– Эй, русский, эй, Сашка, ты еще живой? Я думал, что ты сгорел в своем танке… Еще сгоришь. Я буду поджигать тебя, пока тебе не будет могила, – доносился чужой голос из рации.

Командир «тридцатьчетверки» старшина Александр Милюков опешил. Что за чушь собачья? А рация продолжала доносить с хрипотцой голос:

– На твоем колхозном тракторе только в могилу. Ну что выйдешь на нем один на один против моей «Пантеры»? Один на один, по-рыцарски…

– Ах, это ты, гад, мать твою?!., – чертыхнулся старшина Милюков, поняв, с кем имеет дело. Волну радиостанции его танка отыскал фашист. Да не простой, ас, «хитрющий», как его прозвали в экипаже.

– Я готов, – Александр перед этим щелкнул тумблером. – Посмотрим чья возьмет, фашист недобитый.

– Выходи на дуэль сейчас. Только завещание напиши, а то не найдут, твоя страна очень широка, узнал, когда русский учил…

– Сам о завещании побеспокойся, – уже не говорил, а кричал Милюков, матеря немца, что называется, на чем свет стоит.

Немец умолк, умолк и Милюков и стал ждать, что скажут члены экипажа. Гитлеровец-то в более выгодных условиях, 76-мм пушка Т-34 не брала лобовую броню «Пантеры», а немецкий танк мог сжечь «тридцатьчетверку» чуть ли не с двух километров, а с тысячи метров уж наверняка.

Да, дело обстояло так, а не иначе…

25 ноября 1941 года министерство вооружений и боеприпасов рейха поручает фирмам «Даймлер-Бенц» и MAN выпустить машину, превосходящую советский средний чудо-танк Т-34 по вооружению и бронированию. Немецкая «тридцатьчетверка» (будущий танк T-V «Пантера») должна была иметь массу 35 тонн, 37-мм пушку с длиной ствола 70 калибров, максимальную скорость передвижения 55 километров в час, бронирование: лоб – 60 и борт – 40 мм. Мощность двигателя – 650…700 лошадиных сил.

В мае 1942-го фирмы представили на суд специально созданной комиссии свои проекты. «Даймлер-Бенц» предложила танк, даже внешним видом напоминавший Т-34, с такой же компоновкой агрегатов. Но требование комиссии об установлении на новом танке длинноствольной 75-мм пушки, по существу, отстранило проект немецкой «тридцатьчетверки». Прошел проект фирмы MAN. Первый образец был изготовлен в сентябре 1942 года и подвергся тщательным испытаниям, а в ноябре начался серийный выпуск. Если сегодня, с высоты пройденных лет, оценивать созданный танк, то можно отметить, что он не затмил славу «тридцатьчетверки», но с длинноствольной 75-мм пушкой получился самым добротным в гитлеровских «панцерваффе». «Пантеры» на советско-германском фронте массированно были применены в июле 1943-го на южном фасе Курской дуги. И в течение полугода экипажам наших танков, в том числе КВ-1 и Т-34, чтобы выиграть дуэль у «Пантеры», приходилось проявлять высочайшее мастерство.

Только зимой 1944-го в танковые части начал поступать более мощный танк Т-34-85 (на «тридцатьчетверке» была установлена длинноствольная 85-мм пушка – в башне с увеличенной толщиной брони и она по всем параметрам превзошла «Пантеру»), впоследствии признанный лучшим танком второй мировой. Одновременно на фронт направляется сильнейший танк войны – тяжелый ИС-2.

А теперь вернемся к факту, с которого начали рассказ.

Итак, командир немецкого танка T-V «Пантера» выходит на волну радиостанции одного Т-34 из танковой бригады Воронежского фронта, называет «тридцатьчетверку» колхозным трактором и предлагает командиру советского танка рыцарскую дуэль – один на один. Наши танкисты принимают вызов.

Звучит команда «по местам!». «Тридцатьчетверка» Милюкова стрелой, по другому и не скажешь, вылетает на исходную. Велик риск вступить в поединок один на один с экипажем, имеющим на вооружении более мощную пушку. Но когда еще можно встретиться с «хитрющим», расквитаться с ним. Расквитаться было за что. В недавнем бою именно его «Пантера» двумя снарядами прошила «тридцатьчетверку». Экипаж Милюкова ее проворонил, она внезапно выползла из второго эшелона и открыла прицельный огонь . Тогда все чудом остались живы.Известно, что за одного битого двух небитых дают. Во втором бою уже ловушку запомнившейся нашим танкистам «Пантере» устроил экипаж Милюкова. Но не тут-то было. Как ни старался командир орудия сержант Семен Брагин, как ни материл его Милюков, снаряды шли мимо. Уворачивался немец, да так ловко, что все поняли – за рычагами «Пантеры» ас. Впрочем, другому не позволили бы постоянно пастись во втором эшелоне, не позволили быть свободным охотником. Заряжающий рядовой Григорий Чумак обозвал немца «хитрющим», и это прозвище закрепилось в экипаже. И вот танкисты вступают с ним в схватку, Милюков нервничал, понимал, что останется в живых и командиром экипажа только при одном условии – если с блеском выиграет поединок. Иначе трибунал, «тридцатьчетверка» сорвалась с боевой позиции без приказа комбата. Проигрыш же вообще сулил верную смерть – живым на этот раз немецкий ас никого не выпустит, после первого попадания положит копеечка в копеечку еще несколько снарядов.

Успокаивало то, что местность для поединка давала шанс экипажу на успех, она была безлесой, но испещренной балками и оврагами. А «тридцатьчетверка» – это скорость, маневренность, куда там «Пантере» до нее. Машина же Милюкова и вовсе летала до шестидесяти километров в час. В прошлом механик-водитель старшина Милюков выжимал из нее все соки, заводские характеристики превышал почти на треть. Словом, успех в поединке зависел от мастерства двух экипажей. От того, кто первым обнаружит противника, кто первым нанесет прицельный выстрел, кто сумеет вовремя увернуться и от многого, многого другого.

Главное – любыми способами приблизиться к «Пантере» на дистанцию 300-400 метров, тогда можно огневую дуэль вести на равных. Но немец-то не будет ждать, значит метров 700 метров «тридцатьчетверке» придется идти под его прицельным огнем.

Гитлеровец выстрелил, сразу после того как экипажи увидели друг друга. Да, он не хотел терять ни метра преимущества из тех семисот, что у него были в запасе. Снаряд вонзился рядом с советским танком. Прибавить скорость? Но «тридцатьчетверка» на каменистом участке давала километров тридцать, не более, и прибавить могла лишь чуть-чуть. Не пролетишь эти семьсот метров, успеет немец смертельно врезать. И Милюков тут же дал по тормозам, снизил скорость. Решил, пусть немец прицелится: Александр «видел» его за броней, «видел», вот сейчас он весь впился в прицел… «Нет, гад, ничего не получится». «Даю скорость! Маневрирую!» – прокричал Милюков. «Тридцатьчетверка» рванулась чуть раньше, может на секунду, прежде чем из ствола «Пантеры» плеснуло пламя. Опоздал немец, снаряд прошел мимо.

«Вот так-то, фриц, дальнобойная пушка это еще не все». К Милюкову пришла уверенность, он теперь знал, увильнуть от снаряда можно и на открытой местности, можно превзойти в расторопности немецкого аса. А тут еще Николай Лукьянский – он находился на командирском месте:

– Двенадцать секунд, командир, я засек, двенадцать.

– Умница Лукьянский, – похвалил Милюков.

Теперь он знал, что между первым и вторым выстрелом немца двенадцать секунд. Увеличил скорость, проскочить бы еще метров двести ровного поля, метров двести. А Лукьянский считал: «…Семь! Восемь! Девять! Десять! Одиннадцать!..» Милюков тут же, что было силы, рванул на себя оба бортовых фрикциона. Танк вздрогнул и замер. Снаряд перед самым носом вспахал землю. «Посмотрим, чья возьмет!»

