Монастырь=тюрьма

"Тюремные монастыри.

Ссылка в Соловецкий монастырь практиковалась с половины XVI в., с царствования Иоанна Грозного.
Тюрьмы монастыря были переполнены заключенными до XX века и не всегда могли вместить всех узников.
(Библиотека Соловецкого монастыря в 16 в. В кн.Археограграфический ежегодник 1970 г.М.1971.Билинец, С. Тьма и её слуги.К.1960.Вереш С.В.Со-ловки.”История СССР” М.1967. Иванов.А.И.Соловецкая монастырская тюрьма.Соловки.1927.)

Вероятно, поэтому со второй половины XVIII в., роль основной монастырской тюрьмы начинает играть Спасо-Евфимиев монастырь в г. Суздале Владимирской губ. Это был один из очень старинных монастырей. Возник он одновременно с Троице-Сергиевой Лаврой. В былые времена он играл, как в большинстве монастырей, роль крепости, спасавшей от татарских набегов и польских нашествий (во время смуты). Характер крепости этот монастырь сохранил и после; он был хорошо укреплен, обнесен высокими и необыкновенно массивными стенами-башнями, обзавелся пушками, пищалями, бердышами, воинской броней. Местом ссылки он становится с 1766 года. Сохранился указ Екатерины II, где писалось: "сосланных из бывшей тайной канцелярии для исправления в уме в разные монастыри колодников, для лучшего за ними присмотра и сохранения их жизни, равно, чтобы от них какого, по безумию их, вреда кому учинено не было, свести из некоторых, стоящих в Московской губернии монастырей, в Спасо-Евфимиев монастырь, определяя для смотрения за ними воинскую команду от Суздальской провинциальной канцелярии.

Крепость была великолепна изолирована от мира, крепко запиралась, вход в единственные ворота оберегался часовыми. Без разрешения главного тюремщика, — Отца Архимандрита, никто не мог перешагнуть эту страшную тюрьму, где гнили и медленно умирали те, кого официальные бумаги третировали "сумасбродами", безумными, "поврежденными в уме" и т. д. Протестовать против сложившегося религиозного и политического порядка могли, по терминологии того времени, только "сумасброды и безумные".

Кроме Соловков и Суздальского монастыря, местами заключения XVI века были и другие монастыри Великой России, выполнявшие функцию государственных тюрем не только по религиозным делам, но и политическим; часто эта “ссылка” по отношению к некоторым лицам сопровождалась пострижением против воли этого лица в монахи. Насильственное пострижение практиковалось лишь по отношению к лицам, подвергавшимся ссылке по мотивам династического характера. Этот византийский обычай использовался Иваном III, Василием IV, Борисом Годуновым и Романовыми. Постригали и заточали в монастырь тех, кто в миру мог служить помехой чьим-либо целям. В Византии императоры постригали опасных им родственников и придворных. Как говорится в жизнеописании княгини Сабуровой, постриженной таким образом: "силой постригаемые, вынужденные перед лицом бога отказаться от всех мирских притязаний, изгнанные из мира и лишенные светских прав, сходили навсегда и бесповоротно с дороги своих притеснителей".

Местами пострижения и пыточной ссылки-казни, кроме указанных монастырей, были: Николаевский Карельский (Архангельской губ.), Сийский на Сев. Двине, Спасо-Прилуцкий (близ Вологды), Новгород-Северский, Кирилло-Белозерский, Валаам, Спасо-Преображенский (в Ст. Руссе), Юрьевский (близ Новогорода), Псковский, Свияжский ( Казанской губ.), Далматовский Успенский ( Пермской губ.), Троицкий-Селенгинский (близ Байкала), Вознесенский (Иркутск), Успенский Нерчинский.

Кроме мужских монастырей-тюрем были использованы и женские Христо-тюрьмы. Такими были: Покровский и Ризоположенский (в г. Суздаль, Владимирской губ.), Далматовский, Введенский (Пермской губ.), Кашинский (Тверск. губ.), Енисейский Рождественский, Иркутский Знаменский и др.

Условия заточения в них были те же, что в Соловках и Спасо-Ефимиевском монастыре. Здесь был обширные тюрьмы, куда заточались преступники часто не только без обозначения их вины, но и даже без обозначения имени; состояли они "на ответственности монастырских начальств". Часто сам настоятель монастыря и даже воевода не знали имен заточенных. Последние содержались в отдельных казематах ("каютах") и в "заклепных железах", т.е. были закованы в цепи. Особенно был переполнен Троицко-Селенгинский монастырь, дававший по своим условиям громадный процент душевных заболеваний и смерти. То и дело настоятели монастыря уведомляли начальство Селенгинского острога, что "неизвестные преступники от долгого сиденья сошли с ума и в скорости потом умерли". Когда была уничтожена тайная канцелярия и велено было сосланных ею лиц, с политическими приговорами, освободить, то оказалось, что "колодники все померли". Остался лишь бывшего Сибирского пехотного полка подпоручик Родион Ковалев, пробывший в безысходном заточении закованным двадцать пять лет и разучившийся говорить, похожий более на зверя, чем на человека. В Енисейском Рождественском монастыре условия заточения были не менее суровы; заточенные женщины не выпускались даже в церковь и погибали в тюрьме в безызвестности.

Состав заключенных и их "вины".

Крайне разнообразен был состав заключенных в монастырских тюрьмах. Первые заключенные в Суздальском монастыре в 1776 г. бы, следующие: драгун Н. Рагозин, отставной капитан Ив. Немчинов, прапорщик Коробков, фурьер Савва Петров, иеромонах Василий Зеленский, попович Андрей Егоров, копиист Василий Щеглов, слуга князя Урусова Мих. Васильев, крестьянин Иван Васильев и шатерный ставочник Василий Смагин. Этот список, показывает, как различны были по социальному положению ссылаемые в монастыри. И, действительно, изучая население других тюрем, можно увидеть, что здесь были и офицеры, и дворяне, и чиновники, и солдаты, и крестьяне, и купцы, и мещане, и однодворцы, и канцеляристы, и раскольники, и сектанты. Сравнительно много было лиц духовного звания, начиная с архимандрита и кончая послушниками. Можно установить, что с 1766 г до начала XX в. общее число заключенных у Спасо-Ефимия было больше 400 человек.

Из них, к группе духовных лиц принадлежало 109 человек: один ключарь кафедрального собора и член духовной консистории, архимандритов и игуменов — 16 человек, монахов, иеромонахов и иеродиаконов — 65 чел., диаконов — 16 чел., остальные были низшими чинами духовной иерархии. По образованию здесь бывали и бакалавры Духовной Академии.

