Новая еженедельная программа Сергея Корзуна.

Гость  -- Ксения Собчак.

С.КОРЗУН: Всем добрый вечер. Программа «Без дураков», замечательная возможность поговорить обо всем в жизни, а не только о том, что происходит непосредственно сейчас. Моя гостью - телеведущая Ксения Собчак. Вы себя определяете только как телеведущая, или как кто? Политик?

К.СОБЧАК: Телеведущая, журналист, общественный активист.

С.КОРЗУН: Брэнд?

К.СОБЧАК: Брэнд? Не знаю, для кого-то, наверное, и бренд.

С.КОРЗУН: Редкий человек так раскрывается общественности как вы В качестве предисловия - ваш уход из «Дом-2» знаменует какую-то ступень в вашей жизни?

К.СОБЧАК: Безусловно. Все-таки 8 лет, первая телевизионная работа и, безусловно, какой-то этап, который я внутренне уже переросла, с другой стороны, долгое время достаточно тяжело было принять такое решение – я его приняла наконец-таки и сейчас чувствую, что какая-то дверь закрылась окончательно.

С.КОРЗУН: Я о другом, о чем-то более глубинном. Если коротко – вашу биографию можно изложить так: ребенок, недолюбленный родителями в детстве из-за их большой загруженности приезжает в Москву учиться, там попадает в плохую, или, наоборот, для других хорошую, замечательную компанию, отвязывается на полную катушку, а потом на каком-то этапе к нему приходит осознание того, что не совсем так делается в жизни, вокруг него. Я об этом этапе – он случился?

К.СОБЧАК: Он случился. Но я в принципе не очень верю, что можно что-то почувствовать или осознать за один день или за одну минуту. Это все равно процесс накопительный. Поэтому сказать, что то решение, которое я приняла несколько месяцев назад, или мой первый выход на митинги это решение одного момента, было бы не совсем правильно. Это все равно некий этап, этап взрослей. В жизни вообще есть постепенность бытия – тебе что-то интересно, ты что-то делаешь, потом делаешь что-то по инерции, а потом перестаешь что-то делать, тебя начинают интересовать другие вещи. Поэтому, скорее, это был процесс, который уже шел несколько лет и это просто некая точка, которая видна миру, видна общественности. Но это не вопрос одного дня или одного озарения.

С.КОРЗУН: На ваше интервью многие ссылаются. В том числе, в «Афише»: «Мейнстримом следующего отрезка жизни, который мы проживем, станет ругать власть. Это будут делать самые конъюнктурные, подлые люди. Раньше власть ругала интеллектуальная элита, образованная элита, а сейчас власть начал ругать весь российский Быдлостан».

К.СОБЧАК: Я эту свою фразу уже комментировала, кстати, комментировала ее в эфире «Эхо Москвы», но сделаю это еще раз. Я считаю, что данный текст говорит о том, что у меня, помимо прочих, обнаружились еще хорошие пророческие таланты. Потому что я готова подписаться под каждым словом и сейчас. Это тот редкий случай, когда я абсолютно угадала ситуацию

Я имела в виду следующее – безусловно, вначале протест представлял собой на разных стадиях людей, которые составляли интеллектуальную элиту нашей страны. Но чем дальше в лес, как говорится, тем больше мы понимаем, что к этому движению и эти ценности начинают разделять, - может быть, даже отчасти не разделяя, - совершенно странные люди. В том смысле, что либо они никогда точно не могли иметь к этому отношение, либо это люди, которые, к сожалению, представляют собой самые маргинальные слои общества. И в этом смысле меня это тоже пугает.

С.КОРЗУН: Но вы же отчасти присоединились к этому направлению от того, что - про Путина не скажу дурного слова, потому что особые отношения. Не уверен, но мне кажется, что уже настал тот этап, когда Путин делает что-то неправильно, я не во всем с ним согласен.

К.СОБЧАК: Наверное, не очень корректно себя комментировать, лучше, когда комментируют другие люди, но мне кажется, что то, что произошло на Болотной, на Сахарова зимой – это была какая-то поразительная энергия гражданского единения. Я говорю не об этих событиях, а о том, что произошло чуть позже – это как раз была точка, когда вся эта энергия накопившаяся, на мой взгляд, праведного гнева, желания справедливости, выхлестнулась на улицы.