Русский танк то резко тормозил, то резко бросался в одну или другую стороны, и немецкие снаряды шли мимо. Экипаж мастерски использовал каждую ложбинку, холмик для своей защиты. Советская боевая машина неумолимо приближалась к «Пантере». Немецкий ас посылал снаряд за снарядом, но «тридцатьчетверка» была неуязвима, она «росла» в прицеле неестественно быстро. И нервы у немца не выдержали, «Пантера» стала отступать. «Струсил, гад!» – кричал Милюков, – «Даю скорость!» Танк противника пятился назад. В том, что в нем сидел настоящий ас, наши танкисты убедились еще раз. Ни разу немец не подставил борт или корму. И только раз, когда перед отступающей «Пантерой» оказался спуск, она, задрав пушку, на секунду показала днище. Этой секунды и хватило для того, чтобы Семен Брагин влепил бронебойным в ее уязвимое место.Немецкий танк охватило пламя, «Пантера» заносчивого немецкого аса горела. Экипаж Милюкова захлебывался от восторга, танкисты кричали, хохотали, ругались.

Всех их отрезвил голос комбата по рации:

– Милюков! Дуэлянт хренов, под суд пойдешь.

Уже после боя отважной четверке скажут, как внимательно за поединком наблюдали с советской и немецкой сторон – за то время не было произведено никем ни одного выстрела, кроме участников дуэли. Наблюдали с тревогой и любопытством – наиредчайший случай рыцарской дуэли в двадцатом веке. Уже после боя Милюков оценил выдержку комбата, его опыт. В момент поединка он не произнес ни слова, понимал – не под руку. Свое недовольство высказал, когда поединок был выигран, и одиножды. Может быть потому, что в душе был доволен, а может оттого, по окончании рыцарской дуэли бой разгорелся уже между подразделениями, и экипаж Милюкова вновь праздновал победу, да какую! «Тридцатьчетверка» встретилась с 3 «Тиграми», сожгла их, а затем раздавила вместе с расчетами несколько артиллерийских орудий…

А теперь еще раз об участниках суперпоединка.

Ими были: командир танка старшина Александр Милюков, заменивший в период дуэли механика-водителя, механик-водитель рядовой Николай Лукьяновский, занявший командирское кресло, заряжающий рядовой Григорий Чумак и командир орудия сержант Семен Брагин, выстрел которого и поставил точку в этом необычном состязании.

Как сложилась их судьба? Семен Брагин и Николай Лукьянский погибли, первый – в день Победы в Кенигсберге, второй – 2 мая в Берлине. О Григории Чумаке автору ничего не известно. Александр Милюков встретил Победу в Германии, остался в живых. Впрочем, о нем чуть подробнее. Он один из тех, кто входит в когорту советских асов-танкистов. Отметим (делая уточнение), что отважный воин уничтожил 6 «Тигров» и одну «Пантеру».

Родился Александр Милюков в 1923 году в селе Наровчат Пензенской области в крестьянской семье. Окончил 10 классов и школу Гражданского воздушного флота. Но так вышло, что летчиком не стал. На фронт прибыл в 1942-м, попросился в танкисты, механиком-водителем. После того, как его KB подбили, пересел на «тридцатьчетверку», вскоре стал командиром. В феврале 1943-го в боях за Харьков его экипаж одерживает первую победу -уничтожает «Тигра», который по многим параметрам превосходил Т-34. Под тем же Харьковом Александр горел в танке.

В самый разгар боев на Курской дуге он в остром поединке, как уже знает читатель, сжигает «Пантеру» немецкого аса, а затем еще 3 «Тигра». В 1944-м Милюков оканчивает Саратовское танковое училище. Еще 2 «Тигра» он записывает на свой счет уже в 1945-м, в Германии – под Гольсеном и Дрезденом, будучи младшим лейтенантом, командиром роты 53-й гвардейской танковой бригады (3-я танковая армия, 1-й Украинский фронт). Принимает участие в уличных боях в Берлине. В июне 1945-го за проявленные мужество и героизм удостаивается звания Героя Советского Союза.

После войны работает на Одесской киностудии. По его сценарию снят захватывающий фильм «Экипаж машины боевой». О самом остром поединке в его жизни – о рыцарской дуэли. На Курской дуге.

http://www.russiapost.su/archi...

Источник

Знаете ли вы, кто был самым старым Героем Советского Союза?

Ну, в том смысле, что самым возрастным.

Я, например, узнал об этом совсем недавно. Имя старого псковского охотника Матвея Кузьмича Кузьмина должно (да просто обязано!) входить в школьные учебники по истории.

Позволю себе вкратце пересказать историю Героя Земли Русской, которому на момент совершения подвига было 83 года.

В Москве, в подземном вестибюле станции метро «Партизанская», стоит памятник пожилому бородатому мужчине в шубе и валенках. Бронзовый дед вглядывается куда-то вдаль, а в руке держит крепкую дубину.

Пробегающие мимо москвичи и гости столицы редко утруждают себя тем, чтобы прочесть надпись на постаменте. А прочитав, вряд ли что-то поймут — ну, герой… ну, партизан.

Матвей Кузьмин, которого все в округе называли Дедом Кузьмичом, жил в деревне Куракино Псковской области. В 30-е годы он категорически отказался вступать в колхоз, и остался крестьянином-единоличником. Занимался в основном охотой да рыбалкой.

Началась война, и в августе 1941-го года его деревня была оккупирована гитлеровцами. Новые власти узнали о чудом сохранившемся при Советах крестьянине-единоличнике, вызвали его и предложили стать деревенским старостой.

Матвей Кузьмин немцев за доверие поблагодарил, но от хлопотной должности отказался. Сообщил, что дело-то серьёзное, а он и глуховат стал, и подслеповат.

В феврале 1942-го года в деревню Куракино прибыл батальон немецкой 1-й горнострелковой дивизии. Горные егеря из Баварии были переброшены в этот район для борьбы с частями советской 3-й ударной армии

Для рейда в тыл наших войск по дремучим лесам им был нужен проводник из местных, и немцы вновь вспомнили о Матвее Кузьмине. Деда вызвал командир немецкого батальона, и потребовал вывести его отряд к деревне Першино.

За эту работу Кузьмичу пообещали денег, муки, керосина, а также роскошное немецкое охотничье ружьё. Старый охотник осмотрел ружьё, оценил «гонорар», и ответил, что согласен стать проводником.

Слух о том, что Матвей Кузьмин поведёт фрицев в советский тыл, мигом облетел всю деревню. Односельчане с ненавистью смотрели в его сторону. Но никто из них не знал, что сразу после разговора деда Кузьмича с немецким командиром из деревни в сторону леса выскользнул один из его сыновей, Василий.

Он пробрался к нашим, вышел в расположение 31-й стрелковой бригады, и сообщил её комбригу - полковнику Горбунову о планах отца – о том, что он выведет немцев не к Першино, а к другой деревне – к Малкино, где и попросил устроить засаду.

В ночь на 14 февраля 42-го года Матвей Кузьмин повёл отборных егерей навстречу их погибели. Они шли всю ночь тропами и окольными дорогами, известными только старому охотнику.

Наконец, на рассвете Кузьмич вывел немцев к деревне. Но прежде, чем они успели перевести дух и развернуться в боевые порядки, по ним вдруг со всех сторон был открыт шквальный огонь советских бойцов.

Немецкий отряд был разбит наголову, операция гитлеровцев была сорвана, несколько десятков егерей были уничтожены, часть из них попала в плен. Среди убитых оказался и командир отряда.

Но, как оказалось, перед смертью он понял, что старик его перехитрил, и в ярости выпустил в деда несколько пуль. Старый охотник опустился на снег, и окрасил его своей кровью… Крепкому старику, который мог бы прожить еще десяток лет, было 83 года…

Героя, повторившего подвиг Ивана Сусанина, сначала похоронили в родной деревне Куракино, но в 1954 году его останки перезахоронили на братском кладбище города Великие Луки.

Удивителен вот какой факт: подвиг Матвея Кузьмина был официально признан фактически сразу, первым о нём рассказал знаменитый военкор и писатель Борис Полевой, во многих газетах о Деде Кузьмиче писались очерки, рассказы и стихи, но, как ни странно, в течение более чем двадцати лет его подвиг не был отмечен государственными наградами.

Возможно, свою роль сыграло то, что дед Кузьмич был никем — не солдат, не партизан, а просто нелюдимый старик-охотник, проявивший великую силу духа и ясность ума.

Звание Героя Советского Союза ему присвоили только спустя 20 лет после Великой Победы – в мае 65 года. Матвей Кузьмин в возрасте 83 лет стал самым пожилым обладателем звания Героя СССР за все время его существования.

Если вы окажетесь на станции «Партизанская», остановитесь у памятника с надписью «Герой Советского Союза Матвей Кузьмич Кузьмин», поклонитесь ему. Ведь без таких людей, как он, не было бы сегодня нашей Родины. 990Подобные подвиги во время Великой Отечественной Войны повторялись несколько раз.

Автор: Пётр (shahter)

31 июля 2016

Источник

Чудом полученная секретная карта немцев помогла одержать победу на Курской дуге.

Схиархимандрит Илий и Надежда Рокоссовская. © / Мария Позднякова / АиФ

 

Мальчик Алёша, нашедший эту карту, теперь известен как старец Илий (Ноздрин), духовник Патриарха Кирилла. Корреспондент «АиФ» стал свидетелем встречи батюшки и дочери маршала Рокоссовского, руководившего сражением на Курской дуге. На этой встрече старец впервые рассказал подробности происшествия, которое случилось с ним в детстве.

«Отец в воспоминаниях делился, что при операции на Курской дуге он руководствовался сведениями, полученными из четырёх источников, — рассказывает Надежда Рокоссовская. — Первыми двумя были наши разведчики, третьим — пленные немецкие сапёры, а четвёртый источник оставался загадкой».

Курская битва. Инфографика

Планшет на дороге

Этим источником и был 10-летний Алексей — так звали старца до пострига. В тот день, 15 февраля 1943 г., он шёл по просёлочной дороге из деревни Крюковка, где навещал крёстную, домой в деревню Редкино. Родной Орловский край уже больше года был оккупирован фашистами. «Меня обогнала машина. Вижу, как из машины что-то падает. Важно, что нем­цы ничего не заметили, дальше по­ехали — на железно­дорожный переезд. А мне интересно. Поднимаю — оказывается, планшет, — рассказывает батюшка. — Подхожу к железнодорожному переезду. Деревня наша Редкино расположена вдоль железной дороги, а рядышком, параллельно ей, — шоссе. Обычно я, минуя переезд, выходил на шоссе и шёл домой. А в тот раз мне было внушение, прямо голос прозвучал: “Иди по рельсам”. Мы так с мальчишками ходили — балансируя на тонких рельсах, когда баловались. Уже потом понял, что, если бы шёл по земле, меня бы немецкие собаки по следу нашли и растерзали. А ещё на шоссе, по дороге к моему дому, стоял пост СС (SS, или Shutzstaffeln — охранные отряды. — Ред.). Меня могли остановить немцы. В любом случае они бы заметили, что вслед за машиной по дороге прошёл мальчишка. А на ж/д путях меня никто не видел.

Когда прибежал домой, мамы не было, только бабушка. А отец в начале войны ушёл на фронт. Сразу открыл планшет, в нём было два листка бумаги: на одном — топо­графическая карта с обозначением местно­сти, на втором — эта же карта, но с нанесёнными на ней военными объектами. И ещё текст — видимо, пояснения.

Не прошло и пяти минут, как в дом забежал один из пленных красноармейцев — Андрей, он ухаживал за немецкими лошадьми. Немцы животных в наш сарай поставили. Промысел Божий, что он забежал почти следом за мной. И один. Обычно они ходили вместе, их было четверо. Он сразу понял ценность документов. Планшет сказал бросить в печку, а бумаги забрал и убежал.

Коренной перелом. 5 малоизвестных фактов о Курской битве

Подробнее

Немцы быстро хватились документов. Решили, что потеряли их уже после переезда, на шоссе. Из окна дома я видел, как специальная машина утюжила на шоссе снег. Потом начали снег скоблить. И так несколько дней. Говорили, того, кто потерял, расстреляли и что офицеры в той машине были навеселе. Морозы были суровые, а немцы очень не любят холод, вот и грелись шнапсом».

Через какое-то время пленный исчез из деревни. Он смог завладеть немецкой формой и до­брался до линии фронта. Уже на нашей территории его чуть не подстрелил красноармеец, приняв за фрица.

На 40 минут раньше

Путь документов с оккупированной Орловщины в штаб Рокоссовского не был быстрым. Алексей нашёл планшет зимой, а Курская операция началась летом. Тогда захваченные немецкие сапёры рассказали, что их наступление начнётся в 3 часа утра 5 июля. До этого срока оставалось чуть более часа. И по распоряжению Рокоссовского (на запрос в Ставку, чтобы получить одобрение Сталина, времени не оставалось) наша артиллерия открыла огонь в 2 ч. 20 мин., опередив противника на 40 мин. И здесь, судя по всему, очень помогла карта, добытая Алёшей Ноздриным. Наша артиллерия благодаря точной информации шквальным огнём снесла укреп­районы противника. «Я читал, что Сталин серьёзно наказал Рокоссовского за то, что тот с ним не связался, — рассказывает батюшка. — От расправы Рокоссовского спас лишь дальнейший успех операции».

Старец Илий: «Безбожие принесло жадность»

Родной для старца город Орёл был освобождён 5 августа. Орловская операция стала одним из этапов битвы на Курской дуге, длившейся 50 дней и ночей и ставшей решающим поворотом в Великой Отечественной войне. По сути, победа в этом сражении означала победу в войне.

Рокоссовский в немецкой карте, которая легла на его стол, увидел подтверждение ранее полученной информации и на свой страх и риск поверил документу. «Он умел брать на себя ответственность, — говорит Надежда Константиновна. — Когда позже разрабатывалась Белорусская операция, Сталин и Жуков с планом отца не согласились. Ему предложили выйти и подумать. Он вышел, подумал, вернулся и сказал, что настаивает на своём. Ему вновь предложили выйти. Но он не сдавался. И план Рокоссовского приняли. Хотя спорить со Сталиным было небезопасно. И отец это прекрасно осознавал. В 1937 г. он был арестован по ложному обвинению в шпионаже и брошен в тюрьму. Его пытали: выбили зубы, сломали пальцы ног, дважды имитировали расстрел. Принуждали подписать признательные показания и доносы на товарищей. Он ничего не подписал. Уверена, именно это и спасло ему жизнь. В 1940 г. отца освободили и вернули воинское звание. Он прошёл всю войну. И командовал Парадом Победы на Красной площади».

Может возникнуть вопрос: почему нем­цы, зная, что карта потеряна, не изменили позиции укреплений? Видимо, сыграл роль человеческий фактор. Потерявшего карту расстреляли, однако в ставку фюрера о происшествии из страха сообщать не стали. Ведь в ответ могли расстрелять уже более крупные чины.

Художник войны. Немцы боялись даже имени Рокоссовского

Подробнее

О том, что он нашёл планшет, Алёша никому не рассказал. Зато пленный, пере­правивший карту к нашим, не скрыл, что документ добыл мальчишка. «Когда я в ­1951-1953 гг. проходил срочную службу в армии, мне в руки попала книга о Курском сражении, — рассказывает батюшка. — Там было сказано, что секретную карту нашёл деревенский пацан». Однако до сих пор подробности этой истории были неизвестны.

На прощание гости подарили отцу Илию карту Курской битвы, а с собой для Музея Рокоссовского взяли уникальный документ — схему местности, где был найден планшет, нарисованную батюшкой.

http://www.aif.ru/society/history/voennaya_tayna_a...sekrete_pobedy_na_kurskoy_duge

Мало кто знает, что у таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни» был реальный прототип — командир Гермабского погранотряда Михаил Дмитриевич Поспелов, человек недюжинной силы, которого контрабандисты за огненно-рыжие усы называли «красный шайтан». 

Могучий и обстоятельный таможенник Верещагин, готовый биться за дело, которое считал правым, стал любимцем публики.

Таким же степенным и колоритным, знающим цену жизни и смерти, был и Михаил Поспелов. После окончания военного училища он был назначен на должность казначея военного гарнизона в Орле. Но на спокойной, непыльной работе быстро заскучал и через три года добился перевода в 30-ю Закаспийскую бригаду пограничной стражи, которая охраняла границу с Персией протяженностью 1743 версты.

В 1913 году Михаил Дмитриевич Поспелов в звании штабс-ротмистра встал во главе Гермабского пограничного отряда. В пески Средней Азии Поспелов приехал уже с семьей — женой и двумя дочками, Леной и Верой.

— Его жена, моя бабушка, Софья Григорьевна, была дочерью генерал-майора Генерального штаба России Покровского, очень статная и стройная, — рассказывает Евгений Попов. — Она отлично держалась в седле и умела стрелять из всех видов оружия.

ДАЛЕЕ...https://youtu.be/jBdAVKpycS4

Подвиг сапёра Сычёва,который спас пять наших Т-34.

Предлагаю вашему вниманию отрывок из книги Н. К. Попеля "Впереди - Берлин!" (М.; СПб., 2001. С. 269.), посвящённый подвигу сапёра Сычёва

. --- Самым необыкновенным был подвиг сапера Сычева: он спас от гибели роту Духова. Танки Духова остались без капли горючего, снаряды тоже на исходе — «настоящие мишени»,— докладывал Прошкин

. Сычев вызвался заминировать подступы к ним. На сближение шли три вражеские «пантеры» и четыре «фердинанда». Головной экипаж решил «побаловать»: погонять сапера по полю, а уже потом придавить. Уже совсем наехала «пантера» на сапера, как Сычев вдруг метнул под гусеницу мину.

Танк встал, а сапер упал: взрывной волной его сбило с ног. Очнувшись, он увидел, что танкисты бегут к лесу, а остальные танки и самоходки ведут огонь с места: гитлеровцы решили, что нарвались на минное поле.

Сычев из автомата добил немецкий экипаж, потом догадался спрятаться в подбитый вражеский танк. Техническая голова! Он сумел развернуть башню и засадил в ближайшую самоходку четыре снаряда.

Остальные начали его обстреливать, но Сычев ухитрился поджечь еще одну, прежде чем покинул горящий танк. Наконец гитлеровцы не выдержали — отступили в лес.

Трудно поверить в итоги этого боя: вражеский танк подбит, две самоходки сожжены, еще два танка и две самоходки сбежали — и все это благодаря одному саперу Сычеву, знавшему боевую технику врага и умевшему стрелять из танка. Но о поединке рассказали очевидцы..
Этот редкий в боевой практике случай помог спасти пять наших танков .

Источник

/ya-russ.ru/wp-content/uploads/Chernobul-565x367.jpg" target="_blank">http://ya-russ.ru/wp-content/uploads/Chernobul-565x367.jpg 565w, http://ya-russ.ru/wp-content/uploads/Chernobul-600x390.jpg 600w" style="padding: 0px; margin: 0px; line-height: 1.5em; max-width: 100%;" width="570" />

Лишь через пять дней после взрыва, 1 мая 1986 года, советские власти в Чернобыле сделали страшное открытие: активная зона взорвавшегося реактора все еще плавилась. В ядре содержалось 185 тонн ядерного топлива, а ядерная реакция продолжалась с ужасающей скоростью.

Под этими 185 тоннами расплавленного ядерного материала находился резервуар с пятью миллионами галлонов воды. Вода использовалась на электростанции в качестве теплоносителя, и единственным, что отделяло ядро плавящегося реактора от воды, была толстая бетонная плита. Плавившаяся активная зона медленно прожигала эту плиту, спускаясь к воде в тлеющем потоке расплавленного радиоактивного металла.

Если бы это раскаленное добела, плавящееся ядро реактора коснулось воды, оно бы вызвало массивный, загрязненный радиацией паровой взрыв. Результатом могло бы стать радиоактивное заражение большей части Европы. По числу погибших первый чернобыльский взрыв выглядел бы незначительным происшествием.

Так, журналист Стивен Макгинти (Stephen McGinty) писал: «Это повлекло бы за собой ядерный взрыв, который, по расчетам советских физиков, вызвал бы испарение топлива в трех других реакторах, сравнял с землей 200 квадратных километров [77 квадратных миль], уничтожил Киев, загрязнил систему водоснабжения, используемую 30 миллионами жителей, и на более чем столетие сделал северную Украину непригодной для жизни» (The Scotsman от16 марта 2011 года).

Школа российских и азиатских исследований в 2009 году привела еще более мрачную оценку: если бы плавящаяся сердцевина реактора достигла воды, последовавший за тем взрыв «уничтожил бы половину Европы и сделал Европу, Украину и часть России необитаемыми на протяжении приблизительно 500 тысяч лет».

Работавшие на месте эксперты увидели, что плавившееся ядро пожирало ту самую бетонную плиту, прожигало ее — с каждой минутой приближаясь к воде.

Инженеры немедленно разработали план по предотвращению возможных взрывов оставшихся реакторов. Было решено, что через затопленные камеры четвертого реактора в аквалангах отправятся три человека. Когда они достигнут теплоносителя, то найдут пару запорных клапанов и откроют их, так чтобы оттуда полностью вытекла вода, пока с ней не соприкоснулась активная зона реактора.

Для миллионов жителей СССР и европейцев, которых ждала неминуемая гибель, болезни и другой урон ввиду надвигавшегося взрыва, это был превосходный план.

Чего нельзя было сказать о самих водолазах. Не было тогда худшего места на планете, чем резервуар с водой под медленно плавившимся четвертым реактором. Все прекрасно понимали, что любой, кто попадет в это радиоактивное варево, сможет прожить достаточно, чтобы завершить свою работу, но, пожалуй, не более.

Советские власти разъяснили обстоятельства надвигавшегося второго взрыва, план по его предотвращению и последствия: по сути это была неминуемая смерть от радиационного отравления.

Вызвались три человека.

Трое мужчин добровольно предложили свою помощь, зная, что это, вероятно, будет последнее, что они сделают в своей жизни. Это были старший инженер, инженер среднего звена и начальник смены. Задача начальника смены состояла в том, чтобы держать подводную лампу, так чтобы инженеры могли идентифицировать клапаны, которые требовалось открыть.

На следующий день чернобыльская тройка надела снаряжение и погрузилась в смертоносный бассейн.

В бассейне царила кромешная тьма, и свет водонепроницаемого фонаря у начальника смены, как сообщается, был тусклым и периодически гас.

Продвигались в мутной темноте, поиск не приносил результатов. Ныряльщики стремились завершить радиоактивное плавание как можно скорее: в каждую минуту погружения изотопы свободно разрушали их тела. Но они до сих пор не обнаружили сливные клапаны. И потому продолжали поиски, даже несмотря на то что свет мог в любой момент погаснуть, а над ними могла сомкнуться тьма.

Фонарь действительно перегорел, но произошло это уже после того, как его луч выцепил из мрака трубу. Инженеры заметили ее. Они знали, что труба ведет к тем самым задвижкам.

Водолазы в темноте подплыли к тому месту, где увидели трубу. Они схватились за нее и стали подниматься, перехватывая руками. Света не было. Не было никакой защиты от радиоактивной, губительной для человеческого организма ионизации. Но там, во мраке, были две задвижки, которые могли спасти миллионы людей.

Водолазы открыли их, и вода хлынула наружу. Бассейн начал быстро пустеть.

Когда трое мужчин вернулись на поверхность, их дело было сделано. Сотрудники АЭС и солдаты встретили их как героев, таковыми они и были на самом деле. Говорят, что люди буквально прыгали от радости.

В течение следующего дня все пять миллионов галлонов радиоактивной воды вытекли из-под четвертого реактора. К тому времени как расположенное над бассейном плавившееся ядро проделало себе путь к резервуару, воды в нем уже не было. Второго взрыва удалось избежать.

