Замок Нойшванштайн (нем. Schloß Neuschwanstein, буквально "Новый лебединый камень") расположен в Германии, близ городка Фуссен (нем. Füssen). Он был построен в 1869-1891 гг. королем Людвигом II, Баварским. Замок очень красив и представляет собой место паломничества туристов со всего мира и относится к разряду замков "must see". Это даже не столько замок в привычном понимании этого слова людей X-XIII веков - это дворец, "дворец мечты" его создателя, который ему так и не удалось увидеть в полном своем великолепии.
История
Людвиг II, Баварский, основатель замка, провел свое детство в замке Хоэшвангау, построенном в 1832 г. его отцом, Максимиллианом II, Баварским. Стены Хоэшвангау были украшены сценами из средневековых легенд, включая и сказание о лебедином рыцаре Лоэнгрине. Максимиллиан II сделал лебедя лейтмотивом всего замка Хоэншвангау. Что касается Людвига, то в детстве он часто представлял себя на месте сказочных персонажей, особенно сильно будоражил его воображение Лоэнгрин.
В 1864 г. в возрасте 18 лет после неожиданной смерти отца Людвиг становится королем, не имея при этом никакого опыта как в жизни, так и в политике. В 1873 году он пишет:
"Я стал королем слишком рано. Я еще многого не знал. Я только начал учить законы. Вдруг меня выдернули из-за моих книг и посадили на трон. Что ж я все еще продолжаю учиться..."
Людвиг был одержим идеей святого царства Божей Милости. А в реальном мире он был конституционным монархом, правителем Баварии с правами и обязанностями и слишком малой свободой выбора.
В 1866 г. Бавария в союзе с Австрией терпит поражение в войне с Пруссией и вынуждена принять "оборонительный и оскорбительный союз", который отменяет право короля созывать армию в случае войны. Таким образом, с 1866 года Людвиг II перестает быть суверенным правителем. Для него это стало огромным потрясением.
Людвиг начинает строить вокруг себя свой выдуманный мир, в котором он сможет чувствовать себя настоящим королем. В том числе начинается строительство замка Нойшванштайн. Людвиг отдает строительству все силы. Чтобы укрыться от реальности он постепенно меняет свой режим и предпочитает спать днем, а бодрствовать ночью.

Продолжение

Как-то я так хорошо отпраздновала 100-летие музея, которое плавно перетекло в празднование Католического Рождества, торжественное открытие тюрьмы Трубецкого бастиона с обедом, приготовленным по меню конца 19 века на тюремной кухне и награждение, видимо за последнее, от комитета по культуры,  что в себя пришла только 31 числа, и оказалось, что надо уже встречать Новый Год, сегодня уже 2 января, а я еще никого толком не поздравила. Непорядок!) И так как моя душа и мое сердце в последнее время настроены исключительно на чувство любви (- Это у тебя от усталости – озабоченно сказал мне Рыцарь и ласково погладил рыжие кудряшки – это пройдет.) то и поздравлю всех подборкой отражающей именно это чувство.

Helena Fourment

Прекрасный завораживающий и волшебный мир камня всегда был для человека загадкой. В древние времена и во времена Средневековья украшения с камнями выбирались не столько из-за ценности, красоты или моды на данный камень. Предпочтение отдавалось целебным и магическим свойствам камней, и более всего выбор украшения с камнями ставился в определенную зависимость с планетами и знаками Зодиака. Зачастую решающее слово при выборе камня оставалось за астрологами.
Ученые мужи прошедших веков уверяли, что драгоценные камни - это частицы Вселенной, осуществляющие нашу связь с космосом. Камень, словно призма, сквозь которую можно увидеть весь мир, встречающийся в гороскопе разных знаков Зодиака.Принято считать , что наиболее благоприятно влияют на судьбу человека камни, связанные с той планетой, которая исторически господствует в его судьбе, т. к. эта планета управляет мыслями, поступками, привычками, образом жизни и в конечном счете судьбой человека.

