Встреча была недолгой — всего 13 минут. Борис спешил на репетицию

Что у Бориса Моисеева есть два брата, знают все. Судачат даже, что они, мол, не родные, от разных отцов. Со средним, Мариком Толкачем, который живет сейчас в Канаде, Борис общается. Марик даже в гости в Москву к нему периодически приезжает. А вот про старшего, Анатолия Михайловича, мало что слышно. Известно только, что живет с семьей в Прибалтике. И с Борисом не виделся с тех пор, как ушел в 1957 году на флот. «Комсомолка» разыскала старшего брата Моисеева в Литве и предложила навестить ему «звездного брата». Через несколько часов мы уже встречали Анатолия Михайловича в Витебске.

Несмотря на солидный возраст — 74 года, он примчался на своем «Пежо». Встретиться с младшим братом Борисом Анатолий Михайлович хотел уже давно. Говорит только, что возможности не было.

— Да, у меня есть телефон Бориса, но я ему не звоню. Зачем? Ему не до меня. Правда, когда случился у него инсульт, я интересовался у его директора, как он там. Но из новостей и газет узнавал куда больше информации, чем мне говорили, — рассказывает «Комсомолке» Анатолий Михайлович. — Мне от Бориса ничего не надо. Хочу просто увидеться и пообщаться с нимю Пригласить к себе погостить. Да, я один раз в жизни попросил у него деньги. Когда моя жена четыре года назад умерла. Она была гипертоник. После третьего инсульта похоронил. На похороны жены он мне дал 5000 долларов. Мне этого вполне достаточно. Я сам занимаюсь бизнесом. Продаю удобрения, различные препараты для огорода. В месяц могу заработать до 600 — 700 долларов. Плюс еще пенсию получаю 500 долларов. У детей деньги не прошу. У меня двое сыновей. Старшему Сереже 52 года, он в Америке сейчас живет. Младшему — 47. Живет в Литве. Я уже прадедушка! И ни в чем не нуждаюсь, все у меня есть. Мне даже ловить рыбу разрешают в пограничной зоне.

«Отец у нас, может и один. У мамы не спрашивали»

К встрече с младшим братом Анатолий Михайлович подготовился основательно. Кроме семейных фотоальбомов привез еще свежей рыбки, которую накануне выловил неподалеку от дачи. А еще вызвал из Минска за компанию свою (получается, что и Бориса) двоюродную сестру Валентину Ивановну. Она тоже давно не общалась со знаменитым кузеном.

— Последний раз лет десять назад виделась с ним, когда была у него на концерте в Минске. Через директора передала номер своего домашнего телефона, а мне на следующий день поменяли номер, — пока шли к гостинице, вспоминала Валентина Ивановна. — Геня, мама Бориса, часто приезжала к нам в деревню в Копыль к моему отцу Ивану, родному брату своего мужа. Там Борис, когда был малой, подыгрывал на трубе оркестру местному (смеется. — Авт.).

Анатолий Михайлович практически всю дорогу до гостиницы молчал. Внимательно слушал сестру.

— У Бориса же есть еще сводная сестра Женя, — опешила нас Валентина Ивановна. — Когда началась война, дядя Миша (отец троих братьев — Анатолия, Марика и Бориса. — Авт.) пошел на фронт, а Геня с детьми переехала из Могилева к нам в деревню в Копыль. Помню, что Толику разрешали на улицу выходить, он был не похож на еврея, а Марику — нет. Поэтому Геню отправили за линию фронта. И когда посадили ее с детьми в эшелон, через несколько часов пришла весть, что на него налетел немецкий самолет и разбомбил поезд. Но она с Толиком с Мариком каким-то чудом остались живы, и кто-то их там подобрал, и они уехали в Сибирь. А когда кончилась война в 1947 году, Геня объявилась, приехала к нам в деревню. А у дяди Миши были документы, что она с детьми погибла. Он к этому времени женился на литовке Марии. Жил в Каунасе. У него родилась дочь, которую назвал Геней. Помню, что мой папа позвонил тогда дяде Мише в Прибалтику, сообщил, что Геня жива и здорова. Дядя Миша сразу же приехал к нам. И переселил Геню с детьми в Могилеве в свою двухкомнатную квартиру. Получил ее как военный.

— Так отец у всех один? Писали же, что у Бориса с братьями разные отцы…

— Один! — заверила нас двоюродная сестра певца. — Геня работала на кожевенном заводе кладовщицей. А склад ее вел бухгалтер Моисеев. Почему имени его не знаем, она его называла Моисей, по фамилии. И один раз ее подставили. Документы не те подложили, и у нее небольшая растрата получалась. И у бухгалтера растрата. Кож не хватает. Геню посадили. Толик и Марик остались одни. Дядя Миша приехал в Могилев, ходил к ней на свидания, и, чтобы Геня не сидела в тюрьме, решил, что надо, чтоб она забеременела. А дала фамилию Моисеев, чтобы помочь бухгалтеру своему. Они хорошо дружили, и он помогал ей в Могилеве.

