Археологическое свидетельство распятия

В конце 1968 г. автор статьи Василиос Цаферис исследовал гробницы к северо-востоку от Иерусалима в области Гиват ха Мивтар. Содержимое одной семейной гробницы рассказывает многое о тех, кому она принадлежала и кто в ней погребен. Открытые там останки представляют собой драматическое свидетельство распятия.

Прибитые большим железным гвоздем пяточные кости молодого человека 24-28 лет, открытые в гробнице недалеко от Иерусалима, представляют собой драматическое свидетельство распятия. Гвоздь был вбит сначала в правую ногу, а затем в левую; расположение костей свидетельствует об искривленном положении тела жертвы на кресте
После того, как гвоздь размером около 18 см. пробил обе ноги, он прошел через деревянную пластину и крест; здесь гвоздь попал в сучок, конец гвоздя загнулся, поэтому его не удалось вынуть после смерти человека. Для того, чтобы все тело было снято со креста, нога должна была быть ампутирована, и, таким образом, пяточные кости и фрагменты пластины и креста были погребены вместе.

Из древних литературных источников мы знаем, что в Римской империи были распяты десятки тысяч людей. Только в Палестине это число достигает тысяч. Однако до 1968 г. археологами не было обнаружено ни одной жертвы этого ужасного метода казни.

В том году я раскопал единственную жертву распятия. Это был еврей из хорошей семьи, который, возможно, был обвинен в политическом преступлении. Он жил в Иерусалиме незадолго до разрушения города римлянами в 70 г. н.э.

В период, последовавший за шестидневной войной — когда старый город и восточный Иерусалим недолго находились под управлением Израиля — было построено множество сооружений. Случайные археологические открытия таких сооружений являются частыми. Когда это случалось, вызывали или моих коллег из Израильского департамента древностей, или меня; наша работа заключалась в том, чтобы исследовать эти случайные открытия.

В конце 1968 г. директор департамента древностей доктор Авраам Биран попросил меня исследовать несколько гробниц, которые были найдены к северо-востоку от Иерусалима, в области, называемой Гиват ха Мивтар. Группа рабочих из министерства строительства случайно проникла в некоторые погребальные пещеры и открыла гробницы. После того, как мы осмотрели гробницы, было решено, что я должен начать раскопки четырех из них.

Гробницы были частью огромного еврейского кладбища, относящегося к периоду Второго храма (II в. до н.э. - 70 г. н.э.), простиравшегося от горы Скопус на востоке до гробниц Санхедрийи на северо-западе. Как и большинство усыпальниц этого периода, та, о которой я расскажу здесь, была вырублена подобно пещере в мягком известняке, который имеется в большом количестве вблизи Иерусалима. Она состояла из двух погребальных комнат, каждая из которых имела ниши для погребения.

Эта гробница (назовем ее гроб № 1) была типичной для той местности, подобной многим другим, найденным в Иерусалиме. Снаружи напротив входа в гробницу был внешний двор (который, к сожалению, был сильно поврежден). Сам вход был закрыт каменной плитой и вел в большую комнату, площадью около 10 кв. футов (комната А на плане). С трех сторон комнаты были каменные скамьи, намеренно сделанные изготовителем гробницы. Четвертая стена содержала два отверстия, которые вели вниз в другую, меньшую комнату (комната B на плане), похожую по замыслу на первую, но без скамей. Когда мы обнаружили комнату B, ее вход был еще закрыт большой каменной плитой. 
Каждая из двух комнат содержала погребальные ниши, которые ученые называют локулами (loculus), 1,5 - 1,8 м длиной и 30 - 45 см шириной. В комнате А были 4 локулы, а в комнате В - 8, по две с каждой стороны. В комнате В две локулы были вырезаны в стене ниже пола комнаты А. 
Некоторые из локул были закрыты каменными плитами, другие блокированы небольшими камнями, обмазанными штукатуркой. В комнате В в полу под входом в комнату А в небольшой яме были погребены кости ребенка. Эта яма была закрыта плоской каменной плитой, подобной крышке оссуария, который я опишу позднее.