Вторую группу заключенных составляли: офицеры, дворяне и чиновники — 52 чел. (из них: 1 генерал-майор, 2 барона, 1 граф и 2 князя), солдаты и нижние чины — 16 чел., крестьяне — 51 чел., мещане — 10 чел., купцы — 2 чел., однодворцы — 2 чел., канцеляристы — 6, раскольничьи наставники — 15 (из них четыре раскольничьих архиерея). Кроме того были учителя, актер, кадет горного института, казак, полицейский надзиратель, шкипер и даже сапожник. Пестрый состав мучеников этих тюрем пополняют румынские монахи, болгарский архимандрит, греко-католический священник, француз Бардио и немец — Крюгер. Последние пробыли, в тюрьме до смерти с 1773 по 1791 г.

Как вы понимаете, это элитарные узники, о которых знали, их помнили в мире и «обществе» но которых всё равно сгноили там как падаль.. Простонародье же, от крестьян и мещан до купцов, просто исчезало в рядовых монастырях в никуда… Несомненно, что детальное ознакомление с архивами Христо-тюрем помогло бы понять как реально отразилась система монастырского заточения на общенациональном интеллектуальном потенциале.

Немного сведений вышло из этих христо-тюрем, и ещё меньше выходило людей-свидетелей, а если и выходили, то ненормальными. Ещё в начале XX в. у Спасо-Евфимия содержалось двенадцать человек, некоторые сидели здесь более 25 лет. В монастырские тюрьмы ссылались и явно душевно-больные. Так, в 1829 г. декабрист, князь Ф. П. Шаховской, заболевший душевным расстройством, был помещен в Суздальский монастырь.

В Ризоположенском и Покровском монастырях г. Суздаля постоянна томились женщины, сосланные за "несогласие с верой". Из них в XX в. сидела Настасья Шувина — основательница Раковского монастыря в Самарской губ, и мн. другие. Число лиц, гнивших в тюрьмах монастырей, было велико потому, что различные учреждения просто посылали сюда "колодников". В XVIII в. забивала монастырские тюрьмы "тайная розыскных дел канцелярия". Затем стали ссылать "по резолюциям Св. Синода". В 1835 г. в монастыри можно было “за политику” ссылать лишь по высочайшему повелению. Вероятно, это распоряжение было вызвано ревизией Соловков, где от тяжелого режима "секретный арестант, поручик Гороженский сошел с ума и зарезал часового". Ревизия обнаружила, что из числа арестантов здесь содержалось только 41 человек, сосланных по высочайшему повелению; другие были сосланы: Св. Синодом, Комитетом Министров, Сенатом, Главным Штабом и, наконец Губернским Правлением. Понятно, характер самих учреждений, ссылавших "преступников", говорит лучше слов о социальном составе сосланных, и о возможном тотальном безпределе российских чиновников.

Особливо в категории монастырских узников должно поставить духовных лиц высшего ранга. Так, в 1554 г. в Соловки был сослан игумен Троицкого монастыря Артем, обвиненный в единомыслии с еретиком, рационалистом XVI в. Башкиным. "Пребывати ем", — писалось в препроводительной грамоте, — внутри монастыря с великой крепостью и множайшим хранением, заключену же быти в некоей келье молчательной, да и ко и там душевредный и богохульный недуг от него ни на единого же да не распространится, да не беседует ни с кем, ни с церковными, ни с простыми того монастыря или иного монахами". Строго предписывалось не дозволять ему писать письма и получать их, всякое сообщение с внешним миром должно быть прекращено "точию затворену и заключену в молчании должен сидети и каятися еретичества своего, в не же впаде".

В 1701 г. в Соловки был сослан епископ Игнатий, о котором писалось в грамоте: "Посадить его в Головленкову тюрьму и быть ему в той тюрьме до кончины живота его неисходно..., а чернил, бумаги ему, Игнатке, давать отнюдь не велено, и ни от кого ему писем не принимать и не отдавать, а также и от него ни к кому никаких писем не принимать; и буде какие письма явятся, то велено отсылать к Москве в Преображенский приказ".

В Соловки же послан был в 1722 г. князь Ефим Мещерский "за показанные от него противности благочестию... для содержания до кончины жизни". Там же был князь Василий Лукич Долгоруков. В XIX в. ссыльный элемент стал пополняться политическими. Николай I широко использовал монастырские тюрьмы. В 1828 г. были сосланы в Соловки студенты Московского университета Николай Попов и Михаил Критский, как "изобличенные в соучастии в злоумышленном обществе" (по делу декабристов1). В 1850 г. был сослан бывший студент Украинского университета Георгий Андрузский "за вредный образ мыслей и злонамеренные сочинения". Одно время эта ссылка угрожала А. С. Пушкину за его "Оду вольности" и за то, что он открыто показывал своим соседям портрет Лувеля, убийцы герцога Беррийского (в то время это у молодёжи заменяло порнографию) и только вследствие хлопот влиятельных друзей Соловецкая тюрьма была заменена ссылкой в Екатеринослав. К ссылке в Соловки был приговорен и Афанасий Прокопович Щапов, известный писатель за устройство им панихиды по Петрове, чем были вызваны известные крестьянские волнения в с. Бездна, Казанской губ. Сам Щапов, когда состоялось синодское решение о ссылке его, как принадлежащего к духовному ведомству, в Соловки, написал прошение, чтобы лучше его сослали в Сибирь.
Только по ходатайству влиятельных лиц удалось ему избегнуть Соловецкой тюрьмы, но служивший панихиду священник Яхонтов был отправлен в Соловецкую тюрьму, где и сошёл к счастью с ума.

В Суздальский монастырь в 1820 г. был сослан основатель скопческой секты Кондратий Селиванов.

Граф Аракчеев являлся большим сторонником системы монастырских заточений; по его инициативе были сосланы знаменитые мистики А. П. Дубровицкий — в Кирилло-Белозерскую тюрьму и Л. М. Тагин — в Валаамов монастырь.

По стопам Аракчеева шел известный начальник корпуса жандармов генерал Дубельт. По его инициативе сосланы были члены религиозного "союза братства" во главе с Е. Ф. Татариновой (урожд. баронесса Буксгевден). Вместе со своей воспитанницей Васильевой — она была сослана в Кашинский женский монастырь (Тверской губ.), тайный советник Попов — за это же дело был сослан в Казанский Зилантов монастырь, статский советник Пилезкий — в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь, титулярный советник Федоров — в Юрьевский монастырь, его жена — в Святодухов монастырь (Новгородской губ.).

