Кукольная революция в Армении, часть вторая

Так получилось, что мне выпала честь находиться с народом Армении с первого до последнего дня "Бархатной революции", происходившей в конце апреля 2018. Я прилетел на туристическую выставку, а оказался в эпицентре протестов, охвативших страну от Гюмри и до Мегри из-за желания Сержа Саргсяна остаться у власти на третий срок. Десятки тысяч людей вышли на улицы городов, Ереван бурлил и кипел, это было воодушевление и желание сбросить с себя прогнивший режим. За происходящим с тревогой наблюдали даже в Баку, как бы у них подобное не началось. Но там можно не переживать, азербайджанцы еще сто лет будут жить под Алиевыми, ибо из народа выбили всякую гордость и самоуважение, а детишки их слуг народа будут и дальше выводить нефтяные бабки в оффшоры. Ну, да бог же с ними, мы сейчас говорим об Армении.





Когда я покидал Армению, а это было 23 апреля, то едва успел сфотографироваться в Дилижане рядом с памятником героям замечательного кинофильма "Мимино", как друзья сообщили, что Серж Саргсян ушел в отставку. Весь путь от Дилижана и до границы народ праздновал в городах, селах, на бензоправках, на границе. Гуляли Дилижан, Спитак, Ванадзор, Баграташен.

Читать далее

источник - puerrtto 
[1 ссылок 70 комментариев 3750 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Майор Том вернулся домой :)

"Is there Life on Mars?.."

Вчера, как все уже знают, случилось поистине историческое и невероятное событие: Илон Маск и его компания SpaceX протестировали самую мощную в мире ракету-носитель Falcon Heavy. Она настолько крута, что с легкостью делает своих ближайших конкурентов сфере космических грузоперевозок Boieng и Delta Heavy: в то время, как стоимость запуска Falcon Heavy составляет 90 миллионов долларов, запуск Delta Heavy обойдется примерно в 435 миллионов, а Boieng - в два миллирада (!). Планируется, что носитель сможет доставлять до 64 т на низкую опорную орбиту, до 26,7 т на геопереходную, до 16,8 т на Марс и 3,5 т на Плутон. А еще - Falcon Heavy не просто сверхтяжелая ракета, это первая в мире сверхтяжелая ракета серийного производства: она собирается под конкретного заказчика из блоков Falcon 9, которые производят серийно. В этом году планируются еще два запуска Falcon Heavy - один заказала Саудовская Аравия, запуск второй оплатит ВВС США для своей исследовательской миссии. В общем, нас ожидают еще целых два мега-шоу, если все будет хорошо.

Роль пробного полезного груза на ракете выполнило личное авто Илона Маска Tesla Roadster первого выпуска. В машине находились манекен Starman, жесткий диск с книгами Айзека Азимова и другой информацией о нашей планете, песня Дэвида Боуи "Space Oddity", книга "Автостопом по галактике", полотенце и табличка "Don't Panic" (все - из "Автостопа"))

Фото из машины на орбите Земли:

До гипотетического пересечения с орбитой Марса машинка будет лететь приблизительно шесть месяцев. И т.к. орбита гелиоцентрическая, Tesla будет болтаться по эллипсу между орбитами Земли и Марса вечно. А музыка будет играть до тех пор, пока не сядет аккумулятор в машине (если на ней не установлены солнечные батареи).

В общем, пока мы тут прохлаждаемся, кое-кто открыл первый межпланетный автосалон))) Как сказал сам Маск перед стартом, "по-любому, будет зрелищно". О ДА... Сами Space X рассчитывали, по их признанию, на 50 процентов успеха, не больше. Уже готовились следующие 6 месяцев провести за ремонтом стартовой площадки, которую, как они ожидали, разнесет взрывом при возможно неудачном старте. А оно вон как получилось. Невероятно, просто невероятно... Представляете, теперь в космосе летает красный электрокар с песнями Боуи и книгами Азимова и Адамса! Это ж просто умом тронуться можно! В какое интересное время мы живем!..

Читать далее...

каналы YouTube на английском

Что бы улучшать навыки владения любым языком, нужно его хотя бы время от времени слышать. Хочу поделится своими находками интересных каналов. И начну с самых популярных среди изучающих английский. Про эти каналы рассказывают на курсах английского, про них часто упоминают на форумах учащихся, вспоминают в комментариях к статьям про изучение английского, их ролики забирают к себе в коллекцию LinguaLeo и PuzzleEnglish... В общем это действительно хорошие образовательные каналы:

EngVid - различные уроки не дольше 15 минут с практическими заданиями на закрепление темы. Практика на их официальном сайте www.engvid.com и потому лучше сразу идти туда. Много преподавателей из разных уголков планеты с разными акцентами. Рекомендую, если хотите хорошо разобрать какую-то тему.

Rachel's English - уроки английского с американской преподавательницей Рейчал. Очень популярны благодаря ее урокам по технике произношения. На текущий день на нее подписалось ~1,1 миллион пользователей ютуба.

Но, упомянутые материалы хоть и хороши, но скучноваты. Потому у меня есть в запасе еще тройка интересных и более любимых каналов:

1) Papa English - очень интересный британский преподаватель. Часто делает интересные эксперименты. (339 тыс. подписчиков)
2) Lucy - популярная британская преподавательница. Ее передачи всегда очень веселые и не дают скучать, даже при походе в грамматические дебри. (852 тыс. подписчиков)
3) Emma - популярная австралийская преподавательница. Ее тоже очень приятно слушать, и при разборе произношений, и при занятиях кулинарией. (825 тыс. подписчиков)

При этом Люси и Эмма знакомы и иногда записывают совместные видео. К примеру, про сленговые слова.

Может у кого-то есть еще интересные каналы на YouTube, которыми он хочет поделится? :)

Жители города Нью-Йорка - 10: Вашингтон-сквер

Есть в Нью-Йорке место, где должен побывать каждый уважающий себя турист. И это не Таймс-сквер, как многие могли бы подумать. Если вы хотите почувствовать настоящий город, то идти надо в Гринвич-Виллидж - район с совершенно самобытной, ни на что не похожей, но очень нью-йоркской атмосферой. Ну а одним из центров его жизни можно смело считать Вашингтон-сквер. Там сходятся достаток Пятой авеню, молодость Нью-Йоркского университета, бушующая энергия обоих Виллиджей и музыкальные ритмы доносящиеся с соседней Бликер-стрит. Все и всех можно встретить в этом месте, а простая прогулка по парку может стать увлекательным путешествие длинной в несколько часов. Надо лишь расслабиться, перестать куда-либо торопиться и просто начать созерцать текущую вокруг вас жизнь. Ее там всегда очень много.

В последний раз погуляв по парку Вашингтон-Сквер я послушал трех отличных музыкантов (пианист играл совершенно фантастически), посмотрел пару зажигательных представлений и даже фокусы одного начинающего уличного мага. Ну и на разных нью-йоркских персонажей насмотрелся от души. Благо недостатка в них там не наблюдается. Во время прогулки со мной постоянно здоровались различные незнакомые мне люди и заводили довольно чудные разговоры. Типа такого:

- Привет босс, говорит мне потертого вида черный мужик в бейсболке и клетчатой рубашке. На шее у него бинокль. На плече явно женская сумка.
- Привет, строго отвечаю я.
- Ну, что - готов? Спрашивает он меня слегка покачивая головой вверх-вниз.
...Читать далее

источник - samsebeskazal 
[5 ссылок 98 комментариев 5693 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Всё что надо знать про антибиотики :)

Раз уж были красочные картинки бактерий , то и конечно последует инструкция по борьбе с ними. Но не конкретно с проиллюстрированными, а вообще с бактериями.

Антибиотики - это обобщающее название препаратов, способных побороть бактерии. Их несколько групп, каждая из них воздействует биохимически на различные части бактерий. На оболочку, на мембрану, на специфические протеины. Есть те, которые полностью убивают бактерии, есть те, которые их , как бы "усыпляют". Есть комби-препараты.
То, что мы и бактерии имеем много различий в строении ,эволюционно, (в отличие от грибков), только на руку фармацевтам - можно производить препараты, которые воздействуют именно на бактерий, а не на человеческие клетки.
Правда одна из проблем в том, что многие бактерии необходимы нам для поддержания здоровья. Они защищают кожу, они переваривают пищу, они создают защитную флору. И применяя антибиотики , мы убиваем и полезные бактерии.

Самым первым был пенициллин - грибок. Его случайно, чуть ли не по халатности, как всё гениальное, открыл товарищ Флеминг в 1928 году. Но производить его в больших количествах оказалось огромной проблемой. Доходило до того, что лечившиеся пенициллином должны были сдавать свою мочу обратно, чтоб из неё опять "выпаривать" антибиотик. но потом....

Геометрия с фотокамерой

Испанская пара из Валенсии Daniel Rueda и Anna Devis мотаются по миру, выискивая здания с интересным архитектурным решением или подходящим им экстерьером, и делают снимки, играя со светом, цветом и всем, что в голову придет. Судя по снимкам, в голову им приходит то, что нужно.


+28

Наглядная агитация

И не только наглядная, но, по-моему, действенная. Однажды сам оказался в похожей ситуации, только переходил на разрешающий, а некроцефал дальтоник на говновагене едва меня не снес с доски. Такой же визг тормозов, вероятно, моя такая же физиономия, но обошлось. И с тех пор даже на зеленый, даже на зебре перехожу смотря в оба глаза сразу в обе стороны, как рак отшельник.