9 из 12 локул в двух комнатах гробницы содержали останки, обычно по одному скелету на локулу. Однако три из локул (5, 7 и 9) содержали оссуарии. Оссуарий — это маленькая коробка (40 - 70 см длиной, 30 - 40 см шириной и 25 - 30 см высотой) для повторного погребения костей. В эпоху Второго храма было обычным собирать кости умерших спустя год после погребения тела и погребать их в оссуариях. Практика собирания костей в оссуарии имела религиозное значение, которое, вероятно, было связано с верой в воскресение мертвых. Но этот обычай имел также практическую сторону: он позволял использовать гробницу в течение длительного времени. Когда необходимо было совершить новое захоронение, кости ранее погребенных убирались в оссуарий. Погребение в оссуарии было привилегией немногих, не каждая еврейская семья могла позволить себе это. Большинство семей погребали умерших в ямах. Использование оссуариев получило распространение, вероятно, во время правления династии Ирода (с 37 г. до н.э.) и завершилось во 2 половине II в. н.э. 
На кладбищах вокруг Иерусалима были найдены тысячи оссуариев. Большинство из них подобны тому, который был обнаружен нами. Одни имели гладкую поверхность со всех сторон и на крышке, другие были нешлифованными, некоторые содержали орнамент и надписи. 
Оссуарии декорированы резными линиями, розетками и иногда надписями. Крышки оссуариев имеют три вида: остроконечные, плоские и выпуклые. В этой гробнице мы нашли все три типа. Часто оссуарии имеют метки по краям для того, чтобы правильно положить крышку. 
Из восьми оссуариев, которые мы нашли в этой гробнице, три находились в локулах в комнате В, другие были найдены в той же комнате посреди пола.

Мы также нашли в гробнице много керамики. Поскольку всю керамику можно легко идентифицировать, подтверждается точность датировок гробницы. Весь ансамбль может быть отнесен ко времени между поздним эллинистическим периодом (от 180 г. до н.э.) до разрушения римлянами II храма (70 г.н.э.). Однако большая часть керамики датируется периодом правления династии Ирода (с 37 г. до н.э.). Здесь находились вытянутой формы сосуды (вероятно, использовавшиеся для бальзамирования), круглые кувшины (для масла)[i], масляные лампы и даже некоторые сосуды для приготовления пищи.

Найденные скелеты свидетельствуют о том, что в этой гробнице были погребены два поколения семьи. Несомненно, что эта усыпальница принадлежала довольно богатой и, возможно, даже известной семье. Восемь оссуариев содержали кости 17 различных людей. Каждый оссуарий содержал кости от 1 до 5 человек. Оссуарии обычно были наполнены костями до краев, причем кости мужчин и женщин, взрослых и детей были погребены вместе. В одном оссуарии также был найден высохший букет цветов.

Согласно надписям, по крайней мере один член этой семьи участвовал в строительстве храма Ирода. Но, несмотря на богатство и достижения ее членов, эта семья, вероятно, не была счастлива.

Остеологические исследования показали, что 5 из 17 человек, чьи кости были найдены здесь, умерли до достижения ими 7-летнего возраста. 75 % умерло к 37 годам. Только двое из 17 человек дожили до 50 лет. Один ребенок умер от голода, а одна женщина была убита ударом булавы по голове.

И, наконец, один человек из этой семьи был распят. Согласно остеологии ему было от 24 до 28 лет. Может показаться странным, но когда я раскопал кости этого человека, то не знал, как он умер. Только когда содержимое оссуария № 4 из комнаты В гробницы № 1 было направлено на остеологический анализ, было обнаружено, что он содержит кости одного ребенка трех-четырех лет и распятого человека — сохранился гвоздь в обеих пяточных костях размером 17 - 18 см.

До получения данных остеологического анализа, я немного мог сказать о распятии. Многие люди ошибочно считают, что этот метод казни был изобретением римлян. Фактически, в течение I тысячелетия до н.э. его практиковали ассирийцы, финикийцы и персы. Распятие было принесено на запад из восточных культур, оно очень редко использовалось в Греции, но греки в Сицилии и южной Италии применяли его гораздо чаще, вероятно, вследствие их тесных контактов с финикийцами и Карфагеном[ii].

