Маньчжоу-Го — Пу-И. — Проверь-ка, Сидоров, ещё разок: самолётов — 483, полевых орудий — 642, императоров — 1».
19 августа 1945 года был взят в плен последний китайский император Пу И (1906—1967). Над всей Китайской империей он царствовал ещё ребёнком, в 1908—1912 годах, до начала Синьхайской революции. Однако ему ещё довелось поцарствовать на японских штыках, в качестве императора марионеточного государства под названием Маньчжоу-Го, в 1934—1945 годах. Но вот и тут до него добралась Красная Армия...
Пу И в мундире генералиссимуса
Пять лет он провёл в советском плену, а затем был выдан Китайской Народной Республике. Здесь провёл несколько лет за решёткой, проходя «перевоспитание». А потом вышел на свободу, встречался с главой КНР Мао Цзэдуном и даже стал депутатом Всекитайского собрания народных представителей. Кроме того, он написал довольно любопытную автобиографическую книгу «Первая половина моей жизни». Она была, между прочим, издана и в СССР в 1968 году с подзаголовком «Воспоминания Пу И — последнего императора Китая».
Военнослужащие Красной Армии на троне свергнутого последнего китайского императора Пу И. Китай, город Чанчунь, 1945 год
Отрывок из этой книги:
«За пять лет, прожитые в Советском Союзе, я так и не смог расстаться с прежними привычками. Когда мы были цереведены в лагерь под Хабаровск, где не было обслуживающего персонала, за мной по-прежнему кто-нибудь да ухаживал. Домашние стелили мне постель, прибирали комнату, подносили еду, стирали одежду. Они не осмеливались открыто называть меня императором и поэтому говорили просто «высочайший». Каждый день утром они входили в мою комнату и, согласно этикету, кланялись мне в ноги, выражая этим своё почтение. Однажды я решил погулять и стал спускаться с лестницы. Под лестницей на стуле сидел один из бывших «чинов». Увидев меня, он даже не пошевелился. Меня это очень задело, и с тех пор я перестал спускаться вниз. Целые дни просиживал я наверху и большую часть времени проводил в чтении молитв. Однако большинство чиновников по-прежнему относились ко мне с почтением. Например, в течение всех пяти лет нашего пребывания в Советском Союзе на китайский Новый год обычно готовили пельмени и первая чашка всегда подносилась мне. Я сам ничего не делал и не хотел, чтобы члены моей семьи что-нибудь делали для других. Однажды перед обедом мои младшие братья и сестры стали накрывать для всех на стол. Я тут же запретил им это делать. Мог ли я допустить, чтобы члены моей семьи кому-то прислуживали! В 1947-1948 годах всех их перевели в другой лагерь, расположенный неподалеку. Впервые я разлучился со своими домочадцами и почувствовал от этого прежде всего большое неудобство. Советские власти разрешили мне питаться отдельно от всех. Но кто же будет подавать мне пищу? К счастью, мой тесть проявил в этом инициативу. Он не только подносил мне еду, но даже вызвался стирать для меня. Коль скоро я не мог отвыкнуть от прежнего образа жизни, в моём сознании вообще не происходило никаких изменений, а о признании своей вины не могло быть и речи. Я знал, что перед законом я совершил преступление, именуемое государственной изменой. Однако я рассматривал это как случайную превратность судьбы. «Где крепкая власть, там и закон» и «Победивший — князь, а побеждённый — раб», — так я считал в то время. Мне и в голову не приходило, что я должен нести какую-то ответственность. Тем более я не задумывался над тем, что толкнуло меня на совершение преступления. Чтобы избежать наказания, я применил все тот же старый, испытанный метод. Поскольку мою судьбу решал Советский Союз, следовало снискать его расположение. И я под предлогом помощи послевоенному экономическому строительству передал Советскому Союзу мои драгоценности и украшения. Однако я отдал не все драгоценности. Лучшую часть я оставил и велел своему племяннику запрятать под второе дно чемодана. Оно оказалось узким, и вместить туда все было невозможно. Поэтому драгоценности заталкивались куда попало, даже в мыло. И все же места не хватило, многое пришлось выкинуть. Однажды в вестибюль вошли переводчик и офицер. Держа в руке что-то блестящее, офицер обратился ко всем: — Чьё это? Кто сунул это в испорченный радиатор машины, лежащий во дворе? Все, кто был в вестибюле, обступили их и увидели в руке офицера дорогие украшения. Кто-то заметил: — А тут даже есть печать пекинского ювелирного магазина. Странно, кто же это мог положить? Я тут же узнал их. Эти украшения по моей просьбе выбросили мои племянники. Теперь их перевели в другой лагерь, и я решил не признаваться. Качая головой, я сказал: — Странно, странно, кто же это положил? Вопреки