Оригинал записи на pepsimist.ru: Наглядная агитация

LI 5.09.15

Гипноз-гипноз, хвать тебя за нос

Завораживает.
Звуковую дорожку, на мой вкус, лучше отключить. Она тут ни к селу ни к городу ни в красную армию.





Прямой линк: https://www.youtube.com/embed/RZZb7QTuqHo

Оригинал записи на pepsimist.ru: Гипноз-гипноз, хвать тебя за нос

LI 5.09.15

Ничего не изменилось

"Нам кажется, что одним из самых глубоких различий между русскими и американцами является отношение к своим правительствам. Русских ~ учат, воспитывают и поощряют в том, чтобы они верили, что их правительство хорошее, что оно во всем безупречно, что их обязанность ― помогать ему двигаться вперед и поддерживать во всех отношениях. В отличие от них американцы и британцы остро чувствуют, что любое правительство в какой-то мере опасно, что правительство должно играть в обществе как можно меньшую роль и что любое усиление власти правительства ― плохо, что за существующим правительством надо постоянно следить, следить и критиковать, чтобы оно всегда было деятельным и решительным…"
Стейнбек Джон РУССКИЙ ДНЕВНИК 1947

Советы Бывалого...

Как себя вести, чтобы мужу хотелось идти домой

В чем секрет прочных отношений? Что делает женщину по-настоящему мудрой? Что позволяет сохранить семью вопреки всем житейским бурям? Об этом - рассуждения Светланы.

...Однажды, после двенадцати лет совместной жизни, муж мне сказал: «Когда я в юности мечтал о том, какая у меня будет семья, я даже представить себе не мог, что это будет так замечательно».

За эти годы мы оба пришли к выводу, что выстраивание отношений с любимым человеком - это постоянная и кропотливая работа. Она требует терпения, такта и понимания.

У меня нет официального психологического образования, поэтому все, о чем ниже пойдет речь можно отнести к практической психологии, основанной на личном опыте. Все советы носят исключительно рекомендательный характер. А подходят они вам или нет - решайте сами.
Девяносто процентов опрошенных мною мужчин в той или иной форме высказали эту мысль. Оставшиеся десять считают, что так женщина будет принадлежать ему целиком и полностью, т. е., грубо говоря, перейдет в его частную собственность и станет зависима от его желаний и потребностей. Если вы попали в эти самые десять процентов, вам можно только посочувствовать: на себе испытала предыдущий четырехлетний брак на подобных условиях. А с оставшимися девяносто пойдет очень серьезный разговор.
Читать далее...

№3793

— Принес?
— Нет, — говорю я. Начинается обычная прелюдия. Мы могли быобойтись и без неё, но оба от этого выигрываем: Саид наслаждается властью, я — не получаю по роже.
— Почему, — спрашивает Саид очень спокойно. Я даже слегка удивляюсь.
— Я не знаю, где достать бананы, Олег.
— Что?
— Я не знаю…
— Что? — наконец взрывается Саид, — что? Ты что, не хочешь искать мне то, что я сказал? Чмо! Ты будешь искать! Понял! Будешь!
Он бьет меня очень жестоко. Если остальные избивали меня просто потому, что так надо, то Саид бьет меня из ненависти. Ему нравиться бить. Он получает от этого истинное удовольствие. Он, немытое вонючее чмо на гражданке, хозяин и властитель душ здесь.
Саид слаб и удары у него не такие мощные, как у Боксера или Тимохи, но он очень упрямый и жестокий, и бьет меня очень долго, несколько часов. Он делает это заходами, сначала бьет, потом садится отдыхать, а меня заставляет отжиматься. Я отжимаюсь, а он бьет меня каблуком по затылку, иногда снизу поддевает пыром в зубы. Снизу он бьет нечасто, видимо, мешает незатянувшаяся еще дырка в голени, и он все время пытается ударить меня по затылку так, чтобы я разбил лицо о доски пола. В конце концов, ему это удается. Я падаю, и лежу на грязных досках пола, из разбитых губ течет кровь.
Саид снова поднимает меня и опять начинает бить. Он бьет ладонью по разбитым губам — старается попадать по одним и тем же местам, знает, что так больнее. От каждого удара я сильно вздрагиваю, мычу. Я сильно устал, я то отжимаюсь, то закрываюсь руками, напрягая мышцы, чтобы удары не уходили глубоко внутрь тела, потом снова лечу на пол и отжимаюсь, потом меня снова бьют. Я уже потерял счет этим ударам, кажется, Саид бьет меня с самого рождения и ничего другого не было в моей жизни, только грязные доски пола и пиздюли. Черт с ними, с бананами, найду я тебе эти бананы. Но Саиду уже наплевать на бананы. К нему присоединяются еще разведчики, несколько человек, они окружают меня и молотят локтями в спину. Я стою согнувшись, прикрыв руками живот, мне не дают упасть, чтобы была возможность бить коленом снизу…
Меня загоняют в туалет. Тяжелый татарин Ильяс подпрыгивает и ударяет меня ногой в грудь. Я отлетаю и выбиваю спиной окно. Большие осколки стекла падают на меня, на живот, на голову. Я успеваю зацепиться руками за раму и не вываливаюсь на улицу. Даже не порезался. Меня опять сбивают ударом с ног, я лечу на пол и больше не встаю, лежу среди битого стекла, и лишь пытаюсь прикрыть почки и пах.
Наконец разведка берет тайм-аут и закуривает.
Саид стряхивает пепел прямо на меня, он старается попасть горячим углем мне в лицо.
— Слышь, пацаны, а давайте трахнем его, — предлагает он. — Давайте его опустим, а?
Рядом с моим лицом лежит большой острый кусок стекла. Я беру его сквозь рукав, он удобно ложится в ладони, словно нож — длинное толстое лезвие, заостряющееся на конце.
Я встаю с пола, сжимая стекло. Жалко, что нет ключей от оружейки…
Кровь капает с разбитого лица на лезвие. Я в упор смотрю на Саида, на Ильяса на остальных разведчиков. Я стою перед ними, сжав в руке запачканный кровью кусок стекла и смотрю, как они курят. Саид больше не стряхивает на меня пепел.
— Ладно, — говорит кто-то из разведки. — Оставьте его, пошли. Все равно марганцовки нет…
Они уходят. За выбитым окном степь. Стрекочут цикады. На взлетке разгоняются штурмовики и уходят на Чечню. Пустой плац освещен лишь одним фонарем, на улице никого, ни одного офицера, ни одного солдата. Чернявый майор был прав. Я один в этом полку.

Ночью меня избивают еще сильнее. Мне мстят за ту вспышку сопротивления в туалете и бьют сразу всей ротой, навалившись толпой. Мне даже не дают подняться с кровати, меня не избивают, а именно опускают, давая понять, что я — чмо, и должен быть чмом и не выеживаться. На меня накидывают одеяло и пиздят дужкой от кровати. Потом вытаскивают в коридор и бьют там, потом бьют в каптерке, подняв на ноги и прижав руками к стене, чтобы не упал. Я начинаю терять сознание. Кто-то очень сильно и мощно ударяет меня кулаком в правый бок, у меня там что-то взрывается и сильно жжет, боль пронзает все тело до самого мозжечка, я хриплю и падаю на колени, а меня продолжают избивать ногами.
Я отрубаюсь.

Разведка ушла. Я лежу в углу каптерки на куче бушлатов, стены до потолка забрызганы кровью. На полу валяется зуб, я подбираю его и пытаюсь вставить в рот. Потом выбрасываю зуб в окно.
Некоторое время лежу не шевелясь. Боль такая, что невозможно дышать, отбита каждая мышца, грудь и бока превратились в один сплошной синяк.
Затем приподнимаюсь на локтях и по стенке добредаю до двери. Запираю её на ключ, ложусь на кучу бушлатов и лежу почти до самого утра.
Когда светает, я беру лезвие и начинаю отчищать кровь со стен, мне тяжело дышать, и я не могу разогнуться — в правом боку у меня что-то набухло и пульсирует, но отчистить кровь надо и я шкрябаю лезвием по обоям. Долго сдираю коричневые капли, я не очень-то стараюсь и отдираю их прямо вместе с обоями. «Связисты!» — орет пьяная разведка и топает сапогами. Если они вспомнят, что я в каптерке, они взломают дверь, вытащат меня и добьют.
Начинаю разбирать бушлаты и вешать их в шкаф. Завтра придет старшина и все должно быть в порядке.
В кармане одного из бушлатов нахожу письма. Это бушлат Комара. Пишет ему девчонка. Я открываю письмо и начинаю читать. «…Милый мой Ваня, солнышко мое, зайчик мой любимый, ты только вернись, ты только вернись живым, я тебя очень прошу, выживи на этой войне. Я приму тебя любого, без рук, без ног, я смогу ухаживать за тобой, ты же знаешь, я сильная, ты только выживи. Прошу тебя! Я так люблю тебя, Ванечка, мне так без тебя плохо. Ваня, Ваня, милый мой, солнышко мое, ты только не умирай, ты только будь живым, прошу тебя, Ваня, заклинаю тебя Ваня, выживи…»
Я закрываю письмо и начинаю выть. Луна светит в окно, я сижу на куче бушлатов и вою избитыми легкими. Из разбитых губ сочится кровь. Мне больно. Я раскачиваюсь взад вперед, зажав письмо в кулаке и вою.
А. Бабченко "Моздок-7"