Продолжение

Очень хочу иметь своих детей...
в любом количестве...
но вот что странно - первым хочется сына, а когда думаю о детях всегда,почему то,представляю дочь...
почему...?!:blush:

Bob Cunningham Figures

Ore - the Goat Rider


+5

Portrait of Lucy Lee Robbins Портреты Carolus-Duran [French Academic Painter, 1838-1917] Сайт Portrait of Carolus-Duran (1879) by John Singer Sargent

Город Мещовск Калужской области









другие фотографии

 

смотреть дальше

In The Mountains, Albert Bierstadt
Autumn

.

Бали, Индонезия

Брюгге, Бельгия

Читать далее...

Смотреть дальше

"Для женщины
Всего важнее гребень -
Важнее красоты её волос,
Важнее красоты её лица.
Да,гребень! Гребень -
Её заветный друг:
Он очищает пыль с запутавшихся прядей
И выметает сор
Из горестного сердца...

Ведь женщина живёт в чужом дому,
А собственного дома не имеет.

С замужества
До смертного часа
Дом,где она
Мать и жена, -
Дом её мужа.

Прежний дом,
Где она росла, -
Родителей дом.

Только один
Маленький дом
Женщина вправе
Своим называть -
Дом её зеркала..."

Тикамацу Мондзаэмон,"Масляный Ад"(отрывок),пер.В.Марковой.

Честное слово, думал черт. А на самом деле - детеныш лемура, родившийся
во Французском зоопарке Vincennes, под Парижем, в марте прошлого года.

Юки Онна


В одной деревне в провинции Мусаси жили два дровосека: Мосаку и Минокичи. В то время Мосаку был уже старым человеком, а Минокичи, его подмастерье, был юношей восемнадцати лет от роду. Каждый день они вместе шли в лес, который находился примерно в полутора ри от их деревни. Как раз по середине пути протекала река - широкая и быстрая. Говорили, что в давние времена через нее был переброшен мост, но один особенно высокий паводок его снес, а все попытки построить новый не увенчались успехом. Когда весной вода поднималась, ничто не могло устоять перед ее бурным напором. Люди отказались от тщетных усилий и на месте старого моста устроили обыкновенную лодочную переправу.

Однажды очень холодным зимним вечером Мосаку и Минокичи, будучи на пути домой, были застигнуты сильной снежной бурей. С трудом они все же добрались до переправы, но тут обнаружили, что лодочник куда - то ушел, оставив лодку на другой стороне реки. Перебраться через нее вплавь нечего было и думать, поэтому дровосеки нашли себе убежище от непогоды в шалаше перевозчика, считая себя счастливыми уже потому, что вообще смогли найти хоть какое то укрытие. В шалаше не было не только жаровни, но даже просто места, где развести огонь. Внутри на полу с трудом помещались всего две циновки. Окна не было, и свет проникал через наполовину оторванную дверь. Крестьяне, как смогли, привязали ее, закрыв вход, и легли отдыхать, накрывшись своими соломенными плащами. Поначалу холод не слишком донимал их, и они подумали, что вьюга скоро кончится. Старик заснул почти сразу, но Минокичи долго еще лежал бодрствуя, вслушиваясь в завывание ветра и нескончаемый шелест снега. Река шумела, а их шалаш качался и скрипел, как джонка в разыгравшемся море. Было похоже, что буря разошлась не на шутку. Воздух с каждой минутой становился все холоднее и холоднее. Он пробрался под плащ юноши, и тот начал дрожать. Но постепенно усталость взяла свое, и он тоже уснул.

Пробуждение было внезапным и неприятным. Снег хлестал в лицо молодого человека. Дверь шалаша была сорвана, и вдруг в снежных отблесках Минокичи увидел рядом с собой женщину во всем белом. Она, склонясь над Мосаку, дула ему в лицо, при этом ее дыхание было похоже на блестящий белый туман. Затем она повернулась к Минокичи и наклонилась над ним. От страха он попытался закричать, но не смог издать ни звука. А белая женщина все склонялась над ним: ниже и ниже, пока ее лицо почти не коснулось его собственного. И хотя глаза неожиданной гостьи приводили в ужас, Минокичи заметил, как она красива и грациозна. Некоторое время женщина в упор смотрела на него, потом улыбнулась и прошептала:

- Я собиралась поступить с тобой так же, как с тем стариком. Но мне не побороть чувство жалости к тебе: уж больно ты молод. К тому же ты симпатичный парень, Минокичи, поэтому я не причиню тебе вреда… сейчас. Но если когда-нибудь ты скажешь кому угодно, хоть своей матери, о том, что ты видел этой ночью, я узнаю об этом, приду и убью тебя. Запомни, что я тебе сказала!