Интересен состав лиц, сидевших в монастырских тюрьмах во второй половине XIX в. В 1854 г. в Суздальскую монастырскую тюрьму были заключены "пойманные в турецких владениях старообрядцы архиепископ Аркадий, епископ Алимпий и священник Ф. Семенов. Б 1859 г. сюда же был заточен старообрядческий епископ Конон. В 1859 г. была сослана в Новгородский Свято-Духов женский монастырь жена известного члена Уральской особой секты "Десного Братства", Будрина, член секты подпоручик корпуса лесничих Лалетин, в том же году был сослан в Свияжский монастырь, где и умер после десятилетнего заточения; Ильин, другой член секты, сослан в Соловки, откуда, в виду особой милости, был переведен в Суздальскую монастырскую тюрьму, где сидел до 1879 г. и, в конце концов, сошел с ума. В 1860 г. в Соловки был заточен: казак Максим Рудометкин, основатель секты прыгунов, потом он переведен в Суздальскую тюрьму "для прекращения ему возможности вести переписку с его единомышленниками". Здесь он и умер в 1877 г. "от апоплексического удара", — как доносил настоятель. В 1863 г. в Суздальскую тюрьму был заточен старообрядческий епископ Геннадий, просидевший здесь до 1881 г. В 1865 г. был заточен сюда же священник П. Золотницкий за уход к раскольникам-беглопоповцам. В 1866 г. сюда заточили сектанта Андриана Пушкина и т. д. При Александре II был сослан в Соловки под строжайший надзор священник Пензенской губ. Федор Померанцев "за неправильное толкование манифеста 1861 г., следствием чего произошло крестьянское возмущение".

В конце 1879 г. в Соловецкой тюрьме мы застаем крестьянина Тверской губ. Якова Потапова за участие в политической демонстрации, бывшей в Петербурге на Казанской площади 6 декабря 1876 г. и крестьянина Ярослав-ской губ. Матвея Григорьева, осужденного особым присутствием Сената 18—25 января 1877 г. за государственное преступление. Много ссылалось в монастырские тюрьмы "за произнесение дерзких, неприличных и оскорбительных слов на счет высочайших особ государственной власти". За это были заточены поручик Горожанский, крестьянин Окутин и др. Хорунжий Оренбургского казачьего войска подвергся заключению в Соловках "за нелепые толкования священного писания с дерзновенными выражениями против высочайших особ". Священник Васильев за то, что в пьяном виде произносил дерзкие слова о государе, попал сначала в Новосильский монастырь, а потом и в Соловки. Федор Подшивалов был заключен "за мнения его о религии и гражданском устройстве, обнаруживающие превратности идей его о сих предметах".
Крестьянин Ярославской губ. Никитин подвергся заточению "за непреоборимое упорство в своих вредных мнениях — о благословенном кресте, духовной песни аллилуйа и других религиозных предметах и дерзкие политические рассуждения".

Монастырские тюрьмы были местом заточения "дерзких и буйных лиц". Так, полковник Ганнибал попал сюда за "дерзкие поступки", священник Семёнов — "за произнесение неприличных слов", губернский секретарь Дыбовский "за богохульство и дерзости". В дополнение к списку ссылаемых надо бы упомянуть некоторый контингент лиц, сосланных за "плохое поведение и буйство" по просьбе родителей. Таким образом очутился в Соловках корнет Спечинский, чтобы пребывать там, "пока не утвердится в доброй нравственности и особенно в правилах религии". В последние годы существования тюрьмы чаще стали ссылать сумасшедших; так, один заводский мастеровой был сослан в Соловки на вечное содержание за убийство в припадке сумасшествия"; военный поселянин Псковского округа был сослан "для наказания на всю жизнь за убийство в скрытном сумасшествии". Случайные, нечаянные убийцы ссылались также в монастырские тюрьмы, при чем даже детский возраст не освобождал от монастырского заключения. "Малолетний казачий сын Иван Понасенко" был заключен за убийство девочки, хотя убийце было 10 лет и он совершил это преступление по неосторожности.

Чиновник 8 класса Крестинский был сослан в Соловки за "совращение себя, жены и детей в раскольничью ересь". Большую категорию ссылаемых в монастырские тюрьмы составляли лица, отказавшиеся от военной службы, вроде рекрута из крестьян Московской губ., молоканина, Ивана Шурупова, который "отказался дать присягу, несмотря на всевозможные принуждения", говоря, что по евангелию надо служить лишь богу; гвардейца Николаева и Богданова, отказавшихся служить "по религиозным взглядам". В делах об ссылаемых можно встретить такие "вины". "Егор Иванов из бродяг ссыламся за сокрытие своего звания и непризнавания никаких властей"; или "неизвестный бродяга ссылается за непризнавание святых угодников, государя и начальства". Таких бродяг, не признающих власти и религии, было ссылаемо много.

Скопцы ссылались в тюрьмы очень часто; много их перебывало в страшных казематах. Крестьянин Антон Дмитриев был сослан за оскопление себя и своего помещика графа Головкина — навсегда. Он пробыл в заточении 65 лет; штабс-капитан Созонович тоже был сослан за скопчество. Монахи и священники сидели за побег к раскольникам, за буйства, за проступки законопротивные, за "лживые и клеветнические" доносы на властей. В монастырских острогах содержались и за безбожие. Так, придворный певчий Ал. Орловский был сослан за то, что доказывал, что бога нет; вахтер Иван Бураков был заключен "за отступление от православия, какого еще не бывало, ничему он не верит, никаких увещаний не приемлет, святыню и самого Христа хулит, верит каким-то явлениям и поныне ожидает изменения в церкви и во всем мире". Рядовой Потанин угодил в тюрьму "за заблуждение в понятии св. Писания". Многие ссылались "за Объявление нелепостей", "за нелепые предсказания", "за крещение двуперстно, за рассказы из нелепостей от религиозного изуверства". Крестьянин Вятской г. Семен Шубин "за богохульные слова на св. дары и церковь" просидел в монастырской тюрьме 63 года, учитель Воскресенский "за дерзкие и богохульные слова был заключен на всю жизнь".

Монастырским заключением каралось и оскорбление святыни, когда оно выражалось не только в словах, но и в действиях. В этих случаях "виновные" наказывались заточением в тюрьме даже тогда, когда все обстоятельства дела доказывали их невменяемость. Так, "неслужащий дворянин Мандрыка", живши в своем имении в селе Чепчугах Казанской губ., за оскорбление святыни был подвергнут одиночному заключению в Соловках, хотя был явно ненормален. Уже в начале XX в., когда, казалось бы, времена инквизиции миновали, в Соловецкой тюрьме сидели ссыльные монахи, расстриженные архимандриты, вроде Архиепископа Михаила.

По данным, собранным Пругавиным, Архиепископ Михаил, влюбившись в деревенскую девушку, так возвеличил ее, что стал считать безгрешной и святой.