Результаты анализов, проведенных после этого погружения, сходились в одном: если бы тройка не погрузилась в бассейн и не осушила его, от парового взрыва, который изменил бы ход истории, погибли бы миллионы людей.

В течение последующих дней у троих стали проявляться неизбежные и безошибочные симптомы: лучевая болезнь. По прошествии нескольких недель все трое скончались.

Мужчин похоронили в свинцовых гробах с запаянными крышками. Даже лишенные жизни, их тела насквозь были пропитаны радиоактивным излучением.

Многие герои шли на подвиги ради других, имея лишь небольшой шанс выжить. Но эти трое мужчин знали, что у них не было никакого шанса. Они вглядывались в глубины, где их ждала верная смерть. И погрузились в них.

Их звали Алексей Ананенко, Валерий Беспалов и Борис Баранов.

Три человека, спасшие миллионы.

Источник

Предварительная информация оказалась точной: около половины третьего весь путь от РКУ до особняка Даргеля осмотрели охранники, а ровно в два тридцать (ни минутой раньше, ни минутой позже) из ворот рейхскомиссариата вышел подтянутый сухощавый генерал со смуглым надменным лицом. За ним вышагивал высокий майор с ярко-красным портфелем под мышкой.

Гитлеровцы успели сделать лишь несколько десятков шагов, как их нагнал светло-коричневый «опель». На какую-то секунду автомобиль притормозил, из него выскочил пехотный обер-лейтенант… Генерал не успел даже удивиться. В руке обер-лейтенанта блеснул ствол «вальтера». Негромко хлопнули четыре выстрела. Качнувшись, рухнул на тротуар генерал с надменным лицом. Выронив красный портфель, упал рядом его адъютант.

И тут же обер-лейтенант впрыгнул в машину, уже на ходу захлопнув дверцу, и «опель» рванул, быстро набирая скорость. Когда к месту происшествия подоспели растерянные жандармы, они нашли на окровавленной мостовой лишь два трупа и вывалившийся при резком движении из кармана обер-лейтенанта кожаный бумажник. А на всем протяжении Шлоссштрассе не было и следа светло-коричневого «опеля».

Кузнецов и его спутники немедленно вернулись в отряд. И потянулись казавшиеся бесконечно долгими дни ожидания. Из Ровно не поступало никаких вестей. Это тревожило, но не удивляло. Можно было предвидеть, что ни один связной не сумеет выбраться из наверняка наглухо оцепленного эсэсовцами и жандармами города.

Николай Иванович заметно нервничал, и это было совершенно естественно: ему, конечно, как, впрочем, и всему штабу, не терпелось узнать о результатах покушения.

– Промахнуться я не мог, – говорил Кузнецов, – стрелял в упор.

Лишь через три дня в отряде получили долгожданные фашистские газеты. На первых полосах жирным шрифтом в черных траурных рамках были напечатаны сообщения об убийстве переодетым в форму немецкого офицера террористом имперского советника финансов на правах министра, генерала, доктора Ганса Геля и его адъютанта майора Адольфа Винтера.

Это казалось сущим наваждением: генерал, майор адъютант с красной папкой, правильное время, правильный маршрут – и не те!

Да… Оказывается, бывают и такие удивительные совпадения. Как стало известно позднее, генерал Гель за несколько дней до покушения прибыл в Ровно из Берлина со специальным заданием усилить вывоз в Германию продовольствия и ценностей с Украины. Остановился он по приглашению Даргеля в его особняке на Шлоссштрассе, 16. Правительственного президента в тот день какие-то неотложные дела задержали в рейхскомиссариате, но Гель вышел из РКУ в обычное время.

У обоих генералов были не только созвучные фамилии, они и внешне были очень похожи. К тому же адъютант Геля – тоже майор! – Винтер носил такой же положенный высокопоставленным чинам гитлеровской администрации красный портфель, что и адъютант Даргеля.

На Кузнецова было жалко смотреть. Он разве что не плакал от досады, хотя никто и не думал его ни в чем упрекать, – очень уж невероятным было стечение всех обстоятельств.

– В следующий раз документы буду проверять, прежде чем стрелять, – в сердцах сказал он.

И все же командование было вполне довольно результатом покушения, так что расстраивался Кузнецов зря. Во-первых, сам акт возмездия прошел безукоризненно, – значит, план, в сущности, был разработан правильно. Во-вторых, и это тоже достаточно важно, генерал доктор Гель был по фашистской иерархии фигурой не меньшей, если не большей, чем правительственный президент генерал Даргель. Недаром Гитлер посмертно наградил Геля рыцарским «Железным крестом».

Дерзкое уничтожение в самом центре «столицы» средь бела дня гитлеровского генерала имело одно важное последствие. Дело в том, что бумажник, подобранный на мостовой Шлоссштрассе жандармами и доставленный в гестапо, Кузнецов обронил не случайно. Чего-чего, а подобной оплошности разведчик не допустил бы, если б это не входило почему-либо в его планы. А план как раз и был: эта утеря должна была послужить, и послужила, завязкой весьма любопытной комбинации, разработанной в штабе отряда.

Бумажник, новенький, с маркой известной берлинской галантерейной фирмы, был обнаружен при обыске у захваченного незадолго до того в плен видного эмиссара украинских националистов, только что прибывшего из Германии. В бумажнике находился паспорт с разрешением въезда на оккупированную территорию, членский билет берлинской организации украинских националистов и директива организации (в форме личного письма) своим ответвлениям на Западной Украине. В ней излагалось требование гестапо усилить борьбу с советскими партизанами.

В отряде бумажник пополнили: для полного правдоподобия в него вложили около ста сорока рейхсмарок, немного американских долларов, пять английских фунтов стерлингов, несколько советских купюр по десять червонцев (на оккупированной территории среди населения они продолжали ходить), три золотые царские десятки и пригоршню золотых коронок, которые бандиты имели обыкновение вырывать у расстрелянных ими людей.

Но кое-что из бумажника изъяли, а именно – директиву. Вернее, ее не изъяли, а подменили новой, хотя и написанной «тем же самым» почерком. Эта директива имела совсем иное, прямо противоположное, содержание: ее автор давал адресату указание в связи с явным проигрышем Гитлером войны взять другую линию и начать действовать против фашистов, чтобы ввести в заблуждение украинский народ. В директиве были, к примеру, такие строки:

«Дорогой друже! Мы очень удивлены, что ты до сих пор не выполнил нашего поручения. Немцы войну проиграли, это ясно теперь всем. Нам надо срочно переориентироваться, а мы скомпрометированы связью с гитлеровцами. Батько не сомневается, что задание будет тобой выполнено в самое ближайшее время. Эта акция послужит сигналом для дальнейших действий против швабов».

Весь строй и стиль директивы был умело и строго выдержан в духе хорошо известной командованию отряда бандеровской переписки.

Удар был рассчитан точно. Гестапо, крайне подозрительно относившееся к националистическим главарям, готовым продаться в любой момент кому угодно, попалось на удочку. В местных газетах появились многозначительные намеки, что, хотя покушавшийся и был одет в немецкую офицерскую форму, на самом деле он принадлежал к числу лиц, не оценивших расположения немецких властей и предавших фюрера. Газеты сообщали далее, что органы безопасности, то есть гестапо и СД, уже напали на след преступников.

Оставленный Кузнецовым след привел гестаповских ищеек именно туда, куда и наметило командование. За причастность к убийству генерала Геля гитлеровцы схватили тридцать восемь видных националистов, в том числе и несколько сотрудников так называемого всеукраинского гестапо. Как те ни уверяли в своей полной невиновности, как ни клялись в преданности фюреру и «Великонеметчине», их всех расстреляли, хотя и не за то, за что следовало. Тогда же гитлеровцы убрали из города всех украинских полицейских, заменив их немецкими.

Всего четыре немецких патрона израсходовал Николай Иванович Кузнецов на Шлоссштрассе. Но они стоили жизни многим злейшим врагам советского народа.