С этими словами она отвернулась от него, выпрямилась и выскользнула в дверное отверстие. Тотчас юноша почувствовал, что снова может двигаться и владеть языком. Он закричал, вскочил и осмотрелся. Женщины в белом нигде не было видно. Лишь снег с силой врывался внутрь шалаша. Минокичи как мог снова привязал дверь негнущимися пальцами и подпер ее несколькими вязанками дров. Теперь ему стало казаться, что все увиденное было всего лишь сном, что он мог легко ошибиться, приняв блеск снега позади сорванной двери за фигуру прекрасной женщины, а саму дверь сломал сильный порыв ветра. Однако понять до конца, что это было: явь или сон, Минокичи не удавалось - слишком ярки были впечатления от странной встречи.

После этих раздумий он позвал Мосаку. Тот не ответил, и юноша испугался. В темноте он протянул руку в сторону товарища и дотронулся до его лица. Оно было холодным как лед.

К утру буря утихла, небо очистилось от туч, и на нем появился блеск зари. Вернулся лодочник и переплыл на другой берег. Зайдя в шалаш, он наткнулся на два тела: Минокичи лежал без чувств рядом с мертвым, окоченевшим Мосаку.

Юношу отнесли в деревню, где проворно оказали необходимую помощь. Вскоре он пришел в себя, но еще долго болел из-за того, что сильно простудился в ту ужасную ночь. Старого дровосека похоронили, и Минокичи очень горевал о его кончине. Но о женщине в белом им не было сказано ни слова.

Когда Минокичи поправился, он снова вернулся к своему занятию. Теперь уже один он ходил каждое утро в лес и затемно возвращался домой с вязанками дров. А на следующее утро его мать относила их на рынок и там продавала.

Прошел год. Наступила еще одна зима. Однажды вечером по пути домой Минокичи нагнал девушку, идущую по той же дороге. Юноша приветствовал ее, и она ответила голосом, радующим ухо, как пение весенней птицы. Девушка была высокая, стройная и очень хорошенькая. Минокичи пошел рядом с ней, и они разговорились. Он узнал, что ее зовут О-Юки[1], что недавно она потеряла обоих родителей и теперь идет в Эдо. Там живут ее единственные родственники. Они очень бедны, у себя оставить жить не смогут, но обещали помочь найти место служанки в каком-нибудь богатом доме. Слушая ее, молодой человек почувствовал, что очарован этой странной девушкой» а чем больше он на нее смотрел, тем красивей она ему казалась. Поборов неловкость, он спросил, не обручена ли она с кем-нибудь. О-Юки засмеялась в ответ и сказала, что нет, она полностью свободна. Затем в свою очередь поинтересовалась, не женат ли Минокичи и не собирается ли жениться. Он отвечал, что тоже нет и этот вопрос даже не обсуждался с матерью, потому что он еще очень молод. Так они шли и молчали довольно долго, но, как гласит поговорка: «Когда есть желание, но нет слов, глаза могут сказать так же много, как и губы». Подойдя к деревне, Минокичи, чувствуя, что не хочет расставаться с девушкой, пригласил ее отдохнуть немного в их доме. После недолгого застенчивого колебания О-Юки согласилась и пошла с ним. Мать юноши приветливо ее приняла и приготовила для всех теплую еду. Девушка вела себя так скромно и говорила со старой женщиной так ласково и обходительно, что мать Минокичи вскоре почувствовала к ней любовь и привязанность. Она даже уговорила О-Юки отложить путешествие в Эдо и погостить у них несколько дней. В результате всего этого, как вы сами, наверное, догадались, девушка так никогда и не попала в Эдо. Она осталась в доме Минокичи в качестве его жены.

