«Шаляпин церковного пения» Протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (1870-1951)

Суббота, 07 Марта 2020 г. 16:30 + в цитатник

Цитата сообщения Bo4kaMeda

Прочитать целиком В свой цитатник или сообщество!

«Шаляпин церковного пения» Протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (1870-1951)

Bo4kaMeda

ХХ в. явился тяжёлым для Русской Православной Церкви временем, это была эпоха гонений, вызванных внедрением в умы людей идеологии, такой идеологии, которая не предусматривала присутствие Бога в жизни людей, которая Его существование категорически отрицала. Сколько мучеников за веру дала эта эпоха, какой подъем веры она вызвала у оставшихся в лоне Православия! И в этот тяжелый период для членов Церкви Христовой, мы замечаем появление множества ярких церковных личностей, каковой был и протодиакон Михаил Холмогоров.

Протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (1870-1951). Выдающийся исполнитель духовной музыки и оперных партий, один из служителей Церкви, входивший в художественную и артистическую среду Москвы первой половины XX века. Неоднократно получал приглашения на оперную сцену. В 1930-х годах был арестован. Военным трибуналом Московского округа приговорён к лишению свободы на четыре года по статье 58-8 «за участие в антисоветской террористической группе». Был досрочно освобождён из заключения в Бутырской тюрьме. До конца своих дней служил в храмах Москвы и Подмосковья.

* * *

Любимов Николай Михайлович
«Неувядаемый цвет: книга воспоминаний»
Т. 3; Глава Благовестники.

<...> В 1962 году многие из нас впервые увидели итог размышлений Нестерова о русском народе – увидели его картину «На Руси». В центре картины – символический образ благоверного зиждителя и устроителя русской земли.

*кликабельно (к сожалению, нет)
Русь уходящая. Худ. Павел Корин

Писал его Нестеров с московского протодьякона Михаила Кузьмича Холмогорова.

Кто же он такой?

Это был, как его называли, Шаляпин церковного пения. Основания для такого сближения у москвичей были. Ни Шаляпин, ни Холмогоров богатырской голосовой мощью похвастаться не могли, зато оба отличались безукоризненным артистизмом. Один из его поклонников, московский простолюдин, говорил мне:

– Здоровенные оралы тогда среди протодьяконов были, а вот художеством отличался один Холмогоров.

Русь уходящая. Худ. Павел Корин
Фрагмент

Писатель Лидин в романе «Отступник» называет Холмогорова одним из двух лучших московских басов.

У Холмогорова духовный и внешний артистизм проявлялся в каждом его выходе, в каждом движении, в каждом возгласе.

Он говорил:

– Когда стоишь на амвоне, всегда надо помнить, что перед тобой – Господь Бог, а за тобой – верующий народ.

Он служил просто, без всякой манерности, без всякой аффектации, не стараясь подладиться под чей-либо вкус, и в то же время торжественно, благоговейно, красиво. А когда он не служил, у него появлялось даже, если хотите, светское изящество. Вот он, по окончании богослужения, уже одетый в шубу или пальто, проходя по клиросу к двери, проделанной для священнослужителей и певчих, и улыбаясь одними глазами, обращается к певицам:

– Medames! Позвольте вас с праздником поздравить.

В его полупоклоне и в тоне обращения чувствуется что-то аристократическое, хотя он был, как он сам себя называл, потомственным «кутейником»; чувствуется, что из него мог бы выйти покоритель сердец, хотя он по-туберозовски счастливо и дружно прожил век со своей женой.

Я увидел и услышал его впервые в 1932 году в церкви «Никола-Хлынов» (теперь ее уже нет, а стояла она в Хлыновском тупике, близ Большой Никитской улицы), затем, после долгого перерыва, стал постоянно слушать его, начиная с 1943 года и до самой его кончины. Сила холмогоровского голоса была, понятно, уже не та, но благородный артистизм и совершенную музыкальность он сохранил до последнего дня своей службы в храме. Один из лучших в ту пору московских регентов Николай Константинович Соболев, скупой на проявления восторга, восхищался Холмогоровым.