Очень печальна была судьба заточенца Суздальской монастырской тюрьмы В. О. Рахова, освобожденного в 1902 г. после восьмилетнего одиночного заключения. Сын богатых родителей, он бросает службу, отказывается от карьеры и в глухих деревушках ходит из избы в избу, обучая детей грамоте; по вечерам читая взрослым книги религиозного содержания, Рахов энергично вступает в борьбу с грубостью, пьянством, будит крестьянский ум. По доносу священника Пинежского уезда, Рахов высылается домой. Потом он пешком странствует по монастырям, едет на Афон и в Палестину. Вернувшись в Россию, он в Одессе просвещает рабочих, босяков и нищих. Чтобы обратить внимание публики на тяжелое положение бедняков, Рахов в театре во время антракта выступает с большой речью и призывает помочь голытьбе. За это его арестовывают и по этапу гонят в Архангельск, где судят, но, не найдя никакой вины, выпускают. По отзыву тюремщиков, Рахов имел какое-то особое влияние на бродяг, которые часто от его убежденной речи исправлялись. Выйдя из тюрьмы, Рахов отдается активному служению беднякам; "все для других, ничего — для себя", — вот девиз его; он не ограничился посещением ночлежек и трущоб; на свои последние деньги он нанял квартиру, где кормил до ста и более нуждающихся. Во время трапез читалось евангелие и жития святых. Когда эти столовые были закрыты полицией, Рахов стал ходить из дома в дом для утешения и помощи. Бедным он развозил топливо, питание, одежду. Особенно он помог архангельцам во время страшной голодовки 1892 г. В районе бедняков он устроил мастерские, где бедняки могли получать работу, затем он устроил приют на 40 детей-сирот, ночлежный дом для бесприютных. Часто, в зимнюю вьюгу, он снимал с себя пальто и отдавал озябшему бедняку. Бедняки его обожали, другие считали его помешанным. По доносу духовенства были произведены обыски в домах Рахова, но ничего не было найдено. Тем не менее он был предан суду, который его оправдал. Епархиальное начальство возбудило ходатайство о ссылке Рахова в Суздаль-ский монастырь, куда он и был заточен в 1894 г., при чем ему не было разрешено проститься с родными. Рахов был освобожден лишь в 1902 г., уже психически больным.

Не менее интересна "вина" другого узника XX в. Ермолая Федосеева, который был сослан в Суздаль за то, что "жил в пещере и привлекал народ праведностью", как видно из статьи в "Самарских Епархиальных Ведомостях" № 16 за 1901 г. Эти примеры показывают, как легко было в начале XX в. попасть в руки "черного судилища" за самые невинные вещи. Из священников в начале XX в. попадали в тюрьмы по подозрению в штундизме (свящ. Шандровский в 1901 г.), за требование созыва церковного собора и осуждение подчинения церкви царскому обер-прокурору (свящ. Цветков в 1901 г.); и т. д.

В 1830 г. в Соловки сослали священника Владимирской г. Лавровского по подозрению на него в подбрасывании "возмутительных" листков, где порицалось крепостное право.

В грамотах и инструкциях, сопровождавших "заточенных", часто указывается и режим, которому он должен был подвергнут. "Посадить его в земляную тюрьму и быть ему в оной до кончины живота неисходно..." — так писали про узников, заключаемых в монастырь. В наше время трудно даже представить весь ужас колодников, подвергаемых тюремному режиму в земляной тюрьме. Ни один из них не оставил нам описания своего страдания и своих мученичеств; в инструкциях предусмотрительно сообщалось "а бумаги и чернил и карандаша им, колодникам, отнюдь не давать, чтобы никаких писем они, колодники, ни под каким видом не писали". Измученные разнообразными пытками, дыбами, избитые кнутом нещадно, с вырванными ноздрями и с отрезанными языками, они отвозились подчас с мест пыток прямо в монастыри и запирались в темные холодные погреба, называемые тюрьмами. Тут они были обречены на пожизненное одиночество а по сути пыточное заточение.

Земляные (точнее подземные) тюрьмы были устроены так (если взять за образец Соловки): были вырыты в земле ямы в три аршина глубины под башнями. Края были обложены кирпичом, крыша состояла из досок, на которые была насыпана земля. Здесь было небольшое отверстие, закрываемое дверью, запиравшейся на замок. Сюда опускали узника: через это отверстие подавали ему пищу. Пол устилался соломой, на которой узник и спал. Там же и испражнялся. Были ли здесь печи — неизвестно. В темном сыром погребе и жил заключенный, часто скованный по рукам и ногам. В подобных тюрьмах в изобилии водились крысы, которые нередко нападали на беззащитного узника. Были случаи, когда они объедали нос и уши у еще живых заключенных. Давать последним что-нибудь для защиты — строго запрещалось. Виновные в нарушении этого строго наказывались. Известен случай, когда один караульщик был "бит плетьми нещадно" за то, что дал палку для обороны от крыс "вору и бунтовщику Ивашке Салтыкову".

В виде большой милости некоторым заключенным позволялось посещать церковь. В одном наказе XVII в. предписывается заключенного в земляную тюрьму Мишку Амиреева во время церковных песнопений вынимать оттуда, а по окончании службы снова сажать. Заключение в земляные тюрьмы можно проследить до XX века, при этом более-менее известны тюрьмы крупных карательных монастырей, своего рода православные Бехенвальды, а что и как творилось в менее известных мы уж не узнаем.

В секретных делах Преображенского приказа, канцелярии тайных розыскных дел и др. тому подобных учреждений — содержатся характерные данные о режиме, которому подвергались заключенные. Мы встречаем, напр., такие записи: "за вину его, - колодника, вместо смерти учинить казнь, бить кнутом нещадно, вырезать язык и сослать в ссылку в Соловецкий монастырь в заключение, вечно" и т. д.

В указах на имя архимандрита писалось: "а когда оный колодник в Соловецкий монастырь привезен будет и ты бы, богомолец наш, архимандрит (такой-то) с братией, колодника в Соловецкий монастырь приняли и посадили бы в Коротенскую, тюрьму — вечно и держали бы его безвыходно, чтобы оный колодник из оной тюрьмы не ушел, а бумаги ему не давать и ежели он, колодник, сидя в тюрьме, станет кричать и сказывать за собой наше государево слово и дело и таких приносимых от него слов не слушать".

В другом наказе говорится: "и состоять ему, колоднику, в крепкой тюрьме, под смотрением того монастыря архимандрита, а караульным унтер-офицеру и солдатам иметь крепкое и неусыпное за ним, колодником, смотрение и осторожность, чтобы при нем пера и чернил и бумаги отнюдь не было и чтобы он ни с кем и ни о чем ни в какие разговоры не вступал и ничего бы непристойного не разглашал и не говорил, чего ради к нему не токмо из посторонних никого, но и из монастырской братии и служителей ни в келью, ниже во время слушания литургии и прочего церковного пения ни для чего не допускать и разговаривать запрещать ("Арханг. Губ. Вед." 1875 г. № 24). В третьем наказе подчеркивается: "чтобы оный, колодник, ни с кем, никогда о вере никаких разговоров к большему вымышленной своей прелести и противных благочестию дерзостей размножению иметь не мог, но прибывал бы в покаянии, питаясь хлебом слезным".