Выходившая в Луцке на немецком языке газета «Дойче Украинише цейтунг» так сообщала об этом в номере от 21 октября:

«Расплата за преступное покушение. Правильные мероприятия назначены и приведены в исполнение. Ровно, 20 октября. Официальное сообщение.

В последнее время были проведены два покушения на жизнь одной политически высокопоставленной личности рейхскомиссариата Украины.

Проведенным следствием были абсолютно установлены связи между исполнителями покушений и их идейными вдохновителями. Поэтому нами проведены соответствующие мероприятия против большого количества заключенных с территории Волыни, которые принадлежат к этим преступным кругам.

Мероприятия назначены и исполнены».

http://gorodgid.ru/author/5302...

Источник

Парад Победы 24 июня 1945 года не смог омрачить даже проливной дождь, из-за которого пришлось отказаться от пролета 570 самолетов и демонстрации трудящихся. В истории организации и проведения Парада Победы есть масса интересного…

Сталин не удержался в седле?

Почти официальная, но до сих пор вызывающая споры версия отказа Сталина от принятия Парада Победы отображена в мемуарах Георгия Константиновича Жукова. По словам маршала, Иосиф Виссарионович вызвал его к себе за день до парада и велел взять на себя обязанность принимать Парад Победы, которым будет руководить Рокоссовский.

Убедившись в том, что Жуков по-прежнему «не разучился ездить верхом», Сталин сослался на немолодые годы, и уже на следующий день Георгий Константинович отправился на репетицию Парада.

Там, если верить Жукову, Василий, сын Сталина, поведал маршалу о том, как 16 июня 1945 года отец не удержался в седле и был сброшен специально подобранным для него породистым скакуном. К счастью, обошлось без серьезных последствий, в том числе для окружающих. По словам Василия, оробел в тот момент даже Буденный.

Эта версия событий считается спорной по той причине, что в первых изданиях "Воспоминаний и размышлений" описания этой сцены у Жукова не было.

Парадная речь Жукова

Сохранилась парадная речь Маршала Жукова. На ней стоят очень интересные пометки, которые показывают профессиональную работу над рукописью. В парадной речи помечены интонации: к словам: "Четыре года назад немецко-фашистские полчища разбойничьи напали на нашу страну" стоит пометка - "тише, суровее"; напротив фразы "Красная Армия под водительством своего гениального полководца перешла в решительное наступление" помечено: "громче, с нарастанием", и так далее.

Знамя Победы

Размер штурмовых флагов стандартен, а на Знамени Победы не хватает полосы шириной 3 см и длиной 73 см. Существует версия, что его оборвал на память Александр Харьков, наводчик «катюши» из 92-го минометного полка, который 2 мая 1945 года находился на крыше рейхстага.

Однако эта версия не кажется убедительной. Тогда еще никто не знал, что именно это полотно, одно из многих, и станет символом победы и окончания военных действий.

Есть и другая версия. В начале 1970-х в Музей Советской Армии пришла пожилая женщина и рассказала, что служила в политотделе 150-й стрелковой дивизии, где и хранилось знамя. Во время демобилизации, летом 1945 года, работавшие там женщины отрезали полосу в качестве сувенира, порезали на лоскутки и разобрали каждая по маленькому кусочку. В доказательство женщина показала свой обрезок великого знамени.

А было ли знамя?

Знамя Победы было привезено в Москву ещё 20 июня 1945 года , но оно так и не было вынесено на Красную площадь. Предполагалось, что на Параде его пронесут герои, водрузившие знамя над рейхстагом – Неустроев, Кантария, Берест и Егоров. Но со строевой подготовкой они были знакомо плохо.

Кроме того, большинством, включая Неустроева, за время войны получили немало серьезных ранений. На репетиции знаменосцы прошли крайне неудачно, а назначать других было бы странно, да и времени для репетиций оставалось совсем немного. Маршал Жуков принял решение не выносить Знамя. Впервые оно было пронесено уже на Параде Победы 1965 года.

Герой по кличке Джульбарс

На историческом параде 1945 года, наряду с остальными родами войск, шли подразделения военных собаководов. Впереди шагал главный кинолог страны – Александр Мазорев. Ему было разрешено не чеканить шаг и не отдавать честь.

Он нес на руках другого героя войны – бойца 14-й штурмовой инженерно-саперной бригады, собаку по кличке Джульбарс. Пес был завернут в шинель Сталина. Таково было распоряжение Главнокомандующего.

Джульбас был обычной дворнягой, но благодаря своему прирожденному чутью быстро стал асом минно-розыскной службы. За время ее он обнаружил 468 мин и более 150 снарядов. Это спасло не только человеческие жизни, но и бесценные памятники архитектуры: Владимирский собор в Киеве, Дворцы над Дунаем, замки Праги, соборы Вены.

Источник

Великий советский летчик Сергей Грицевец во время Второй мировой войны сделал невозможное: из 42 сбитых им самолетов восемь он уничтожил достаточно интересным способом.

Свой боевой счёт Младший лейтенант Грицевец открыл уже в Сентябре 1941 года, сбив вражеский бомбардировщик «Дорнье-215». Как вспоминает Сергей Грицевец, во время боя его «взвинтила» наглость фашистского Аса. «Ну, думаю, сейчас покажу тебе, где раки зимуют. Выбрал удобное положение и открыл огонь. Вспыхнул Ас и пошёл вниз…»

Впервые на таран вражеского самолета Грицевец пошел уже в битве под Москвой, 29 октября 1941 года. Тогда он сражался в составе 42-го истребительного авиаполка на МиГ-3. Выполняя обстрел вражеской колонны в районе города Зарайска Московской области, Сергей заметил «Мессершмитт-110», который «прикрывал» своих. «Я знал, что самолёты этого типа имеют сильное наступательное вооружение и спаренный пулемёт, защищавший заднюю полусферу. Тем не менее мне удалось поразить стрелка, но тут закончились боеприпасы, да и горючее было на исходе. Тогда и пошёл на таран… Сам же благополучно приземлился на своём аэродроме», - вспоминал легендарный советский летчик.

За этот подвиг Сергей Грицевец был награждён орденом Красного Знамени, однако спустя несколько дней он вновь совершил таран противника.

22 Февраля 1942 года Старший лейтенант Грицевец в районе Вышнего Волочка на истребителе Як-1 протаранил бомбардировщик противника. И опять успешно произвёл посадку на повреждённом самолёте.

Третий таран произошел 9 июля 1942 года, когда группа советских бомбардировщиков взяла курс на немецкий аэродром Демьянск. Не долетая 20 километров до аэродрома, Сергей заметил 2 немецких истребителя, которые перешли в атаку на его напарника. Чтобы спасти товарища, он резко развернул машину и дал заградительный огонь впереди вражеских самолётов.

В ходе ожесточенного боя немец пробил водно-масляную систему в машине нашего героя. Сергей еле держал её на крыле и всё-таки смог нанести удар своим крылом по крылу противника на встречных курсах.

Удар оказался настолько сильным, что Грицевец пришел в себя уже на подлете к земле. Открыв глаза, он почувствовал, что у самолета нет крыла и до столкновения остались считанные секунды. Напрягая последние силы, ему удалось перейти в горизонтальный полёт, перетянуть шоссейную дорогу и сесть на «живот», не выпуская колёс.

Четвертый и последний таран Грицевец совершил 13 августа 1943 года в районе города Старая Русса. Возвращаясь на свой аэродром скадрилья советских истребителей Ла-5 столкнулась с 11 немецкими «Мессершмиттами». Завязался тяжёлый бой. Сергей сбил одного «Мессера», но затем был тяжело ранен — пуля, попав в голову, выбила глаз. Отстегнув ремни и открыв фонарь кабины, Сергей направил свой поврежденный самолёт навстречу врагу.

Потерявшего сознание Сергея вышвырнуло из кабины, и он стал падать с высоты сыше 5 километров. Сознание вернулось к нему всего на несколько секунд. Увидев землю, Сергей успел рвануть вытяжное кольцо и снова потерял сознание.

