Баварский министр Монтгелас, Талейран, князь Меттерних, князь Гарденберг и Гентц

 

После этого Александр позвал Меттерниха к себе и, как вспоминал Талейран: «Между ними произошел разговор, в течение которого он обращался с этим министром так высокомерно и применял такие резкие выражения, что они могли бы по казаться из ряда вон выходящими даже по отношению к собственным его слугам». Меттерних заговорил о выходе в отставку. Он так и не узнал об источнике утечки информации, так как Александр умело замаскировал его, сославшись на прусского короля. 

Но во всей этой истории с Меттернихом самое пикантное заключается еще в одном обстоятельстве. Общаясь с Дарьей, он преследовал не только любовные цели. Она ему была нужна как ценный агент, близкий и к российскому, и к английскому двору. Ему удалось «уговорить» ее и, с ведома Нессельроде, Дарья дала свое согласие, став, таким образом, двойным агентом, служащим и Австрии и России, но отстаивающей, конечно, интересы последней. 

 

В июне 1815 года Венский конгресс завершился, и делегации разъехались по домам. 

Дарья Ливен снова оказалась в знакомой атмосфере Лондона. Возродился ее салон, постоянные посетители и поклонники хозяйки вновь заполнили шумной толпой залы посольства, и информация, получаемая ею, потекла теперь уже в два адреса – в Вену и Петербург. При этом в Петербург направлялись в копии и те донесения, которые шли в Вену, таким образом и Нессельроде и Александр I были в курсе этой переписки и иногда придавали ей нужное направление. 

26 сентября 1815 года три монарха – России, Австрии и Пруссии, к которым позже присоединился король Франции и ряд других монархов, подписали в Париже трактат Священного союза. Принц-регент Англии Георг, будущий Георг IV, не подписал трактат, но в личном письме к Александру заявил о полном согласии с его принципами. 

 

Текст договора составил царь, но его вдохновительницей стала женщина, баронесса Варвара-Юлия Фитингоф, разведенная жена барона Крюднер. Она не была ни разведчицей, ни шпионкой и ничьим агентом, но называла себя «посланницей божественного Провидения», поэтому заслуживает того, чтобы сказать о ней несколько слов. Проникнутая религией интриганка, жаждущая влияния, хозяйка петербургского салона, главной приманкой и постоянным посетителем которого был сам царь Александр I, она имела на него большое влияние. 

 

 

 

Впоследствии влияние Юлии Крюднер стало столь значительным, что начало беспокоить придворных, и Александр, боясь показаться смешным, перестал с ней видеться и получать от нее мистические послания, запретил ее выступления в защиту освободительной борьбы греков и, наконец, выслал из Петербурга. Впрочем, ее высылали также из многих немецких государств и швейцарских кантонов. Она умерла в 1824 году в шестидесятилетнем возрасте. 

Баронесса Юлия Крюдинер (1764-1824)

Баронесса Юлия Крюдинер (1764-1824)

 

Хорошо известно, что Священный союз, вначале носивший скорее религиозно-мистический характер и являвшийся, по выражению Меттерниха, «пустым и звонким документом», вскоре под влиянием того же Меттерниха сделался «лигой монархов против народов». 

Роль Меттерниха в европейской политике эпохи Священного союза столь велика, что историки называют этот период «меттерниховской системой». Этот надменный, самовлюбленный и проникнутый сознанием необычайной важности своей персоны человек был заклятым врагом любой революции, всего нового, сторонником политики вмешательства и силового подавления любых освободительных движений. Но, принципиальный сторонник Александра по Священному союзу, он не постеснялся одновременно с участием в создании Священного союза подписать с представителями Англии и Франции секретный договор, направленный против России. Об этом царь узнал из сообщения Дарьи Ливен. 

 

В сентябре 1818 года в Аахене состоялся конгресс, на который Александр лично пригласил графиню. Его величество оказывал ей свое монаршее внимание, часто беседовал с графиней по вопросам европейской политики и дал секретные инструкции. Здесь она вновь встретил ась с Меттернихом, и роман вспыхнул с новой силой. Их встречи продолжались на конгрессах в Троппау в 1820 году и в Вероне – в 1822-м. 

 

Но постепенно умирал Священный союз и угасал роман Климентия-Лотаря Меттерниха и Дарьи Христофоровны Ливен. В 1823-1825 годах она еще направила ему несколько сообщений, в частности запись конфиденциальной беседы с королем Георгом IV, а также другие сообщения, согласованные с Нессельроде, иногда дезинформационные, направленные на ухудшение англо-австрийских отношений, в частности по вопросу о событиях, происходивших в это время на Балканах. 

 

В 1825 году в Петербурге состоялась последняя конференция Священного союза. Кроме Александра, никто из монархов не присутствовал. Австрию представлял Меттерних, но его встречи с Дарьей уже носили платонический характер, ибо к этому времени другой человек был близок к тому, чтобы занять его место – министр иностранных дел Англии Джордж Каннинг. 

Джордж Каннинг Ричард Evans

 

Александр I принял Доротею для важной конфиденциальной беседы. Откровенный разговор велся о тайных планах серьезного поворота во внешней политике России — постепенного отхода от Австрии и сближения с Англией. Отношения Доротеи с Каннингом как нельзя лучше соответствовали планам царя. Он подробно выслушал ее, проинструктировал, дал несколько других наставлений, а после беседы заявил Бенкендорфу: 

— Когда я видел твою сестру последний раз, она была привлекательной девочкой. Сейчас она – государственный деятель. 

Княгиня Дарья Христофоровна Ливен, урождённая Доротея фон Бенкендорф

 

Тогда же Доротея встретилась с графом Нессельроде. Он детализировал задание царя, подтвердил необходимость разрыва с Меттернихом и создания «прочных отношений» с Каннингом. Лукавый царедворец не называл вещи своими именами, но Доротея прекрасно поняла, что он имел в виду. Она согласилась, тем более что это соответствовало и ее желаниям. 

 

Вернувшись в Лондон, Доротея уже «не могла противиться» ухаживаниям Каннинга. Завязался новый роман, который длился несколько лет. Эти годы характерны тем, что Россия и Англия из традиционных соперников превратились во временных союзников (правда, очень сомнительных) в деле поддержки борьбы греков против Оттоманской империи. В беседах с Каннингом Ливен доводила до него направленную информацию о том, что Россия все больше склоняется к поддержке борьбы греков. Каннинг, ставший премьер-министром, понимал, что при поддержке России Греция наверняка добьется независимости, а в таком случае нельзя допустить, чтобы она считала себя обязанной только державе, являющейся соперницей Англии. Волей-неволей Англия склонялась к союзу с Россией, и в 1825-1827 годах они вместе участвовали в поддержке греков, в частности в Наваринском сражении, в котором почти полностью был уничтожен турецкий флот. 

Наваринское сражение

 

Роман Дарьи с Каннингом оказался недолгим: в начале 1828 года Джордж умер. После его смерти новый английский премьер Веллингтон занял антироссийскую позицию. 

Влияние Дарьи значительно ослабло, но источником информации она оставалась до самого отъезда супругов Ливен из Лондона в 1834 году. 

По возвращении в Петербург, где уже царствовал император Николай I, светлейший князь Ливен назначается на почетную должность члена Государственного совета и попечителем наследника престола великого князя Александра Николаевича, будущего царя Александра II.

 

Но жизнь в Петербурге не сложилась. После привычного европейского ритма, постоянных «тусовок» в салонах, общения с интереснейшими людьми европейского, а то и мирового уровня петербургские будни показались Доротее тоскливыми и скучными, а климат – суровым и унылым, За долгие годы пребывания за рубежом всех старых друзей и подруг она растеряла, новых не приобрела, пожалуй, лишь граф Нессельроде оставался ее постоянным другом. 