Моздок-7

Первый раз меня избили девятого мая. Тогда в казарме творился сущий беспредел.
Нас спихивали ногами с кроватей и били всю ночь. Под утро, когда разведчики устали бить нас, они заставили нас приседать. «Длинный, считай» — сказал тогда Боксер и я считал вслух. Мы с Осиповым присели больше всех — триста восемьдесят четыре раза. Мы приседали плотно прижавшись друг к другу, а наш смешавшийся пот стекал по ногам и капал на некрашеные доски пола, и вскоре под ногами образовалась лужа. У Андрюхи по ногам тек еще и гной с кровью — открылись язвы. Мы приседали около часа. В конце концов Боксеру это надоело и он свалил нас двумя короткими ударами.
В нашей роте в «сочах» находятся четырнадцать человек. СОЧ — самовольное оставление части. Молодые бегут сотнями, они уходят в степь прямо с постели, босиком, в одних кальсонах, не в силах терпеть больше ночные издевательства. Сбежал даже лейтенант, призванный на два года после института. В нашей роте остались только восемь человек.
Я сплевываю табачную крошку на асфальт. Слюна соленая, с кровью — зубы давно разбиты и качаются. Я не могу есть твердую пищу, с трудом жую хлеб. Когда в столовой вместо хлеба выдают сухари, я ем только суп. У нас у всех так. Мы не можем жевать, не можем вдохнуть во всю грудь — грудина намята дембельскими кулаками настолько, что превратилась в один сплошной синяк, и мы дышим по чуть-чуть — частыми короткими вдохами.
Я сижу на крыльце и смотрю как штурмовики готовятся к разгону. И думаю, что сказать Тимохе, чтобы он меня бил не так сильно.
— Ну что, принес? — спрашивает меня Тимоха, длинный смуглый парень с большими телячьими глазами. Он сидит в каптерке, положив ноги на стол, и смотрит телевизор. Я стою перед ним, глядя в пол, и молчу. Стараюсь не раздражать его. Когда тебя спрашивают о том, чего ты не сделал, самая лучшая тактика — стоять и покорно молчать. Это называется «включить дурочку».
— Чего молчишь? Принес?
— Нет, — отвечаю я чуть слышно.
— Что? Не принес?
— Нет, — говорю я.
— Почему?
— У меня нет денег.
— Я не спрашиваю тебя, есть ли у тебя деньги, пидор! — орет Тимоха. — Мне плевать, что у тебя есть, а чего нет! Я спрашиваю, почему не принес шестьсот штук?
— Он встает и бьет меня кулаком в нос, снизу вверх, сильно. В переносице чавкает, губе становится тепло и липко. Я слизываю кровь и сплевываю её на пол. Второй удар приходится под глаз, потом в зубы. Я со стоном падаю. Не сказать, что смертельно больно, но лучше стонать как можно чаще и сильнее, тогда избиение быстрее заканчивается.
На этот раз Тимоха разгорячился не на шутку. Он бьет меня ногами и орет:
— Почему не принес деньги, пидор? Почему не принес деньги?
Он заставляет меня отжиматься, и на подъеме бьет нечищеным берцем по зубам. Удар сильный, моя голова запрокидывается до самых лопаток и на мгновение я теряю ориентацию, левая рука подламывается, я падаю на локоть. Из разбитых губ на пол обильно течет кровь. Я сплевываю кровь и гуталин, который сошкрябал зубами с Тимохиного берца.
— Считай! — орет он. Я отжимаюсь и считаю вслух. Брызги крови летят на пол. По телевизору идут новости, что-то рассказывают про Чечню. Во Владикавказ с проверкой прибыл командующей армией. Он остался доволен боевой подготовкой и дисциплиной в войсках. Завтра командующий собирается посетить наш полк, проверить дисциплину у нас. Наверное, он останется доволен боевой и дисциплинарной подготовкой и в нашем полку тоже.
Наконец Тимоха устает. Он приказывает принести тряпку и стереть кровь. Я тру доски, но кровь уже успела впитаться в дерево, остается довольно-таки заметное пятно.
— Ты чего, пидор, попалить меня хочешь? — шипит Тимоха и ударяет меня ладонью в лоб. — Какого хрена ты тут все своей блядской кровью забрызгал, ишак? Оттирай давай! Даю тебе ещё неделю сроку, понял? Через неделю я уезжаю в отпуск. Если денег к тому времени не будет, я вернусь и убью тебя. Время пошло.
Я иду в расположение и сажусь на кровать. Надо протянуть ещё неделю. Из отпуска Тимоха вернется месяца через два-три, никак не раньше, раньше никто не возвращается, а три месяца — это огромный срок, это почти полжизни и что произойдет за это время, неизвестно.
Я забираюсь под пыльное грязное одеяло. Из шестидесяти коек в пустой казарме расправлены только четыре — Зюзика, Тренчика, Осипова и Якуниниа. Рыжего нет.
— Бил? — шамкает Тренчик из-под одеяла. От побоев его губы стали похожи на два фиолетовых вареника.
— Бил, — говорю я, и мажу под глазом зубной пастой.
Этому мы научились еще в учебке, проверенное средство от синяков. Если завтра глаз распухнет, Тимоха изобьет меня ещё сильнее, он скажет, что я стукач и таким образом хочу сдать его. Хотя в нашем полку нет ни одного молодого, кто ходил бы с чистым лицом.
Разбитые губы ноют даже во сне.
Бабченко А "Моздок-7"

Офицеры

Чего можно ждать от офицеров кроме избиения, если они сами росли в казармах? Их избивали, когда они были курсантами, их и сейчас избивают в линейных частях. Полковники через одного умеют только визжать и бить, на виду у подчиненных делая из лейтенанта, капитана или даже майора стонущего взъерошенного сопляка. Генералы больше не выносят взысканий полковникам, они просто бьют в морду. Наша армия — рабоче-крестьянская, доведенная до отчаяния вечным безденежьем, до озверения оголодавшая, бесквартирная, отодранная и избиваемая всеми напропалую независимо от знаков различий, бесправная — не армия, а стая — вобрала от уркаганского люмпена все самое худшее, весь беспредел, и законы в ней волчьи. Какие на хрен солдаты, когда своих детей кормить нечем. Грамотные, желающие служить офицеры в ней долго не задерживаются, остаются только те, кому жить негде и кого кормят байками о квартире, или те, кто двух слов связать не может и ни на что другое не способен, кроме как крушить молодняку зубы. Они-то и поднимаются вверх по карьерной лестнице — не потому, что лучшие, а потому что других нет. Привыкшие с самого низа избивать и получать, избивают и получают до самого верха, и учат этому остальных. И нас давным-давно приучили. Пиздюль стал универсальным языком армии.
Бабченко "Аргун"

Читатник дао - Николай Глазков

Я хочу, понимаете-знаете,
Чтобы были мы сами с усами.
Я хочу, чтоб боролись на Западе
С преклонением перед нами!..

Чтобы космополиты Америки
Нью-йоркские хаяли фирмы,
Указуя в безумной истерике
На советские книги и фильмы.

Чтобы женщины американские
У витрин цепенели зловеще,
Пяля глазки на заокеанские
Астраханско-рязанские вещи.

Чтоб стиляги Парижа и Лондона
Ярославские ткани носили
И про джемперы самые модные
Говорили: "Они из России!"

Чтоб спортсмены норвежские, шведские
Не могли возразить против факта,
Что всех лучше, конечно, советские
И коньки, и байдарки, и яхты!

Я хочу, чтобы люди заморские
О своем превосходстве забыли
И, ловя передачи московские,
Подражали бы людям Сибири!