моему ожиданию в руках у переводчика была ещё одна вещь - старая деревянная гребенка. Он подошёл ко мне и сказал: — Эта гребёнка лежала вместе с украшениями. По-моему, она ваша! Я растерялся и поспешил отказаться: — Нет, нет! Гребёнка тоже не моя! Офицер и переводчик не знали, как поступить. Постояв некоторое время, они ушли. Я не только выбросил некоторое количество украшений, но и сжег в печке немало жемчуга. Перед самым отъездом из Советского Союза я велел моему слуге, «большому» Ли, забросить оставшийся жемчуг в трубу на крыше. Японцев я ненавидел. Когда Советский Союз вёл расследование злодеяний японских бандитов на Северо-Востоке, я с большой готовностью давал показания. Потом меня вызвали в Токио в качестве свидетеля на Международный военный трибунал для Дальнего Востока, где я с большим удовлетворением разоблачал японских военных преступников, всячески замалчивая свою вину и стараясь выгородить себя, ибо боялся, что меня самого будут судить. В Токио я поехал в августе 1946 года и выступал на суде 8 дней. Говорят, что это были самые длинные свидетельские показания на всём процессе. Как к свидетелю мне предъявлялись требования показать истинное лицо японских агрессоров, рассказать, каким образом Япония использовала меня, цинского императора, в качестве марионетки для осуществления своих агрессивных планов в Северо-Восточных провинциях. Ужасно стыдно вспоминать свои показания. Я боялся, что в будущем и мне придется держать ответ перед своим народом, и сердце моё учащенно билось. Чтобы оставить пути к отступлению, я скрывал свои преступления, умалчивал об исторических фактах, рассказывал лишь о части злодеяний, совершённых японскими захватчиками, не разоблачив до конца преступную политику японского империализма. Секретная связь японских империалистов с кликой, которую я возглавлял, возникла ещё до событий 18 сентября. То, что японцы откармливали и растили всю нашу компанию, вообще не являлось ни для кого секретом. После событий 18 сентября мой открытый переход на сторону врага был результатом длительных контактов с японцами. Чтобы выгородить себя, я скрыл это и говорил лишь о том, какое на меня было оказано давление и как я пострадал от этого. Когда внутренняя реакция входит в сговор с иностранным империализмом, противоречия между ними неизбежны. Я же всё это представил на суде как борьбу добра со злом. На заседаниях суда я несколько раз выходил из себя. Когда зашла речь о моей встрече с "небесным императором" и введении в Маньчжоу-Го культа богини солнца Аматерасу Омиками, один из японских адвокатов сказал мне, что оскорбления предков японского императора совершенно не совместимы с восточной моралью. Я не сдержался и заорал: — Но я же не заставлял их поклоняться моим предкам! Это вызвало хохот в зале, а я долго не мог успокоиться. [...] Советский поезд, в котором препровождались под стражей военные преступники Маньчжоу-Го, 31 июля 1950 года прибыл на станцию Пограничная на китайско-советской границе. Начальник сообщил, что передача нас китайскому правительству состоится только на следующее утро, и пожелал спокойной ночи. В Хабаровске при посадке в поезд меня разлучили с семьей и поместили в вагон с советскими офицерами. Я лежал на полке с открытыми глазами, уставившись в одну точку; мучивший меня страх смерти не давал заснуть. Я сел, несколько раз прочёл про себя молитву и только хотел было лечь, как с перрона послышались шаги; мне показалось, будто подходит отряд солдат. Я посмотрел в окно - никого не было. Мерный стук сапог постепенно затих, и лишь вдалеке зловеще мерцал свет лампы. Я вздохнул, снова забился в угол купе и уставился на пустые стаканы, стоявшие на столике у окна. Вспомнились слова, сказанные советским капитаном - начальником конвоя: — Рассветёт — и вы увидите свою родину. Возвращение на родину — всегда праздник!. В то время я больше думал о предках, чем о родине, а коммунисты ассоциировались в моём сознании с «бурным паводком и лютыми зверями». Правда, в Советском Союзе, хотя он и коммунистическая: страна, ко мне отнеслись гуманно. Но Советский Союз — одно из союзных государств, связанных международными соглашениями. В Китае же обстановка иная. Китайские коммунисты свергли Чан Кай-ши, не признают никаких «законных династий» и, естественно, могут поступить со мной так, как пожелают. К тому же они ненавидели меня во сто крат больше, чем Чан Кай-ши. И вот теперь меня должны передать в их руки. Есть ли ещё надежда на спасение? «Красивая смерть хуже жалкого существования», — эта мысль не раз поддерживала меня в течение десяти с лишним лет. Теперь я считал, что «жалкое существование» по-прежнему