После этого падения Сергей не только выжил, но и вновь вернулся на фронт. Герой Советского Союза лётчик Грицевец прошёл войну до конца, в воздушных схватках сбил ещё 6 самолётов противника. Всего же, он совершил 360 боевых вылетов, провёл 127 воздушных боёв, в которых уничтожил 28 вражеских самолётов. Своими легендарными подвигами он доказал, что нравственная стойкость, мужество и стремление отдать все силы для достижения Победы способны преодолеть любые препятствия.

 Автор: Максим Руденко

https://cont.ws/@grand/561142?

Миша Романов родился в 1929 году в Котельниково, что неподалёку от Сталинграда. Семья Романовых по тем временам считалась небольшой: всего двое детей, Миша и его младшая сестрёнка. Зато крепкой была семья и дружной. Отец, Зиновий Афиногенович, - человек деятельный, умный и умелый, практически в одиночку построил небольшой, но добротный дом, разбил сад. В честь рождения детей посадил тополёк и яблоньку. Хорошее будущее виделось Романовым. Впрочем, как и другим семьям нашей большой страны...

К огненному 1941 году Миша успел окончить четыре класса и одним из первых был принят в пионеры. Он очень походил на отца — такой же решительный и спокойный.
- Мы победим! - говорил Миша плачущей маме. - Вот увидишь!

Но пока что до Победы было очень далеко. Настала пора эвакуации. Семья Романовых должна была угнать колхозный скот в Заволжье. Отец с сыном в течение недели буквально не слезали с сёдел, днём и ночью смотрели за колхозными стадами, а мама с дочерью ехали в кибитке. Надо сказать, прежде Мише не разрешали часто ездить верхом — родители опасались, так как мальчишка не отличался высоким ростом. Но теперь Миша доказал, что способен управляться с лошадьми. И оттого даже в ту страшную пору чувствовал себя немного счастливее других.

Но едва эта работа кончилась, а «женский состав семьи» с горем пополам устроился на новом месте, Зиновий Афиногенович сказал, что уходит назад, в Котельниково, где создан партизанский отряд. Не мог он быть в тылу, когда врагам надо отпор давать.
- И я с тобой! - вдруг объявил Миша.

Мать старалась удержать сына. Ведь мальчик ещё, даже подростком не назовёшь. Под натиском фашистов и взрослые советские солдаты пока что отступают, а тут пацан с ними воевать собрался. Но характер-то у Миши отцовский.
Так появились в котельниковском партизанском отряде двое новых бойцов.

Мишу полюбили все. Он не боялся никакой работы. И всё делал в песней. Чаще всего - с любимой своей песней «Орлёнок, орлёнок, взлети выше Солнца...», которую разучил ещё в мирное время в пионерской дружине. Дубок — так прозвали мальчугана солдаты.

...Тяжёлые бои вёл отряд. Однажды случилось им побывать в родных местах. С трудом отыскали отец и сын место, где прежде стоял их дом. Одна воронка: ни стен, ни сада, ни тополька с яблонькой не осталось. Дом, который Романовы считали почти членом семьи, погиб первым...

...Ноябрь 1942 года, местечко неподалёку от хутора Киселёвка (всё под Сталинградом), занятого фашистами. Раннее утро. Вот уже двое суток партизанский отряд находился в окружении. Бойцы измотаны, подмоги ждать было неоткуда, а силы явно не равны: враг подтягивал ещё и танки. Командир отряда Ломакин собрал партизан на совет. Рассказал, что фашисты предлагают сдаться или грозят уничтожением. Решение было единогласным: ответить отказом, продержаться до темноты, а ночью попытаться выбраться.

В эту тяжёлую минуту Миша решил поддержать однополчан. Встал во весь рост и запел «Орлёнка» И тут случилось неожиданное: из крайней хатки, с чердака, вдруг высунулась рука и помахала платком! Махнула — и исчезла, будто и не было. Но Миша увидел знак, закричал, тоже в ответ замахал руками.

...Те самые женщины, которые сидели в тот момент на чердаке, и рассказали потом историю страшного боя.

Боеприпасов у партизан оставалось мало, они берегли каждый патрон и стреляли наверняка, подпуская врага поближе. А враг отступал, собирался с силами — и снова шёл в атаку. Первыми на отряд вышла не очень большая конница. Во время второй атаки всадников стало гораздо больше — к фашистам пришла подмога. Но наши бойцы отбились.

Тогда немцы подтянули к окопам миномёты...

Партизаны гибли один за другим. Почти самым последним смолк пулемёт Зиновия Афиногеновича. Фашисты увидели, что отряд перестал отстреливаться. Выждали немного и крикнули: «Рус, сдавайся!»

И тут из окопа поднялся мальчик. Маленький такой мальчик — Миша был небольшого роста. Дубок поднялся, последний оставшийся в живых боец котельниковского партизанского отряда.

- Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца! - запел Миша.

И даже звери-фашисты остолбенели. Они не ожидали увидеть такого защитника Сталинграда. А защитник быстро поднял связку гранат и точно метнул их во врагов. И сам упал, изрешеченный пулями, этот очень юный, но настоящий защитник.

...Вечером того дня жители хутора Киселёвка похоронили бойцов. И Мишу, чьим именем сегодня назвала Котельниковская средняя школа.
 

Через шестнадцать лет после окончания Великой Отечественной войны, в 1961-м году, по телевидению показали лётчицу, Героя Советского Союза Анну Егорову-Тимофееву. Говоря о своей военной судьбе, Анна Александровна рассказала, что в концлагере Кюстрин от смерти её спас русский врач Георгий Фёдорович Синяков.

Вскоре после этого сразу в нескольких газетах было опубликовано интервью с Анной Александровной, а затем и очерк «Егорушка». Лётчица подробно рассказывала о подвиге врача, который, будучи заключённым того же концлагеря, спас несколько тысяч советских солдат. «Георгий Фёдорович, к счастью, жив, - говорила Егорова-Тимофеева. - Сейчас он трудится в городе Челябинске».

Вскоре после этого в Челябинск полетели сотни писем — весточки со словами благодарности от спасённых когда-то бойцов, бывших узников лагеря Кюстрин. На конвертах стояло только «Челябинск. Доктору Георгию Синякову» - но письма, тем не менее, находили адресата. Какое же удивление испытали, видя эти груды конвертов, сотрудники больницы, которые никогда не слышали о том, что их врач — герой! Ведь Георгий Фёдорович никогда никому не рассказывал о своём подвиге. Он вообще считал, что Победа не в плену ковалась.

...Синяков родился в апреле 1903 года в селе Петровское Ивановской волости (сегодня — территория Воронежской области). В 1928 году окончил медицинский факультет Воронежского университета и ушёл добровольцем 23 июня 1941 года. Служил на Юго-Западном фронте, в 119-м санитарном батальоне 171-й стрелковой дивизии. Георгий Фёдорович был хирургом и каждую минуту своей жизни на войне посвящал больным. Однако воевать на Юго-Западном фронте пришлось недолго: 5 октября 1941 года в районе села Борщёвка (оно расположено под Киевом) врач Синяков вместе со многими своими ранеными, попавшими в окружение, был взят в плен. Причём в это время он буквально под огнём, в полуразрушенном госпитале, делал операцию. Сначала Георгий Фёдорович оказался в лагере Борисполе, затем в Дарницах. А в мае 1942 года — в Кюстринском международном лагере (он находился в 90 километрах от Берлина). Заключённому присвоили номер 97625.
 

Здесь находились военнопленные из многих государств. Голод, ужасная еда, невыносимые условия существования — всё это делало людей настолько слабыми, что узники едва держались на ногах. А ведь многие из них к тому же были ранены. Сначала фашисты вообще не обращали внимания на ужасную смертность. Но им требовались бесплатные рабочие руки, а потому возникла необходимость в помощи врача, в которой нуждался почти каждый. Известие о том, что в концлагере есть заключённый-доктор, быстро добралось до фашистов. Чтобы проверить врача на «профпригодность», немцы устроили экзамен: надо было сделать резекцию желудка. В качестве экзаменаторов назначили нескольких военнопленных докторов из европейских стран и немецких лагерных врачей во главе с доктором Кошелем. Босой, голодный, уставший русский врач несколько часов провёл за операцией. Но сделал её так чётко, уверенно и грамотно, будто находился в самом добром здравии и условиях прекрасной больницы. Зато у его ассистентов руки дрожали...