В эллинистический период распятие стало более популярным на эллинизированном востоке империи. После смерти Александра в 323 г. до н.э. такая казнь часто использовалась и селевкидами, и птолемеями.

Среди евреев распятие было проклятием (см. Втор. 21:22-23: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом всякий, повешенный на дереве, и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел»)[iii]. Традиционным методом казни в их среде было побиение камнями. Тем не менее, распятие использовалось еврейскими тиранами хасмонейского периода. Согласно Иосифу Флавию Александр Яннай распял 800 евреев в один день во время восстания против переписи в 7 г. н.э.[iv] В конце I в. до н.э. римляне применяли эту казнь как официальное наказание для людей, не являвшихся римскими гражданами, за определенные правонарушения. Первоначально распятие было не методом казни, но только наказанием. Более того, таким образом наказывались только рабы за определенные виды преступлений. Деревянный столб, называвшийся furca (вилы) или patibulum (шейная колодка, виселица), помещался на шею раба и привязывался к его рукам. Раб должен был проходить через строй рабов, говоря о своем проступке. Это шествие рассматривалось как искупление и унижение. Позднее раба стали обнажать и бить бичом, усиливая тем самым наказание и унижение. Еще позднее вместо того, чтобы прикреплять веревками руки к деревянному брусу, раба стали привязывать к вертикальному столбу.

Поскольку основной целью этой практики было наказать, унизить и напугать непокорных рабов, то такое наказание не было неизбежно связано с умерщвлением раба. Только в более поздний период, в I в. до н.э., распятие превратилось в метод казни за определенные виды преступлений. Использовавшееся изначально как метод наказания рабов, позднее оно стало применяться для наказания пленников, повстанцев и беглецов, особенно в период войны и восстания. Пойманные враги распинались массово. О числе жертв восстания Спартака в 71 г. до н.э. говорит тот факт, что римская армия выставила по дороге от Капуи в Рим 6000 крестов, или 6000 распятых повстанцев. После подавления римлянами относительно небольшого восстания в Иудее в 7 г. н.э., вызванного смертью Ирода, Квинтилий Варус, римский легат Сирии, распял в Иерусалиме 2000 евреев. В течение взятия Иерусалима Титом в 70 г. н.э. римские солдаты распинали около 500 евреев в день на протяжении нескольких месяцев.

Во времена войн и восстаний, когда сотни и тысячи людей распинались за короткий период, мало внимания обращалось на способ распятия. Кресты делались небрежно, а исполнители казней выбирались из римских легионеров. В мирное время распятия осуществлялись согласно определенным правилам специальными людьми, которые получали полномочия от римского суда. Распятие происходило в определенных местах, например, в определенной области Рима и на Голгофе в Иерусалиме. Вне Италии правом приговаривать к смертной казни обладали только римские прокураторы. Таким образом, когда местный провинциальный суд предписывал смертную казнь, для того, чтобы ее исполнить, должно было быть получено согласие римского прокуратора.

После того, как обвиняемый признавался виновным и осуждался на распятие, казнь исполнялась чиновником, называвшимся Carnifix Serarum (палачом). Из зала суда жертва выводилась наружу, раздевалась, привязывалась к столбу и подвергалась бичеванию. Оно производилось кнутом или бичом (flagellum), римским инструментом с короткой ручкой, к которой были приделаны несколько длинных тонких ремней, на конце каждого из которых был свинец или кончики из кости. Хотя число ударов не было определенным, бичевание выполнялось таким образом, чтобы жертва не погибла. После этого на плечи осужденного человека клали горизонтальный столб, и он начинал долгий, скорбный путь к месту казни, обычно вне городских стен. Солдат во главе процессии нес titulus, надпись, сделанную на дереве, в которой было отражено имя осужденного и его преступление. Позднее эту табличку стали прикреплять к кресту. Когда процессия достигала места казни, вертикальный столб закреплялся в земле. Иногда жертва прикреплялась ко кресту только веревками. В таком случае patibulum, к которому были привязаны руки, просто закреплялся на вертикальном столбе; ноги привязывались к столбу несколькими витками каната. Если при распятии использовались не веревки, а гвозди, осужденного полагали на землю, плечами на перекладину. Руки его распростирались и прибивались к двум концам перекладины, которая затем поднималась и фиксировалась на вершине вертикального столба. Затем прямо к этому вертикальному столбу прибивались ноги. Не имея дополнительной поддержки для тела, жертва должна была очень быстро (в течение 2-3 часов) умереть от мускульных спазмов и асфиксии. Вскоре после поднятия креста дыхание затруднялось; для того, чтобы дышать, распятый должен был приподниматься на руках. Сначала он мог удерживать себя 30 - 60 секунд, но по мере потери силы приподнимать себя и делать вдохи становилось все труднее, и смерть наступала через несколько часов.