Приступы ипохондрии, «английского сплина» все чаще охватывали Доротею. Она чувствовала себя одинокой, с мужем у нее было мало общего, к тому же вскоре после возвращения он заболел и умер. По нему она грустила недолго. Но тут страшное горе настигло ее – одного за другим она теряет двух своих сыновей. 

Мысли о самоубийстве бродят в ее голове, но она пересилила себя и, следуя совету Нессельроде, навсегда покинула Россию, хотя никогда не теряла любви и чувства преданности к своей стране. 

Княгиня Дарья Христофоровна Ливен, урождённая Доротея фон Бенкендорф

 

Приехав в Париж уже пятидесятилетней, но по-прежнему привлекательной и обаятельной, она сразу окунулась в бурную парижскую жизнь. Франсуа Гизо стал ее «лебединой песнью», и роман с ним длился многие годы. 

Дарья, как и всегда, считала своим долгом информировать Нессельроде о всех заслуживающих внимания событиях. И хотя граф реже докладывал царю ее личные послания, все же они доходили до сведения его величества Николая I. Это особенно проявилось в период 1840-1848 годов, когда Гизо фактически руководил политикой Июльской монархии.

 

Франсуа Гизо (1787-1874), французский государственный деятель,Жеан Жорж Vibert 

 

После революции 1848 года отношения России и Франции обострились и с каждым годом ухудшались. Приближались события Крымской войны. Победоносная война казалась Наполеону III лучшим средством разрядить напряженную обстановку в стране и избавиться от угрозы новой революции. 

О настроениях французских правящих кругов Доротея неоднократно сообщала в своих письмах к Нессельроде, который в 1845 году стал государственным канцлером Российской империи. Он всегда считал Францию главным противником, и сообщения Доротеи подтверждали его точку зрения. Она писала о том, что Франция не только вступит в войну на стороне Турции и Англии, но вынашивает планы вовлечения в войну против России Шведско-Норвежского королевства, а также Испании. 

И. Айвазовский "Смотр Черноморского флота в 1849 году"

 

Но... С ее информацией произошло то же, что происходило с информацией сотен других разведчиков за всю мировую историю: она шла вразрез с мнением верховной власти. Но только ли сам император Николай I виноват в том, что Крымская война стала неожиданностью? 

Российские посланники в Лондоне, Париже, Вене и Берлине – Ф.И. Бруннов, Н.Д. Киселев, П.К. Местендорф и Л.Ф. Будберг накануне войны направляли в Петербург далеко не достоверную информацию. Дорожа своими постами и опасаясь недовольства царя, они старались изобразить политику тех стран, где они представляли интересы России, в полном соответствии с тем, как она виделась Николаю I. 

 

Даже граф Нессельроде в своих докладах императору игнорировал полученную им информацию Доротеи Ливен, а возможно и других источников, и занимался лакировкой событий и фактов не менее усердно, чем подчиненные ему послы и посланники. 

 

А. Рубо. Панорама обороны Севастополя (фрагмент)

 

Доротея тяжело переживала поражение России в Крымской войне. В октябре 1855 года она сообщила, что французский император «очень недвусмысленно высказывается за прекращение военных действий». Это было последнее, что могла сделать Дарья Ливен для своей Родины. Ее информация вместе с другими данными помогла выработке позиции России на мирных переговорах в Париже. Разногласия Англии и Франции умело использовал русский делегат на Парижском мирном конгрессе талантливый дипломат А.Ф. Орлов, и условия мира оказались для России более приемлемыми, чем можно было ожидать.

Через несколько месяцев после окончания конгресса Дарья-Доротея Христофоровна Ливен умерла. 

 

Княгиня Дарья Христофоровна Ливен, урождённая Доротея фон Бенкендорф