О-Юки оказалась хорошей молодой хозяйкой и почтительной невесткой. И когда через пять лет к матери Минокичи пришла смерть, ее последними словами были слова благодарности к жене сына. Шли годы, и семья дровосека стала большой: О-Юки родила Минокичи десять детей - пять мальчиков и пять девочек. Как и у их матери, у них была очень светлая кожа, а своей красотой они вызывали зависть всех соседей. Надо сказать, что вообще жители деревни считали О-Юки человеком странным и удивительным, по своей природе отличным от всех остальных. Большинство крестьянских женщин старели очень рано, но она, даже несмотря на то, что стала матерью десятерых, выглядела такой же молодой и свежей, как в тот день, когда она впервые вошла в эту деревню. И все соглашались, что Минокичи сказочно повезло в жизни.

Однажды вечером, после того как дети были отправлены спать, О-Юки села за свое шитье. Муж долго смотрел на нее при свете бумажной лампы и наконец произнес:

- Глядя на тебя, вот так склонившуюся над работой, с лицом, едва различимым в этих слабых бликах, я вспоминаю один странный случай, который произошел со мной, когда мне было восемнадцать лет. Тогда я увидел существо, столь же прекрасное, как ты сейчас. В самом деле оно было очень похоже на тебя.

Не поднимая глаз от шитья, О-Юки попросила:

- Расскажи мне об этом. Что ты видел?

И Минокичи рассказал ей о той давней ужасной ночи в шалаше перевозчика: о Белой Женщине, которая наклонялась над ним, улыбаясь и шепча, о тихой смерти бедного старого Мосаку... Помолчав немного, он продолжал:

- Во сне или наяву, но лишь единственный раз в жизни я видел женщину такую же красивую, как ты, моя жена. Конечно, тогда это было не человеческое создание, и я ее очень боялся. Очень! Ведь она была вся такая белая! До сих пор я не знаю, приснилось ли мне все это или действительно то была Снежная Женщина.

Раздался пронзительный женский крик. О-Юки отшвырнула шитье, вскочила и наклонилась над сидящим Минокичи:

- То была я! Я! Я! - кричала она, - Это была О-Юки! И я предупреждала, что ты умрешь, если когда-нибудь скажешь хоть одно слово об этом!.. Но ради детей, спящих там, я не убью тебя. Так что теперь смотри за ними, очень хорошо смотри и заботься о них. И если у них появится причина быть тобой недовольными, я уничтожу тебя, как и было обещано!

Ее голос становился все выше и тоньше, превращаясь в стон и завывание зимнего ветра, а сама Юки Онна[2] начала исчезать, становясь блестящим белым туманом. Он витками поднялся к деревянным брусьям, что поддерживали крышу, и вылетел через отверстие для дыма.

Больше ее никто не видел.

Примечания:

1. О-Юки - означает снег. Имя весьма распространенное до наших дней.

2. Юки Онна - буквально «снежная женщина».

Zawieruszynski Dolls



+18

НОВЫЙ ГОД И 108 УДАРОВ КОЛОКОЛА

По материалам журнала "Япония сегодня"
Б.В.Юрьев, К.И.Юрьева

Особенно важна роль колоколов в новогоднюю ночь, когда во всех буддийских храмах звучит 108 ударов. Новый год — это тот самый момент, когда у всех приподнято-праздничное настроение, радужные перспективы, оптимистично-светлые надежды на новую, лучшую, ничем в будущем не омрачаемую жизнь, переход всех и каждого в иное качество. Удары в колокол, если можно так выразиться, — внешнее оформление процесса проводов старого года. Японцы верят в то, что именно после 108-го удара, когда, собственно говоря, и происходит расставание со старым годом (это, между прочим, совсем необязательно должно случиться точно в полночь), все взрослеют на один год. Даже младенца, родившегося накануне, считают уже годовалым.

