Где же Пушкин встретил Натали?
Портфель ЛГ
Романюк Сергей

Картина художника Н. Ульянова «Пушкин с женой перед зеркалом на придворном балу», 1936 год
В 1830 году Пушкин написал письмо будущей тёще, Наталье Ивановне Гончаровой, перед тем как формально предложить руку и сердце её дочери Наталье (ПСС, XIV, 75, 404; подлинник по-французски).

«После того, милостивая государыня, как вы дали мне разрешение писать к вам, я, взявшись за перо, столь же взволнован, как если бы был в вашем присутствии. Мне так много надо высказать, и чем больше я об этом думаю, тем более грустные и безнадежные мысли приходят мне в голову. Я изложу их вам, – вполне чистосердечно и подробно, умоляя вас проявить терпение и особенно снисходительность». В письме он, в частности, рассказывает о том, как он надеялся получить согласие на своё предложение весной 1829 года, как он уехал на Кавказ – «непроизвольная тоска гнала меня из Москвы», о своём отчаянии при возвращении и о том, как он смотрит на будущую совместную жизнь с её дочерью.

В этом письме он вспоминает о том, как он увидел Наталью: «Когда я увидел её в первый раз, красоту её едва начинали замечать в свете».
«Устраняя напускной цинизм»
Многочисленные биографы поэта утверждают, что это произошло в конце 1828 –начале 1829 года, основываясь на словах А.П. Араповой, дочери Натальи Николаевны от второго брака, опубликованных в 1907 году: «Н.Н. Гончаровой [она родилась в августе 1812 года] только минуло 16 лет, когда она впервые встретилась с Пушкиным на балу в Москве. В белом воздушном платье, с золотым обручем на голове, она в этот знаменательный вечер поражала всех своей классической, царственной красотой. Александр Сергеевич не мог оторвать от неё глаз». Как видим, восторженное описание А.П. Араповой (чьи мемуары, заметим, вообще вызывают сомнение в их правдоподобии) никак не соответствует свидетельству самого Пушкина: «…красоту её едва начинали замечать в свете».

Не менее удивительны так называемые «воспоминания», на которые также опираются биографы. Они принадлежат сыну друга Пушкина князя П.А. Вяземского Павлу, которому тогда было восемь лет: «Пушкин поражён был красотой Н.Н. Гончаровой с зимы 1828–1829 года… Холостая жизнь и несоответствующее летам положение в свете надоели Пушкину с зимы 1828–1829 г.» Он заканчивает следующими рассуждениями, которые вызывают по меньшей мере удивление: «Устраняя напускной цинизм самого Пушкина и судя по-человечески, следует полагать, что Пушкин влюбился не на шутку около начала 1829 года». Почему надо было устранять цинизм Пушкина и судить по-человечески при определении времени, когда поэт влюбился в Наталью?

Несмотря ни на что, биографы принимают на веру именно эти «воспоминания». При рассмотрении этой детали биографии поэта естественно было бы обратиться к современникам. Так, подруга Натальи ещё с молодых лет – она была на год старше её – княгиня Екатерина Долгорукая, дочь археографа, хорошего знакомого Пушкина А.Ф. Малиновского, часто встречавшаяся с ней в молодости, говорила о Пушкине и Наталье: «Увидел он её в первый раз у Йогеля на бале около 1826».

Балы считались совершенно необходимыми для достижения положения в свете:
Евгений Онегин
Легко мазурку танцовал,
И кланялся непринужденно;
Чего ж вам больше? Свет решил,
Что он умён и очень мил.
(ПСС, VI, гл. I, IV)
Обучение танцам начиналось очень рано, с пяти-шести лет, и неукоснительно продолжалось в течение примерно десяти лет. Обыкновением было устраивать балы для детей, где они могли показать, чему научились, и получить первые опыты поведения в обществе. Балы эти часто устраивались известными танцмейстерами, снимавшими большие залы. На детские балы приглашались родители и их знакомые, и дети могли потанцевать с «настоящими» партнёрами и потренироваться в знании бального этикета и умении поддержать разговор.

Старшая сестра Пушкина Ольга вспоминала, что брата возили на уроки танцев в дома родственников и великосветских знакомых Трубецких, Сушковых, Бутурлиных, а также на балы самого известного московского танцмейстера Петра Йогеля.
«У Йогеля на бале»
Пётр Андреевич Йогель (1768–1855) прибыл в Россию из Франции, откуда его в начале XIX в. пригласил Г.И. Бибиков, генерал-майор, меломан и владелец богатой подмосковной усадьбы Гребнёво, успешно доведённой в последнее время до полуразрушенного состояния. Йогель устроил в бибиковской усадьбе балет и остался жить в Москве, купив дом в приходе церкви Иоанна Богослова в Бронной (на месте современного дома № 7 по Богословскому переулку). Он открыл школу танцевания и приобрёл необыкновенную популярность в Москве. Балетмейстер императорских театров Адам Глушковский так отзывается о нём: «К достойным особенного внимания старинным учителям бальных танцев в Москве принадлежит Йогель, который в своей молодости получил отличное воспитание: он изучил русский, французский языки и музыку как нельзя лучше, о бальных танцах нечего и говорить; кто в Москве не знает об его таланте? Сквозь его руки прошли три поколения! С искусством Йогель соединяет неоценимые достоинства общежития. Он находчив, остёр, всегда весел и любезен. Бывши во всех аристократических домах учителем, он везде умеет держать себя, как придворный века Людовика XIV, при котором вежливость была доведена до высшей степени. Йогель не был театральным танцовщиком, но как аматёр изучил бальные танцы до возможного совершенства. Как живописцы разделяются на несколько родов, – на портретных, пейзажных, перспективных и проч., – так можно разделить и танцы на различные роды; Йогеля можно отнести к отличным танцмейстерам».

