Осенью 1894 года скончался российский император Александр III. Новым государем стал его 26-летний сын Николай, который был вовсе не готов возглавить империю. Из-за длительного траура его коронация была назначена лишь на май 1896 года. Что минчане подарили новому монарху, почему из-за Николая II в городе возникли проблемы с электричеством и какая трагедия случилась у входа в нынешний парк Горького — в материале TUT.BY.

 

Пока коронуется русский царь, электричество подождет

Согласно традиции, во время торжественной церемонии депутации от разных слоев общества должны были поднести Николаю хлеб-соль. Речь шла о представителях духовенства, дворянства, земства и сельского населения. Также в Москву на коронацию приглашались и представители местных органов самоуправления. Неудивительно что в губернский город Минск (как и в другие губернские города Российской империи) пришел циркуляр Министерства внутренних дел. Согласно документу, в Москву должны были отправиться руководитель городской управы и два его ассистента, которых выбирали из среды городского сословия.

В то время Минскую городскую управу (исполнительный орган городской думы) возглавлял избранный на второй срок граф Карл Чапский. Забот у него было немало. С перебоями работал водопровод, на эксплуатацию которого выделялось минимум средств. Городская дума холодно относилась и к открытию телефонной станции общего пользования. Много сил и нервов отнимали прения с думой по поводу финансирования электростанции (была разрушена в 2011 году. — Прим. TUT.BY). Динамо-машина, купленная городом по дешевке из-за стремления думы сэкономить, уже в первый год своей работы показала недостаточность мощности. Минчане, опробовав возможности электричества, попросили провести его и к ним.

На заседаниях думы Чапский настойчиво просил о дополнительных дотациях городу на приобретение новой динамо-машины. Он уверял, что если увеличить мощность электростанции, оборудование окупится в течение нескольких лет.

 

В городском бюджете имелся запасной капитал в размере 2,5 тысяч рублей. Этой суммы было бы вполне достаточно для модернизации электростанции. Но дума постановила «отложить вопрос об ассигновании суммы запасного капитала на обновление электростанции в связи с затратами на организацию предстоящих торжеств».

Во фраке и с блюдом Фаберже

По мнению минского губернатора, князя Николая Трубецкого, в качестве ассистентов на предстоящую коронацию стоило выбрать людей «авторитетных и не запятнанных темными делами». Такие люди, к счастью, нашлись в самой думе. По результатам голосования в качестве ассистентов единодушно были выбраны гласные думы отставной генерал-лейтенант барон фон Гейкин и присяжный поверенный окружной виленской судебной палаты дворянин Виктор Осипович Янчевский (в бывшем особняке Янчевского в 1943 году будет совершено покушение на жизнь Вильгельма Кубе. Позднее здание снесут, чтобы расширить ЦК КПБ — теперь в этом помещении работает Администрация президента. — Прим. TUT.BY).

Членов депутации снабдили удостоверениями и зачитали требования к внешнему виду во время торжественных церемоний. Так, Карл Чапский «должен быть в мундире принадлежавшему ему разряда по шитью». Ассистентам также следовало явиться в мундире (если они имели право на его ношение). При его отсутствии предписывалось «быть во фраках, белых галстуках и в белых лайковых перчатках».

 

Определившись с составом депутации, следовало выбрать посуду, на которой новоизбранному императору будет подаваться традиционный хлеб-соль. Собственно, сами блюдца и являлись тем подношением, которые должны были выразить верноподданнические чувства от имени всего городского населения.

В канцелярию городской управы пришло четыре предложения от известных по всей стране ювелирных фирм: «Товарищество И.П.Хлебников и сыновья», «Фабрика П.А. Овчинникова», «Мастерская В.И.Петрова» и «Фабрика К. Фаберже». Ювелиры предлагали наборы, состоящие из разных размеров блюдец, серебряных складней (три небольшие иконки, соединенные между собой), отделанных бриллиантами и рубинами ларцов и солонок с изображением государственного герба в верхней части.