Николай Глазков, 1956



Оригинал записи на pepsimist.ru: Николай Глазков

LI 5.09.15

№3792

"ДЖИЛИАН: Когда я сказала, что мы просто падаем в постель и не занимаемся сексом, вы ведь поняли, что это такая шутка, правда? Я так думаю, мы занимаемся сексом достаточно часто — как в среднем по стране, хотя я точно не знаю, сколько это — «в среднем по стране». Наверное, столько же, сколько и вы. И иногда это секс — как в среднем по стране. Скажем так, средненационального уровня. Я уверена, вы понимаете, что я хочу сказать. Я уверена, у вас это тоже бывает. Может быть, прямо сейчас, когда вы дочитаете эту главу, вы и займетесь тем самым средненациональным сексом.
Вот так все у нас и происходит. Уже не так часто, как раньше (и вообще никакого секса, когда Оливер болел). Как правило — в определенные вечера в неделю: в пятницу, в субботу и в воскресенье. Нет, это уже бахвальство. В один вечер из перечисленных трех. Обычно — в субботу. В пятницу я никакая — усталая после рабочей недели. В воскресенье я уже думаю про понедельник. Так что обычно — в субботу. Чуть-чуть чаще весной и летом, чуть-чуть чаще, когда мы в отпуске. Насчет эротических фильмов… никогда не знаешь, подействует это или нет, хотя, говоря по правде, сейчас они на меня оказывают прямо противоположное воздействие. Когда я была моложе, меня возбуждали такие фильмы. А сейчас я смотрю на экран и думаю: все происходит не так, — я имею в виду, не только со мной, но и вообще со всеми. Все происходит не так. Вот почему они меня больше не возбуждают. А вот Оливера — по-прежнему возбуждают, что иногда создает сложности.
Вот так и выходит, что ты говоришь себе: ну ладно, в следующий раз — мы никуда не торопимся. Но это мгновение, когда возникает желание, оно с годами становится таким… хрупким. Вы сидите, смотрите телевизор, вроде как обоим хочется заняться любовью, но не то чтобы очень, а так… в плане «было бы неплохо», потом вы переключаетесь на другую программу, смотрите какую-нибудь ерунду, и минут через двадцать вы уже оба зеваете, и момент упущен. Или одному из вас хочется почитать перед сном, а второму не хочется, и он или она лежит в полумраке и ждет, пока тот, кто читает, не выключит свет, и тогда ожидание и надежда переходят в легкую обиду, и момент снова упущен. Или вы дольше обычного не занимаетесь сексом и вдруг понимаете, что такой длительный перерыв создает двойственное отношение. С одной стороны, вы уже соскучились друг по другу, а с другой — вы уже начали забывать про секс. Когда мы были детьми, мы думали, что монахи и монашки должны пребывать в состоянии тайного, но перманентного сексуального возбуждения. Теперь я думаю, что большинство из них вообще не думают о сексе, им это просто не надо. Момент упущен.
Не поймите меня неправильно. Мне нравится заниматься сексом. И Оливеру тоже нравится. И мне все еще нравится заниматься сексом с Оливером. Он знает, чего мне хочется и что мне нравится. С оргазмом у нас — никаких проблем. Мы знаем, как сделать так, чтобы оба наверняка достигли оргазма. Кто-нибудь, может быть, скажет, что в этом-то и проблема. Если проблема вообще существует. Я имею в виду, мы всегда — ну, или почти всегда — занимаемся любовью одним и тем же способом: одинаково по количеству времени, одинаково по количеству времени на прелюдию (ужасное все-таки слово), в одной и той же позе или позах. И мы это делаем потому, что нам так приятно, — потому что, как мы выяснили по опыту, это подходит нам лучше всего. Так что секс постепенно становится тиранией, или обязанностью, или чем там, не знаю. Но как бы там ни было, вырваться уже невозможно. Негласное правило о супружеском сексе, если вам вдруг интересно — а вам, может быть, вовсе не интересно, — можно сформулировать так: по прошествии нескольких лет запрещается делать что-то такое, чего вы не делали раньше. Да, я знаю. Я читала все эти статьи и колонки полезных советов о том, как разнообразить свою половую жизнь в браке, чтобы муж покупал тебе сексуальное белье, чтобы периодически устраивать романтические ужины при свечах, чтобы выделять больше времени на то, чтобы побыть вдвоем, — я читала и смеялась, потому что в жизни все совсем не так. В моей жизни, по крайней мере. Выделять больше времени? Всегда найдется белье, которое нужно срочно постирать. "
Барнс "Любовь и так далее"

Гос безопасность

Удивительное всё-таки понятие «госбезопасность»! Подобная структура есть во всяком государстве, но при нормальном бытии главное в ней – безопасность, а в нашей многострадальной родине ударение делается на буквосочетании «гос». И как ни расшифровывай, но корень «гос» означает то, что господствует над людьми, давит их, и никому, кроме себя, никакой безопасности не обещает. У французов нет такого понятия – «государство», слово l’Etat, которое, не задумываясь, переводят как «государство», восходит к латинскому status – стабильное положение. Слово это имеет множество значений, в том числе – способ существования людей в обществе, и относится ко всякому отдельному гражданину, не подразумевая господства одного над другим. И голландские «штаты», и соответствующие англо-американские термины говорят о стабильности и существовании, а значит, о безопасности, опять-таки совершенно не подразумевая господства системы над личностью. Именно поэтому западный европеец живёт, чувствуя себя защищённым, а русский человек не ждёт от родины ничего, кроме неприятностей. Для российского подданного есть лишь одна слабая надежда, что клопа танком не задавишь. Правда, время от времени государство принимается посыпать подданных дустом, но случается такое нечасто, так что имена подобных властителей надолго остаются в благодарной народной памяти. Куда чаще случается, что махина танка наезжает-таки гусеницей на самого маленького и неприметного клопика, не оставляя ему возможности даже повонять перед гибелью. Тут уже выбора нет ни у танка, ни у клопа.
Логинов Святослав: «Россия за облаком»

История 19221

Я сволочь, просто сволочь.
Замужем 3 года. Он хорош во всем. Отлично готовит - сам, уборку и стирку - сам, хорош в постели, хорошо зарабатывает, уделяет мне 90% свободного времени (при этом в 8-00 уходит на работу и возвращается не раньше 22-00), красивый, умный, c хорошим чувством юмора, не чужд романтике. Познакомились, когда он фактически снял меня с крыши - собиралась прыгать, такая в то время была депрессия... Забрал меня от тирана-отца и истерички матери, еще и поставил их на место. В чем ПМП? Мне скучно! Мне не хватает остроты ощущений! У нас все спокойно, размеренно, все мои попытки поскандалить гасятся его спокойствием, либо он переводит все в шутку. Недавно подруга познакомила меня со своим новым молодым человеком - классическим "плохим парнем", и я влюбилась в него как дура малолетняя! Вчера мы с ним переспали, и он не нашел ничего лучше, чем позвонить моей подруге и сказать, что я тр***юсь лучше нее, потому они расстаются!!! Подруга все рассказала моему мужу... Сижу, жду мужа, не знаю, что делать и как с ним говорить после такого... я дура... ПМП!

http://feedproxy.google.com/~r/killmepls/WNFn/~3/EEtNMHO2JkU/19221

Химия

"– Это ещё что, потемнение икон – процесс простой и давно известный, а вот омоложение! Как раз в эту эпоху жил в России замечательный человек Иван Сергеев. Шестидесятник, разночинец и страшный реакционер. Сын сельского дьячка после семинарии умудрился поступить в артиллерийскую академию, окончил её с отличием и был распределён офицером в Кронштадтскую крепость. А там постригся в монахи и остался при Андреевском соборе. Вижу, вы уже догадались, я говорю о великом русском святом Иоанне Кронштадтском. А с чего его святость начиналась? Проповедников-то полно, а святых мало. Тут чудеса нужны. И вот однажды в Андреевском соборе чудесным образом просветлели старые, потемнелые от времени образа. В ту пору ещё правил Александр Второй, в моде было вольнодумство, так что пошли разговоры, что никакого чуда нет, а просто помыли закоптелые иконы, вот они и просветлели. Тогда Иоанн поступил иначе. Нашли ещё несколько старых икон, при большом стечении народа мыли их с мылом, скатывали чистой водой, но лики оставались тёмными. Оно и понятно, ведь потемнение икон – химический процесс, мыло здесь не поможет. А потом вышел святитель, с молитвой омыл образа святой водой, и они просветлели. Вот это было чудо! С него и пошла слава народного святого. Много лет никто не мог понять, как такое происходит, и лишь в двадцатом веке, незадолго до смерти Иоанна Кронштадтского выяснили, что вместо святой воды мошенник использовал перекись водорода. Вещество это было редким, о нём в ту пору почти никто не слыхивал, но Иоанн получать перекись водорода умел, поскольку химию в артиллерийской академии преподавал Николай Николаевич Зинин. А то, что перекись водорода не только обесцвечивает органические красители, но и окисляет чёрный сульфид свинца до белого сульфата, обнаружил, видимо, сам святитель Иоанн. Зато какой скандал разгорелся, когда спустя сорок лет мошенничество Иоанна Кронштадтского вскрылось! Сам Иоанн уже последние денёчки доживал, зато его клевреты постарались. Даже стишки в защиту святого мошенника публиковали. Вот, слушайте:
«Светильнику веры отцу Иоанну Кронштадтскому по поводу нападок жидовских газет»

Маститый пастырь православный,
Забрызган скверною лжецов,
Толпы завистников злонравной,
Слепых безумных гордецов…

Каково? Почти Пушкин. А потом наша любимая православная церковь канонизировала заведомого и уличённого мошенника."
Логинов С "россия за облаком"