Таким образом, главным тюремщиком, отвечающим за все, был сам архимандрит. Он должен следить и за продовольствием узников, "пищу давать ему — хлеб да воду и подавать (их) в окно капралу". Строго воспрещалось узникам иметь при себе деньги и какие-либо вещи. Некоторых колодников не только запирали под замок, но еще запечатывали двери их тюремных келий особыми печатями, а для наблюдения за этим откомандировывались особые офицеры и солдаты.

"Когда он, колодник, посажен будет в тюрьму, тогда к нему приставить караул, а для наблюдения за этим дать бы особых офицеров и солдат и всегда бы с ружьями было по два человека на часах, один от гвардии, один от гарнизонных. Двери бы были за замком и за своею печатью, а у тюрьмы окошко было бы малое, где пищу подавать; да и самому тебе в тюрьму к нему не ходить, нежели других кого допускать и его, колодника, и в церковь не допускать; а когда он, колодник, заболит и будет близок к смерти, то по исповеди приобщить его в тюрьме, где он содержится и для того двери отпереть и распечатать, а по причастии, оные двери запереть и запечатать тебе своею печатью и приказать хранить на крепко" (там же, 1875 г. № 25).

Ужасом веет от этих инструкций, сопровождающихся угрозами, что за малейшее неповиновение ей и слабость надзора, — виновные будут подвергнуты "осуждению и истязанию" по всей строгости военных артикулов... Когда заболел один из заключенных, князь Василий Лукич Долгоруков, то никто не решился допустить к нему ни доктора, ни священника, так как в инструкции было сказано "никого из посторонних к нему в келью не допускать". Пришлось обратиться в Архангельскую губернскую канцелярию, которая запросила Сенат.

В этих тюрьмах некоторые сидели скованными, цепи снимались лишь после смерти.

Еще в конце XIX в. узники не выпускались даже для естественных нужд.

Вот как описывает один из таких узников, свящ. Лавровский, условия своего заточения в 30 годах XIX в.: "Монастырская тюрьма была несносным игом; в каждом чулане, всегда запертом, трех аршин длины, в два аршина ширины находилось два арестанта. Между коек был проход лишь для одного узника, рамы не имели форточек, отчего воздух был стеснительный. В камере стояли и параши — для естественных нужд. Пища давалась убогая; арестанты восхищались от радости, когда им изредка приносили белый хлеб. В продолжении зимней ночи узникам не удавалось поужинать при огне... всех прискорбии тогдашнего жития объявить не можно" ("Русск. Стар." 1887 г. № 10). А эти годы, как мы видели выше, являлись годами особенно большого населения монастырей ссыльными.

Инструкции этого времени были очень строгие. Их было две: одна Министерства Внутренних Дел, другая — духовного ведомства. Иногда применялась особая инструкция, напр., об К. Селиванове, основателе скопческой ереси. В последней, составленной и переписанной собственноручно митрополитом С.-Петербургским и Новгородским Михаилом, кроме общих указаний о том, чтобы арестант ни с кем не имел никаких сношений, кроме тех лиц, которые архимандрит назначит для его увещания и спасительной беседы и чтобы не было доставляемо ему ни писем, ни посылок, ни подаяний и т. д., находилось строгое распоряжение, чтобы всемерно скрыто было место нахождения его в монастыре и чтобы вся переписка по делу сохранялась в строгой тайне.

Владимирский губернатор в дополнение к этому писал настоятелю Суздальского Спасо-Евфимиевского монастыря: "дабы к отклонению самомалейших поползновений единомышленников сего арестанта в сообщении с ним, место, где он содержится, охраняемо было караулом внутренней стражи по крайней мере из четырех человек... Вместе с тем архимандрит ежемесячно должен был уведомлять — "в каком будет находиться положении здоровья арестант, об его образе мыслей и жизни, a также, не замечено ли будет со стороны единомышленников его каких-либо происков и покушений на счет открытия местопребывания его или сообщения с ним". Запрещено было употреблять собственное имя Селиванова, называя его в переписке "стариком, начальником скопцов". Архивное дело о Селиванове носило следующее заглавие: "секретное дело о старике, начальнике секты скопцов, по имени неизвестном, присланном при отношении графа Кочубея 17 июля 1820 г.".

Чтобы понять тяжесть монастырского заточения, надо упомянуть, что при ссылке в монастырь не упоминалось срока заточения. В указах о ссылке предписывалось содержать в тюрьме "впредь до раскаяния", "до исправления", или говорилось: "ссылается для смирения". Бессрочность ссылки ухудшала и без того тяжелое положение узников. В списке, составленном архимандритом Соловецкого монастыря Александром для обер-прокурора Синода А. И. Карасевского, мы видим лиц, сидевших в тюрьме 20, 30, 40 и даже 60 лет и более.

Бывший игумен Селенгинского монастыря — Израиль за "основание новой секты" сидел 21 г.; крестьянин О. Сергеев "за крещение себя старообрядчески двуперстно и за рассказы нелепостей", — сидел 25 лет, крестьянин Е. Афанасьев "за неисполнение религиозной эпитимии", — сидел 29 лет, Семен Кононов "за обращение к скопческой ереси", — сидел 33 года, крестьянин А. Дмитриев за то же сидел 37 лет; крестьянин С. Шубин за старообрядчество — 43 года сидел в тюрьме. В момент составления списка (1885 г.) ему было 88 лет. О нем пишет архимандрит: "срок заключения не назначен, от старости большею частью лежит в постели, двигаться едва может, малограмотен и книг не читает, одержим древней грыжей без врачевания ее, по неимению здесь ни медиков, ни лекарств. Понятия от невежества тупого, рассудком здоров: по укоренению в ереси и за старостью должен оставаться в теперешнем своем положении".

О крестьянине А. Дмитриеве, просидевшем в тюрьме 37 лет, архимандрит пишет: "от роду 81 год; заключен навсегда, неграмотен и в церковь не ходит, понятий скрытных, рассудком здоров, безнадежен к раскаянию, ведет себя смирно, по его ереси должен оставаться в заключении". Очень редко выходили из монастырских тюрем. Но когда свобода приходила, было поздно: изживши всю жизнь в тюрьме, не имел сил воспользоваться ею. Так случилось с Ан. Дмитриевым, просидевшим в тюрьме 65 лет. Ему было около 90 лет; когда его освободили — ему некуда было идти и он просил "остаться в тюрьме", что и было разрешено.

Семен Шубин просидел тоже 65 лет, оставаясь до смерти непоколебимым в своих заблуждениях и умер в 1875 г., имея от роду 89 лет. Последние годы он не мог ходить ("Русск. Стар." 1887 г., № 12).