Почему бьют 108 ударов? На Востоке считается (в Японии это принимается как аксиома), что люди подвержены шести нравственным порокам: жадность, злость, глупость, легкомыслие, нерешительность и алчность. Каждый из них разделяется на 18 оттенков, так сказать, уровней, степеней порочности. Все они имеют свои названия, перечислять которые, пожалуй, нет смысла. Подумать только, оказывается, всякий человек может быть наделен ни мало ни много 108-ю (6х18) недостатками!

Во все времена люди воевали с пороками. Правда, история развития человеческого общества красноречиво говорит, что успеха на этом фронте не наблюдается. Более того, пороки, как и болезни, плодятся, появляются их новые оттенки. Человек их корчует, иногда намечается локальный успех, но неизвестные ранее дефекты совсем рядом, а порой на том же самом месте вырастают вновь, и битва возобновляется, правильнее сказать, продолжается. Может быть, как раз в этом, в постоянном борении, и состоит смысл человеческой жизни?

Японцы придумали, как нам представляется, самый простой, а главное — сиюминутный способ изничтожения темных пятен своего нутра. Ударим в колокол — и нет одного изъяна, еще 17 раз — и покончено с целым пороком, переходим к следующему…
В новогоднюю ночь японцы дружно идут в храмы слушать, как безвозвратно (в это все искренне верят) улетают их пороки. Шумно-веселому ликованию по поводу полной победы над пороками, которое воцаряется сразу после 108-го удара, нет предела. Люди не скрывают радостных эмоций. И понять их можно. Ведь они были не сторонними наблюдателями, а эту самую победу добывали… собственноручно. Дело в том, что совершать удары брусом в колокол доверяется самим посетителям храма. Правда, чтобы такое право получить, приходится потратить немало времени.

К брусу (по 10–12 человек, в зависимости от наличия веревок, к нему привязанных) допускаются группы согласно живой очереди, и, чтобы оказаться в числе счастливчиков, люди 31 декабря приходят в храмы еще засветло. Довольно-таки вместительная храмовая площадь заполняется до отказа. Все немного волнуются, поглядывая на часы.
Само колокольное действо (читай — сражение с пороками) под руководством специально для этого выделенного монаха начинается после заката солнца. Лама отсчитывает из людской вереницы очередную группу, подводит ее к брусу, распределяет людей по веревкам, и они по его команде раскачивают брус, ударяя им (строго один раз!) в бляшку на колоколе.

Огромные толпы людей у храмовых колоколов по всей Японии в новогоднюю ночь, помимо всего прочего, с некоторым беспокойством ожидают, ни на секунду, при этом, не сомневаясь, что к первому из 108 ударов обязательно успеют прибыть (здесь правильнее будет сказать — приплыть) семь их самых любимых богов.
Сувениры в виде открыток, фарфоровых статуэток, рисунков, гравюр, дощечек и прочих народных поделок, изображающих парусную ладью, на палубе которой находятся семь богов, — самый ходовой предновогодний товар. Итак, в канун Нового года ладья приближается к Японским островам. Ее квадратный парус с пламенем-факелом на самой верхушке мачты виден издалека. То ли от этого факела, то ли от лучей заходящего солнца парус кажется алым, лучезарным. На палубе семь пассажиров. Кто же они?