№3790

"Религия как мода и РПЦ. Я крещен в соборе Парижской Богоматери, крещен католиком. Произошло это скорее всего по французской традиции. Мой русско-еврейский отец был атеистом и мог воспринимать мое крещение разве что слегка иронично. Я никогда с мамой не говорил о ее отношении к религии, но думаю, что она была агностиком. Она прожила несколько школьных лет в женском монастыре в Дамфризе (в Шотландии), однако я никогда не видел, чтобы она молилась или хотя бы раз пошла в церковь. Ни она, ни отец особенно не внушали мне ничего. Помню только, что когда во время оккупации они ненадолго отдали меня в русскую иммигрантскую семью, жившую на острове Рэ, меня заставляли перед сном становиться на колени и читать «Отче наш…». Комизм ситуации заключался в том, что я не знал ни одного слова по-русски, так что должен был выучить текст наизусть, не понимая ровным счетом ничего. Мне это казалось абракадаброй. Словом, вырос я атеистом. Как я неоднократно говорил и говорю, в религии меня смущает запрет на сомнения: надо верить — и все. Никаких «почему», никаких «как».
Во всех случаях ответ один: «потому». Впрочем, дело хозяйское, каждый живет как хочет. Я отношусь к религии вполне терпимо. Другое дело Церковь. Об этом я тоже говорил и продолжаю говорить: алчная, агрессивная, властолюбивая, она берет на себя функцию единственного посредника между человеком и Богом — что само по себе, на мой взгляд, недопустимо. Но меня отталкивает от Церкви главным образом глубокое противоречие между тем, что она проповедует, и тем, как живут священнослужители. Здесь есть прямая параллель — то, что проповедовала КПСС, и то, как жило ее руководство.
Во всех народных сказках и легендах священник всегда мерзок, лицемерен, сластолюбив, вороват. И одна из характерных черт всех значимых революций — невероятно жестокое преследование священников и варварское разрушение храмов. Может быть, самые яркие примеры тому — Французская революция 1789 года и Русская революция ноября 1917 года. Нельзя без содрогания читать описания того, что творили с этими людьми. Откуда такая ненависть к Церкви и к священнослужителям?
По-моему, дело не в том, сколько кровавых войн развязала Церковь. И не в том, сколько людей по ее прихоти сожгли заживо, замучили, сослали с вырванными ноздрями, языками, с клеймами во лбу[34]. Дело, как мне кажется, в другом: во лжи, в обмане, в том, что человек в конце концов не может больше выносить проповедь смирения, скромности, жизни в бедности, набожности, когда видит, что и проповедник, и Церковь от этой проповеди далеки. Да, конечно, были и есть искренние, верующие священники, как были искренние и верующие коммунисты, но ни те, ни другие не правили и не правят балом.
Как-то я имел неосторожность высказать, в том числе и в этой книге, некоторую критику в адрес Русской православной церкви. Если говорить коротко, то я укорил ее за торговлю спиртными напитками и табачными изделиями (на льготных, предоставленных государством, условиях). Я укорил ее за агрессивность, за стремление диктовать моду, поведение, за стремление проникать в школу, в армию, на ТВ, хотя место ей в храме — и только. И еще я позволил себе сказать, что среди христианских церквей самая темная, самая отсталая, самая нетолерантная — Русская православная. И я привел данные, из которых явствует, что по качеству и уровню жизни, по развитию демократии и свободы на первом месте идут страны с преимущественно протестантской верой, на втором — страны католические, и на третьем, последнем, страны православные, в частности Греция, Болгария и Россия. Боже, что тут началось! Как же кляли меня церковники, как же требовали моего отлучения от телевидения, моей высылки из страны! Легко догадаться, что сделали бы со мной эти проповедники добра и терпимости, имей они власть.
Ныне в России носят кресты напоказ, чтобы всем было видно. Носят государственные деятели и столпы бизнеса, носят отъявленные бандиты. Меня отвращает не вера как таковая, пусть я и не согласен с ней, меня отвращает вера «как бы», вера «лайт». У меня нет ни малейшего сомнения, что если бы завтра вдруг по мановению волшебной палочки вернулся к власти Сталин, все эти воцерковленные дамы и господа заменили бы свои кресты на другие символы со скоростью молнии, смазанной маслом. Ложь, лицемерие — вот чем охвачено российское общество сегодня, вот что произошло и продолжает происходить. "
Познер "Прощание с иллюзиями"

Дядя Степа

Отец Кончаловского — Сергей Владимирович Михалков, писатель средненький, но выдающийся оппортунист, человек, презираемый всеми мне знакомыми представителями советской интеллигенции, человек, щедро награжденный властью за полное отсутствие каких бы то ни было принципов — кроме принципиального прислуживания власти предержащим. Он имел в брежневские годы значительное влияние и «выход» на кого угодно, и нет сомнений, что он прикрыл Андрона (когда он уехал из СССР- примечание мое). Хотя я не удивился бы, узнав, что он при этом больше исходил из соображений собственной безопасности, нежели из нежных отцовских чувств, — ведь если бы в историю влип его сын, его призвали бы к ответу.

* * *

Я хорошо помню рассказ Маршака о том, что где-то в 1935 году к нему пришел мало кому известный Михалков с детским стихотворением, в котором все издевались над несуразно высоким дядей Степой. Маршак — с его слов — переписал стихотворение и вернул его Михалкову в том виде, в каком его все знают. Правда? Теперь не разобраться. Может, Маршак как детский писатель завидовал Михалкову? Тоже вероятно. Факт, что Маршак не любил Михалкова, называл его «севрюжьей мордой» и «гимнюком». Последнее связано с тем, что Михалков являлся соавтором слов Гимна Советского Союза, в котором фигурировало имя Сталина. После разоблачения Хрущевым культа личности И.В. Сталина Михалков быстренько переписал слова гимна — уже без упоминания имени «вождя». Когда же исчез СССР и потребовался совершенно новый гимн, но на старую музыку, Михалков вновь исполнил заказ. Он был щедро награжден властью: Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, трех Сталинских премий, кавалер ордена Андрея Первозванного. И автор таких тошнотворных стишков, как:

Чистый лист бумаги снова
На столе передо мной,
Я пишу на нем три слова:
«Слава партии родной».

Или:

«Коммунизм»! Нам это слово
Светит ярче маяка.
«Будь готов!» — «Всегда готовы!»
С нами ленинский ЦК!

К этому портрету следует добавить, что С.В. Михалков принимал активное участие в кампании против «безродных космополитов» (читай — евреев), клеймил Пастернака, Солженицына и Сахарова. В общем, замечательный был человек.
Познер "Прощание с иллюзиями"

Правда/ложь

"Помню статью об инфляции в Советском Союзе, опубликованную в журнале U.S. News and World Report. В это время в США как раз установился довольно высокий уровень инфляции, что, разумеется, вызывало недовольство американцев (почему-то считается, что если рассказать, будто у других дела обстоят еще хуже, это успокоит недовольных — странный взгляд, но весьма популярный в пропаганде). В данной статье сравнивались индексы цен на некоторые товары и услуги в СССР за два разных года (не помню точно какие, но, скажем, за 1978 и 1980 годы). Все цены давались не в рублях, а в их долларовом эквиваленте. Получалось так, что в 1978 году проезд в метро в Москве стоил пять центов, а в 1980 — шесть, то есть подорожал на двадцать процентов. Точно такой же рост — или больший — отмечался в отношении стоимости буханки хлеба, фунта масла, автомобиля и т. д. Словом, получалось, что рост инфляции в СССР составляет десять процентов в год — значительно больше, чем в Америке. Однако ничего не говорилось о том, что в Советском Союзе ходят не доллары и центы, а рубли и копейки, что в этой валюте цены совершенно не изменились. Изменился же официальный курс валюты: произошло определенное падение доллара относительно рубля. Следовательно, в 1980 году за доллар можно было купить меньше, чем в 1978 году. Объективно? Объективно. Вранье? Вранье."
Познер "Прощание с иллюзиями"

№3787

" Сжигают ли книги, запрещают ли, изымают ли с полок школьных библиотек, как все еще происходит и в США, и в других странах, — под этими действиями лежит один общий знаменатель: боязнь иного мнения, опасение, что оно бросит вызов принятым нормам и традициям и повлечет за собой непредсказуемые последствия. Чем менее уверено в себе общество, тем более жестко и жестоко оно реагирует. Советский Союз — ярчайшее тому подтверждение. О том, как обошлись с Пастернаком, Бродским, Солженицыным, знают все. Но ведь несть числа жертвам советской государственной машины: Булгаков, Пильняк, Зощенко, Ахматова, Цветаева, Платонов, Мандельштам, Хармс… Любое общество, которое по той или иной причине страшится свободомыслия и тем более инакомыслия, страдает в своем отношении к писателю раздвоением личности. С одной стороны, оно видит в писателе несомненный плюс, поскольку тот может силой своего таланта добиться для этого общества гораздо больше, чем пропагандистский аппарат (например, Горький, Гайдар, Фадеев). Но с другой стороны, писатель способен нанести сильнейший удар по принятым взглядам, подорвать общественный порядок — и потому потенциально опасен. Эта шизофрения проявляется так или иначе во всех обществах, в зависимости от исторических и прочих традиций.
Невозможно в рамках этой книги подробно рассмотреть причины того, почему русская литература развилась как часть контркультуры, как течение, которое противостояло царизму. Крупные русские писатели крайне редко увлекались искусством ради искусства, они всегда, или почти всегда, занимали определенную позицию, отстаивали определенные взгляды — за что и страдали.
Удивительно, как мало помнят советские граждане о тех, кого «просвещенная Россия» мордовала за то, что они писали, о чем думали. Например, Николай Новиков, которого на пять лет похоронили в Шлиссельбургской крепости по приказу Екатерины II; она же отправила в сибирскую ссылку Александра Радищева, чья замечательная книга «Путешествие из Петербурга в Москву» была запрещена в 1790 году и не печаталась в России сто пятнадцать лет (!) — до 1905 года. Я уж и не говорю о судьбе Лермонтова, о том, что Достоевский был приговорен к смерти (и спасен театральнейшим образом в последнюю минуту), об отлучении от церкви и предании ею анафеме Льва Толстого… А помним ли мы, что «наше все» — Пушкин — имел в качестве персонального цензора самого царя, без разрешения которого не мог печататься? Александр Сергеевич был вполне по-советски невыездным, и сколько бы ни просил он о выдаче паспорта, неизменно получал отказы.
Думаю, справедливо предположить, что где-то в последней четверти восемнадцатого века в России родилась традиция, в соответствии с которой писатель либо противостоял системе, либо служил ей. И революция 1917 года не изменила ее.
Все те, кто вынужден был «писать в ящик», с кем расправлялись и морально, и физически, все эти люди — не случайные жертвы тупой бюрократии. Им заткнули рты вполне намеренно, считая их опасными. Разумеется, это не сугубо русское явление. И Мольер, и Байрон, и Гейне страдали от недовольства короны. Еще совсем недавно «левым» американским писателям устраивал своего рода аутодафе Комитет по антиамериканской деятельности Палаты представителей конгресса США. Тем не менее я не могу назвать вторую страну, писатели которой не только брали на себя функцию совести нации, но и выражали полную готовность нести за это ответ."
Познер "Прощание с иллюзиями"

Образ страны.