Большинство арестантов, не приспособившись к ужасам тюрьмы,—умирали быстро, выживая менее месяца (Бентыш-Каменский в 1828 г. прожил менее месяца, Ф. Жигарев — известный раскольник, прожил 25 дней, декабрист Ф. П. Шаховской, привезенный в тюрьму 3 февраля 1829 г., умер в мае 1829 г.

Сохранились отзвуки тех впечатлений, какие производила тюрьма. Штабс-капитан Щеголев, сосланный в Соловки в 1826 г. за какое-то "духовное преступление", объявил при приходе в каземат, что "если его долго будут держать тут, он разобьет себе голову об стену".

Кто не умирал, тот сходил с ума. О рабочем Петре Потапове начальство пишет в 1835 г.: "находится в высшей степени сумашествия, о чем представлено в св. Синод"; об арестанте Ф. рабочем военном поселянине Псковского округа монастырское начальство пишет: "Находится ныне в сильном сумашествии и даже помет свой употребляет в пищу".

Страшно тяжелое впечатление производят эти краткие сведения о душевно-больных, томившихся в казематах тюрьмы в течение долгих лет — без помощи.

Условия заточения мало изменялись. В 70-х годах XIX в. епископ Владимирской пустыни пишет архимандриту Спасо-Евфимиевского монастыря Амвросию о заключенных туда старообрядческих архиереях Аркадии и Алимпии:

1).по доставлении к вам через гражданское начальство означенных лиц, — заключить их при арестантском отделении в особые для каждого помещения...
2).иметь строжайший надзор, с прекращением им всякой возможности сношения между собою и с раскольниками и вообще с кем-либо из посторонних лиц, и с принятием со стороны вашей всех мер духовного вразумления к рассеянию их заблуждений и к склонению их к открытию всего им известного касательно заграничных лже-кафедр и сношений с нашими раскольниками;
3). О последствиях вашего вразумления и надзора — доносить мне по прошествии каждого месяца;
4) имен их и мнимых званий не объявлять, а писать в бумагах арестантами под №№ 1 и 2...".

В монастырское заключение арестанты присылались с "благонадежными жандармами" или под конвоем полицейских или по этапу.

Чтобы иметь представление о строгости, соблюдаемой во время пути, посмотрим инструкцию 1863 г. Пермского губернатора жандармскому штабс-капитану Латухину, сопровождавшему старообрядческого епископа Геннадия:

"1) во время пути неотлучно находиться при арестанте в полном вооружении, не позволяя ему ни с кем разговаривать;
2). вы должны иметь осторожность, чтобы арестант не нанес себе вреда и не бросился бы на имеющееся у вас оружие;
3).квартир нигде не нанимать, а требовать от местных начальников и останавливаться для отдыха в тех местах, где есть воинские команды и просить караул... и, наконец,
6) предваряю вас, что неустройство во время пути, а тем более упуск арестанта подвергнут вас строжайшей ответственности".

Режим монастырских тюрем в начале XX в. мало изменился. По доставлении арестанта обыскивали, отбирая все вещи, не давая ему даже евангелия, потом его запирали в одиночную камеру с такими толстыми стенами, что их не прогревало солнце даже летом. В камере одно окно с массивной решеткой, окно выходит к крепостной стене, окружающей тюрьму на расстоянии двух саженей от последней. Камеры всегда на замке; только раз открываются двери для принятия параши. Через "глазок" часовой наблюдает заключенного, "не давая ему молиться". Команда в тюрьме сменялась ежегодно, так как боялись "вредного влияния". В Соловецкой тюрьме условия заточения ухудшались состоянием климата. Постоянные туманы, холодное нелюдимое море, отрезывавшее обитателей в течение большой части года от всего мира до первого весеннего парохода — все это добивало заключенных...

По сравнению с выдуманным Хрущёвым "Красным террором" статистики умерших в монастырских тюрьмах нет. Нет данных о количестве запытанных, убитых. То, что мы сейчас знаем, что случайные записки людей конца XIX в., которые описывали не обобщая, свои впечатления, да случайные обрывки из переписки чиновников от Церкви. Если же допустить, что в сотнях монастырей столетиями сидели люди и никто не знал, кто это и сколько, то число это будет огромным.
Т.е. за сотни лет Русская Православная Церковь просто кастрировала интеллектуальный потенциал России.
Да и оставался ли он к XX веку?"

Лебенсборн

На это:

Часто слышу утверждения, что среди жЪ можно встретить светловолосых и голубоглазых.
И, де, даже в Израиле такие есть, причём из местных.

"Мы как-то упомянули в одной из наших предыдущих лекций стройных голубоглазых блондинов-израильтян, которые внешне были больше похожи на идеальных арийцев, чем на евреев. В чем там было дело? В свое время, между 1936 и 1945 годами Гиммлер организовал спецпроект, который назывался Лебенсборн (источник жизни), в котором он хотел воссоздать арийскую рассу. Что же они делали? Они отбирали генетически здоровых немок для роли матерей будущего генофонда идеальных арийцев. Создали несколько санаториев и домов отдыха в красивых, покрытых вековыми дубравами, горных долинах, где в хороших условиях и размещались эти немки. Там они спаривали их с такими же идеальными мужчинами. Мужчины были, как правило, эсэсовцами, причем не из политической полиции, а с фронта. Они были заслуженные, храбрые, генетически здоровые воины. Приезжали с фронта в отпуск и проводили его с этими женщинами в санаториях спецпроекта Лебенсборн.

Результатом этого спаривания были дети, которые, по замыслу руководителей проекта, должны были стать золотым генофондом арийского народа. К концу войны в Германии таких детей уже было более 10 тысяч. Они жили в спецдетдомах. Часть из них потом отдали приемным родителям. После капитуляции Германии все эти дети куда-то бесследно исчезли. Сначала об этом мало кто знал. Эта штучка была строго засекречена, но потом об этом все же узнали…

Как-то читаю я в одной американской газете, что все эти дети были похищены американской оккупационной армией сразу же после капитуляции Германии, а позже все они были отправлены в… Израиль. " (с)

О перевоплощении


166. Каким образом душа, вовсе не достигшая совершенства за время телесной жизни, может завершить свое очищение?
“Подвергшись испытанию новым существованием.”

— Каким образом душа достигает этого нового существования? Чрез свое преобразованье как духа?
“Душа, очищаясь, без сомнения, претерпевает преобразование, но для этого ей нужно испытание телесной жизнью.”

— Душа, стало быть, проводит в. теле не одну жизнь, а несколько?
“Да, у нас у всех несколько жизней. Те, кто говорят противное, хотят удержать вас в неведении, в котором пребывают сами; это лишь их желание.” .Читать далее...

Алило в Грузии. С Рождеством Православные!!!