остается иллюзией, ожидать же «красивой смерти» значило ожидать слишком многого. Всю ночь меня мучили эти кошмарные мысли. Когда рассвело, советский капитан предложил мне пойти с ним к представителям китайского лравительства. Я же думал только о том, хватит ли у меня мужества перед смертью крикнуть: «Да здравствует император Тайцзу!» Плохо соображая, с распухшей головой, я вошёл в купе, где сидели два китайца: один был одет во френч, другой — в военную форму цвета хаки без знаков отличия, только на груди имелась нашивка: «Народно-освободительная армия Китая». Тот, кто был одет во френч, повернувшись, пристально посмотрел на меня и сказал: — Я прибыл встретить вас по приказу премьер-министра Чжоу Энь-лая. Теперь все вы вернулись на родину... Опустив голову, я ждал, что сейчас военный наденет на меня наручники. Однако он не двигался с места. «Знает, что мне не убежать», — подумал я, когда вместе с советским капитаном вышел из купе. На перроне выстроились две шеренги солдат с винтовками: с одной стороны советские солдаты, с другой — китайские с такими же нашивками, как у военного в купе. Мы прошли между шеренгами солдат и вошли в поезд, стоящий напротив. В эти короткие минуты я вспомнил, что восьмимиллионная армия Чан Кай-ши была уничтожена именно людьми с такими нашивками. Теперь же в их глазах я казался хуже червяка. В вагоне я увидел бывших чиновников Маньчжоу-Го и моих родственников. Все они сидели смирно, и никто не был связан. Меня проводили к моему месту недалеко от конца вагона, и солдат положил мой чемодан на полку. Я сел и хотел было взглянуть в окно и только тогда увидел, что все стёкла были заклеены бумагой; посмотрел в один конец, вагона, в другой — в каждом стоял солдат с автоматом. Я похолодел от страха. Куда же нас везут с такой охраной, если не на казнь? Я взглянул на сидевших слева от меня. Лица их были мёртвенно-бледны. Вскоре в вагон вошёл человек, по виду офицер, но без оружия. — Ну, теперь вы вернулись на родину, — сказал он, оглядывая нас. — Центральное народное правительство всё уже для вас приготовило. Вам не о чем беспокоиться. В поезде есть медицинский персонал; кто нездоров, может обратиться к врачу... Что бы это могло значить? «Родину», «приготовлено», «не беспокоиться», «больные могут обратиться к врачу». «А, - подумал я, - это для того, чтобы успокоить нас и избежать в пути инцидента». Позже несколько солдат принесли большую корзинку с чашками и палочки для еды. Раздавая их нам, они говорили: — Берегите их, не разбейте, в дороге негде будет взять новые. Я думал: «Дорога на каэнь, видимо, не коротка, иначе к чему все ети слова?» На завтрак нам дали маринованные овощи, солёные яйца и рисовую кашу. Аромат домашней кухни возбудил у всех аппетит. В одно мгновение большое ведро с рисом опустело. Увидев это, солдаты уступили нам кашу, которую собирались есть сами. Я знал, что в поезде нет кухни. Солдаты могли вновь приготовить себе еду только на следующей станции, поэтому их поступок не укладывался у меня в голове. В конце концов, мне было ясно только одно: так или иначе, они не могут питать к нам добрых чувств. После завтрака лица у многих оживились. Позднее, когда заговорили о поступке солдат, большинство отметили, что конвойные очень воспитанны, дисциплинированны и по крайней мере в пути жестоко обращаться с нами не будут. У меня в то время подобных мыслей не было и всё представлялось совсем в ином свете... Позавтракав, некоторые задремали, я же не находил себе места».
Экс-император-заключённый сам зашивает свою одежду
15 августа исполнилось 135 лет со дня рождения революционерки Ирины Каховской (1887—1960). Ознакомившийся с её мемуарами писатель Ромен Роллан оценивал их так: «Я отвергаю идею Каховской, но повесть эта имеет захватывающую человеческую (или нечеловеческую) ценность. Это — психологический документ высшего порядка». Каховская доводилась правнучатой племянницей декабристу Петру Каховскому (1797—1826), тому самому, который застрелил в день восстания на Сенатской генерала Михаила Милорадовича и командира лейб-гвардии Гренадерского полка Николая Стюрлера и был за это повешен 25 (13) июля 1826 года. С детства Ирина впитала царивший в её семье культ этого казнённого предка-декабриста. Это немного помогает понять и её собственный жизненный выбор.
Василий Перов. Восстание декабристов. Пётр Каховский стреляет в генерала Милорадовича
Главной, так сказать, боевой мишенью Ирины Каховской стал фельдмаршал, наместник кайзера на Украине Герман фон Эйхгорн. Хотя Каховская осталась в тени непосредственного исполнителя покушения, Бориса Донского (1894—1918), казнённого за него.
Фельдмаршал, главнокомандующий германскими оккупационными силами на Украине Герман фон Эйхгорн, убитый в Киеве в 1918 году
Каховская писала о германском фельмаршале: «Эйхгорн обрисовывался в глазах трудящихся Украины и России как главный палач и душитель трудового крестьянства... На полях доклада об усмирении крестьян в одном из уездов, где было положено 8500 человек, где в одном только селе было 17 виселиц и крестьяне стояли в хвосте, ожидая очереди быть повешенными, Эйхгорн написал: "Хорошо"».
Ирина Константиновна Каховская, одна из руководительниц партии левых эсеров, дальняя родственница декабриста
Торжественная встреча на вокзале в Киеве фельдмаршала Эйхгорна. Апрель 1918 года. Маршал ещё не знал, что встретит на Украине свою смерть
Казнённый Борис Донской. 10 августа 1918 года. На табличке написано: «Убийца генерал-фельдмаршала фон Эйхгорна»
Ирина Каховская осталась жива тогда буквально чудом. Её тоже в сентябре 1918-го приговорили к смерти. После вынесения приговора председатель военного суда, германский полковник, сказал ей: «Повесить даму у нас не так легко...» Требовалось утверждение самого кайзера. «Это большая честь, — добавил судья, — о вас будет думать и знать сам кайзер». Однако у кайзера Вильгельма нашлись более неотложные дела, особенно после того, как Ноябрьская революция 1918 года сбросила его с престола.
Из воспоминаний подруги и сокамерницы Каховской Галины Затмиловой: «Каким пыткам подвергали Бориса, сказать не могу, так как этого не знала и Ирина Константиновна, знала она только то, что к виселице он шел с трудом, говорили, что у него была сорвана кожа ног, но что это была только часть мучений, которым он подвергался. О Борисе ей рассказал спустя некоторое время немецкий солдат, он же дал ей фотографию уже повешенного Бориса. Сама Каховская тоже после первого формального допроса была отдана в руки палачей, которые начали с того, что сорвали шомполами кожу со спины, а когда это не дало желаемых результатов, начали втыкать иголки под ногти. Должна сказать, что Ирина Константиновна неоднократно говорила, что только на Украине она увидела всю жестокость и низость белого офицерства. Это не потому, что они её подвергали пытке, а потому, что всё поведение офицеров и юнкеров было ужасным. Она рассказала, что однажды ей пришлось наблюдать следующую картину: на террасе небольшого домика сидела семья евреев и пила чай, на тротуаре играл ребёнок лет трёх, по всей вероятности из этой семьи. Мимо проходила группа юнкеров, как всегда, с шомполами в руках; один из юнкеров отшвырнул ногой ребёнка с тротуара, на террасе вскрикнула женщина и бросилась к ребёнку. Может быть, она крикнула что-нибудь оскорбительное (кто бы мог удержаться!), во всяком случае, через полчаса от людей, сидевших на террасе, остались изуродованные трупы, а от мебели - поломанный стол и разбитая посуда. С особенным отвращением говорила она о юнкерах, которые отличались своей наглостью и жестокостью. Они так и ходили по городу по нескольку человек, подходили к какой-нибудь группе людей, собравшихся в силу каких-нибудь причин, и спрашивали: «А что, жидовским духом здесь не пахнет?» На другой день после пытки в камеру Ирины Константиновны вошёл немецкий полковник. Может быть, он уже знал о ночном допросе, а может быть, внешний её вид обратил на себя его внимание, во всяком случае, он сказал: «Фрейлейн, это больше не повторится. Мы вас осудим и расстреляем, как полагается по нашим законам». Действительно, пыток больше не было... Приговор послали на утверждение, а пока он путешествовал, в Германии произошла революция, и кайзер отрёкся от престола. Немецкие войска были выведены с Украины, место Скоропадского занял Петлюра, который до этого сидел в той же тюрьме, что и Каховская, только в другом коридоре. Тогда Петлюра писал ей восторженные записки, восхищался её героизмом, а когда пришёл к власти, вместо того чтобы освободить, перевел её в Лукьяновскую тюрьму».