"Меня всегда поражала способность российских властей принимать решения, наносящие урон образу России и русских в мире. Представьте себе, что советское руководство никак не отреагировало бы на выход книги Пастернака: вышла книга — и вышла. Что последовало бы? Скорее всего, оживленное обсуждение на тему «изменившихся обстоятельств», «либерализации» в СССР (т. е. ничего плохого), да и все. Я даже допускаю, что Борису Леонидовичу не дали бы Нобелевской премии — не потому, что он был ее недостоин, а потому, что тогда она носила явно политический характер. Кстати, о премии в области литературы… Она была основана в 1901 году. Но ни Антон Павлович Чехов, умерший в 1904 году, ни Лев Николаевич Толстой, проживший до 1910 года (посмертно «Нобеля» не дают), не стали лауреатами… Так нет же, решили наказать Пастернака, а на деле сами обделались с ног до головы в глазах мира. Российские власти с завидным постоянством наступают на одни и те же грабли — что тогда, полвека назад, что сегодня. И убеждаясь, что «имидж России» как-то непривлекателен, тратят уйму усилий и денег на создание центров, призванных этот имидж улучшить. Таким было Центральное радиовещание на зарубежные страны, таким было агентство печати «Новости», такой сегодня является телевизионная компания «Russia Today». Как же не понимают идеологи подобных пропагандистских контор, что если средства массовой информации во всем мире рисуют негативную картину России, то своим СМИ местное население поверит гораздо больше, чем какому-то «Голосу России»? Да и вообще, если хочешь, чтобы твой «имидж» вызывал симпатию, лучше внимательно посмотри на себя в зеркало и сделай правильные выводы."
Познер "Прощание с иллюзиями"

Сталинизм. Познер "Прощание с иллюзиями"

"— Отсюда я родом, деревенский я, — заговорил он. — В начале тридцатых нас всех загнали в колхозы. Я был совсем еще пацан, но помню, как брали всех, сажали. Кулаки, говорят. Какие на хер кулаки. Мужики зажиточные, потому что работящие, непьющие. Чего там, батя мне рассказывал: всем после революции раздали землю поровну, сколько ртов — столько земли. Одни только въябывали, а другие ни хуя не делали. Одни зажили хорошо, а другие бездельничали. А русский мужик — что? Норовит отнять у другого, завидует тому, кто живет лучше. Вот пришли комиссары, ну и пошло: мол, этот кулак, тот против Сталина. И давай сажать, расстреливать, а хозяйство конфисковывать. Ну и слили все к ебеной матери в колхоз. Работящих и умелых поубивали, а вместо них пришла голытьба перекатная. Ну и что? Жрать стало нечего, вот что. Ха! Но зато все по плану. А потом, лет через семь, опять пошли аресты, но тоже по плану. Что, не веришь? А я тебе говорю — по плану. Ведь кругом враги народа, так? Кирова убили, так? Даже среди старых ленинцев нашлись предатели, так? Значит, надо быть бдительным. А тот, кто самый бдительный, он самый преданный, самый ленинец-сталинец. Вот эти бляди и придумали, понимаешь: кто больше разоблачит и арестует врагов народа, тот и есть самый большой патриот. Такое, видишь ли, придумали соцсоревнование. Ордена получали за старания. Хватали всех, все равно кого. В моей деревне половину посадили, половину, еб их мать!..
Я молчал, боясь проронить хоть слово, а он ехал, глядя прямо перед собой.

— Ну, я быстро сообразил, что к чему. Устроился на работу — лучше не бывает. Водителем в гэбэ. А кто работал в системе ГУЛАГа, того на войну не брали. Вот и отвоевался тут. Гонял грузовики по лагерям, перевозил всякое — продовольствие, инструменты, зэков. Так и жил. Ну, а в пятьдесят третьем вождь народов отдал концы. Прошло месяца два, и я получаю приказ перевезти партию зэков в другой лагерь, да побыстрее. Такие перевозки всегда делались ночью. Ну и поехали. Три вертухая, один со мной в кабине, двое там, с зэками. Ночь была… ну, как сейчас. Луна светит, видно все как днем. Едем-едем, и тут один из охранников начинает стучать нам — мол, притормози, отлить надо. Ну, остановились, все вылезли. Никто особенно ни за кем не следит, ведь куда на хуй убежишь? И представляешь, я вдруг увидел этих бедолаг — вроде как пелена с глаз упала… Может, луна виновата, не знаю, да только увидел я их… ну, призраки — кожа да кости, бледные — краше в гроб кладут, стоят на снегу — живые мертвецы. И меня как стукнуло: да это же такие же мужики, как в моей деревне, ничего они не сделали, ни в чем не виноваты, они просто часть плана, понимаешь, чтобы какая-нибудь блядь смогла отрапортовать усатому, будь он проклят, что все в стране под контролем. Хочешь верь — хочешь нет, но я понял: все, больше не могу. Залез в кабину, высунул морду и заорал: «Пошли все на хуй!» И укатил, бросил их всех, зэков и вертухаев. Ну, понятно, мне конец. Арестуют и поставят к стенке. Но мне было насрать. Приехал в Иркутск, кинул грузовик на подъезде к городу, пешком пришел домой к сестре — как раз рассветало. Постучался, она открыла дверь, увидела меня, и говорит: «Вов, слышал новость? Арестовали Берию!» Да, видно, я родился в рубашке. Если бы эту сволочь не арестовали, хрен бы я тебе тут что-нибудь рассказывал, — подвел он итог и хохотнул, впрочем, совсем не весело."
Познер "Прощание с иллюзиями"

№3786

"Всегда ли хорош экстремизм, всегда ли плох — не мне судить. Даже если бы мой авторитет позволял мне высказать такое суждение — что с того? Экстремизм — это некое состояние ума, которое переживают все или почти все, особенно в молодости. Кое-кому удается преодолеть его, иным — нет, но пока жив человек, будет жив и экстремизм. Полагаю даже, что невозможно добиться некоторых вещей без экстремизма. Скажем, революции. Всего того, что требует от человека полной отдачи без оглядки и без размышлений о возможных последствиях. Начинаешь думать над всеми этими «да, но…», «а что, если…», «возможно, однако…» — и прощай достижение немедленных результатов. В некотором смысле у экстремизма есть свои плюсы. Однако он страдает тяжелейшими пороками, в какой-то мере в нем самом заложены семена его поражения. Экстремист конечно же никогда не признается в том, что он — эскапист, что на самом деле он бежит от сложностей, избегает их. Он ищет «простых» решений. Например, самый простой для него способ борьбы со страшным преступлением, с убийством — это смертная казнь. Такой взгляд разделяет большинство — думаю, всемирный опрос общественного мнения подтвердил бы это. Но вся история человечества доказывает, причем окончательно и без сомнений, что смертная казнь проблему не решает. Можно даже сказать, что, напротив, обостряет ее. "
Познер "Прощание с иллюзиями "

Сравнения

Сорок лет спустя, когда я работал над телевизионным документальным фильмом с Валентином Бережковым — личным переводчиком Молотова, а затем Сталина (с 1940 по 1944 год), он сам ответил на этот вопрос: «Причина, по которой Сталин возобновил политику репрессий и террора, в значительной степени объясняется миллионами советских солдат и офицеров, которые собственными глазами увидели, как живут люди в других странах — в Австрии, Норвегии, Венгрии, Чехословакии, Польше, Германии. В какой-то степени это напоминает то, что произошло в России в результате Отечественной войны 1812 года. Вспомните: русская армия, возглавляемая блестящими молодыми офицерами, побеждает Наполеона и оказывается в Париже. Да, многое во Франции изменилось с 1789 года, но революционный дух все еще чувствуется. И он сильнейшим образом повлиял на этих молодых аристократов, тех самых, которые возглавили восстание декабристов в 1825 году, когда царизму в России чуть-чуть не пришел конец. А теперь подумайте о войнах советского времени. До войны они жили в обществе, в котором любая инициатива была наказуема, где всем управляла партийная бюрократия, где каждый шаг, каждое решение контролировались и разрешались только вышестоящей инстанцией, а уже это решение рассматривалось следующей инстанцией и так далее. И вот случилась война. И она странным образом людей раскрепостила. Потому что война требовала мгновенных решений, творческого подхода, самостоятельности. Каждая минута была на счету, время становилось решающим фактором — и это стали очень быстро понимать буквально все. Хочешь не хочешь, но солдаты, офицеры должны были принимать решения с ходу, это не только разрешалось, это поощрялось. Вдруг они стали вести себя как свободные люди — и возникло в связи с этим чувство собственного достоинства, чувство гордости. Если когда-то они стояли согбенно с опущенной головой в ожидании приказа и удара, теперь они выпрямились, высоко держали голову, отдавали себе отчет в том, что это они победили в войне. Сталин не мог не видеть в этом опасности для своей власти. Не надо забывать и о том, что мы-то и в самом деле верили своей пропаганде, внушавшей нам уверенность, что наш уровень жизни — самый высокий в мире, что денежные мешки в мире капитала утопают в богатствах, но рабочий люд испытывает лишения и отчаяние. Мы верили в это, никогда не сомневались. А тут — на тебе, после семи лет войны, после зверских бомбежек и артиллерийских обстрелов, после войны на два фронта и безоговорочной капитуляции, после всего этого рядовой немец хранит в подвале целые окорока и колбасы, живет в отдельной отапливаемой квартире, у него есть электричество, горячая вода и — подумать только! — свой собственный телефон. То есть он живет значительно лучше, чем жили многие так называемые обеспеченные советские люди еще до войны, уж не говоря о том, как они стали жить после. Не могли не возникнуть у них вопросы: как же так? Почему? Сталин понимал, куда может привести ответ на эти вопросы. И думаю, с его точки зрения опасность можно было отвести только одним-единственным способом. Надо было сломить этот новый дух, нужно было заставить людей забыть эти вопросы, надо было создать атмосферу ксенофобии, страха и подозрительности. Что и было сделано». Думаю, Бережков прав.