Для того чтобы продлить агонию, римляне придумали два инструмента, которые должны были дать возможность жертве оставаться живой на кресте более долгий период времени. Первый — sedile, небольшое сиденье, прибивавшееся в середине креста. Оно обеспечивало некоторую поддержку для тела жертвы (это может объяснять фразу «сидеть на кресте», использовавшуюся римлянами). Ириней и Иустин Мученик описывают крест Иисуса как имевший пять концов, а не четыре; пятым было, вероятно, сиденье. Чтобы увеличить страдания жертвы, сиденье было остроконечным, что причиняло ужасную боль. Вторым инструментом, добавлявшимся ко кресту, был suppedaneum, или опора для ног. Она была менее болезненной, чем сиденье, но также усиливала страдания осужденного. Ориген пишет о том, что видел распятого человека, который прожил всю ночь и следующий день. Иосиф приводит пример, когда три распятых еврея оставались живыми на кресте в течение трех дней. Во время массовых распятий после восстания Спартака в Риме некоторые из распятых повстанцев общались с солдатами в течение трех дней .

Используя эти исторические примеры и археологические свидетельства, можно реконструировать распятие человека, чьи кости были найдены мной в Гиват ха Мивтаре.

Самым драматическим свидетельством казни этого молодого человека через распятие был гвоздь, который пробил обе пяточные кости. Не будь этого гвоздя, мы никогда бы не узнали, что он умер таким образом. Гвоздь сохранился только потому, что попал в сучок, когда его вбивали в масличное дерево креста. Сучок дерева был настолько твердым, что когда давление на гвоздь усилилось, конец изогнулся. На краю гвоздя мы нашли кусочек этого оливкового дерева (ок. 1 - 2 см), который, вероятно, и является частью того самого сучка.

Когда пришло время снять умершего со креста, исполнители казни не смогли вынуть этот гвоздь, поскольку он загнулся внутри креста. Единственным способом снять тело было отрубить ногу. Поэтому нога, гвоздь и деревянная пластина, которая вставлялась между головкой гвоздя и ногой остались соединенными друг с другом, какими мы нашли их в 4-м оссуарии. Под головкой гвоздя исследователи остеологи обнаружили остатки этой деревянной пластины, сделанной или из акации или фисташки. Дерево, из которого был сделан крест, было оливковым.

При первых исследованиях предполагалось, что пробита гвоздем была только пяточная кость правой ноги (calcaneum). Это утверждение привело исследователей к ошибочному выводу относительно положения жертвы на кресте. Дальнейшие исследования показали, однако, что гвоздь пробил обе ноги. Левая лодыжечная кость (sustentaculum tali) также была идентифицирована рядом с правой лодыжечной костью, которая была соединена с правой пяточной костью. Две пяточные кости превратились в две бесформенные неодинаковые костные выпуклости, окружавшие железный гвоздь, покрытые тонкой известковой коркой. Но благодаря тщательному исследованию состав костной массы был определен[vi].

Здесь стоит описать условия, в которых исследовались кости из оссуариев. Команде врачей, которая изучала кости, было дано только 4 недели на то, чтобы провести свои исследования, перед тем, как кости были перезахоронены заново. Длительные процедуры консервации было сделать невозможно, и это предопределило выбор видов инструментов и сравнительных исследований. В случае распятого человека, однако, исследователям было дано дополнительное время для изучения материалов, и в течение этого периода были обнаружены описанные мной детали.

Изъятые из гробницы оссуарии были на одну треть заполнены сиропообразной жидкостью, что было следствием стремления к сохранению погребенных. Погруженные в жидкость в верхних оссуариях кости были покрыты известковым осадком. В результате, те, что были пробиты гвоздем, сохранились в относительно хорошем состоянии. Тем не менее, общее состояние находок следует назвать хрупким. Перед исследованием кости были сначала дегидратированы и затем пропитаны консервантом. Только после этого их можно было измерять и фотографировать. Тем не менее представить себе детальное описание распятого возможно. Около 167 см высотой, в возрасте 24 лет он был средним человеком средиземноморья. Кости конечностей были хорошими, стройными и гармоничными. Мускулы, сохранившиеся на конечностях, были слабыми, что указывало на среднюю мускульную деятельность и в детстве, и на пороге зрелости. Очевидно, что он никогда не занимался тяжелым физическим трудом. Можно утверждать, что он не получал никаких серьезных ран до распятия, поскольку исследователи не нашли никаких патологических деформаций или каких-либо травматических повреждений. Его кости не свидетельствовали о какой-либо болезни или недостатке питания.

Однако лицо молодого человека было необычным. Он имел трещину в правом небе — врожденную аномалию, которая сопровождалась врожденным отсутствием правого верхнего клыка и деформированным положением некоторых других зубов. Кроме того, его лицевой скелет был асимметричным (плагиоцефалия). Глазницы, как и носовые отверстия, немного различной величины. Имелись различия между левой и правой частями нижней челюсти, а лоб с правой стороны был более плоским, нежели с левой. Некоторые из этих признаков имеют прямую связь с трещиной в небе. 
Большинство современных ученых-медиков считают, что трещина в небе (и некоторые связанные с ней асимметрии лица) не является генетическим фактором, но следствием сложного периода в жизни беременной женщины в первые 2-3 недели беременности, что может быть связано с ухудшением питания, а также психическим стрессом. Статистически такие деформации встречаются более часто в семьях, где недостает питания. Однако причиной может послужить также внезапный стресс в жизни обеспеченной женщины. Другие искажения скелета лица могут быть приписаны нарушениям на последних стадиях беременности. Таким образом, эксперты-медики выделили две критических пренатальных фазы в жизни этого распятого человека: одна в первые 2-3 недели беременности и вторая при рождении.

Для определения черт лица команда экспертов по анатомии сделала 38 антропологических измерений, 28 других измерений и определила 4 черепных индекса. Общая форма скелета лица, включая лоб, пятисторонняя. За исключением лба, лицо было треугольным, сужающимся ниже уровня глаз. Носовые кости были большими, искривленными, тонкими в верхней части и грубыми в нижней. Нос человека был искривлен, как и его подбородок вместе с серединой скелета лица.

Несмотря на пренатальные аномалии, лицо молодого человека было довольно миловидным, хотя некоторые могли сказать, что оно должно было быть немного диковатым. Его дефекты были почти незаметны, скрыты волосами, бородой и усами. Его тело было пропорциональным, приятым на вид.

Какой была его жизнь, мы сказать не можем. Но, вероятно, он происходил из обеспеченной, если не богатой семьи. На одном из оссуариев в пещере было написано по-арамейски: «Симон, строитель храма». Очевидно, по крайней мере один член семьи участвовал в перестройке иерусалимского храма на храмовой горе. Симон мог быть каменщиком или инженером. 
Можно предположить, что в течение этого бурного периода истории распятый человек был приговорен к такой казни за какое-то политическое преступление. Его останки свидетельствуют об ужасной смерти.