При петлюровцах в тюрьме Каховской пришлось не легче, а как бы не ещё солоней. Галина Затмилова: «Каховская сидела в камере, где были ещё три женщины, две какие-то белогвардейские дамы, а третья — коммунистка Галя. Красная Армия была в это время на подходе к Киеву, армия Петлюры разлагалась на глазах, и каждую ночь пьяные гайдамаки врывались в коридор женской тюрьмы и требовали у надзирательницы ключи от камер. Надзирательница, прятавшая предварительно ключи, божилась всеми богами, что ключи ей на ночь не оставляют и открыть камеры она не может. Тогда пьяная орда брала скамью, стоявшую в коридоре, и пробовала выбить двери, но скамьи оказывались менее прочными, чем двери старинной Лукьяновской тюрьмы, и гайдамаки, отчасти уговоренные надзирательницей, уходили. Так вот и жили заключённые женщины под страхом жуткой расправы. Однажды Ирину Константиновну утром вызвали в коридор, где её ждал мужчина, который назвался помощником начальника тюрьмы. Он сказал ей, что после полудня её освободят, но он очень советует ей скрыться где-нибудь и на улицах не показываться. Придя в камеру, Ирина Константиновна рассказала всё Гале, но та, не поверив в освобождение, буквально умоляла её не уходить из камеры, уверяя, что её обязательно убьют. Всё же Каховская договорилась с Галей, что если у неё всё будет благополучно, то она принесёт Гале передачу: свою серенькую кофточку и пирожки. После обеда Ирину Константиновну вызвали из камеры, тот же помощник начальника ждал её в коридоре, он же и вывел её из тюрьмы... Несмотря на настойчивый совет своего освободителя, Ирина Константиновна сходила по адресу, данному ей Галей, где встретила [большевика] Косиора, которого она убеждала любой ценой извлечь Галю из тюрьмы. Косиор ей отвечал, что освобождение Киева — вопрос нескольких дней, максимум недели, тогда все будут свободны. После взятия Киева Ирина Константиновна пошла к тюрьме, но в ней уже никого не было, — отступая, войска Петлюры позаботились об «освобождении» заключённых. Повинуясь тяжёлому предчувствию, Каховская пошла в морг и среди массы трупов разыскала Галин. Он был очень изуродован, но узнать Галю было можно, к тому же она была одета в серенькую кофточку Ирины Константиновны».
Большевики, освободившие Киев в 1919 году, чествовали погибшего Бориса Донского как героя. Его именем была названа одна из киевских улиц, Липский переулок, а вскоре революционный трибунал уже судил палачей Донского. 8 апреля 1919 года трибунал вынес уголовнику Линнику, который взял на себя исполнение казни, и надзирателю тюрьмы Боровчуку смертные приговоры, которые и были исполнены в течение 24 часов. Ну, а вся партия левых эсеров с её позицией укладывается в одну фразу Ирины Каховской: «Представитель нашей партии энергично протестовал против расстрела жалкого арестанта, действовавшего по приказу германского начальства». Для полноты картины стоит добавить, что как раз в этом же году, вдобавок в разгар деникинского наступления на Москву, левые эсеры стали устраивать покушения на жизнь руководителей РСФСР, самым крупным из которых был взрыв в Леонтьевском переулке, унесший жизни 12 человек.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что дальнейшая жизнь Ирины Каховской в 20-50-е годы протекала большей частью в ссылках и под арестом. Очередной поворот к ухудшению наметился в 1936 году, когда началась «ежовщина». Г. Затмилова: «Летом 1936 года я ездила в дом отдыха. Вернувшись, застала дома много народа. Почувствовав, что что-то неладно, я спросила: «Почему у вас такие лица?» — «А что, ты ничего не знаешь? — ответила Лида. — Ведь идёт процесс». Речь шла о зиновьевском процессе. Как все отнеслись к этому судилищу? Все были в полной растерянности. Как объяснить поведение обвиняемых? Илья Андреевич [Майоров, один из лидеров левых эсеров, муж М.А. Спиридоновой. — А.М.] сразу сказал, что Гриша Зиновьев никогда не был порядочным человеком, и ждать от него чего-нибудь порядочного было нечего. — Ну Зиновьев, а другие? - возражала Ирина Константиновна. — Все, что ли, оподличались до того, чтобы поливать себя такой грязью? Но может быть, это гипноз?..» И всё-таки если Майоров и Спиридонова были расстреляны в сентябре 1941 года, то Ирина Каховская дожила до реабилитации. В 1950-е она писала в письме о себе: «Я уже старуха древняя. Мне 65 лет, а дают 75-80, но живу своим трудом... Интереса к жизни я не потеряла. Люблю природу, детей, хорошие книги, музыку, свежий воздух, волнуюсь газетами, — а ведь казалось, что после пережитого, после непереносимых потерь и свет солнца погаснет для меня. Но всегда саднит, всегда болит прошлое, всегда оно живёт и снится, снится. Помогает неустанная работа и для хлеба, и так...» Из написанного выше может показаться, что Ирина Каховская была прямо стальным, железным человеком. Это и так, и не так... Каховская была типичной эсеркой, со всеми «нравственными» метаниями, свойственными людям этой партии. Соратнице по партии Надежде Терентьевой она признавалась: «У меня, Надя, карамазовские, ужасные мысли были обо всем, и страшно, невероятно мучило убийство, и повесившийся извозчик. Революция, акт куда-то отошли на задний план — перед глазами были два человеческих страдальческих лица. — Старик [фон Эйхгорн. — А.М] и молодой [его адъютант], одиноко мечущийся по камере повесившийся мужик-извозчик; замученная, прекрасная, ценная жизнь Бориса, — стоял в душе один вопрос: Господи, что я наделала, что я наделала? Если б меня не арестовали, не мучили, я бы на воле, верно, не выдержала бы этого вихря, — а тут как искупление какое-то пришло. Видишь, Надя, какая я террористка. Полезла с суконным рылом в калашный ряд, и вся нравственная ответственность за провал, за невыполненный второй акт [несостоявшееся покушение на гетмана Скоропадского. — А.М.] падает только на меня... Я себе кажусь часто каким-то Смердяковым». Такие дела... Умерла Ирина Константиновна 1 марта 1960 года.