Сегодня Православный мир отмечает Рождество Христово!
Миллионы Православных молятся, зажигаю свечи и согревают душу и сердце других!
А по традиции (которую утвердил Святейший и Блаженнейший Илия II, Католикос-Патриарх всея Грузии, архиепископ Мцхета-Тбилиси и митрополит Пицунды и Цхум-Абхазети) в ночь Рождества каждый Православный в Грузии зажигает свечи у окна. Наблюдая на сотни тысяч рождественских свеч у окон, у каждого человека в душе становится очень, очень тепло и всем верится в лучшее будущее!
Боже, помоги моей Родине, грузинскому народу, всем гражданам Грузии, всем Православным и, в целом, всему миру!!!

А, еще, по многовековой исторической традиции, в Грузии каждое Рождество отмечается с праздничным шествием - Алило!
Думаю многим будет интересно посмотреть на эту традицию и по этому в собранном виде публикую все видеоматериалы снятие в прошлое Рождество!
 

С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ, МОИ ДОРОГИЕ!!!

.

Изгнание Адама и Евы из Рая...

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею...»

(Быт 1:26-28).

Грехопадение Адама и Евы, их изгнание из рая – самые распространенные ветхозаветные сюжеты в европейском искусстве Средневековья и Возрождения. Мы видим фигуры Адама и Евы в скульптурном декоре и на фресках соборов, в живописи складных алтарей, в книжной миниатюре и гравюре. Для того чтобы понять, почему этот сюжет был так популярен, вспомним, как трактовали христианские теологи историю грехопадения.

Ева, поддавшись искушению коварного змея, отведала плодов с запретного древа познания добра и зла и уговорила Адама последовать ей. Узнав об этом, разгневанный Бог проклял первых людей и изгнал их из рая. Отныне люди стали смертными; женщина, как более виновная, должна была во всем подчиняться мужу и в муках рожать детей, а мужчина - в поте лица добывать хлеб свой. По Библии, изгнание из рая – точка отсчета земной истории человека, и в этом христианство сходится с иудаизмом.

Однако для иудеев это сказание - лишь одна из многочисленных историй о людском непослушании и божественном наказании, которыми полна Тора: вспомните Всемирный потоп, Вавилонскую башню, Содом и Гоморру. История грехопадения выделялась лишь тем, что имела для людей наиболее серьезные последствия. В христианстве же постепенно сложились представления о том, что вина за первородный грех распространяется на всех потомков Адама, и искуплением этой вины стало распятье Иисуса.

Читать далее...

Воин Евгений Родионов получил отказ в канонизации

Представители Русской Православной Церкви сомневаются в возможности канонизации рядового Евгения Родионова, обезглавленного боевиками в чеченском плену за отказ снять нательный крестик и принять ислам. «Нет никаких документальных сведений об обстоятельствах смерти человека. Все рассказы, которые существуют в развернутом или сжатом виде, есть всего лишь умопредставление людей на эту тему», – сказал секретарь синодальной комиссии по канонизации святых протоиерей Максим Максимов в интервью, опубликованном 14 января 2010 г. в газете "Комсомольская правда".

Причины отказа в канонизации – отсутствие документальных подтверждений о факте мученичества этого человека. Для канонизации, по словам о. Максима Максимова, необходимы ответственные свидетели гибели солдата, а они убиты. В настоящее время единственный живой свидетель, который может рассказать о смерти солдата, это его мать, но она не присутствовала при его гибели, «поэтому свидетелем может быть названа условно».

«Я вот так же, как вы сейчас мне вопросы задаете, у нее спросил: "Откуда известно, что сын принял смерть именно так?" Она сказала, что это общая, типологическая ситуация со всеми русскими воинами, попавшими в плен и убитыми. Но Церковь не может опираться на типологические свидетельства», – отмечает секретарь комиссии по канонизации. По его мнению, так можно поставить вопрос о канонизации тысяч погибших в Чечне солдат. «А почему нет, если вопрос типологический? Или вы меня будете уверять, что все солдаты – христиане и знают, за что умирают?» – задает вопрос священник.

Напомним, что лет пять назад мама воина мученика Евгения Родионова Любовь Васильевна (см .илл.) поделилась с главным редактором «Русского Вестника» Алексеем Сениным своими горестями: «Родина, границы которой мой сыночек защищал в Чечне (а Женя был пограничником), приняла его тело неласково. Я и мой сын жили в Московской области, в Подольском районе, в поселке Курилово. Его жителей хоронят на административном кладбище у храма Вознесения Господня. Тамошний молодой священник, о. Александр Филиппов, недавно бывший профессиональным массажистом, отказался отпевать моего сына без оплаты. Соседи сжалились над нами (денег у меня после Чечни совсем не было), заплатили ему 300 рублей, только тогда он совершил обряд отпевания. Впоследствии у него погиб брат, который сейчас похоронен в двух метрах от дверей храма Вознесения Господня, рядом со священнослужителями этого храма. Отношения мои с этим священником не сложились. Он ненавидит меня за прямоту, за то, что к Жене на могилу приезжают и приходят люди со всей России, от Дальнего Востока до Прибалтики, из бывших советских республик - Украины, Казахстана и из стран далеких - Америки, Германии, Франции (см. илл.). С 1997 года он не однажды предъявлял мне претензии в том, что я приглашаю священников послужить панихиду на могиле, не согласовывая с ним. Его раздражает, что он остается в стороне от поминовения убиенного солдата. Приезжают днем и ночью, священники и военные, генералы, и очень много детей, часто целыми классами. В храм они почти не заходят, потому что он всегда, кроме воскресенья, закрыт. Мне больно за Церковь, которая уничижается недостойными служителями. Примеров тому знаю предостаточно, о чем очень скорблю»: http://expertmus.livejournal.com/48573.html

Для справки: рядовой воинской части 2038 Назранского погранотряда Евгений Родионов 1977 г.р. 13 февраля 1996 г. вместе с Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым был послан дежурить на КРП, в 200 м от заставы, который представлял собой обыкновенную будку без света, без связи, без какой-либо огневой поддержки…. Во время их дежурства на боевом посту была остановлена машина скорой помощи под управлением бригадного генерала Руслана Хайхороева, в которой перевозили оружие. При попытке досмотра солдаты были захвачены в плен. Офицеры из Калининградской обл. слышали крики солдат, звавших на помощь, но не посмели покинуть заставу. Командованию они доложили, что «солдаты дезертировали из части»… Уже 16 февраля Любовь Родионова получила телеграмму, что ее сын, Евгений Александрович Родионов, «самовольно оставил часть, и командование просит ее принять меры для возвращения сына на службу». Телеграмма была послана, когда боевики уже начали пытать захваченных в плен Евгения Родионова и его однополчан: принуждали одного пленного пытать другого, подвешивали на дыбе, морили голодом. Все это мучители заставляли описывать в письмах домой, чтобы родители быстрее собрали необходимую сумму для выкупа. Евгений писать наотрез отказался, сказав, что денег у них собрать негде, да и сердце у мамы больное - может не выдержать такого известия. Тем временем федеральные войска вплотную подошли к Бамуту, и за день до его сдачи с пленными решено было покончить. 23 мая 1996 г. Евгению Родионову и его сослуживцам было предложено снять нательный крест и принять ислам. После их отказа Евгению отрезали голову, остальных расстреляли. Матери Евгения Родионова, 9 мес. разыскивавшей сына, боевики передали видеокассету с записью его казни.