Приведу еще одно свидетельство, переданное мне генералом-лейтенантом Иосифом Иосифовичем Сладкевичем, командовавшим во время войны танковым корпусом, бравшим Берлин. Он родился на Украине, во время Гражданской войны совсем мальчишкой стал бойцом в войсках Котовского, был советским до мозга костей, умницей, замечательным рассказчиком, хотя грассировал и не выговаривал буку «л». Вот его рассказ:
«Понимаете, Воуодя, когда мы погнауи немцев и вошуи в Поушу, я увидеу беёзы и обаудеу. Я-то думау, что беёзы уастут тоуко у нас, в Уоссии. Ну, уадно. Дауше, вошуи в Геуманию. И что мы видим? А то, что у них нет коммунауных кваутиу. То, что во всех кваутиуах есть теуефоны. То, что у них в подвауах висят коубасы, сыуы. И это в конце войны, котоую они пуоигуауи! А живут-то, живут-то так, как мы не могуи мечтать! Это как надо понимать?! Выходит, вуауи нам, когда говоуиуи, что в Советском Союзе самый высокий уовень жизни, что мы живем учше всех! Значит, нас обманывауи?! Своуочи!»


Познер "Прощание с иллюзиями"

Томас Хаммонд - СССР

Очень интересный и очень большой архив оцифрованных слайдов 1950-х, 60-х и 70-х годов, снятых почти по всему Советском Союзу американским профессором Виргинского университета Томасом Хаммондом.
Хаммонд (1920–1993) был специалистом по истории России и СССР, часто приезжал в Советскую Россию. В 1959 году его фотографии были опубликованы в National Geographic Magazine, там же, но позже, в 1966 году фото иллюстрировали его статью «Американец в Москве».
Какое-то время назад, работающая в «Центре изучения России, Восточной Европы и Евразии Университета Вирджинии» Анна Кромин, выложила на принадлежащий университету аккаунт в box.com снимки Хаммонда из России за 19 лет.
Сегодня завис на нем на целый день и завтра собираюсь продолжить. Довольно сложно делать выборку, потому что интересно все подряд. Репортажная съемка, то есть самое интересное и ценное, тем более, сделано человеком с не замыленным и не зашоренным взглядом. А какие там типажи колоритнейшие! Все привыкли, что фотографии тех лет монохромные, а здесь — цветные, да еще и исходники мегабайт по 15. Поэтому внимание — трафик.
И кстати, давно занимает вопрос, почему тогда так популярны были тюбетейки? В фильмах тех лет часто попадаются и в этой коллекции тоже много. Я-то тюбетеек, кажется, не застал, во всяком случае, не помню. При мне летом все больше кепарики, шляпы из соломы и дети в панамках.
Посмотрел на забытые скульптуры, выкрашенные серебрянкой. Сколько помню, везде они торчали, чуть не на каждом полустанке. И непременно — «серебряные».
Словом, отчаянно рекомендую.
Ссылка на архив.


Бетонные обломки хорошо гармонируют с пейзажем.

еще 15

А как вы относитесь к американцам?

№3784

"Американцев, на мой взгляд, отличают некоторые совершенно замечательные черты: удивительная и совсем не европейская открытость, удивительное и совсем не европейское чувство внутренней свободы, удивительное и совсем не европейское отношение к работе. Есть, конечно, и черты иные — тоже не европейские: в частности, отсутствие любопытства ко всему, что не является американским, довольно низкий уровень школьного образования.
Образ туповатого, малоообразованного, хамоватого американца, который так культивируется в Европе, не более чем неудачная каррикатура. Образ этот рожден, как мне кажется, одним характерным для всех европейских стран чувством: завистью. Это же относится и к русскому антиамериканизму, к образу «америкоса», столь дорогому многим русским сердцам. Да, американцам и Америке завидуют, многие втайне хотели бы жить так, как живут они, потому носят джинсы и «ти-шерты»[11], жуют жвачку, пьют кока-колу, едят в кинотеатрах попкорн, преклоняются перед голливудскими звездами и блокбастерами, млеют от американских сериалов, восторгаются американской попсой — и завидуют.
В России это принимает престранные формы. Антиамериканизм становится знаменем различного рода молодежных объединений — «Наших», «Нацболов», «Молодогвардейцев», всякого рода полуфашиствующих шовинистических групп. Им противостоят «продвинутые либералы», для которых Америка — вершина цивилизации. Порой все это обретает комические черты.
В России мои противники из «патриотического» крыла обзывают меня «американцем», подразумевая тем самым, что я ненавижу Россию и желаю ей гибели; мои противники из «либерального» крыла (а их, поверьте, ничуть не меньше) не могут обозвать меня «американцем», поскольку это было бы высшей похвалой. Поэтому они используют такие обидные словечки, как «приспособленец», «и нашим, и вашим» и тому подобные.
Смешно. И скучно."
Познер "Прощание с иллюзиями"

Стадный инстинкт

"Настроения вызывают мышечные реакции: тебе смешно – ты улыбаешься. Но и обратное верно – мышечные реакции могут вызывать настроения. Достаточно перестать скорбно сутулиться, продышаться, раскрыв грудь, пробежаться, как тоску буквально разгоняет кровью!
Примерно так и происходит в нашем случае с тираном – чем больше он бьет, тем больше дружелюбия и лести демонстрируют подчиненные, умиротворяя его. И тогда каждая ответная улыбка или покровительственный жест диктатора вызывают в душе буквально бурю восторга! В условиях жестокого террора и любовь к тирану принимает крайние формы. Вот вам прекрасное описание этого феномена. Писатель Корней Чуковский, побывавший в 1936 году на съезде партии, вспоминал пришествие Сталина:
«Вчера на съезде сидел в 6 м или 7 м ряду… Вдруг появляются Каганович, Ворошилов, Андреев, Жданов и Сталин. Что сделалось с залом! А ОН стоял, немного утомленный, задумчивый и величавый. Чувствовалась огромная привычка к власти, сила и в то же время что то женственное, мягкое. Я оглянулся: у всех были влюбленные, нежные, одухотворенные и смеющиеся лица. Видеть его – просто видеть – для всех нас было счастьем. К нему все время обращалась с какими то разговорами Демченко. И мы все ревновали, завидовали – счастливая! Каждый его жест воспринимали с благоговением. Никогда я даже не считал себя способным на такие чувства. Когда ему аплодировали, он вынул часы (серебряные) и показал аудитории с прелестной улыбкой – все мы так и зашептали: «Часы, часы, он показал часы», и потом, расходясь, уже возле вешалок вновь вспоминали об этих часах. Пастернак шептал мне все время о нем восторженные слова… Домой мы шли вместе с Пастернаком, и оба упивались нашей радостью».
Как писал Фрейд, «сознание виновности и чувство долга являются характерным достоянием gregarious animal (стадного инстинкта)». Но помимо тяжкого чувства долга и едкого сознания виновности стадный инстинкт дарит его носителям восторженное чувство единения, сплоченности, братства, принадлежности к чему то большому, общему, великому – государству, племени, стае, банде или клубу болельщиков. Носители стадного инстинкта очень любят тешить себя патриотическими чувствами. Им очень нравится ощущение комка в горле и проливающиеся слезы во время искусственного возбуждения таких чувств – например, во время поднятия национального флага под ритмичные звуки (пошумелки). Раздражение чувства стадности коллективистам нравится не меньше, чем матери нравится испытывать ощущение любви от своего детеныша.
Стадный инстинкт нельзя недооценивать.
Никонов "Человек как животное"