Пассажиры первого класса, путешествующие самолётами Scandinavian Airlines (SAS) в 1950-1980-е годы, имели возможность наслаждаться экстравагантными высококачественными блюдами. Меню включало в себя свежего омара, лосося и даже чёрную икру, а также целые окорока и мясные нарезки, нарезаемые прямо на глазах пассажиров настоящим шеф-поваром в форме и токе, орудующим немыслимо большим ножом. Сейчас такие ножи невозможно увидеть в полёте из-за соображений безопасности.
В первом классе еду подавали на тонком фарфоре, а напитки, конечно, были разнообразными и обильными.
Про лётчиков! Может быть, про Покрышкина или Кожедуба. А может – вообще про прославленных советских лётчиков, которые летчик-ас. Тогда много было таких книжек. Ещё про Чкалова, хоть он до войны не дожил... 1956 год, семейный архив, семейный альбом
Жози Бартель во время награждения золотой медалью. Хельсинки. 1952 год.
В 1952 году на Олимпиаде в Хельсинки легкоатлет из Люксембурга Жози Бартель (Joseph ("Josy") Barthel, 1927-1992) сенсационно взял золото. Никто из организаторов не ожидал победы от крохотного государства, поэтому у них не было записи гимна страны. Оркестр просто импровизировал.
Бартель расплакался, но не от счастья за победу, а от обиды за страну. До сих пор это единственное олимпийское золото Люксембурга.
На всякий случай, под катом можно прослушать гимн Люксембурга — а вдруг кому-то пригодится!
С ростом в полтора метра Ванда Хендрикс была одной из самых маленьких актрис Голливуда. Это позволяло ей играть роли младше своего возраста. Например в фильме "Ride the Pink Horse" (1947) Ванде было 19 лет, но выглядит она не больше чем на 15.
Дочь бригадира лесорубов, Ванда Хендрикс попала в Голливуд волей случая - она играла в школьном театре, мимо проезжал агент по поиску талантов. Дальше всё произошло само собой.
В 16 лет Хендрикс сыграла в своём первом фильме - "Confidential Agent" (1945) с Шарлем Буайе и Лорен Баколл
Удивительный факт, но Ванда никогда не снималась в эпизодах - она сразу же стала играть основные роли.
Ванда Хендрикс и Мелвин Дуглас в фильме "My Own True Love" (1948)
Ванда Хендрикс в фильме "Prince of Foxes" (1949)
Ванда Хендрикс и Андреа Кинг в фильме "My Own True Love" (1948)
Бинг Кросби и Ванда Хендрикс в фильме "Welcome Stranger" (1947)
Её кинокарьера успешно развивалась, но в 1949-м году Ванда вышла замуж за актёра и героя войны Оди Мёрфи. Вместе они сразу же снялись в фильме "Sierra" (1950)
После этого всё пошло наперекосяк. У Мёрфи, неоднократно раненного и контуженного во время Второй мировой, периодически случались психические припадки. Не контролируя себя, он занимался рукоприкладством и даже гонялся за Вандой с заряженным ружьём. Чуть больше чем через год после свадьбы Ванда и Оди развелись.
После развода Хендрикс продолжала сниматься в кино, но всё реже, а её роли стали менее значительными - публика не могла ей простить развода с героем войны.
Из фильмов тех лет можно отметить несколько вестернов Ванда Хендрикс и Джоель Макри в фильме "Saddle Tramp" (1950)
Лон Макалистер и Ванда Хендрикс в фильме "Montana Territory" (1952)
А также крутой фильм-нуар "Highway Dragnet" (1954) Ванда Хендрикс и Ричард Конте
Ванда Хендрикс и Джоан Беннет
В 1954-м Ванда Хендрикс вновь вышла замуж, за богача Джима Стэка, и перестала сниматься в кино. Но и этот брак оказался неудачным.