– Михаил Кузьмич всегда в самую точку попадат, – говорил он с ярославским прононсом.

Это значило, что хору легко ответить на любой его возглас, легко попасть ему в тон.

Корин Павел
«Портрет М. К. Холмогорова» 1929
Холст, масло
71,1 х 67,2
Дом-музей П. Д. Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи

Холмогорова знала вся предреволюционная Москва, но особенно любила его московская интеллигенция, даже равнодушная к религии, даже и вовсе неверующая. Холмогорова ходил слушать Качалов. Холмогорова ходили слушать иностранцы. Холмогоров, уже в последние годы жизни, продолжал водить дружбу с людьми науки и искусства. Я часто слыхал от него по окончании литургии:

– Надо Леночку Кругликову навестить. Давненько у нее не был. Или:

– Сегодня я зван к Павлу Дмитриевичу Корину. Или:

– Прямо отсюда поеду к скульптору Меркурову. Или:

– Надо поздравить с праздником Николая Дмитриевича.

Николай Дмитриевич – это химик Зелинский, который всегда просил Холмогорова на Рождество прославить у него дома Христа, а на Пасху – спеть пасхальные песнопения.

Но и простой народ знал и любил его. Всякий раз, когда я получал гонорар в Гослитиздате, кассир Иван Дмитриевич Подкопаев, зная, что я постоянно бываю в храме, где последние годы жизни служил Холмогоров, и не стесняясь ничьим присутствием, высовывался из окошка и спрашивал:

– Слышь: как там Кузьмич? Здоров? Служит? Ну, слава Богу.

А затем успокоенно втягивал голову в свою клетушку.

Павел Корин
Протодьякон Холмогоров 1935
Холст, масло
224,5 × 106
ГТГ

А сам «Кузьмич» рассказывал мне, как во время войны, когда он ходил со свечой по храму, верующее простонародье, явно нарушая благолепие всенощного бдения, старалось сунуть ему в свободную руку кусок хлеба, а не то – сахарку.

В 1933 году после проведения в Москве паспортизации, почти всему московскому духовенству было воспрещено проживание в Москве, – священникам и дьяконам пришлось искать пристанища в Подмосковье. Михаил Кузьмич поселился в Листвянах.

Однажды, уже во время войны, он замешкался и пошел по затемненной Москве ночевать к Корину. По дороге разговорился со случайным спутником, который протянул ему руку при каком-то более или менее опасном в темноте переходе. Узнав, что Михаил Кузьмич проживает неподалеку от Пушкина, он сказал:

– Недалеко от Пушкина жил один человек, которого я никогда не забуду. Да вот не знаю, жив он или помер.

– Кто такой? Может, я про него слыхал.

– Протодьякон Холмогоров.

– В том, что он жив, вы легко можете удостовериться, – ведь вы именно его ведете сейчас под руку.

Холмогоров был высокого роста, с большой головой, рыжеватыми волосами и бородой. Он был некрасив, но некрасивость не портила его, – таким обаянием он был наделен, такое излучал он душевное тепло. Вот этого обаяния и тепла не сумел передать Павел Корин, писавший Холмогорова несколько раз. К слову сказать, Корин вообще неважный психолог. Даже Нестерова, которого он любил сыновней любовью, он ухитрился изобразить купцом-самодуром. Черты наследственного самодурства в Нестерове были, но это ли самое важное, самое главное в нем, это ли характерно для художника-поэта, певца нестеровской Руси?

Нестеров Михаил Васильевич [1862—1942]
Голова монаха (Портрет протодьякона М. К. Холмогорова). 1914
Этюд к картине На Руси (Душа народа)
Холст, масло
Архангельский областной музей изобразительных искусств

Однажды я обратился к нему с вопросом:

– Михаил Кузьмич! Вам случалось хоть раз в жизни на кого-нибудь рассердиться?