Йогель обязательно приглашал на детские балы своих бывших учеников, которые с охотой бывали там и танцевали с молодыми воспитанниками – девочками и мальчиками 10–14 лет. В 1826 году Наталье Гончаровой было 14 лет – она родилась 27 августа 1812 года – и вполне могла быть на одном из таких балов. Её знакомая Надежда Еропкина подчёркивала, что она стала появляться на балах очень рано: «Я хорошо знала Наташу Гончарову, но более дружна была она с сестрой моей Дарьей Михайловной. Натали ещё девочкой-подростком отличалась редкой красотой. Вывозить её стали очень рано, и она всегда окружена была роем поклонников и воздыхателей».

Вот почему Пушкин написал в письме, что на неё он обратил внимание тогда, когда «красоту её едва начинали замечать в свете», и почему можно положительно утверждать, что Е.А. Долгорукая была права и что впервые он увидел свою будущую невесту в 1826 году.

Пушкин, возвращённый Николаем в 1826 г. из ссылки, очутившись в оживлённой Москве, куда съехалось дворянство на коронационные торжества, окунулся в развлечения света: балы, концерты, салоны, вечера, спектакли сменяли друг друга. Как писал Вяземский, «знакомые и незнакомые зазывали нас и в Немецкую слободу, и в Замоскворечье. Наш триумвират [он, Пушкин и Григорий Римский-Корсаков] в отношении к балам отслуживал службу свою наподобие бригадиров и кавалеров св. Анны, непременных почётных гостей…»
«Из внимания к детям»
Конечно же, в то время устраивались и детские балы.

На таком балу Пушкин, который находился в Москве с 8 сентября 1826 г. по 12 мая 1827 г. (с перерывом от 1 ноября до 19 декабря 1827 г.), и мог впервые увидеть Наташу Гончарову. В это время до Великого поста и после него в Москве состоялось несколько десятков балов в самых разных местах – так, Йогель снимал залы в Российском благородном собрании, университетском пансионе, в просторных домах вельмож и богатых владельцев. Вот отчёт об одном из них в 1827 году: «О бале у г-на Йогеля, 23 Апреля. Нестор наших танцмейстеров дал бывшим и настоящим ученицам и ученикам своим блестящий бал в доме М.С. Татищевой, на Моховой. Почти все танцующие в обществах дамы и кавалеры были на бале своего учителя, который угощал их весьма усердно. Танцовали в двух залах – и танцовали всё, от польского до попурри. Услужливый хозяин с юными танцовщицами был танцмейстером: управлял танцами их и, следовательно, забаву обращал им в пользу. Гостей было до 300; разъехались в 2 часа за полночь: для танцмейстерского бала слишком поздно. Надлежало бы на этот раз из внимания к детям отступить немного от светского правила – съезжаться в полночь; но не отступили».

Современные биографы утверждают, что Пушкин увидел Гончарову в конце 1828 – начале 1829 года. Он приехал в Москву 6 декабря 1828 года и покинул её 5 или 7 января следующего года. Но сведений о том, что в это время Йогель устраивал балы, нет; тем более что из-за смерти императрицы Марии Фёдоровны был объявлен траур (она скончалась 24 октября 1828 года, и траур объявили сроком на целый год; однако он был строгим только при дворе, а частные балы давались спустя уже три месяца). Единственное упоминание о детском бале Йогеля содержалось в письме А. Булгакова брату от 21 февраля 1829 года: «вчера… поехал на всемирный бал, который Иогель даёт всякий год для своих учениц. Он столько трудился около нашего кадриля и такие сделал, можно сказать, чудеса, что не мог я ему отказать повезти хотя Катеньку… [его старшая дочь]».

Но посетила ли Наталья Гончарова этот бал, неизвестно, а Пушкин и не мог быть там, так как он уехал из Москвы в начале января этого года. Биографы просто проецировали это известие на более раннее время, считая, что раз уж Йогель устраивал бал в феврале 1829 года, то он обязательно делал то же самое и в конце декабря 1828 – начале январе 1829 года.