Про IP-адреса

Женский оргазм как предвестник равноправия

"Выхолащивание сексуальности дошло до того, что в медицинские знания позапрошлого века прочно вошло представление о том, что порядочная женщина сексуальных желаний лишена напрочь, а в женский оргазм наука просто не верила, как сегодня физика не верит в вечный двигатель. Оргастические спазмы у женщин считались пароксизмами маточной истерии. Симптомами этой истерии считались бледность, утомляемость, нарушение сна, головные боли, слабость, перепады настроения, хандра… Врачи искренне полагали, что две трети женщин хронически больны female hysteria, причину которой видели в недостаточном кровоснабжении матки. Поэтому женскую истерию лечили массажем половых органов. Для этого врачи использовали как руки, так и приспособления в виде фаллоимитаторов. Если массаж заканчивался слезами, криками и воплями, он считался проведенным успешно – истерика вышла наружу, сопровождаясь мышечными сокращениями. Это называлось пароксизмом.
Поскольку женская истерия, как тот же остеохондроз, например, считалась болезнью хронической, ее и нужно было лечить всю жизнь – с помощью массажа, на время снимая нездоровое состояние. Поэтому женщины, не удовлетворенные в постели, ходили к семейным докторам годами.
«Уже рука колоть устала!» – так можно было бы поэтически охарактеризовать труд этих героических врачей подвижников, которым приходилось порой добиваться от пациентки «истерических пароксизмов» десятками минут. Поэтому почти сразу после открытия способов лечения этой ужасной болезни перед эскулапами встал вопрос механизации труда.
Довольно быстро были изобретены устройства гидронажимного действия, а попросту говоря – душирующие установки. Теплая вода, небольшой напор в область клитора, и вуаля – болезнь на время побеждена! До следующего сеанса… В отсутствие электрических насосов такого рода женские залы для лечения маточной истерии устраивали на многих курортах термальных вод. Там и нагрев был дармовой, и напор. Женщины XIX века очень полюбили ездить на воды!
Когда наступил век пара, на смену натруженным рукам врачей пришли специальные машины. Они представляли собой нечто вроде стола или станины с отверстием в середине. В центре отверстия располагалась полированная сфера, приводимая в движение при помощи шатунов и рычагов. Сфера, вибрируя, массировала наружные половые органы. Трещали горящие в топке дрова, пыхтел пар в котле, ходили туда сюда промасленные шатуны, тряслась сфера, кричала пациентка…
Затем пришла эпоха электричества, и в конце XIX века появились компактные электровибраторы с частотой колебаний до 7000 Гц, сильное облегчившие врачам работу. Впрочем, вскоре вибраторы покинули врачебные кабинеты и стали продаваться в аптеках, рекламироваться в газетах и рассылаться по почте, поскольку женщины быстро просекли фишку и взяли заботу о своем здоровье в свои руки.
А в ХХ веке был открыт оргазм. Тут то и кончился великий и наивный XIX век. И на его руинах проклюнулся робкий росток сексуальной революции… Это было открытие века! Женщина наконец то получила моральное право испытывать удовольствие в постели наравне с мужчиной. Что стало ее первым шагом на пути к токарному станку и избирательной урне. Потом во рту женщины оказалась сигарета. Ну а в штаны женщины влезли еще раньше…"
Никонов "Человек как животное"

№3780

"Любовь у нашего вида появилась вместе с широким тазом у наших самок – есть такое мнение. Идея состоит в следующем. У австралопитеков никакой половой любви не было, один голый секс. И ничего, прекрасно работало – детеныши рождались, и самки вполне справлялись с их воспитанием. Но потом пошла мода на поумнение. То есть на рост мозга. Большой мозг в маленькой черепушке, ясен перец, не поместится. Значит, коробку нужно увеличивать. А если у ребенка увеличивается голова, значит, надо менять и конструкцию родовых путей. Иначе все старания напрасны: младенцы с большой башкой, то есть потенциально более умные, просто не будут рождаться, не проходя в тесные родовые пути и убивая мать при родах. И вот у нас уже все поползло. Как в анекдоте: тут всю систему менять надо!
Вывод, товарищ конструктор? Бросайте свои старые чертежи в корзину и увеличивайте таз! Наращивайте диаметр родовых путей!
Легко вам сказать, товарищ полковник! А знаете ли вы, что любое конструктивное решение имеет свои плюсы и минусы? Увеличение задницы женщины, конечно, увеличивает разумность вида, но зато снижает подвижность конструкции – самка с широким тазом уже не может столь же быстро передвигаться, как с узким. Она с меньшей вероятностью сможет убежать от хищника или догнать мелкую добычу. И потому неплохо бы ее защитить и с ней поделиться добычей… Кто это сделает? Да хахаль ейный! Пусть и защитит, и едой поделится. Хватит ему жить по принципу «наше дело не рожать – сунул, вынул и бежать». Будем создавать ячейку общества!
Вот к чему привело простое увеличение жопы – к пересмотру конструкции и всей организации взаимоотношений внутри вида."
Никонов "Человек как животное"

Патриотизм

"Возьмем, например, патриотизм. Один из основных культурных столпов цивилизации! Надо любить родину, сынок! И сынок послушно любит. Почему? Ведь ясно, что все разговоры о патриотизме, моральном долге, чести и других подобных вещах есть всего лишь способ заставить человека поработать бесплатно. Как правило, в пользу тех, кто эти слова говорит, – попов, элиты, начальства. Почему же эта наивная уловка раз за разом срабатывает? Почему рыбка клюет на голый крючок?
Потому что в основе «поклевки» лежит животный инстинкт. Мы с вами не только стадные, но и территориальные животные. Иными словами, в нас заложен инстинкт защиты импринтингового ареала.
Импринтинг – это запечатление. Оно работает у многих видов. Вы наверняка про это сто раз читали – гусенок принимает за маму тот предмет, который оказался в поле его зрения в первые минуты после вылупления из яйца. Обычно этим предметом и оказывается мама. Но может быть и сапог. Что прописалось в программе в момент готовности к запечатлению, то и осталось, включив биохимический механизм любви и привязанности. Перепрошивка невозможна, дается только один шанс. Это и есть импринтинг."
Никонов "Человек как животное"

Разум и тело

"Человеческий разум словно пытается оторваться от обезьяньего тела, сбросив его тяжкие оковы, и, быть может, когда нибудь это случится. А пока он вынужден гнездиться в теле зверя, который часто давит разум, и тогда не последний берет верх, а звериные инстинкты тела, доставшиеся нам вместе с носителем, преобладают над чистым разумом, насилуя его и заставляя служить себе, делая своим идеологическим слугой, принуждая искать словесные оправдания звериным поступкам. И так будет всегда, и так будет практически у всех – пока мы сидим внутри зверя. Удивительно только то, каких высот этому зверю удалось достигнуть благодаря аномальным сверхновым вспышкам редких гениев.
Знаете, что мне это напоминает? В поджелудочной железе есть небольшое количество так называемых бета клеток, которые вырабатывают гормон инсулин. В сравнении с общим клеточным массивом этих бета клеток очень мало. Но если они погибают, с ними вместе погибнет и весь организм, поскольку без инсулина он жить не может. Вот так и в человеческом массиве редкие клетки гении отвечают за прогресс и историю. А все остальное стадо тихонько движется по дорожке, проторенной гениями, проживая свои мутные жизни в полудреме разума.
И больше того, сами гении, исключая редкие пики мысли, взлетевшей в ледяной космос высоких абстракций, основное время своей жизни проживают, нагруженные телом, и потому руководствуются инстинктами, рефлексами и наработанными стереотипами. Оно и неудивительно: кора с ее рассудком появилась как дополнительный форсажный инструмент над подкоркой для более успешного решения именно животных задач, то есть задач тела. И просто счастье, что ей иногда удается покорять чисто абстрактные научные вершины. Такие проколы в небо и породили техносферу."
Никонов "Человек как животное"

№3779

"Самая известная история смертельной конкуренции двух разумных видов на нашей планете – это история многотысячелетней войны на уничтожение между кроманьонцами (нашими предками) и неандертальцами. Менее известно широкой публике о других разумных существах. А между тем каких нибудь сто тысяч лет назад на Земле жило как минимум пять (!) разумных видов, включая наш. Однако на финишную прямую вышел только один. Неандертальцев, хомо эректуса, флоресийского человека, так называемых «денисовцев» наши предки полностью загеноцидили. После чего процесс соревнования переключился уже на внутривидовую конкуренцию – мы стали резать друг друга."
Никонов А.П. "Человек как животное"

про стабильность

Несусь за троллейбусом, жара, асфальт плавится, я по нему растекаюсь. Платье, как водится с декольтищем по самое неприлично, все колышется, на поворотах занос один метр, сиськи живут своей отдельной жизнью, сразу видно, что мать двоих детей стартует. Ювелирно обхожу виражи и столбики остановки, заскакиваю на подножку, все на плечо, язык, давление, образ приличной тети. Опадаю на сидение, поднимаю глаза, и встречаюсь взглядом с кондуктором, синьорой пост-пост бальзаковского возраста.

И в нем, во взгляде, немой укор кричащей правды. Бегущей строкою через все лицо, искажая мимику под соответственным углом, женщина транслирует в меня осуждение. За скоростной забег и буханье в конце салона, а особенно за внешний вид. Неподобающий. Ибо ай-яй-яй так ходить. И дело не в моем преклонном возрасте, в котором челночным бегом, переходящим в резвую рысь, пора двигаться к погосту. Привыкать. А в её внутренней цензуре в целом.
Мысли дамы прочесть несложно, обычно в этом кадре в приличных фильмах пускают заместительный писк или тупо глушат звук.
В неприличных при просмотре затыкают уши детям, старикам и беременным.

Видно, что человек крепится и мечет взором, рисуя треугольник глазами : испепеляюще на разрез, осуждающе на лицо и взывающе куда-то вверх, видимо к недоглядевшему на все это безобразие Господу Богу. И этот страстный геометрический сурдоперевод понятен даже таёжному ёжику. Нет места мне средь нормальных людей.
Титаническим усилием героическая и стойкая тетенька, буквально превозмогая себя, что тоже чрезвычайно заметно, протягивает билет молча.
А я по-идиотски, в прочем как всегда, тихо улыбаюсь в усы.
Давненько меня не припечатывали взглядом, даже места для маркировки от последних процедур выгорели и затерлись. А тут такая радость, обновила штрих-код.

Давно-давно, когда деревья были большими, а пятая точка относительно маленькой, стройный рентгеновский хор бабушек у подъезда одним из первых обозначил мне мое положение под солнцем. Умудренные опытом седовласые женщины были на редкость единодушны в своем вердикте, несмотря на многоголосье. Видать все признаки были налицо.
Время идет, бабушек тех уж нет, а в моей биографии нет-нет да и да, появляются люди, подхватывающие их опадающий стяг.

http://ponilola.livejournal.com/187151.html