Холмогоров, добросовестно подумав, ответил:

– Как будто бы нет, Николай Михайлович. Но тут же в нем проснулась повышенная строгость к себе:

– Только это не оттого, что я будто бы такой хороший… Нет, совсем нет… Натура у меня теплохладная, вот что, и за это мне, по слову евангелиста, на том свете палка.

Так, на в высшей степени свойственный ему шутливый лад перевел Холмогоров мысль из Апокалипсиса.

Холмогоров ни о ком плохо не отзывался, никого не осуждал, не смотрел свысока на людей иной национальности, иной религии.

Корин Павел
30 марта / 12 апреля 1925 г.
Бумага, графитный кар. 17,3 × 10,5
Рисунок в записной книжке

Рисунок сделан в Донском монастыре во время отпевания святейшего патриарха Тихона. Вверху справа надпись: «И узрят вся племена земная Сына Человеческаго грядущаго во Славе».

Он входил в алтарь с неизменно приветливой улыбкой, в которой не было, однако, ничего заученного, наигранного, принужденного. Он действительно рад был видеть и священников, и псаломщика, и регента Соболева, и генерала Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича, родного брата управделами ленинского Совнаркома, и меня (нам обоим было разрешено стоять в алтаре). И мы все это чувствовали, и как только появлялся Михаил Кузьмич, у всех становилось хорошо на душе, и на лицах у нас, даже у сварливой алтарницы, в ответ ему затепливались улыбки. Я с ним по старинному русскому обычаю всегда целовался. От него вкусно пахло – чистоплотным, здоровым стариком. После службы он иной раз с шутливым огоньком в глазах обращался к двум стоявшим в алтаре, но не служившим заштатным священникам, одному из которых было под восемьдесят, а другому – девяносто три года:

– Ну, молодая гвардия, пойдем! Он был органически чужд всяческого фарисейства.

– Завтра к обеденке придете? – спрашивал он меня.

Или после того, как я причащусь в алтаре:

– А теперь правильце прочтите, и с Богом домой – отдыхать.

От «обеденки» и «правильца» в его устах елеем и лампадным маслом не пахло. Он любил служить, и долговременность служения этой любви в нем не охладила, не засушила благоговейной ее свежести. Ему было дорого каждое слово в Священном писании, в богослужебных книгах, и через уменьшительные суффиксы он выражал свою любовь ко всему церковному, а кроме того, будучи человеком деликатным, он, видимо, боялся, чтобы я не принял напоминание за приказание, и этим «правильцем» как бы смягчал его. И тут же – снисхождение к моей слабости: я, конечно, устал, выстояв почти всю длинную службу в Страстную среду, до конца можно и не достаивать, Бог простит, скорей – отдохнуть.
Одним из любимых его праздников было Благовещение. И читал он в этот день Евангелие с душевным и голосовым подъемом, удивительным в его преклонные годы, ликующе, воистину благовествующе.

Добродушно пошутить, вызвать улыбку, развеселить человека он отнюдь не считал грехом, – напротив, это было для него дело богоугодное.

– Самый тяжий грех – уныние, – любил повторять он. Холмогоров на всю жизнь сохранил любовь к светскому пению. Постоянно бывая у Нестерова, он певал там песню варяжского гостя, «Двух гренадеров» и много других арий и романсов под аккомпанемент Марии Вениаминовны Юдиной.

Павел Дмитриевич Корин
Портрет старика. М. К. Холмогорова 1944
Государственный музей искусств Казахстана имени А. Кастеева, Алматы

... В ежовщину Холмогорова, жившего по вышеуказанной причине уже не в Москве, а в Листвянах и служившего в Пушкинской церкви (в Москве ему тогда было запрещено не только жить, но и служить – слишком много привлекал народу), натурально, арестовали и предъявили обвинение – ни мало ни много – в терроре, в злоумышлении на жизнь великого вождя.

Тут уж и кроткий Холмогоров возмутился.