На сегодняшний день написано около 160 икон, посвященных воину-мученику Евгению , которые уже есть в 26 храмах России. В 1997 г. по благословлению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II была издана книга «Новый мученик за Христа воин Евгений». Книгу-житие «Слово о солдате» написал и издал настоятель Свято-Духовского храма с. Вольное Новомосковского благочиния иерей Георгий Ханов (Днепропетровск). Игумен Кирилл, настоятель муромского Спасо-Преображенского мужского монастыря Владимирской епархии также ходатайствовал о канонизации. 10 августа 2002 г. освящен полковой храм в честь воина Евгения Мелитинского на территории Алтайского погранотряда, в Акташе, настоятель которого о. Варлаам написал первую икону «Воина Евгения, в Чечне убиенного». Именно в этом храме алтайских пограничников произошло одно из первых чудес. 20 ноября 2002 г., как сообщил о. Варлаам, «один из солдат, рядовой Андрей Зяблицкий, верующий человек, прочитавший жизнеописание Евгения Родионова и проникшийся особой любовью к его личности, держал в руках храмовую икону с изображением св. мученика Евгения-воина . Молебен и крестный ход снимали на видеопленку,- и прямо во время съемок крестного хода икона в руках солдата замироточила. Миро истекало из нижней перекладины креста в руках воина». 21 октября 2008 г. воин Евгений Родионов прославлен в лике мучеников как местночтимый святой Астраханско-Енотаевской епархии.

В интервью газете «Русский вестник» мама Евгения сообщила о свое встрече с о. Максимом Максимовым весной 2003 г.: «По форме беседа эта напоминала допрос. Молодой человек, по возрасту годящийся мне в сыновья, выспрашивал меня о том, с какими словами умирал мой сын, хвалил ли он Господа или ругал своих убийц? И есть ли этому свидетели? Отвечаю: есть. Пусть отец Максим, ежели не струсит, едет в Чечню к боевикам, и адреса известны - Бамут, Ачхой-Мартан, и спрашивает их. Мой сын, погибая, не думал о том, будут его канонизовать или нет…».

Протоиерей Александр Шаргунов в беседе на радио «Радонеж» 8 февраля 2004 г. заметил в этой связи: «Интервью священника Максима Максимова о канонизации воина Евгения Родионова, которое он дает ответственному редактору «Церковного Вестника», мягко говоря, вызывает у меня недоумение. Создается впечатление: автор убежден, что ему позволено говорить все что угодно от лица Церкви только потому, что он является секретарем Синодальной комиссии по канонизации. В самом деле, не может не поражать уровень рассуждений собеседников. Священник Максим Максимов рассуждает, что воина Евгения Родионова новомучеником нельзя назвать, во-первых, потому, что, цитирую: «надо определенно заявить, что эпоха новомучеников и исповедников Российских, как бы мы ее ни растягивали, уже закончилась. Мы можем провести границу по 1970-м, в крайнем случае, по 1980-м годам, когда в мир иной отошли последние исповедники, вышедшие из лагерей. Когда Евгения Родионова причисляют к новомученикам и исповедникам Российским, происходит очевидный подлог: в современной истории России это совершенно иной период». Получается, что гонения на Церковь кончились, новых мучеников больше не будет.

Не может быть, между прочим, речи о прославлении, скажем, убиенных Оптинских иноков или убиенного ваххабитом иерея Игоря Прозина, или протоиерея Анатолия Чистоусова, замученного в Чечне. Книга Апокалипсиса вообще закрыта, наступило принципиально новое время! Очевидно, эпоха тысячелетнего царства... Не хочется верить, что о. Максим исповедует такую откровенную ересь. Такое впечатление, что он не понимает, что пишет! Но кроме этого, возникает более простой вопрос: неужели секретарь комиссии по канонизации не знает того, что известно каждому семинаристу. Само название «новомученики» мы восприняли с XVI, XVII, XVIII, XIX веков в связи со страданиями на Балканах греческих и сербских христиан, которых убивали только за то, что они отказывались похулить веру во Христа и принять магометанство (между прочим, как мы видим, буквально то же, что было с воином-новомучеником Евгением!). Если следовать логике о. Максима, то и наших новых мучеников и исповедников Российских нельзя назвать таковыми».

Кстати, при канонизации новомучеников в той же комиссии РПЦ вопрос об их чудесах даже не поднимался…

Русскую историю убивали сотни лет

Борьба против Руси ведётся на многих фронтах. Одним из важных направлений, на котором успешно действовали засланцы паразитов, было искажение русской истории. Здесь сильно отличились «немцы», приглашённые «русскими» монархами...


На фото – Август Людвиг Шлёцер, один из «русских» академиков…

Ломоносов и борьба с подлогом в русской истории

Андрей Староверов

Написание всем известной версии русской истории прошло трудный и не прямой путь. И вот эта извилистая дорога для рождения и понимания истории возникновения государства Российского вызывает большое сомнение в истинности этой истории. По воспоминаниям немца Шлёцера о русском историке Татищеве, «он позволил себе много смелых рассуждений, которые могли навлечь на него ещё более опасное подозрение – в политическом вольнодумстве. Без сомнения, это было причиной, что печатание этого 20-летнего труда в 1740 году не состоялось…» (1) читать дальше

Обрезанный Бог


Почти каждый из жителей России знает, что 7 января – великий христианский праздник Рождества Христова. 19 января наступает другой большой и светлый праздник – Крещение Христово. И вот уже не столь большая часть населения, но уже и немалое его количество приноровилось нырять в ледяную прорубь. И не один раз окунаются, а целых три, да ещё с головой, да ещё после освящения воды батюшкой. Религия религией, но если для организма полезно, то на здоровье!читать дальше

Православная Кения

 

Икона "Тайной вечери" на стене в семинарии в Рируте (Кения)

 

Православная Церковь в Кении была основана в середине 20-го века архиепископом Макарием III Кипрским. В настоящее время в Кении насчитывается около сотни православных храмов и более 620 тысяч православных христиан. Во многих кенийских деревнях нет даже продуктовых магазинов или школ, но есть церкви. В основном они глинобитные. Священники в этих деревнях очень бедны, многие служат босиком и в рваных старых облачениях. Но, несмотря на бедность, церкви всегда полны людей, особенно во время приезда епископа.  Православные христиане Кении встречают своего иерарха традиционными танцами и песнями. 

 

Читать далее...