В начале 1960-х Ванда несколько раз пыталась вернуться в Голливуд, но получала лишь эпизодические роли. Третий её брак также закончился разводом в конце 1980-го. Через месяц Ванда Хендрикс умерла от воспаления лёгких. Ей было всего 52 года
Ещё несколько фото Ванды:
Перед выступлением на радио в 1947-м
Гламурное фото 1947-го
Середина 1950-х
Рекламная открытка фильма "Sierra" (1950)
Рекламная открытка фильма "Highway Dragnet" (1954)
Ванда в рекламе мыла Lux (1960-е)
Обложка португальского DVD фильма "The Black Dakotas" (1954)
Ванда и Оди - семейное фото (1950)
Зорро Тайрон Пауэр и Ванда Хендрикс в фильме "Prince of Foxes" (1949)
Кадр из фильма "Ride the Pink Horse" (1947)
Кадр из фильма "Miss Tatlock's Millions" (1948)
Тестовые фото киностудии
* При подготовке этого поста я использовал скриншоты фильмов, архивные фото из Интернета и материалы Википедии и IMDB
Жорж Дамбье (1925 - 2011) французский фотохудожник и популяризатор моды. За свою долгую и плодовитую карьеру Жорж Дамбье сотрудничал со многими изданиями, включая Elle, Vogue, Le Jardin des Modes, Marie France, L'Express, Virginie Couture, Nouveau Femina, Jours de France и многими другими. Ему посчастливилось запечатлеть самых красивых женщин своего времени — Бриджит Бардо, Капучине, Мари-Элен Арно, Айви Николсон, Беттину Грациани, сестер-моделей Дориан Ли, Сьюзи Паркер и других.
Во многом всемирное признание работ Жоржа Дамбье произошло благодаря его новаторству: когда все ещё делали модные съемки по-старинке, в стационарных студиях, Дамбье не побоялся вывести своих моделей на солнечный свет, которым были переполнены парижские улицы. Этот выход «в свет» стал знаковым событием в истории модной фотографии 50-х годов.
Этот фильм посвящен культурным и социальным аспектам жизни в Советской России во время холодной войны. Он был снят с разрешения правительства и официального гида, чтобы показать более процветающую сторону Советского Союза, и он будет воздерживаться от изучения политической и экономической жизни (: 11). Москва является пятым по величине городом в мире, а также столицей Советского Союза и Российской Республики (2:03). Москва-река на западе России протекает рядом с Кремлем (2:17). Кремль изначально создавался как крепость, пока Петр Великий не перенес императорское правительство в Санкт-Петербург (2:27). Квота устанавливается правительством для целей труда и производства (2:44). Кремль выходит на Красную площадь; (2:49), в центре которого находится Собор Василия Блаженного (2:53). Ранее железные ворота блокировали посетителей Кремля до 1955 года (3:05). Могилы Владимира Ленина и Иосифа Сталина находятся у входа в Кремль (3:12). Далее следует Художественная галерея Эрмитаж в Ленинграде (3:40). Указаны золотые купола Кремля, поскольку отсюда направляется вся деятельность в Советском Союзе (3:46). Церкви Советского Союза действуют свободно (3:56), и, хотя русское православие является наиболее популярным, существует множество различных площадок для разных религий (4:02). Религию не преподают в школах, вместо этого большинство россиян учат атеизму (4:23). Улицы города в основном пусты (4:48). Статуи русских царей и воинов (5:05), а также статуи, посвященные рабочим. В шесть месяцев детей отдают в детские сады (5:45). В семилетнем возрасте их отправляют на обычное школьное обучение (6 часов). Академические стандарты высокие, занятия проходят шесть дней в неделю (6:29). Также в семь лет дети становятся членами коммунистической молодежной организации «Пионеры» (6:45). К 17 годам они становятся членами ВЛКСМ (6:59). Через десять лет они потенциально могут стать членами Коммунистической партии. Ежегодно в Московский университет поступает около 22 000 студентов (7:43). Большой театр (7:43). Женщины учатся балету (8:26). Среди произведений искусства в Эрмитаже в Ленинграде — «Автопортрет» Ван Дейка (8:43), «Мария Магдалина» Тициана (8:50) и «Мадонна Литта» Леонардо да Винчи (8:53). Один из множества книжных стендов (9:04). Все работы должны быть одобрены правительством (9:14). У продавцов еды и безалкогольных напитков есть квота, которую нужно поддерживать (9:25). Государственный универмаг ГУМ (9:48) на Красной площади. Товары продаются в ограниченном количестве (10:19), а витрины с едой сделаны из воска и гипса (10:19). Кавказский хребет и Республика Грузия (10:39), граничащие с Черным морем и Турцией (10:50). Столица – Тбилиси (10:56). Далее следует Духовная семинария, учеником которой был Иосиф Сталин (11:16), а также столичные здания Грузии (11:22) и статуя Ленина (11:29). Хлеб можно купить только в регулируемых государством магазинах (12:23), и большая его часть поступила из Украины (12:34). Колхозы принадлежали государству и управлялись в основном женщинами (13:08). Пассажиры загружаются в поезд, следующий в Крым (14:01). Этот полуостров проходит вдоль берегов Черного моря (14:14). Ялта; небольшой порт на южной оконечности (14:17) является популярным местом отдыха. Замки вдоль крымского побережья использовались во время Второй мировой войны для встреч Рузвельта, Черчилля и Сталина (14:59). Перед гостями ресторана отеля накрывают популярную тарелку со свежей икрой и сладким хлебом с маслом (16:00). В элитном многоквартирном доме женщина, работающая на фабрике, учит свою дочь играть на пианино (16:22). Отец; Капитан российского флота слушает радио, так как телевидение было непопулярным (16:29). Вся мебель в их домах была произведена в Советском Союзе (16:52). Семья обедает борщом (16:58). Половина населения проживала в переполненных квартирах (17:54). Медицинские услуги предоставляются бесплатно, а медсестер и врачей обучает государство (18:11). Каникулы предоставляются правительством тем, кто превышает нормы труда или производства (18:21). Победители мало что могут сказать о том, где провести отпуск, и традиционным вариантом является прогулка на лодке по Черному морю (18:51). Мирные жители заполняют пляжи, а некоторые отваживаются нырнуть в холодную воду (19:26). Дети проводят лето в пионерских лагерях (19:55). Фильм заканчивается кадром Кремля (20:44).