Начнем с одного из трех толстяков — бога удачи Эбису. У него в правой руке удочка, а под мышкой левой — карась. По-другому изобразить и представить бога удачи в стране, где рыба и морепродукты — основные продукты питания, просто невозможно. К богу Эбису за помощью обращаются чаще всего, это и понятно, рыбаки, мореходы, торговцы рыбой.
Рядом с Эбису, держа на одном плече мешок риса, стоит дородный деревенский бородач Дайкоку. Когда-то он считался богом плодородия, и ему молились крестьяне. Но с тех пор, как в правой руке Дайкоку появился короткий деревянный молоток, его окрестили богом, который способен «выколачивать» деньги. Ему стали поклоняться банкиры, биржевики и, конечно, торговцы.
Третий толстяк — круглолицый и всегда улыбающийся бог судьбы Хотэй. Его ни с кем не спутаешь: бритой головы и выступающего из-под монашеского одеяния рельефного круглого животика ни у кого из богов, кроме него, нет. Хотэй носит за плечами большой мешок с людскими судьбами, поэтому ему истово поклоняются прорицатели, гадалки, а также политики и… повара. На первый взгляд странноватое, вроде бы, соседство. Но, согласитесь, ведь судьба людей находится в прямой зависимости от качества блюд, приготовляемых кулинарами, как и от того, что «заваривают» политики. Однако сами политики и вся управленческая рать Японии предпочитают публично признавать своим покровителем бога мудрости Дзюродзина. Это ученого вида старец с длиннющей бородой. В одной руке он держит еще более длинный свиток знаний, а в другой — перо, которым постоянно пополняет свою вещую рукопись.
Наиболее, пожалуй, почитаемым из семерых, находящихся на ладье, считается бог долголетия Фукурокудзю. Объяснение этому предельно простое: пожить подольше мечтает каждый, но так уж повелось, что Фукурокудзю, маленький лысый старичок с сократовским лбом, по большей части, опекает часовщиков, антикваров, садовников и шахматистов — людей тихого труда, имеющих отношение ко времени, этому важнейшему и одновременно самому безжалостному на земле фактору.
Немного в стороне на палубе ладьи располагается Бисямон. Его мощная фигура возвышается надо всеми. Он облачен в шлем и латы, на которых четко начертано: «Верность, долг, честь». По большому счету, это бог войны, хотя сам он не очень любит, когда его так называют, считая себя покровителем стражей порядка (полицейских, охранников) да лекарей.

И, наконец, всегда с неизменной лютней в руках единственная богиня, покровительница искусств Бэнтэн. Логично, что она взяла под свое крыло творческих работников. Бэнтэн ревниво относится к чужим талантам, способностям, популярности и славе, что во все времена отличало людей искусства.

Ладья спешит, летит по волнам и никогда (помешать ей не могут никакие катаклизмы и напасти) не опаздывает к началу колокольного звона.
Вот, наконец-то, звук первого удара бруса в колокол разверз вечернюю тишину, одновременно всколыхнув всех собравшихся во дворе храма. Толпа возбужденно, но в то же время сдержанно загудела. Удары следуют одним за другим. Все собравшиеся с трепетом и тщательностью (не ошибиться бы) отсчитывают эти самые удары, каждый из которых, как мы уже говорили, уносит прочь один из человеческих недостатков. Особенно ожидаемыми являются последние (восемнадцатые) в каждой из шести серий удары. И тот, кто вошел в группу, которой согласно очереди выпало право (лучше сказать — честь) выполнить именно этот удар, считает себя счастливейшим человеком, ведь он собственноручно избавился от порока.

Процесс истребления недостатков идет своим чередом. Пороков остается меньше и меньше. Люди улыбаются и поздравляют друг друга с этими свершениями. Но вот, наконец, отзвучал самый последний, 108-й удар. Все. С пороками покончено! Колокол смолк. Брус застопорен. Все умиротворены и переполнены сладостных грез на этот наступающий, а также на все последующие (беспорочные) годы.
Ладья с семью богами на волнах воображения уплывает из сознания, которое, хоть и отдает себе отчет в том, что год — это долгих 365 дней, но первый-то из них уже пошел. Совсем незаметно пролетят остальные 364, и люди снова соберутся у храмовых колоколов: счастье, светлое будущее нужно всем.

По японским поверьям в новогоднюю ночь обновляется не только год, но и человек. Поэтому так важно отдать долги, убрать в квартире, принять ванну.
Встречают новый год в Японии по европейскому, а не по китайскому календарю.
По телевизору показывают концерты в духе наших "Голубых огоньков", а вот Император свой народ с новым годом не поздравляет.
В 12 часов по всей Японии начинают звонить в храмовые колокола. Раздается ровно 108 ударов. Этим японцы очищаются от страстей и соблазнов. Согласно древним буддийским верованиям человек подвергается 108 видам искушений. И каждый удар колокола прогоняет одну из этих страстей.
Посещение храма в первый день нового года очень важно. Подходя к храму, японцы бросают монетки на большое белое полотнище или в деревянные храмовые коробочки. Дергают за канатики, к котормы подвешены железные емкости с грузиком внутри. Такие своеобразные большие погремушки. И дважды хлопают в ладони, чтобы привлечь к себе внимание божества. Первая молитва обязательно будет услышана.

Некоторые японцы ложатся спать в новогоднюю ночь очень рано, сразу после 12. Для того, чтобы встретить первый рассвет нового года. Бодрые, выспавшиеся, они любуются восходящим солнцем, что символизирует готовность к «новой» жизни.
Другие, посетив храм, гуляют с друзьями всю ночь и встречают рассвет в живописных местах. Например, взбираются на Фудзияму.
Вместо елки в японских домах ставят композиции из сосновых веточек и бамбука, перевязанные жгутом рисовой соломы - кадомацу. В композиции используют папоротник, водоросли, мандарины, веточками цветущей сливы.
 

Все имеет свой смысл: сосновые веточки - символ долголетия, бамбук - сила, папоротник - чистота и плодородие, водоросли -счастье, мандарины - благополучие, веточка сливы - красота и стойкость.
Если в доме к празднику приготовили такое украшение, божество весь год будет его охранять.
Другое обязательное украшение дома - кагами-мочи. "Кагами" - зеркало, "мочи" - сладкая лепешка. Это пирамидка из двух рисовых лепешек. Почему "зеркало"? В древности, зеркало в Японии считалось одним из богов.
Клейкий рис распаривают в горячей воде и пока не остыл, толкут в ступке до образования вязкой массы. Потом из него лепят круглые лепешки.
Сверху на пирамидку помещают мандарин и культовые украшения.

Божество, заглянув в дом, должно быть радо вашему гостеприимству и съесть пирамидку. Позже, японцы верят, что божество обязательно отблагодарит их удачей в каком-нибудь деле.
В канун нового года в Японии принято отправлять всем знакомым и партнерам по бизнесу поздравительные открытки. Иногда, их количество может быть, около 200 -300!
В старину японцы дарили друг другу символические предметы: черепах, веера, деревянных журавлей... Сейчас дарят практичные подарки. Популярны празднично упакованная бутылочка сакэ, оригинальные баночки с зеленым чаем, коробочки благовоний, декоративные свечи, очаровательные японские чайнички.

Детям обязательно в конвертике дарят деньги. Малышам 500 йен, это около 4 долларов, тем, кто старше - до 40 долларов.
Хочется новогодних чудес? Тогда преподносят своим близким Даруму.

Красная кукла без рук без ног напоминает нашу неваляшку. Она обладает сверхъестественными силами и исполняет любые желания. Надо только в это поверить, загадать желание и закрасить одну из пустых глазниц куклы черной краской. В благодарность за «прозрение» Дарума постарается выполнить просьбу, зная, что, когда желание исполнится, ему «откроют» второй глаз. Если же Дарума не справится - его сожгут в новогоднем костре в следующем году.
Символическое изображение Дарумы считается ангелом-хранителем приютившей его семьи или человека. Его можно изготовить самим из дерева или папье-маше или купить в каком-нибудь японском магазинчике.

По старой традиции, новый год встречают на татами, за низеньким столом, сидя на полу. На стол подают блюда из риса с водорослями, ломтики морского окуня, рулетики омлета, креветки, фасоль с соусе, вареные овощи, красную икру, салаты из овощей.
Где бы вы ни отмечали главный зимний праздник, когда часы будут бить 12, обязательно нужно рассмеяться. Смех - лучшее приветствие новому году в японской традиции.

 

«Син-нен-омэдэто!» С Новым годом!

 

"Smile - Happy New Year" by Nikographer[Jon] form Flickr

Галерея

Итальянская панельная живопись эпохи Возрождения, изображающая новорожденного Христа.


Мариотто Альбертинелли, 1497-99

другие произведения