— Отец у нас, может, и один. Я никогда не спрашивал у нее об этом, — добавил Анатолий Михайлович. — Помню только, что она сказала мне, что мы уже с Мариком взрослые. Мол, будут свои семьи и все такое. А она родит себе девочку, и буду доживать свою оставшуюся жизнь с ней. Борис появился, когда маме было 38 лет.

— А еще гуляет легенда такая, что у Бориса есть сын…

— У Бориса был бурный роман в 70-х с литовской кинозвездой Эугенией Плекшите, — рассказывает Анатолий Михайлович. — Уже даже купили кольца обручаться. Но свадьбы не было. Ее родители были против. Они католики, а Борис — еврей. Да, он одно время говорил, что от нее мальчик есть. Но не знаю точно, насколько это правда.

— Сын есть! — уверена Валентина Ивановна. —Когда муж моей сестры Гриша жил у Гени (дочери отца Бориса от второго брака) в Каунасе, она сказала ему, что Боря будет женится. Его артистка беременна! Мальчика мы не видели, но разговоры такие в родне ходят.

«Даже про здоровье не успели спросить»

На ресепшене витебской гостиницы «Эридан» родственников Моисеева встретили приветливо и провели на второй этаж к номеру Бориса.

— Смирно! Вольно! Сам рядовой! — потянулся к нему с объятиями Анатолий Михайлович, когда Борис открыл дверь. Он только что вышел из душа и встречал незваных гостей полуголым.

— Да! Да! Здрасьте! Здрасьте! — в привычной манере заулыбался Боря и обнял брата. Следом в номер зашла и Валентина Ивановна. Правда, певец узнал в ней родственницу не сразу. Но тоже поцеловал и обнял.

Через 13 минут душевная беседа родственников закончилась. Из номера первым, размахивая руками, вышел брат, следом со словами «Не зазнавайся только, Борис» — двоюродная сестра Валентина Ивановна. Борис же хлопнул дверью и закрылся на защелку.

— Думал, что мне его деньги нужны! — бурчал под нос Анатолий Михайлович. — Он мне сказал, что некогда ему с нами общаться. Все между нами кончено, ля-ля-ля и все в таком стиле.

— Ну, интересовался же родными?

— Задал несколько вопросов для приличия, как обычно. Спросил, как там мой старший Сережа. Борис же когда выступал в Монреале, Сергей хотел приехать к нему на концерт из Галифакса, а это же больше 1000 километров. Так попросил Бориса гостиницу организовать. И Борис отказал. Хотя, когда он сам давал концерты за 20 рублей в Москве, Серега ему холодильник затаривал и кефиром, и мясом, и колбасой и улетал потом в Мурманск на работу.

— И что, даже на концерт не позвал?

— Нет! Только кассету со своим концертом подарил. А ты ее, Толик, не взял. Я пойду заберу кассету, — предложила Валентина Ивановна

— Не надо! По хорошему делу, он должен сам нас найти, отдать и извиниться еще.

— Да, Толик обиделся на него, что Борис деньги ему сунул, — призналась Валентина Ивановна.

— Так что, он подумал, что вы из-за денег приехали?

— Я ему сразу сказал, что приехал не из-за денег, а побеседовать, поговорить, пригласить к себе в гости. Ну что? Разве он не мог побыть с нами полчаса? «Мне надо собираться! Мне надо репетировать!» — начал говорить он нам. Я приехал за 320 километров, чтобы деньги взять у него? Цирк! Сколько там денег было, не знаю. Не разворачивал. Только увидел несколько купюр по 200 евро. Он же потом будет говорить, что приезжают и деньги доят. Настаивал, чтобы забрал. Сильно настаивал! В карман сунул!

— А я хотела ему фотокарточки показать. А он: «Не надо!» А я ему: «Что, становишься чужим? Не зазнавайся». Он смолчал. Я ему сказала: «Приедешь в Минск осенью, позвони мне». А он мне: «Сама найдешь».

— Может, он боится, что вы будете рассказывать, что у него сын есть…

— Да мы про это даже не успели и поговорить.

— А про Марика спросили?

— Нет! Не успели! – сердился Анатолий Михайлович

— Так что вы вообще спросили?

— Я ему рассказал, что полностью переделал могилу матери. Прибрал там. Никакой реакции не было.

— И после этого он встал. Пошел в комнату и пришел с деньгами, — уточнила Валентина Ивановна.

— Про здоровье тоже не успел у него спросить. Последствий болезни на лице не осталось. И говорит он хорошо! Но похудел очень и какой-то наэлектролизованный весь был, — рассказывает Валентина Ивановна.

— Я ему только сказал, что: «Когда болел ты, я звонил твоим помощникам». Он говорит: «Я знаю об этом». Хоть бы радость какую-то изобразил, — вздохнул брат и сел в свое «Пежо»…