Я говорю о том, что стало происходить позже – безусловно, началась некая маргинализация протестного движения – это тоже очевидно: те люди, которые стали приходить – конечно, не все, лишь некоторая часть, - но стали гораздо более агрессивные лозунги выдвигать, стали более агрессивно настроены, более того, появились вообще удивительные прецеденты, когда власть стали ругать, - как я писала, - самые конъюнктурные, самые подлые люди. Потому что, простите, когда в эфире «Собчак живьем», Василий Якеменко, со всем своим бекграундом говорит мне о том, как он тоже готов ругать власть, бороться за власть, что он не хочет жить в этой эпохе феодализма – это, мягко говоря, наводит на мысль о том, что текст 2010 года в «Афише» был пророческим.

С.КОРЗУН: Подождите, а Гудковы, отец и сны, Удальцов, Навальный – они тоже достаточно жестко действуют. Они относятся к этим маргиналам, в вашем понятии?

К.СОБЧАК: В моем понятии нет. Но это категории достаточно субъективные, поэтому я говорю о своем мнении, и оно может не совпадать.

С.КОРЗУН: Что для вас олицетворяет «быдляческий протестный дух»? Это ультраправые движения, националистические, или кто?

К.СОБЧАК: Я бы не стала называть целиком какое-то движение. Вообще «быдлячество» - это серая агрессивность для меня. Серая, непросвещенная агрессивность. Она не связана с партийной принадлежностью или с идеологией той или иной партии. Для меня, когда я говорю «быдло», я имею в виду людей, если в двух словах - агрессивная серость. Для меня это является синонимом слово «быдло». Для вас это может быть совершенно другой синонимический ряд. В этом смысле я бы не стала говорить о партиях. Если мы говорим о людях, то тот тренд, который мне кажется опасным – это то, что, в том числе 6 мая, - и меня не было, отчасти и по этой причине на митинге протестном, - появились другого рода люди, которые уже выходили не с плакатами «за легитимную власть», как это было на Болотной, и меня это очень порадовало – люди произносили эти слова и понимали, что эти слова значат. А 6-го это была энергия очень агрессивная, и «Путина на нары» было самое мягкое, что там звучало. И с этим, честно говоря, не очень хочется ассоциироваться. Просто потому что мне кажется, что этот путь тоже никуда, это путь в совсем темную агрессию, а следовательно, может быть, в гражданскую войну.

С.КОРЗУН: Вы, конечно, в курсе, что вас готовы принести в жертву на алтарь новой перестройки, демократизации, либерализации, - например: «Возьмите на себя роль объединителя всех оппозиционных сил», «Не пора ли создать Комитет Надежды?», «Скажите, наконец, прямо – вы в оппозиции, или около, вы в протестном движении всерьез или надолго?». Мне лично кажется, что от вас до политики еще огромное расстояние. Вы как себя определяете?

К.СОБЧАК: Это вопрос не готовности и не тех слов, которые я бы сейчас произнесла. Невозможно предугадать, к чему ты можешь быть готов, к чему не можешь быть готов. Я, например, думала про себя, что я совсем по-другому буду реагировать на обыски, травлю и то, что происходит в моей жизни, честно говоря, я удивляюсь своим реакциям - насколько я сумела спокойно пережить этот период, мягко говоря. Поэтому невозможно говорить о том, что ты сам про себя не знаешь. Вот когда начнут происходить какие-то события, только тогда ты сможешь себя в них познать.

По поводу оппозиции – безусловно, в этом смысле я нахожусь в оппозиции. Я не считаю себя политиком, это действительно требует образования, других навыков, опыта. Я считаю, что это действительно большой шаг. Другое дело, что я, со своей стороны, наверное, с удовольствием сделала бы все, чтобы эти оппозиционные силы объединились, и, проведя огромное количество разговоров на эту тему, обсуждая какие-то планы, стратегии, - к сожалению, я все время сталкиваюсь с тем, что сделать это крайне трудно. Потому что главная болезнь демократов осталась неизменной с 90-х годов – это превалирование собственных амбиций над общим делом. И если мы с этой бедой в очередной раз не сумеем справиться, то, к сожалению, боюсь, что это общее дело может быть обречено.

 

Далее: