Комментарии представляют новости дня 2014.09.21. и прошлое из Интернета

КакLike ·  · Share

•  

  50 из 69

  Посмотреть предыдущие комментарии
• 

  Пол В. Лашкевич HTTP: //obozrevatel.com /.../ 83065-клиновой Получить доступ-storonniki-DNR ...

  

  В Москве сторонники "ДНР" облили украинский флаг "кровью" и вытерли ...

  OBOZREVATEL.COM

  21 сентября, в 6:28 вечера · Как · Удалить Preview
• 

  Пол В. Лашкевич HTTP: //sprotyv.info /.../ 5323-terroristy-obstrelivayut ...

  

  Террористы обстреливают украинские позиции под Стахановом. ВИДЕО | ...

  SPROTYV.INFO

  21 сентября, в 6:28 вечера · Как · Удалить Preview
• 

  Пол В. Лашкевич HTTP: //dyvys.info /.../ pashynskyj-ukrajinska-Нация ...

  

  Пашинський: Українська нація народилася в ніч на 11 січня 2014 року ...

  DYVYS.INFO

  21 сентября, в 6:29 вечера · Как · Удалить Preview
• 

  Пол В. Лашкевич HTTP: //24tv.ua/home/showSingleNews.do ...

  

  Для українських бійців проведуть тренінги по системі Дельта і морських котиків, - Семенченко

  24TV.UA

  21 сентября, в 6:30 вечера · Как · Удалить Preview
• 

  Пол В. Лашкевич http://tambov911.narod.ru/index/0-9

  

  Персональный сайт - Мичуринск

  Выполним рефераты, курсовые, контрольные, дипломные. Мы находимся в Тамбове - HTTP: //www.pis ...

  TAMBOV911.NAROD.RU

  21 сентября, в 7:57 вечера · Как · Удалить Preview
• 

  Пол В. Лашкевич http://www.solovki.ca/saints_11/11_01.php

  

   

 

22.09.2014
Василина Думан, Київ-Луганщина-Київ, спеціально для УП.Життя

Вадим Марушко – рядовий з медроти 24 ОМБр. Йому 23 роки, родом з Луцька. Нещодавно вернувся з Німеччини, де проходив лікарську практику.

Вернувся на похорони молодшого брата Владислава – той загинув на війні. І старший пішов на фронт, аби довести, що смерть брата не була марною.

Краще б ця історія була сюжетом одної з книг Сергія Жадана. Два брата, росли без батька. Жили у провінції, боролися за місце під сонцем. Разом займались кікбоксингом.

Це була б хороша книга: з карколомними пригодами, смішними діалогами, зворушливими сценами. Але життя жорстокіший автор, бо його героїв одразу забувають – на відміну від персонажів сучукрліту. Принаймні, так сталося з загиблим Владиславом.

"І про тебе теж забудуть", - з чоловічою прямолінійністю кажуть брату Владислава Вадиму (а заразом і самим собі) його бойові товариші під час нашої зустрічі на Луганщині.

Вадим кароокий, зачіска геть не солдатська – маленький ірокезик настовбурчився на зухвалій голові. Міцний, широкоплечий. Говорить емоційно, з надривом і голос має ледь сипкий – почав курити на фронті.

Він постійно щось робить: жестикулює, клеїть дурня, дратується, щось підтверджує, щось заперечує, під’юджує всіх фотографуватися при повному обмундируванні, щоб показати фото дружині.

Питаю, чи він зі Львова, бо 24-у ОМБр або "Залізну бригаду" називають львівською - дислокується вона у Яворові і воюють там дуже часто мешканці Львівської області.

- Ні, - каже, - я з Луцька. Прийшов на контракт добровольцем, - Вадим говорить так, ніби вистрілює замість слів автоматні черги, чітко вимовляючи кожне "р". - В мене просто брат загинув. Я прийшов – думав, що за брата помщуся. Просто втік сюди, щоб показати, що в мене брат марно тут не вмер. Нікому про це не говорив.

Брат рідний. На два роки молодший. Цікавлюсь, як звали.

- Владислав, - одразу відповідає мій співрозмовник. - Владислав Марушко. Я його не осуджую звісно, це було його право. Але просто треба було хоч дитину залишити за собою. У мене вже доця буде, син є. Хоча я вмирати не збираюсь, звісно. Я гівнистий! – в очах у Вадима миготять лихі задерикуваті іскорки і дивиться він з-під лоба. - Вже два рази за тиждень день народження святкував. А брат такий, що… Разом зі мною займався кікбоксингом. Гарячий був. Завжди ліз, вибачте, в найбільшу сраку. Повоював два тижні і на тому кінець.

Міна була, чотири осколки в грудну клітку. Легені пробило - і все. Він в бронежилеті був. Бронежилет той ні до чого…

Я все намагаюсь переконати Вадима, що нікого не забуто, ніщо не марно. Але він й не слухає мене – перебиває на півслові.

- Та про нас забули всі. Всі! На похорон ніхто не приїхав - ні офіцери, ніхто, - Вадим спочатку спалахує, а потім опускає голову і говорить швидше з землею, ніж з людьми. - Він просто малий був, дурний. Мене не було в Україні. Якби я був, то він би не зробив цього - стопудово. Мамка в траурі ще досі. Я пішов воювати - мамка в шоці узагалі!.. Дзвонить і каже: ти для мене герой. Дружина каже, що ми тебе всі любим, ждемо, вернись… Ну, типу - живим, здоровим! Оце вся ситуація,- він ледь руками не розводить. - Тільки це не війна, це вибивання людей. Забувають про тих, хто реально був героями. Забувають. Це неправильно всьо. Неправильно.

Монолог Вадима що раз, то більше схожий на полум’я, у яке я час від часу докидую галузок-реплік. Хоча мої слова не надто впливають на хід розмови.

Я лікар! Не то, що я хвалюся, бо в мне червоний диплом. Я вчився реально! В мне не було батька, не було грошей - я вчився! Був у Німеччині, півроку практики пройшов. Я знаю це все, можу працювати. Якого хріна мене в частині ставлять помічником гранатометника?!

Говорять, що нема вакантних посад. То це нормально?! Мені ж не треба дєнєг від держави, не треба - серйозно! Всьо хериться, це неправильно!

Я вам тако скажу… Я просив: дайте мені форму якусь одну. Вся ця форма в Дмитрівці згоріла. Вся! А чо ви її мені не дали, цю форму?.. Коли я приходив, у Дмитрівці ще все було спокійно (тут був розташований штаб під керівництвом ОК "Північ" на чолі з генералом Колесником).

Кажуть - це всьо на передову. Я поїхав на передову, я був на передовій! Кажу, от дайте. Штани дайте, бо я не маю – згоріло все. Ну не хочу я в армії ходити по гражданці - в шортах, як дибіл! Всі по формі, а я в гражданці!

Просто не має бути такого. Має бути якийсь порядок. Поставити, припустімо, чоловіка: от ти відповідаєш за макарони, тушонку і бульбу – за харчі. Прийшов тіп, треба - видав! Нахріна це все тримати? Воно гниє, розумієте?!

Та краще віддати це все в дитячі будинки, віддати в доми престарілих. Це внатурі якась хєрня.

Шкарпетки. Я з дому віз сорок пар шкарпеток. Приїжджаю - тут вони валяються тако, нахєр розкидані. Я вожуся з кульком шкарпеток, як лох - атвічяю.

БМПшка горить - я витягую сумку, бо там в мене шкарпетки, труси в мене там, не буду мати в шо передітися, розумієте? – Вадим якось так описує абсурдність ситуації, що всі присутні починають сміятись..

Волонтери після того, як всі відсміялись, пропонують привезти і форму, і шкарпетки.

- Та не треба нам нічого, ми вже нічого не хочемо, Шо пацани скинулися - хтось якусь кофту дав, футболку, - отак і живем. Того що всі друг друга виручаємо. Я собі сам купив бєрци, сам купив форму спочатку.

Я собі кітеля понашивав: тут "Збройні сили України", тут група крові, всі діла… - Вадим починає пародіювати, як він елегантно готувався до війська і якою дурницею усе це йому видається зараз. - Згорів нахєр! Я перший раз в житті шив, атвічяю! Шоб я дома шив - то це узагалі якась фантастика. І це всьо тепер згоріло, - спантеличено розводить руками і цим знову змушує усіх сміятись. Але за мить знову стає більш ніж серйозним.

- Найприкріше за цивільних. Нам привозять хлопчика… Я лікар, всі тут лікарі - не дадуть збрехати. Нам привозять хлопчика 12 років, у нього частину ноги відірвало. 12 років, він у футбол грав - ще навіть був у цих щитках!.. То це нормально? Ми не стріляємо там, де вони стоять. А вони стоять в містах - там, де є люди, населення. І бабушки… От армія наша йде. А вони: "Тьфу! Бил би Путін - бил би порядок!" – Вадим гидливо спльовує на землю, показуючи, як це роблять бабусі.

- Комбриг в нас мужик та - дай-дорогу, хай йому Бог помагає (командиром бригади 24 ОМБр є полковник Олександр Павлюк). Але він не може удержати солдат, які тут по п’ятнадцять діб сидять в окопі і можуть лише спостерігати, коли тебе в тупу криють артилерією… Ти… Ти ніхто!!! Нас офіцери кидають з першого дня військової служби. Коли офіцери чують, що пахне смаленим, їх давно немає.

- Тебе як звати? Василина? Слухай сюди. Я їхав додому три рази, атвічяю. Я хотів тікати звідси, бл**ь. А тепер я забив. Тепер я зостаюся з усіма. І буду з ними до кінця. 

Русская Православная ЦерковьЖурнал Московской Патриархии

Подписка Контакты 1943-1954 2010-2012

1. Общие положения

1.1 Настоящие правила определяют порядок и условия использования материалов, размещенных на сайте http://archive.jmp.ru (далее — Cайт) информационными агентствами, официальными интернет-узлами компаний, тематическими интернет-узлами юридических лиц, электронными СМИ, еженедельниками, ежемесячники и прочими печатными средствами массовой информации, изданиями, газетами, журналами, физическими и юридическими лицами (далее — Пользователи).

1.2 Под использованием материалов (целиком или частично) понимается воспроизведение, распространение, публичный показ, передача в эфир, сообщение по кабелю, доведение до всеобщего сведения, перевод, переработка и иные возможные способы использования, предусмотренные действующим законодательством Российской Федерации.

1.3 Использование Сайта означает согласие Пользователей со всеми пунктами настоящего Соглашения и принятие его условий. Факт использования Пользователями Сайта является полным и безоговорочным акцептом настоящего Соглашения, незнание которого не освобождает Пользователя от ответственности за его несоблюдение его условий.

1.4 Настоящее Соглашение и отношения между Сайтом и Пользователем регулируются в соответствии с законами Российской Федерации. Стороны Соглашения обязуются подчиняться исключительной юрисдикции судов Российской Федерации при возникновении спорных вопросов юридического характера, связанных с настоящим Соглашением или Сайтом.

1.5 Сайт вправе в любое время изменить настоящие правила без уведомления Пользователей. Любые изменения будут размещены на http://archive.jmp.ru, и обязанностью Пользователя является ознакомление с условиями правил путем посещения Сайта. Изменения вступают в силу в момент их опубликования на Сайте.

2. Правила использования материалов

2.1 Частичное использование текстов, фото, графических, информационно-графических и иных материалов, размещенных на Сайте, возможно без письменного разрешения редакции Сайта, но с обязательным указанием обязательной активной гиперссылки на страницу, с которой был взят материал. При частичном использовании материалов Сайта в печатных СМИ необходимо указывать источник —интернет-сайт «Журнал Московской Патриархии» (http://archive.jmp.ru).

2.2 Полное использование текстов возможно только с письменного разрешения редакции.

2.3 При воспроизведении материалов не допускается переработка их оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.

2.4 Использование аналитических и авторских материалов возможно только при 100% соблюдении содержания, любая переделка и переработка запрещена.

2.5 Ответственность за искажение смысла материалов, возникшее вследствие их неточного воспроизведения, лежит на Пользователях.

2.6 В случае необходимости использования текстовых, фото, графических, информационно-графических, видео, аудио и иных, размещенных на Сайте материалов, права на которые принадлежат третьим лицам, Пользователям необходимо обращаться к правообладателям.

3. Заключительные положения

3.1 Настоящие правила регулируются и толкуются в соответствии с законодательством Российской Федерации. Вопросы, не урегулированные правилами, подлежат разрешению в соответствии с законодательством Российской Федерации.

3.2 Все используемые и размещенные на Сайте результаты интеллектуальной деятельности, а также сам Сайт являются интеллектуальной собственностью их законных правообладателей и охраняются законодательством об интеллектуальной собственности Российской Федерации, а также соответствующими международными правовыми конвенциями.

3.3 Любое использование элементов оформления Сайта, символики, логотипа, слогана, графических изображений и других форм визуальной коммуникации Сайта без разрешения редакции Сайта является незаконным и может послужить причиной для судебного разбирательства и привлечения нарушителей к гражданско-правовой, административной и уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

3.4 По всем вопросам, связанным с использованием материалов, опубликованных на Сайте, просим обращаться в редакцию:
Тел./факс: 7 (499) 246–0165, 7 (499) 703–0214 доб. 2218
E-mail: 

Журнал Московской Патриархии

Подписка Контакты 1943-1954 2010-2012

СХИАРХИМАНДРИТ ПАИСИЙ ВЕЛИЧКОВСКИЙ

 

(К 160-летию со дня кончины)

 

I

 

Схиархимандрит Паисий Величковский принадлежал к той плеяде замечательных духовных деятелей, которыми так богата была Украина XVII и начала XVIII веков. Он не был призван, подобно Стефану Яворскому, святителю Димитрию Ростовскому, святителю Иоасафу Белгородскому, к административному служению Церкви. На долю Паисия выпал более скромный и незаметный удел аскета-подвижника, который он сочетал с широкой литературно-переводческой деятельностью, создав крупный религиозно-просветительный центр в Нямецком монастыре в Румынии.

Паисий Величковский, в мире Петр, родился в Полтаве 21 декабря 1722 года в семье священника. В четырехлетием возрасте он лишился отца. В 1735 году мать поместила Петра в Киевскую духовную академию, в то время не уступавшую в постановке образования лучшим заграничным школам. В Киевской академии Петр пробыл лишь четыре года; затем он покинул ее, потому что в нем давно созревала мысль обучаться внутреннему монашескому деланию.

Посещая киевские храмы, проводя время в молитве, в духовных собеседованиях с друзьями-единомышленниками и в чтении святоотеческой литературы, Петр все более и более утверждался в намерении оставить мир. Он и его друзья твердо решили принять постриг не в какой-либо богатой обители, где жизнь иноков протекает в телесном упокоении, а там, где они могли бы, согласно монашескому обету, последовать нищете Христовой. И вот осенью 1739 года Петр, по указанию своего духовника иеросхимонаха Пахомия, направился в Любецкий монастырь, где с любовию был принят игуменом Никифором, в лице которого нашел идеал истинного настоятеля.

По истечении трех месяцев пребывания Петра в Любецком монастыре, его настоятелем стал Герман Загоровский, который управлял обителью «не по подобию прежняго предреченнаго, но властительски» [1]. Суровость нового игумена заставила Петра перейти в Медведовский монастырь Святителя Николая, расположенный на острове реки Тясмина. В этом монастыре в день Преображения Господня 1741 года он был пострижен в рясофор с именем Парфения. Одновременно с ним был пострижен и другой брат, названный при пострижении Платоном. Братия монастыря перепутала имена и стала называть Петра Платоном, а другого брата Парфением. Когда Петр сказал об этом игумену, то игумен ответил ему, чтобы он не смущался этим обстоятельством. «Аз же... по повелению его Платоном называхся, — пишет старец Паисий, — аще яко неведый силы святаго послушания отчасти и скорбях о сем, желах бо аще бы возможно именем данным мне на постризе нарицатися» [2].

Время, когда Петр постригся в Николаевском монастыре, было чрезвычайно тяжелым для правобережной Украины: уния с горькими ее последствиями давала себя чувствовать. Православные монастыри или вовсе закрывались, или обращались в униатские. Православные монахи не находили ничего лучшего, как бегством спасаться от преследования. Вскоре притеснения коснулись и Николаевского монастыря. Монахам было предложено принять унию. Они отказались. Вслед за этим последовало запрещение совершать богослужения, и церковь была опечатана.

Эти обстоятельства заставили инока Платона покинуть обитель. Вместе с двумя другими монахами, он направился в Киев, где все трое были приняты в Киево-Печерскую Лавру. Инок Платон был уверен, что всю свою дальнейшую жизнь он проведет в Лавре. Однако, сохраняя свое намерение уйти из мира в странничество, принять Христову нищету и постричься от какого-либо угождающего Богу подвижника, он покинул Лавру.

Посещая обители Украины и Молдавии, Платон увидел великих подвижников духа, исполнителей заповедей Христовых. В его представлении стал уже ясно вырисовываться идеал истинного наставника, в послушании которому он мог бы преуспевать в духовной жизни и безбоязненно строить свое спасение. В поисках наставника он отправляется в 1746 году на Афон.

Афонская гора ко времени прибытия туда инока Платона представляла печальную картину в отношении своего политико-экономического и духовно-нравственного состояния. Порабощенные турками, ее насельники изнемогали под бременем тяжких налогов. Невежество, национальная вражда, грубые пороки проникли в афонские монастыри. В силу национальной розни греки захватили древний русский монастырь святого Пантелеймона. Святая Гора, когда-то «приемлющая и покоющая стольких труждающихся и обремененных, отверженцев мира и приверженцев Христа» [3], теперь холодно и безучастно смотрела на бесприютно скитавшихся русских иноков, «от всех презираемых», как свидетельствует Григорович-Барский, посетивший Афон в 1744 году [4].

Инок Платон посетил многих пустынников и отшельников в надежде найти духовного руководителя. И, не найдя таковсго, поселился в каливе около монастыря Пантократор [5]. Здесь, в безмолвии, он отдался духовным подвигам и весьма преуспевал в них, «восходя от силы в силу». Так прожил он более трех лет. В начале 1750 года на Афон прибыл из Молдавии старец Поляномерульский и постриг инока Платона в мантию с именем Паисий. С этого времени Паисий становится учеником старца Василия.

Чем объяснить, что инок Платон не нашел на Афоне духовного руководителя?

По свидетельству того же Г. Барского, несмотря на общий упадок духовно-нравственной жизни Афона, там находилось «не мало иноков российских воздержанного богоугодного жития» [6]. Но они, как видно, не могли удовлетворить Платона. Возможно, что в то время инок Платон стоял уже на более высокой ступени духовного совершенства, чем те, к кому он обращался. Это можно также объяснить и теми строгими требованиями, которые он предъявлял к духовному руководителю.

Свой взгляд на то, какими качествами должен обладать истинный руководитель ко спасению, он изложил впоследствии Виссариону, первому своему ученику. Истинным духовным наставником, по его мнению, может быть только тот, кто постоянно понуждает самого себя к исполнению заповедей Христовых. Никто не может научить другого тому, чего он сам не познал личным опытом. Сам наставник должен прежде всего победить борющие его страсти. Он указывал на Спасителя, Начальника брани и Вождя победы, Который отразил нападение сатаны постом, бдением и молитвою и научил людей поступать таким же образом, подавая им силу во время брани для отражения врагов. Смирение, кротость, нищета Христова, долготерпение, милосердие, любовь к Богу и к ближнему — вот те добродетели, которыми должен обладать тот, кто берет на себя руководство другими. Богоносные Отцы предвидели, что трудно будет найти такого наставника, а потому оставили свои писания, в которых все и изложили. Из этих писаний, за неимением наставника, и должно поучаться 1.

Этот взгляд на духовного руководителя, сложившийся под влиянием глубокого изучения святоотеческой литературы, свидетельствует о высокой степени нравственного совершенства старца Паисия. Придя на Афон с целью поучиться у афонских иноков, он сам, вопреки своему желанию, становится в ряды духовных руководителей.

Под влиянием бесед старца Василия старец Паисий постепенно приходит к выводу «яко бедное мнимое безмолвие несть моея меры, но совершенных и бесстрастных... умыслих царским путем житие свое проходити, со единем единомысленным... братом: вместо отца, Бога имети себе наставника, и учения Святых Отец, и повиноватися друг другу» [8], как пишет он впоследствии своему другу иерею Димитрию. С этой мыслью он с радостью принял к себе первого пришедшего к нему ученика, молдаванина Виссариона, которому раньше многократно отказывал. Вслед за Виссарионом около Паисия стали собираться братия из славян и молдаван.

С увеличением числа братий старец Паисий вынужден был переселиться в келлию святого Константина, принадлежавшую монастырю Пантократор. Когда собралось двенадцать братий, явилась крайняя нужда в священнике и духовнике. Вся братия стала просить старца Паисия принять священнический сан и духовничество, но старец не хотел об этом и слышать, объясняя, что он покинул Молдавию именно из-за того, чтобы его не посвятили в священники. Братия продолжала его упрашивать. К просьбам братии присоединились и духовные отцы Святой Горы, увещевая его не отказываться, так как видели в нем достойного духовника. Когда были исчерпаны все доводы Священного Писания, отцы прибегли к последнему, который, по их мнению, должен был сломить его волю. «Како ты, — сказали они, — научиши братию послушанию... сам преслушая и презирая слезное моление толиких молителей и нас»[9]. Отцы не ошиблись. Хотя и против воли, старец повиновался, сказав со слезами: «Буди воля Божия». К великой радости своих духовных чад он был рукоположен в 1758 году в священный сан и сделался духовником своей братии.

Когда число братии сильно увеличилось, старец Паисий переселился в келлию святого пророка Илии, принадлежащую тому же монастырю Пантократор, и здесь создал скит с правилами общежительного монастыря. Необходимость духовного руководства собравшейся к старцу Паисию братии заставила его искать святоотеческую литературу на славянском языке. С большим трудом он нашел ее, но после длительного изучения убедился, что удовлетворительного славянского перевода святоотеческих творений не существует. Тогда он стал разыскивать творения Святых Отцов на греческом языке и сверять с ними славянские переводы, положив начало той школе переписчиков и переводчиков, которая впоследствии достигла полного развития в Нямецком монастыре в Молдавии.

Старец Паисий вскоре становится духовником многих афонских подвижников и даже бывшего патриарха Константинопольского Серафима II, пребывавшего там на покое. Но в то же время о нем стали распространяться порочащие слухи. Молдаванин Афанасий, живший с учениками в скиту Капсокаливе, называл старца еретиком и хулил умную молитву, которой старец учил свою братию. Не удовлетворяясь устной клеветой, Афанасий в письме к старцу Паисию осыпал его упреками за то, что он заменяет церковное правило молитвой Иисусовой, слишком доверчиво относится к греческим рукописям и неправильно толкует учение святого Григория Синаита об умной молитве. Но старец Паисий, по настоянию отцов Духовного Собора Святой Горы, написал против Афанасия обличение, в котором опроверг все его обвинения и заблуждения.

Ввиду увеличения числа братии, превысившего в 1763 году шестьдесят человек, и невозможности организовать общежитие для всех, стремившихся жить под его руководством, старец Паисий должен был переселиться в Молдавию. Но семнадцатилетнее пребывание его на Святой Горе не прошло для Афона бесследно. Устроением своего скита старец Паисий положил начало созданию того благоустроенного Свято-Ильинского скита, в котором и теперь еще живы его традиции.

Не бесследно прошло пребывание на Афоне и для самого старца Паисия. Здесь закончилось его духовное образование, и началось его служение, как воспитателя монашества в духе строгого подвижничества с «умным деланием» и постоянным «трезвением», которое дает ему право стоять наряду со «светилом Российским» преподобным Нилом Сорским.

 

II

 

В Молдавии старец Паисий, по распоряжению молдавского господаря Григория Калимаха и по благословению Молдовлахийского митрополита Гавриила, поселился с братией в предоставленном им монастыре Святого Духа в Драгомирне [10], и с этого времени указанной монастырь вступил в новый период своего существования. До этого он почти пустовал, а теперь стал быстро пополняться иночествующими, приходившими из России и с правобережной Украины. Старец Паисий ввел в монастыре устав, применявшийся им в Ильинском скиту на Афоне и составленный на основе уставов св. Василия Великого, Феодосия Великого и Феодора Студита. Основными требованиями этого устава были: послушание, нестяжание и смирение. На общих послушаниях неукоснительно должно было соблюдаться молчание и творение молитвы Иисусовой. Вся братия, и особенно новоначальные, ежедневно открывали свои помыслы духовным отцам [11].

В Драгомирнском монастыре, более чем на Афоне, начались усиленные занятия старца и его братства переводами святоотеческой литературы на славянский и молдавский языки и их перепиской. Здесь были исправлены старые переводы творений преп. Исихия, Диадоха, Макария Великого, Филофея Синайского, Нила Синайского, аввы Фаласия, Григория Синаита, Симеона Нового Богослова, преп. Кассиана Римлянина и других. Кроме исправления этих книг, были вновь переведены творения следующих святых отцов: Антония Великого, Исаии Отшельника, Петра Дамаскина — вторая книга, Феодора Студита, Марка Подвижника, Никиты Стифата — триста глав, Каллиста, патриарха Константинопольского и сопостника его Игнатия Ксанфопуло, житие св. Григория Синаита, написанное его учеником Каллистом, патриархом Константинопольским.

Кроме занятий переводами, в первые же годы своего пребывания в Драгомирне старец Паисий составил шесть глав об умной молитве, как опровержение учения, которое тогда распространялось на Украине одним монахом, отрицавшим умную молитву.

Управляя обителью, старец каждый день, начиная с Рождественского поста и кончая Лазаревой субботой, проводил беседы с братией — один день на молдавском языке, а другой — на славянском. Во время бесед старец толковал святоотеческие творения. Все наставления старца клонились к неизменной цели: побудить братий к хранению «всем сердцем и всею душою» заповедей Божиих. Наилучшим средством к этому старец считал чтение святоотеческой литературы. «Егда же удалитеся от внимания отеческих книг, — говорил он, — то ниспадете от мира Христова и любве, сиречь от деланий заповедей. Христовых, и внидет в вас мятеж, молва и неустроение, душевное смущение, колебание и безнадежие, друг же на друга роптание и осуждение: за умножение сих иссякнет любы многих, паче мало и не всех: и аще сия тако будет, разоритеся имать вскоре и собор сей, первее душевне, по времени же и телесне» [12].

В 1775 году старец Паисий, вместе со сзоим братством, вынужден был оставить Драгомирну по следующим обстоятельствам. Вскоре, после окончания в 1774 году русско-турецкой войны (1768 — 1774 гг.), Австрия, пользуясь слабостью Турции, потребовала от нее уступки Буковины. Оттоманская Порта, не желая заводить распри с Австрией, согласилась на это и предоставила во владение Габсбургского дома Буковину и целый ряд молдавских земель, в том числе и Драгомирну[13]. Старец Паисий не хотел оставаться в католической стране и, по предложению молдавского господаря Григория Гика и молдовлахийского митрополита Гавриила, переселился с 350 братьями в Секульский монастырь.

С большой скорбью расставался старец и его братия с Драгомирнской обителью. Но, пишет старец, «совесть моя... мирна бяше». Предложение переселиться в Секул было согласно с неоднократными просьбами игумена обители Евфимия, проигумена Нифонта и прочих братий [14], и 14 октября 1775 года старец Паисий прибыл с частью братии в Секульский монастырь Усекновения главы Иоанна Предтечи. Этот монастырь, имевший всего лишь 14 келлий, не мог вместить всего Паисиевского братства, и пришлось начать строительство новых келлий, чтобы переселить в Секул всю братию из Драгомирны. Несмотря на эти заботы, жизнь в Секуле была устроена по чину Драгомирнского монастыря с ежедневными беседами старца в зимнее время и непрекращавшейся переводческой деятельностью.

В 1779 году старец Паисий вынужден был принять в свое управление и Нямецкий монастырь, который на протяжении всего своего существования являлся для Молдавии центром религиозного просвещения и воспитал много борцов, самоотверженно защищавших Православие и народность от ислама, протестантства и католичества. Нямецкий монастырь имел для Молдавии такое же значение, как Троице-Сергиева и Киево-Печерская лавры для России. В 1779 году молдавский господарь Константин Муруз, считавший Секульский монастырь по его местоположению крайне неудобным для подвоза всего необходимого, предложил старцу Паисию перейти в Нямецкий монастырь. Но старец Паисий дважды упорно отказался от приема Нямецкого монастыря. Наконец, 9 августа 1779 года он получил решительное предписание господаря и митрополита, понуждающее его к переходу в новую обитель. Глубоко продумав все сложившиеся обстоятельства, старец решил больше не противиться и, «подложив выю... игу Божественного послушания», покинул Секул, вверив управление им духовнику Илариону.

В Нямецком монастыре так же, как на Афоне, Драгомирне и Секуле, жизнь иноков была построена на началах общежития с ежедневным открытием помыслов духовным отцам. И здесь старец Паисий продолжал заниматься переводом святоотеческой литературы на славянский и молдавский языки. В основу новых переводов он брал болгарские рукописи, частью найденные в Нямецкой библиотеке, частью вывезенные из афонских монастырей Зографа, Пантократора и св. Павла.

К 1787 году число братии Нямецкого монастыря достигло семисот человек. В это время мирная жизнь обители была нарушена начавшейся русско-турецкой войной. Местечко Нямец, расположенное в 15 километрах от монастыря, было занято турками. Старец и братия вынуждены были оставить монастырь и переселиться в Секул. Но милость Божия хранила Нямецкую обитель: турки, находившиеся поблизости, не вошли в нее. В скором времени русская армия вытеснила турок из Молдавии. В 1790 году в Яссы прибыл главнокомандующий русской армией Потемкин, а вместе с ним архиепископ Екатеринославский Амвросий (Серебрянников), возведший старца Паисия в сан архимандрита.

Трудами старца Паисия Нямецкий монастырь превратился в крупный центр богословско-аскетического просвещения. Как бы венцом этой деятельности явилось издание в 1793 году сделанного старцем Паисием славянского перевода греческого Добротолюбия, Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Гавриил (Петров) желал видеть этот перевод напечатанным, но старец, не будучи уверенным в качестве своего труда, долго отказывался от этого мероприятия. Наконец, он согласился. «Издание словено-русского Добротолюбия было событием не только в истории русского монашества, но и в истории русской духовной культуры вообще. Это был сдвиг и толчок... возврат к истокам, был открытием новых путей, был обретением новых кругозоров» [15].

 

III

 

Предчувствуя приближение смерти, старец Паисий приступил к написанию своей автобиографии Но не для того, чтобы говорить о самом себе, а для того, как он сам пишет, чтобы рассказать историю созданного им разнонационального монашеского братства [16]. К сожалению, эта автобиография осталась неоконченной. Очевидно, смерть старца, последовавшая 14 ноября 1794 года, прервала его труд.

Заканчивая обзор деятельности старца Паисия, необходимо сказать, что он не был только книжником, а стремился к творческому обновлению отеческих преданий в современном ему монашестве. И в этом направлении ему посчастливилось сделать очень многое, потому что он обрел «небесное на земле сокровище» — святоотеческую литературу, в которой заключалось все необходимое для возрождения монашества: святоотеческое учение о молитве, общежитии и монашеских обетах.

Влияние старца Паисия сказалось в жизни множества монастырей, скитов и монашеских общин России, Румынии и Афона [17], ибо многие из учеников его, подготовленные им к духовному руководству и снабженные рукописями его переводов, разойдясь по русским и румынским монастырям, вдохнули в них жизнь и во многом способствовали их возрождению.

 

Иеромонах Леонид

 

[1] Автобиография старца Паисия. Рукопись Библиотеки Академии Наук. 13.3.26Л.43.

 

[2] Автобиография старца Паисия. Рукопись Библиотеки Академии Наук. 13.3.26Л.59.

 

[3] Антоний архим., Заметки поклонника Святой Горы, Киев, 1864, стр. 382.

 

[4] Барский Г., Путешествие к Святым местам..., СПБ, 1819, ч. 1, стр. 283.

 

[5] Келлией у афонских монахов называется дом с церковью. Если при доме нет церкви, то это называется каливой.

 

[6] Барский Г., Путешествие к Святым местам..., СПБ, 1819 , ч. I, стр. 282.

 

[7] Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского, М., 1847, стр. 39.

 

[8] Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского. Авраамских дел подражателю..., стр. 289.

 

[9] Житие и писание молдавского старца Паисия Величковского. Авраамских дел подражателю..., стр. 43 — 44.

 

[10] Монастырь Святого Духа в Драгомирне существовал уже в XVI веке, но был в разоренном состоянии. В 1602 году его возобновил епископ Радовецкий Анастасий Крымкович. Сильному разрушению монастырь подвергся при молдавском господаре Василии I Лупуле (1634 — 1654 гг.) (Мордвинов В., Православная Церковь в Буковине, СПБ, 1874, стр. 117 — 122).

 

[11] Устав старца Паисия. РК сборник Ленинградской Публичной Библиотеки, СПБ, ДА № 279 л., стр. 183 — 202.

 

[12] Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского, стр. 61.

 

[13] Мордвинов В., Православная Церковь в Буковине, стр. 3.

 

[14] Послание старца о переходе в Нямецкий монастырь. РК Библиотеки Академии Наук. 13.5.6.Л. 2.

 

[15] Фроловский Г., Пути русского богословия, стр. 127.

 

[16] Автобиография старца Паисня. РК Библиотеки Академии Наук. 13.3.26Л.1.

 

[17] Четвериков С., прот., Молдавский старец схиархимандрит Паисий Величковский. 1938, вып. 2, стр. 39 — 43.

 

/vk.com/images/progress_gray_inv.gif" target="_blank">https://vk.com/images/progress_gray_inv.gif) 50% 50% no-repeat;" />

Старец Таврион

Наталья Севидова

В погожий майский день в Елгавской пустыньке особенно благостно. В будни богомольцев здесь немного. В тишине жужжат шмели над цветущими яблонями в монастырском саду, зеленеют упругие стрелки чеснока на грядках, упитанные кошки блаженствуют на лавочках возле келий насельниц, подставляя бока долгожданному весеннему солнышку.

Всюду - торжество жизни, но о бренности всего сущего напоминают ровные ряды надгробий в тени высоких сосен. На кладбище Спасо-Преображенской пустыни покоятся лица духовного звания и благочестивые миряне.

Крайняя слева, возле Преображенской церкви, - могила архимандрита Тавриона (Батозского).

Строг к себе, заботлив к людям

Десять лет - с 1968-го до своей кончины 13 августа 1978-го - отец Таврион служил духовником Елгавской пустыни. Его стараниями филиал Рижского Свято-Троице-Сергиева монастыря был расширен и благоустроен. Отец Таврион ежедневно проводил в здешнем храме богослужения и читал проповеди.

Те, кому привелось их слушать, вспоминают об огромном душевном подъеме, который они переживали в эти минуты. А необыкновенная забота старца о паломниках привлекала в это уединенное место тысячи богомольцев со всего бывшего Союза.

Почитатели и соратники православного подвижника постоянно посещают его могилу, и каждый год в день смерти любимого батюшки ночь напролет поют на его могиле молитвы. 

Среди тех, кто был бесконечно предан преподобному отцу и помогал ему в трудах, - матушка Олимпиада. 87-летняя монахиня в миру выполняла при отце Таврионе роль письмоносицы: принимала письма и посылки от верующих, отвечала адресатам, вела учет пожертвований, заказывала синодики (молитвы с упоминанием имени). 

Для Олимпиады Филипповны отец Таврион был и остается самым дорогим человеком, Учителем и наставником.

Мысленно она часто с ним советуется, просит помощи в трудные минуты и всегда ее получает.

Жизнь, полная испытаний

Родители назвали его Тихоном. Он был шестым ребенком из десяти сыновей казначея городской управы в небольшом городке Харьковской губернии. С 8 лет Тихон прислуживал в храме и мечтал уйти в монастырь. Родители надеялись направить мальчика на другую стезю и отдали учиться в учительскую семинарию. Но после ее окончания Тихон все равно стал послушником знаменитой Глинской пустыни. Отслужив в армии в Первую мировую, Тихон вернулся в родную обитель. В 20-м году принял постриг в монашество с именем Таврион.

Это было время гонений на Церковь и священников. Таврион поддерживал епископа Павлина, которого большевики бросили в тюрьму, боролся с обновленцами, которые пытались "модернизировать" православие, ездил по отдаленным приходам и привлекал верующих к активной приходской жизни.

Не в меру активный священник был как бельмо на глазу у атеистической власти.

В 1929 году, уже будучи в сане архимандрита, о. Таврион был арестован по обвинению в заговоре против советской власти и отправлен на строительство Беломорканала. Изнурительный труд и существование впроголодь не сломили духа священника. В самые безысходные минуты, когда уже не было мочи тащить тяжелую тачку, его спасала молитва.

После освобождения отец Таврион четыре года вынужден был исполнять долг священника нелегально - служил ежедневную Литургию, исповедовал, причащал, крестил и соборовал верующих втайне от властей. "Доброхоты" написали донос. Святого отца вновь арестовали и приговорили "за создание тайных церквей" к 8 годам заключения в Туринском концлагере Свердловской области. И снова непосильные работы на лесоповале, на скудном пайке, издевательства уголовников.

В 44-м году - пожизненная ссылка в Казахстан. Там стало чуть полегче, но быт был тяжелым, жить приходилось в землянке. Это сильно подорвало здоровье о. Тавриона. Только в 1956 году он был освобожден и реабилитирован как невинно осужденный.

Испытания не только закалили волю, укрепили в вере, но и развили миссионерский дух православного пастыря. Даже Русская зарубежная церковь, в то время непримиримая к Московской патриархии, признала в отце Таврионе истинного праведника, сродни отцам Оптиной пустыни.

От Бога в отпуск не уходил

Отец Таврион служил в разных храмах России, а последним его назначением стала Спасо-Преображенская пустынь в Латвии.

Отец Таврион был строг к собратьям и сестрам по Церкви. Сам не знавший ни единого дня отдыха в своей жизни, он пенял нерадивым священникам и монахиням, если те "брали отпуск от Бога". Зато всегда радушно встречал паломников, для них в Пустыньке был и стол, и ночлег, и даже банька.

"В других монастырях к настоятелю и другим чинам никогда нельзя было попасть, а у нас отец Таврион всегда выходил богомольцам навстречу, а их приезжало летом до 200 человек, - вспоминает матушка Олимпиада. Со всеми поговорит, обедом накормит, даст отдохнуть с дороги, а потом уж на вечернюю службу позовет. Ни в одном другом монастыре такого приема людям не оказывали. Вот они и жертвовали на Пустыньку.

Часть денег мы отсылали митрополиту Леониду, часть - игуменье Рижского женского монастыря, часть шла на благоустройство Пустыньки. Построили кельи и трапезную для паломников, отопление провели, отреставрировали два храма. Прежний владыка - митрополит Леонид - каждый год в день смерти отца Тавриона панихиду по нему служил, а теперь вот про заслуги нашего духовника как-то забыли, - печалится Олимпиада Филипповна.

Он видел людей насквозь

Вообще-то и при жизни отца Тавриона не все его одобряли. Он, например, просил матушку Олимпиаду выдавать копеечку "болящим", как он называл алкоголиков. Он их жалел и верил, что через помощь от Церкви все равно дойдет к ним Божья благодать. Но нашлись недовольные, которые написали на матушку Олимпиаду анонимный донос - мол, она разоряет монастырь. 

Отец Таврион был очень прозорливым человеком, обладал даром читать мысли людей и предвидеть события. Бывало такое: принесет человек деньги на храм, а батюшка их не возьмет, а еще и своих добавит. Паломник удивляется: зачем? А отец Таврион настаивает - возьми, скоро они тебе очень понадобятся. Духовник словно наперед знал о грядущих трудностях в жизни человека. О таком случае вспоминает выдающийся эстонский композитор Эрве Пярт. При встрече с отцом Таврионом композитор хотел оставить ему деньги, но тот сам вручил Пярту довольно большую сумму, сказав: "Вам самому понадобится. И уже скоро". - И знаете, что случилось? - удивлялся Пярт. - Через три дня после возвращения в Эстонию у меня умер отец, еще через неделю я потерял свое пособие по болезни, которое получал несколько лет. И я остался совсем без денег".

Не был рабом канонов

Отец Таврион, который сам в жизни очень много пережил, ради духовной помощи человеку и приобщения его к Богу мог нарушить какие-то церковные каноны, причастить баптиста, перевести молитву со старославянского на современный русский, вставить слово по-латышски. Из-за этого некоторые священнослужители осуждали его, считали, что он подвержен влиянию униатов и обновленцев. Но митрополит всея Латвии Леонид очень ценил архимандрита, после бесед с ним владыка всегда уезжал из Пустыньки успокоенный и просветленный. Как и сотни верующих, страждущих и болящих, которые искали и всегда находили утешение своим скорбям и страданиям в Елгавской пустыньке у отца Тавриона.

Матушка Олимпиада

Не могу не рассказать и о судьбе матушки Олимпиада, тоже полной драматических перипетий. 

Она родилась в многодетной семье псаломщика. В 1929-м их отца посадили, а мать и 12 детей зимой отправили в телячьем вагоне в ссылку в Тобольск. Олимпиаде было тогда 5 лет. "Я была при матери, поэтому горя не знала, но народное горе увидела, - вспоминает она. - В Тобольске из 28 действующих прежде храмов остался один - на кладбище. В остальных церквах сбивали нары и селили ссыльных. Спали мы вповалку, повернуться на другой бок можно было всем разом. Летом нас отправили на лесозаготовки, обдирать кору со спиленных стволов. Старшие работали, а я беспечно бегала по лесу. Помню только, ужасно боялась пауков. Ночевали мы в лесной строжке на полу. Но старшие братья и сестры один за другим сбежали с лесосеки. Через год отпустили из тюрьмы отца, и семья перебралась в Кузбасс. Там было полегче. Но времена наступили очень страшные. Я пошла в школу и видела, как каждый день кто-то из ребят приходил в класс заплаканный: ночью черная машина забирала отцов. Все боялись друг другу лишнее слово сказать".

Мама Олимпиады была женщиной очень набожной. Учила детей все принимать со смирением, жить так, чтобы совесть была чистой, и никого не судить. Конечно, девочка впитывала эти наставления, но в общем особо ничем от сверстников не отличалась - вступила в пионеры, даже была председателем пионерского отряда. 

Началась война. Всех шестерых братьев Олимпиады забрали на фронт. Мать и сестры каждодневно молились за них. И все шестеро вернулись после Победы живыми и невредимыми! "Наши молитвы их от смерти закрыли!" - уверена матушка Олимпиада. 

Олимпиада закончила институт железнодорожного транспорта в Томске, получила направление в Челябинск, работала на южноуральской железной дороге, потом преподавала в техническом училище.

Шли годы. Неожиданно в жизни женщины произошел крутой поворот. Началось все с ее хлопот об открытии храма. Олимпиаду стали таскать на ковер в райком партии, к уполномоченному по религиям, песочить на профсоюзных собраниях. Дошло до того, что домоуправ по приказу сверху выбросил ее вещи из комнатки, где она жила с сестрой. Но Олимпиада не отступила. Отправляла пачками письма и фототелеграммы в Москву - Косыгину, Брежневу, Патриарху, в московские газеты. Указывала на нарушение конституции и законов о свободе вероисповедания.

Морально ей было очень тяжко, но окружающие удивлялись ее спокойствию. А помогали ей молитвы и чтение духовных книг. Перелом в сознании произошел, когда она посетила мощи святителя Иоанна Тобольского. "Как только я подошла к ним, так сразу камень с сердца упал. Я почувствовала, что никуда не хочу уходить отсюда. Пришло решение оставить любимую преподавательскую работу и служить в церкви", - рассказывает Олимпиада.

Она стала петь на клиросе. Правда, жить ей было не на что, но вскоре при одной из церквей Тобольска освободилось место сторожа и ее взяли на 30 рублей. Ее двоюродная сестра жила в Риге, она поговорила с отцом Таврионом, и он пригласил Олимпиаду в пустыньку. 

Рассказывая о батюшке, она то улыбнется, то всплакнет.

- Нестяжательный батюшка был, насквозь всех видел, всех жалел, всем помогал. Любил, чтобы люди участвовали в церковном пении, кто как умеет. Потому что общая молитва очень сильно воодушевляет, наполняет душу благодатью. 

Сама матушка Олимпиада, несмотря на свой преклонный возраст, и сегодня продолжает петь в церковном хоре, и молодых учит, хотя нот не знает. Отец Таврион называл ее голос бархатным.

Но вот какая штука: если кто из певчих придет в дурном расположении духа или, того хуже, - с завистью в сердце, песнопение не заладится, говорит Олимпиада. Не будет в звучании той стройности и проникновенности, которые рождаются, когда поют люди с чистыми помыслами.

Из воспоминаний

"Многие заранее обдумывали, о чем спросить у старца на приеме. В проповеди на Литургии архимандрит Таврион обычно объяснял прочитанное Евангелие, обращаясь ко всем без исключения. Но в то же время сказанное им было направлено именно к кому-то из стоящих в храме, к состоянию его души. Как рассказывали паломники, они неожиданно для себя получали ответы на свои вопросы, и необходимость идти на беседу к старцу отпадала.

Нередко бывало, что на исповеди старец сам открывал грехи людей и называл паломников по имени.

В те трудные годы духовного голода он так много хотел успеть дать людям, что, несмотря на свой возраст, нисколько не жалел себя. Он всего себя отдавал на служение им, жертвуя собой, своим подорванным в лагерях и тюрьмах здоровьем, своими силами и временем, - всей своей жизнью и даже вечной участью.

У отца Тавриона был миссионерский дух, и он прекрасно понимал, что данное ему Богом время коротко и необходимо как можно больше дать людям в тот момент, когда они приехали к нему за помощью со своими скорбями, болезнями и бедами. Как вспоминают паломники, он всех встречал с радостью, а при отъезде многим давал деньги".

 

Игумен Евгений (Румянцев).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

"Вес