Слева на снимке знаменитый американский предприниматель шотландского происхождения, крупный сталепромышленник, мультимиллионер и филантроп Эндрю Карнеги (англ. Andrew Carnegie, 1835 — 1919). Он никакого не имеет отношения к человеку справа — Дeйлу Карнеги.
Американец Дейл Брекенридж Карнеги (англ. Dale Breckenridge Carnegie, до 1922 года — Carnagey; 1888 — 1955) мечтал быть актёром, но стал педагогом, лектором, писателем, оратором-мотиватором. Но прославился он прежде всего как автор знаменитой книги «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей» (How to Win Friends and Influence People; 1936, ещё при жизни автора было продано более 5 млн экземпляров). На фото он как раз читает копию этой книги 7 июля 1955 года. Дейл Карнеги также основал курсы по самосовершенствованию, навыкам эффективного общения, выступления и другие. Он вовремя заметил, что на определённом этапе общественное мнение относительно деятельности Эндрю Карнеги кардинально изменилось, ещё раз подтверждая, что «от любви до ненависти один шаг и наоборот». Первоначально публика ненавидела Эндрю Карнеги за то, что он на своих предприятиях безжалостно расправлялся с бастующими рабочими и то как быстро росла его сталелитейная империя, разоряя при этом конкурентов. Но Эндрю Карнеги сообразил, что публичным мнением можно и нужно манипулировать и начал вкладываться в общественные проeкты — публичные библиотеки (которые строились на его деньги не только в США, но и в Великобритании, Канаде и других англоязычных странах), университеты и исследовательские центры, концертные залы и проч. В частности, Эндрю Карнеги профинансировал строительство знаменитого концертного зала в Нью Йорке, названного впоследствии его именем — Carnegie Hall. Кстати, на его открытии 5 мая 1891 года Нью-Йоркским симфоническим оркестром дирижировал сам П. И. Чайковский.
Дейл Карнеги начал карьеру оратора-мотиватора и лектора в 1912 году, а в 1916 году его дела шли настолько хорошо, что он смог себе позволить арендовать Карнеги-холл для своих лекций. Видимо чтение лекций в этом знаменитом концертном зале навело Дейла Карнеги на идею изменения своего имени: через несколько лет он стал называть себя Dale Carnegie (вместо Dale Carnagey). Он также многократно упомянул своего теперь уже «однофамильца» Эндрю Карнеги в своих книгах, рассказывая об eго истории успеха. Теперь люди на подсознательном уровне ассоциировали Дейла Карнеги с Эндрю Карнеги, т.е. — деньгами, успехом и властью. Согласитесь, что это был гениальный маркетинговый ход.
Кстати, знаменитый американский писатель Синклер Льюис (1985-1951), современник Дейла Карнеги и первый в США лауреат Нобелевской премии по литературе (1930 год), следующим образом отозвался о его книге «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей»: «эта книга не о том как «завоёвывать друзей», а о том как улыбаться, кивать и поддакивать людям, делая вид, что ты ими интересуешься ...именно для того, чтобы что-то с них поиметь». Короче, Синклер Льюис нe купился ... да и автор не скрывал о чём на самом деле эта книга, a oна об искусстве манипулирования людьми и к дружбе не имеет никакого отношения.
Кстати, советские люди имели возможность ознакомиться с главными постулатами книги Дейла Карнеги «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей» из знаменитого монолога Глеба Жеглова в фильме «Место встречи изменить нельзя»:
lj_foto_history
humus