Предпочтение отдали Фаберже. Представители фирмы предлагали блюдца «совершенно новых и оригинальных фасонов» и уверяли, что «блюда таких рисунков (…) еще никогда и нигде не делались». Городская дума взяла из запасного капитала 1 тысячу рублей и заказала у именитой фабрики серебряное блюдо с накладными вензелями и эмалированными гербами в стиле Людовика XV, а также маленькую серебряную солонку. Оставалось лишь дождаться изготовления драгоценного подарка.

Насколько большой была эта сумма? Для сравнения, ежемесячный заработок служащих Либаво-Роменской железной дороги составлял 96 рублей. Инженер на одном из крупных минских предприятий зарабатывал 70 рублей в месяц, его помощник — 50. Фельдшеры получали от 35 до 50 рублей, мелкие чиновники госучреждений — 25−30 рублей, городские низы — и того меньше. Правда, члены городской управы в 1909 году получали 200 рублей. Поэтому для них сумма запасного капитала могла показаться не такой уже значительной.

Иллюминация, фейерверки и 200 бочек пива

Тем временем в Москве начинался ажиотаж. Местные газеты выражали удивление небывалому росту цен на жилье (в особенности на комнаты, выходившие окнами на путь торжественной процессии), извозчики в несколько раз взвинчивали цены на свои услуги. Улицы украшались длинными растяжками с электрическими лампочками и флажками, а жандармское управление проводило чистку от «революционных элементов». Организовать праздник решили и в Минске.

 

Для «установления порядка празднования, устройства иллюминации, народных увеселений и прочего» была избрана специальная комиссия, которую возглавил член городской управы Станислав Яблонский. Его подчиненными стали полицмейстер Закалинский и гласный думы Караффа-Корбут. Для устройства праздника из запасного капитала были выделены еще 1,3 тысячи рублей.

Эту сумму решили потратить на украшение центральной части города флагами, вензелями и гербами, на иллюминацию городских зданий, наем музыкантов, акробатов и угощение народа едой и пивом. Обеспечить минчан хмельным напитком, да еще и по выгодной цене (60 копеек за бочку), вызвался местный пивной склад «Липский и Шопен», предлагая первосортное пиво виленских заводов. Но отцы города, как оказалось, были большими ревнителями местного пива и не смогли устоять перед предложением городского головы Карла Чапского. Было куплено 200 бочек пильзенского пива завода «Богемия» (современный завод «Аливария»), принадлежавшего городскому главе, по цене 80 копеек за бочку.

Приближалась долгожданная коронационная неделя. Чапский на скором поезде выехал в Петербург, где, получив на руки изготовленное блюдо Фаберже, сразу же отправился в Москву. Там 8 мая вместе с бароном фон Гейкином и с присяжным поверенным Янчевским он принял участие в торжественном въезде в город Николая II и его жены Александры Федоровны. Присутствующим в тот день гостям, по словам газеты «Московский листок», приходилось наблюдать «грандиозную процессию, которая сверкала огнями драгоценных камней и горела на солнце переливами ярких муаровых лент, снежно-белых султанов и гроздьев колыхавшихся перьев».

 

Коронация нового императора проходила 14 мая 1896 года в Успенском соборе московского Кремля. Во время церемонии ассистенты, надевавшие коронационную мантию на императора, случайно задели висевшую у него на шее бриллиантовую цепь ордена Святого Андрея Первозванного. Драгоценное украшение со звоном упало к ногам растерянного Николая, начав тем самым череду дурных предзнаменований.

Трагедия на Подгорном мосту

В то же время начались праздничные гуляния в Минске. В 4 часа пополудни в красочно украшенном Губернаторском саду (теперь парк Горького) при стечении многотысячной толпы началось красочное представление. На специально выстроенном помосте приезжие акробаты показывали удивительные трюки под аккомпанемент двух оркестров. Недалеко был сооружен специальный буфет, в котором народ бесплатно угощали пильзенским пивом. Владельцам ресторанов, трактиров и пивных рекомендовалось «особо не повышать цены на блюда и напитки», а домовладельцам — вывешивать государственные флаги на фасады своих зданий.