Из того, каким образом были соединены кости, мы можем сделать вывод о положении человека на кресте. Две пяточные кости были соединены вместе. Гвоздь прошел через правую пяточную кость и затем через левую. Таким образом, в данном случае обе ноги были прибиты ко кресту одним гвоздем. Исследование двух пяточных костей и гвоздя, который пробил их под наклоном вниз и в сторону свидетельствует о том, что ноги жертвы не были жестко прикреплены к брусу. Посредине креста должно было быть небольшое сиденье, или sedile. Оно не давало телу свалиться и продлевало агонию. Принимая во внимание такое положение на кресте и способ, которым были прибиты пяточные кости, кажется вполне вероятным, что колени были согнуты или полусогнуты, как показано на рисунке. Это положение ног подтверждается исследованием длинных костей ниже колен: tibia, или большой берцовой кости, и fibula ниже нее.

Для изучения правой ноги распятого человека была доступна только tibia. Кость была грубо разбита большой трещиной. Эта трещина была, очевидно, сделана одним сильным ударом. Левые кости икры лежали поперек острого края деревянного креста, и след от удара правых костей икры прошел в левые, произведя резкий удар также и по ним. Левые кости икры сломаны по прямой острой неровной линии по краю креста, линии, характерной для внутреннего перелома. Этот перелом является результатом давления на обе стороны кости: с одной стороны, от непосредственного удара по правой ноге, а с другой, от сопротивления краю креста.

Угол линии перелома левых костей икры свидетельствует о том, что ноги жертвы находились в полусогнутом положении. Из этого мы должны сделать вывод, что положение, в котором жертва находилась на кресте, было неестественным и очень труднопереносимым. Кости рук жертвы свидетельствуют о способе, которым они были присоединены к горизонтальной планке креста. Небольшие царапины были найдены на одной кости правого предплечья, а также на запястье. Царапины были следствием сжатия, трения и скольжения чего-либо по свежей кости. Эти царапины являются остеологическим свидетельством того, что гвоздь был вбит между двумя костями предплечья, radius и ulna.

Христианская иконография обычно показывает, что гвозди пробивают ладони Иисуса. Однако это невозможно, поскольку вес повисшего тела очень быстро порвет ладони, и жертва упадет с креста живой. Как мы видим из рассматриваемого примера, гвозди были вбиты в руки распятого выше запястий, поскольку эта часть руки достаточно прочная, чтобы удержать вес повисшего тела.[vii] Положение его тела может быть описано следующим образом: ноги были соединены почти параллельно, пронзены одним гвоздем в пяточной кости; колени были сдвоены, правое перекрывало левое; туловище искривлено и опиралось на сиденье; верхние конечности были распростерты, каждая прибита гвоздем в предплечье.

Сломанные ноги жертвы свидетельствуют не только о положении на кресте, но и о палестинском варианте римского распятия — по крайней мере, в отношении иудеев. Обычно римляне оставляли распятого медленно умирать, пока не наступало физическое изнеможение, приводящее к асфиксии. Однако еврейская традиция требовала погребения в день казни, поэтому в Палестине выполнявшие казнь должны были перебить голени распятого для того, чтобы ускорить его смерть, и, таким образом, дать возможность совершить погребальный ритуал. Эта практика, описанная в Евангелии, где говорится, что двум разбойникам, распятым с Иисусом, перебили голени (Ин. 19.18), теперь имеет археологическое подтверждение[viii]. Поскольку человек, которого мы нашли, был евреем, мы можем сделать вывод, что осуществлявшие казнь перебили его голени с целью ускорить его смерть и позволить его семье погрести его до полуночи согласно еврейскому обычаю.

Мы не можем сказать о преступлении, в котором обвинялась жертва. Принимая во внимание богатство его семьи, маловероятно, что он был обычным разбойником. Скорее, он был распят по политическим мотивам или за деятельность, направленную против римских властей.

Очевидно, что еврейская семья, которой принадлежала гробница, имела двух или трех сыновей, активно участвовавших в политической, религиозной и социальной жизни Иерусалима в конце периода Второго храма. Один (Симон) был занят реконструкцией храма. Другой (Иехонафан) был горшечником. Третий сын мог заниматься антиримской политической деятельностью, за которую и был распят.

Есть нечто еще, что мы знаем об этом человеке. Мы знаем имя. На одной из сторон оссуария, содержащего его кости, была надпись: «Иехоханан, сын Хагакола (Иезекииля)».

подробности и иллюстрации http://www.bogoslov.ru/text/645201.html