Биографы также утверждают, что бал Йогеля, на котором поэт увидел Наталью, происходил в доме Кологривовых на Тверском бульваре. Откуда же им стало это известно? Да ниоткуда! Это просто предположение, которое от частого повторения приобрело силу факта.

В современных описаниях обязательно останавливаются на рассказе о хозяевах бала, Коло­гривовых. Биографы живописуют известную тогда в светской Москве чету – полковника Петра Александровича и его супругу Прасковью Фёдоровну, нимало не смущаясь тем, что рассказывают не о тех Кологривовых. В 1828–1829 гг., к которым и относятся биографические повествования, Кологривовы владели на Тверском бульваре классическим особняком, который стоял на месте современного здания-урода (№ 22). Особняк принадлежал Екатерине Александровне, урождённой Челищевой, вдове генерала от кавалерии Андрея Семёновича Кологривова, видного военного деятеля, отличившегося в битвах при Аустерлице и Фридланде. В 1812 г. он формировал кавалерийские резервы, и его деятельность была описана Грибоедовым, который служил у Кологривова адъютантом. А.С. Кологривов скончался в 1825 году, и дом его на Тверском бульваре, построенный им в 1823 г., стал принадлежать вдове, которая в 1838 году продала его в казну для квартиры и канцелярии обер-полицмейстера. Так что никакого отношения Кологривовы пушкиноведов к этому дому не имеют.
Настоящие Кологривовы
Но любопытно отметить, что на Тверском бульваре всё-таки был дом, который принадлежал Петру Александровичу и его супруге Прасковье Фёдоровне, той самой, которая, по словам Молчалина,
Балы даёт, нельзя богаче,
От Рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Они жили на окраине Москвы, у нынешней Тишинской площади, где владели огромной усадьбой с большим деревянным главным домом, хозяйственными угодьями, через которые протекала речка, и с несколькими прудами. Об их известности, тороватости и желании блеснуть говорит то, что Кологривовы – единственные москвичи, которые устроили грандиозный обед и праздник в 1818 году в честь императора Александра I, который и удостоил их своим посещением.

В апреле 1832 г. эти Кологривовы переезжают с окраины в центр города, на Тверской бульвар, и покупают там, на его левой стороне, особняк, который со временем был значительно перестроен и теперь части его находятся в здании современного Театра имени Пушкина (№ 23). Таким образом, никак нельзя связать этот дом и этих Кологривовых с теми, у которых танцевали на балу Йоге­ля в 1829 году.

Итак, можно заключить эту заметку тем, что А.С. Пушкин впервые увидел Наталью Гончарову во второй половине 1826 г. (с 8 сентября) или первой половине 1827 г. (до 27 мая) на одном из популярных тогда детских балов танцмейстера Петра Йоге­ля, которые проходили в различных московских домах.

Сергей РОМАНЮК

Центральный исторический архив г. Москвы, ф. 14, оп. 6, д. 448, л. 326 (благодарю В.А. Киприна за предоставление архивных сведений); Центральный научно-технический архив г. Москвы, оп. 1, Арбатская часть, д. 719/598.
Цит. по: Пушкин. Письма. Т. II. – М. – Л., 1928. – С. 338.
Вяземский П.П. Александр Сергеевич Пушкин по материалам Остафьевского архива. – СПб., 1880. – С. 28.
Бартенев П.И. О Пушкине. – М., 1992. – С. 370.
Глушковский А.П. Воспоминания балетмейстера.– Изд. 2-е, испр.– Москва; Краснодар; СПб., 2010. – С. 418.

Серия сообщений "Пушкин":

Пушкин, стихи,

Часть 1 - Зачем анафемой грозите вы России? Или всё те же либералы
Часть 2 - 6 июня - Пушкинский день России
...
Часть 32 - Юрий Лотман. "Пушкин и его окружение" (цикл лекций)
Часть 33 - На холмах Грузии
Часть 34 - Где же Пушкин встретил Натали?
Часть 35 - Пушкин о русском языке
Часть 36 - Как митрополит Филарет Пушкину ответил...
...
Часть 48 - История потомков Пушкина
Часть 49 - К Всемирному Дню кошек. Из записок на коленке
Часть 50 - Дети Пушкины

Серия сообщений "женщины в истории-2":
Часть 1 - Что Лола хочет, то Лола получает
Часть 2 - Портреты с жемчугом. 19-й век.
...
Часть 42 - Настоящая история "Мадам Бижу"
Часть 43 - Жизнь куртизанок: Лиан де Пужи, прекрасной Каролины Отеро и певицы Лины Кавальери
Часть 44 - Где же Пушкин встретил Натали?
Часть 45 - Танго соловья
Часть 46 - Ко дню рождения Анны Ахматовой - семья Горенко
...
Часть 48 - Вероника Тушнова и Александр Яшин — две дороги любви
Часть 49 - Сломанная судьба балерины Клео де Мерод
Часть 50 - Как и ради кого русский промышленник Демидов стал князем в итальянской Тоскане...