С наступлением сумерек ярким светом загорелись электрические лампочки на здании Городской управы (сейчас здесь жилой дом по улице Ленина 3), Азовского банка (отделение банка находилось на месте современной Академии музыки), Мужской гимназии (сейчас бульвар с фонтанами напротив Национального банка), Реального училища (угол современных улицы Янки Купалы и проспекта Независимости, на месте магазина «Купалинка»), дома Губернатора (теперь в здании на площади Свободы действует музыкальный колледж), банкирской конторы Брауде (улица Ленина, 4).

Городская полиция во всем центре города слишком поздно обратила внимание на толпу, собиравшуюся у входа в Губернаторский сад со стороны Подгорной улицы (современный вход в парк со стороны улицы Янки Купалы). Люди всех сословий жаждали посмотреть представления и, в первую очередь, выпить бесплатного пива. Началась давка на узком деревянном мосту, ведущем в сад. Позже минский полицмейстер Закалинский сообщал в рапорте на имя губернатора, что «сотни людей на всем протяжении пешеходного моста и возле его, желая принять участия в гуляниях и отведать пива, устроили ужасную давку, сломали при этом перила названного моста и частью упали в реку».

Десятки людей получили увечья разной тяжести. Были и жертвы. Среди задавленных насмерть оказался отставной надворный советник Антон Фелицианович Гоосс. Полиция, посадив несчастного в экипаж первого попавшегося извозчика, приказала отправить его в губернскую больницу (находилась на месте снесенного здания 2-ой городской больницы), но по дороге Гоосс умер. Праздник в Губернаторском саду не отменили, и он продолжался до позднего вечера.

Городской врач, обследовавший труп, установил причину смерти как «апоплексический удар, последовавший от сильного давления на грудную клетку». Спустя несколько месяцев вдове покойного, Ольге Иосифовне Гоосс, Минская городская дума выделит оставшиеся 50 рублей из запасного капитала, по случаю «наступившей после смерти мужа крайней бедности».

57 икон и 285 блюд для императора

Трата на пышный праздник городских денег, так просимых Чапским, не могла не повлиять на уровень благосостояния горожан. В течение нескольких месяцев после праздника в Минске участились самопроизвольные отключения электричества. Горожане и предприниматели продолжали жаловаться на невозможность проведения в их помещения электрического света, а новое оборудование для электростанции было приобретено лишь спустя десять лет.

Минчане были шокированы и трагедией на Подгорном мосту. Газета «Минский листок» за 17 мая 1896 года писала: «После трагических событий ходят слухи о дурных знаках для царствования Государя. Но не лучше ли будет забыть о глупых суевериях, об угрозах царствованию Государя и подумать об угрозах, которые вызывают действия наших отцов города, решивших организовать какой-нибудь праздник и заманивающих туда беспорядочные толпы любителей бесплатно поживиться?».

 

Тем временем в Москве подходили к концу торжественные церемонии. Во время поздравительных аудиенций императору было поднесено пятьдесят семь икон, двадцать три складня и двести восемьдесят пять серебряных блюд. Были среди них блюдце и солонка Фаберже от Минской городской думы, которые вместе со всеми подарками были установлены в Андреевском и Георгиевском залах Кремлевского дворца, составив редкую по художественному исполнению и изяществу коллекцию. Поскольку стоимость предметов оказалось слишком дорогой, император предложил, чтобы в будущем эти подарки заменили пожертвованиями на благотворительные местные учреждения. Но реализовать эту идею на практике никто не смог: Николай II оказался последним российским императором.

С чувством выполненного долга Чапский, фон Гейкин и Янчевский отправились обратно в Минск, оставляя за собою пышной красоты Москву и ее народ, готовящийся к гуляниям на Ходынском поле. Через несколько дней в давке там погибли около 1,3 тысячи человек.

Источники:

Национальный исторический архив Беларуси:
дела 1−1−2818 и 295−1−6520
газеты «Минские губернские ведомости» и «Минский листок»
памятная книжка Минской губернии за 1896 год

Литература:
С.В. Васильева «Последняя коронация: образы и восприятие» (Вестник московского университета, 2005, № 4)