– Помилуйте! – сказал он следователю. – Вы только подумайте: в чем вы меня обвиняете? Да я не только человека – я животное обидеть почитаю за великий грех. Вот мух, случалось, бивал, да и то если уж очень донимали.

Михаил Кузьмич ровно год – день в день – просидел в Бутырках и досидел до кратковременной «весны» 1939 года. Он говорил, что в «Мертвом доме» ему было очень тяжело, но добавлял, что благодарит за это испытание Бога:

– Иначе мне совестно было бы смотреть людям в глаза. Как же так? Мои коллеги, такие же ни в чем не повинные, как и я, страдают, а я – нет?

По выходе из тюрьмы он навестил Сергия. Тот ему предложил:

– Вот что, Михаил Кузьмич: вы после своего годового «курорта» отдохните, а потом поступайте ко мне в Елохово – я за вас похлопочу, и будем мы с вами, два старика, вместе Богу молиться.

Но Холмогоров отказался. Тюрьма подкосила его, и он получил позволение «уйти в заштат».
Началась война. Сына, с которым жил Михаил Кузьмич, взяли в армию рядовым, и он очень скоро пропал без вести. Остались Михаил Кузьмич, не получавший ни копейки пенсии, и малолетний внук его Жоржик на попечении у выбивавшейся из последних сил невестки. Попросту говоря, все трое подголадывали. Михаил Кузьмич, стоя на молитве, усердно просил у Бога помощи. И вдруг к нему в Листвяны приезжают настоятель и староста храма Воскресения Словущего и просят его у них послужить. Предлагают, во внимание к его возрасту и немощам, самые льготные условия: служить только по субботам и воскресеньям, под и на большие праздники, Холмогоров согласился. После этого сразу стало легче жить и близким, и дальним его родственникам, и нуждавшимся друзьям его и знакомым.

Скончался он в 1951 году, восьмидесяти с лишним лет. Отпевали его в храме Воскресения со скромной торжественностью два приходских священника, в частности – о. Иоанн Святицкий. По собственному почину приехал принять участие в его отпевании гремевший в двадцатых годах московский протодьякон Владимир Дмитриевич Прокимнов, похожий лицом и на боярина и на татарина. Из патриархии не приехал никто. Зато народу была полна церковь. И многие плакали. Но всех горше, всех неутешнее, всхлипывая, захлебываясь слезами и размазывая их рукавом по опухшему лицу, плакал его внук-сиротинка Жоржик. Жоржику тогда было лет двенадцать, и я невольно подумал: «Ну уж если в таком озорном, сорванцовском возрасте плачет мальчик по деду, значит, дед у него был золотой».

холмогоров (225x300, 59Kb)

Похоронен протодиакон Михаил на 13-м участке Введенского (Немецкого) кладбища в Москве. Его могилу осеняет белый мраморный крест, у подножия которого помещена стихотворная эпитафия, написанная прихожанкой Воскресенского храма Антониной Вознесенской:

Всю красоту, музыкальность, искусство

И голос прекрасный, что Бог тебе дал,

Ты верой глубокой и радостным чувством

С амвона пред нами всегда изливал.

http://sdsmp.ru/news/n3278/

[size=2]
bessmertnov.fe

.

Серия сообщений "История СССР-3":
Часть 1 - О школе в 60-х
Часть 2 - Телепередачи, любимые моими детьми
...
Часть 10 - Потомки Пушкина - участники Великой Отечественной
Часть 11 - Всемирный день писателей - 3-е марта
Часть 12 - «Шаляпин церковного пения» Протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (1870-1951)
Часть 13 - Истоки Холодной войны и оккупанты
Часть 14 - Николай Гамалея: человек победивший чуму, оспу, тиф и холеру
...
Часть 48 - День пионерии
Часть 49 - Последний правнук поэта
Часть 50 - День памяти и скорби

Рубрики:

