На праздники бабушка всегда готовила говяжий язык. За месяц до праздников она предупреждала папу, чтобы он купил на базаре хороший язык. Говяжьи языки не часто появлялись на базаре, в основном все покупали телят, и телячьи языки не были дефицитом. Но на праздники бабушка обязательно хотела иметь говяжий язык. Так было заведено у свекра, и бабушка продолжала соблюдать эту традицию.
Когда папа приносил с базара язык, бабушка внимательно осматривала его, надев очки. Он должен был быть живой, как она говорила. Папа с волнением, как он потом признавался, ждал бабушкиного вердикта. И когда она говорила:
- А гутэр цунг! (Хороший язык!-идиш) – папа успокоено говорил: - Хороший зять, выбрал, что надо!
И бабушка тут же поправляла его:
-Ныт а эйдым, а - зуналэ! (Не зять, а – сынок!- идиш)
-Их бин а зуналэ! (Я – сынок!- идиш) - влезал я в разговор.
И бабушка кивала головой.
И принималась за работу под моим бдительным наблюдением.
-Ду бист ви а мэйдалэ, алц мус висун! (Ты, как девочка, все должен знать! – идиш), - смеялась бабушка над моим кулинарным любопытством.
-Как мальчик! – возражал я ей, и добавлял: - Я как папа, все хочу уметь!
-Гут, - соглашалась бабушка.
И тут же добавляла:
-Галт цунг цвишн ды цэйн, зыс мор шэйн! (Держи язык за зубами, это красивее! – идиш)
И я замолкал.
И бабушка начинала мыть язык. Мыла она его долга, несколько раз меняя воду, потом еще терла зубной щеткой и оставляла в миске в холодной воде на час. Чтобы он стал мягче и нежнее, объясняла бабушка. Только после этого отправляла его в большую кастрюлю. Заливала язык холодной водой, чтобы вода покрывала язык на два пальца, и клала в кастрюлю три лавровых листка, четыре горошины пряного перца, одну большую почищенную луковицу, и одну почищенную среднего размера морковку. Закрывала кастрюлю крышкой и отправляла ее в печку. Через три часа бабушка вынимала язык из бульона, и перекладывала в миску с очень холодной водой, которую мы с папой приносили из колодца буквально перед выемкой языка. Дав языку охладится буквально минут пять, бабушка руками снимала с языка кожицу. Кожица в основном снималась очень легко. Как рукавичка. После этого бабушка возвращала язык в бульон, перчила и солила бульон, и отправляла кастрюлю в печку уже без крышки, давая выкипеть бульону и подсушиться языку. И, примерно через час, когда в кастрюле оставалось совсем мало бульона, где-то высотой не больше пальца, бабушка втыкала в язык ножик, проверяя готовность. И все. Язык перекочевывал в миску. И отправлялся в погреб охлаждаться.
На стол бабушка подавала язык тонкими ломтиками. И украшала тарелку зеленью.
Сейчас главный специалист по языкам жена. И по телячьему и по говяжьему. Она готовит языки немножко по - иному. В бульон, кроме луковицы, лаврового листа, горошин перца и морковки добавляет душицу, базилик, сухой томат, чесночный порошок, смесь карри. Охлаждает язык для снятия кожицы в холодной воде со льдом из холодильника. А в готовый говяжий язык, делая ножом надрезы, втыкает кусочки чеснока. И, завернув язык в фольгу, отправляет его не в погреб, а в холодильник.
И мы, как говорят, мит цвай майлэр эсн ( двумя ртами едим – идиш)!