Мир искусства/живопись

живопись

история с иллюстрациями/история религии и религиозные праздники

религия, праздники

Мир искусства/рисунки

иллюстрации, рисунки

исторические портреты

исторические портреты

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/willynat/post467681026/">В«РЁР°Р»СЏРїРёРЅ С†РµСЂРєРѕРІРЅРѕРіРѕ РїРµРЅРёСЏВ» РџСЂРѕС‚РѕРґРёР°РєРѕРЅ РњРёС…Р°РёР» РљСѓР·СЊРјРёС‡ РҐРѕР»РјРѕРіРѕСЂРѕРІ (1870-1951)</a><br/>В«РЁР°Р»СЏРїРёРЅ С†РµСЂРєРѕРІРЅРѕРіРѕ РїРµРЅРёСЏВ» РџСЂРѕС‚РѕРґРёР°РєРѕРЅ РњРёС…Р°РёР» РљСѓР·СЊРјРёС‡ РҐРѕР»РјРѕРіРѕСЂРѕРІ (1870-1951)

Bo4kaMeda

РҐРҐ РІ. СЏРІРёР»СЃСЏ С‚СЏР¶С‘Р»С‹Рј РґР»СЏ Р СѓСЃСЃРєРѕР№ РџСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРЅРѕР№ Р¦РµСЂРєРІРё РІСЂРµРјРµРЅРµРј, СЌС‚Рѕ Р±С‹Р»Р° СЌРїРѕС…Р° РіРѕРЅРµРЅРёР№, РІС‹Р·РІР°РЅРЅС‹С… РІРЅРµРґСЂРµРЅРёРµРј РІ СѓРјС‹ Р»СЋРґРµР№ РёРґРµРѕР»РѕРіРёРё, С‚Р°РєРѕР№ РёРґРµРѕР»РѕРіРёРё, РєРѕС‚РѕСЂР°СЏ РЅРµ РїСЂРµРґСѓСЃРјР°С‚СЂРёРІР°Р»Р° РїСЂРёСЃСѓС‚СЃС‚РІРёРµ Р‘РѕРіР° РІ Р¶РёР·РЅРё Р»СЋРґРµР№, РєРѕС‚РѕСЂР°СЏ Р•РіРѕ СЃСѓС‰РµСЃС‚РІРѕРІР°РЅРёРµ РєР°С‚РµРіРѕСЂРёС‡РµСЃРєРё РѕС‚СЂРёС†Р°Р»Р°. РЎРєРѕР»СЊРєРѕ РјСѓС‡РµРЅРёРєРѕРІ Р·Р° РІРµСЂСѓ РґР°Р»Р° СЌС‚Р° СЌРїРѕС…Р°, РєР°РєРѕР№ РїРѕРґСЉРµРј РІРµСЂС‹ РѕРЅР° РІС‹Р·РІР°Р»Р° Сѓ РѕСЃС‚Р°РІС€РёС…СЃСЏ РІ Р»РѕРЅРµ РџСЂР°РІРѕСЃР»Р°РІРёСЏ! Р РІ СЌС‚РѕС‚ С‚СЏР¶РµР»С‹Р№ РїРµСЂРёРѕРґ РґР»СЏ С‡Р»РµРЅРѕРІ Р¦РµСЂРєРІРё РҐСЂРёСЃС‚РѕРІРѕР№, РјС‹ Р·Р°РјРµС‡Р°РµРј РїРѕСЏРІР»РµРЅРёРµ РјРЅРѕР¶РµСЃС‚РІР° СЏСЂРєРёС… С†РµСЂРєРѕРІРЅС‹С… Р»РёС‡РЅРѕСЃС‚РµР№, РєР°РєРѕРІРѕР№ Р±С‹Р» Рё РїСЂРѕС‚РѕРґРёР°РєРѕРЅ... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/willynat/post467681026/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Рубрики

-Музыка

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Трансляции

-Статистика

«Шаляпин церковного пения» Протодиакон Михаил Кузьмич Холмогоров (1870-1951)