Больше «профпригодность» русского доктора, который ранее по мнению фашистов «не стоил и одного немецкого санитара» не вызывала сомнений. А вскоре произошёл такой случай. Сын одного из гестаповцев подавился костью. Его мать отвезла ребёнка сначала к немецкому доктору, но тот ничего не мог сделать — кость застряла глубоко. Мальчик задыхался, терял сознание. В отчаянии женщина привезла его в концлагерь. Привели Синякова. Тот моментально понял, что без операции не обойтись. И провёл её, причём блестяще. Тогда мать встала перед русским доктором на колени...

После этого фашисты предоставили Георгию Фёдоровичу дополнительный паёк и разрешили свободно перемещаться по территории концлагеря. Синяков воспользовался привилегиями по-своему. Паёк делил между ранеными, а когда ему выдавали сало, выменивал его на картошку и хлеб, чтобы хватило большему количеству людей. Распространял листовки, где рассказывал о продвижении Красной Армии — Георгий Фёдорович понимал: нельзя допустить, чтобы пленные окончательно пали духом. Его ни на миг не отпускала мысль о том, как помочь людям бежать. И он придумал способ, который, быть может, кому-то напомнит известный роман Александра Дюма...

Синяков буквально из подручных средств создал мази, которые отлично затягивали раны, но при этом создавали такой ужасный внешний вид и издавали настолько резкий запах, что никому и в голову не могло прийти, будто рана на самом деле уже почти зажила. Он учил своих больных имитировать агонию и собственную смерть: задерживать дыхание, держать в полном покое мышцы, следить за положением глаз и так далее. Схема побега чаще всего была одинакова: больной «угасал», Синяков объявлял фашистам о его смерти. Вместе с другими, действительно умершими, бойца выбрасывали в большой ров — немцы не трудились закапывать солдат. Ров этот находился без охраны, за ключей проволокой. Ночью «умерший» вставал, выбирался из него и уходил.
 

Именно так была спасена лётчица Анна Егорова, которую фашисты сбили под Варшавой в августе 1944 года во время её 277 вылета. «Всех пленных согнали в колонну, - вспоминала лётчица. - Окружённая озверелыми немецкими конвоирами и овчарками, эта колонна потянулась к Кострюкинскому лагерю. Меня несли на носилках, как носят покойников на кладбище, товарищи по беде. И вдруг слышу голос одного из несущих носилки: «Держись, сестрёнка! Русский доктор Синяков воскрешает из мёртвых!»

Хотя Синяков успел спрятать награды и партбилет Анны Александровны, немцы знали, что захватили в плен «летающую ведьму» и хотели для устрашения остальных устроить показательную казнь. Но вмешался Синяков. Он сумел убедить немцев, что казнь больной, измученной лётчицы будет выглядеть зверской расправой, а не победой фашизма. Поэтому сначала требовалось вылечить Анну Александровну. Однако лечение «не принесло пользы», больная «умирала» на глазах... И «умерла», а на самом деле спаслась. А ведь там, на фронте, легендарную лётчицу уже считали погибшей.

Долгое время Георгий Фёдорович прятал среди раненых десять советских лётчиков, офицеров, которым грозил бы немедленный расстрел. Среди них был штурмовик Николай Майоров с переломанной в нескольких местах челюстью. Более того, у лётчика начиналась газовая гангрена на руке. Синяков собрал челюсть буквально по частям, спас и руку. И всех десятерых по очереди поместил в инфекционное отделение (сюда немцы не совались), где они и «умерли»...

...Приближалась наша Победа. В январе 1945 года подпольщики (Синяков руководил в лагере подпольной организацией) уже приготовились начать восстание. Советские танки (5-я ударная армия генерала Берзарина) были на подходе к Кюстрину. И фашисты приняли быстрое и неожиданное решение. Заключённых, которые держались на ногах, ночью загнали в эшелоны и отправили в Германию. Тех, кто был болен, но мог ходить, погнали пешком через замёрзший Одер. А серьёзно больных — три тысячи человек — решили расстрелять в лагере. Синякова немцы не собирались трогать. А он не собирался отдавать им своих больных. И совершил поступок, перед которым можно преклонить колени. Георгий Фёдорович взял переводчика и отправился к фашистскому начальству. Он сказал слова приблизительно такого содержания: «Скоро сюда придут советские танки, это несомненно. Не берите на душу ещё один грех, не увеличивайте ненависть к себе. Хоть как-то смягчите свою участь — отпустите пленных».

И случилось невероятное — фашисты отпустили раненых без единого выстрела!

...Синяков снова оказался среди своих. Но даже когда страшные испытания заключения остались позади, врач не дал себе ни одного дня отдыха. В первые же сутки прооперировал более семидесяти танкистов!

...Он дошёл до Берлина, расписался на здании рейхстага. После войны переехал в Челябинск, женился (супруга Синякова, Тамара Сергеевна, тоже врач). Приёмного сына Георгий Фёдорович воспитал, как своего. В течение почти тридцати лет работал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода, стал заслуженным врачом РСФСР. Преподавал и в Челябинском медицинском институте. И никому не рассказывал о том, что пережил на войне.

 

https://topwar.ru/95969-zaklyuchennyy-97625-o-doktore-sinyakove.html

Боль, которую испытал лётчик-герой Александр Мамкин в горящей в кабине самолёта, трудно даже представить. И совершенно немыслимо то, что, терзаясь этой болью, человек справился с управлением и спас детей...

События, о которых идёт речь, произошли зимой 1943-44 годов, когда фашисты приняли очередное зверское решение: использовать воспитанников Полоцкого детского дома №1 как доноров. Немецким раненным солдатам нужна была кровь. Где её взять? У детей.

Первым встал на защиту мальчишек и девчонок директор детского дома Михаил Степанович Форинко(он руководил подпольной группой). Конечно, для оккупантов никакого значения не имели жалость, сострадание и вообще сам факт такого зверства, поэтому сразу было ясно: это не аргументы. Зато весомым стало рассуждение: как могут больные и голодные дети дать хорошую кровь? Никак. У них в крови будет недостаточно витаминов или хотя бы того же железа. К тому же в детском доме нет дров, выбиты окна, очень холодно. Дети всё время простужаются, а больные — какие же это доноры? Сначала детей следует вылечить и подкормить, а уже затем использовать.

И немецкое командование согласилось с таким «логическим» решением. Михаил Степанович предложил перевести детей и сотрудников детского дома в деревню Бельчицы, где находился сильный немецкий гарнизон. И опять-таки железная бессердечная логика сработала. Первый, замаскированный шаг к спасению детей был сделан...
Далее началась большая, тщательная подготовка. Детей предстояло перевести в партизанскую зону, а затем переправлять на самолёте.

И вот в ночь с 18 на 19 февраля 1944 года из села вышли 154 воспитанника детского дома, 38 их воспитателей, а также члены подпольной группы «Бесстрашные» со своими семьями и партизаны отряда имени Щорса бригады имени Чапаева. Обратите внимание, уважаемые читатели: ребятишкам-то было от трёх лет и до четырнадцати. И все — все!!! - молчали, боялись даже дышать. Старшие несли младших. У кого не было тёплой одежды — завернули в платки и одеяла. До чего должны были довести людей фашисты, чтобы даже трёхлетние малыши понимали смертельную опасность — и молчали...
На случай, если фашисты всё поймут и отправятся в погоню, около деревни дежурили партизаны, готовые вступить в бой. А в лесу ребятишек ожидал санный поезд — тридцать подвод.

Очень помогли лётчики. В роковую ночь они, зная об операции, закружили над Бельчицами, отвлекая внимание врагов. Детишки же были предупреждены: если вдруг в небе появятся осветительные ракеты, надо немедленно садиться и не шевелиться. За время пути колонна садилась несколько раз.
До глубокого партизанского тыла добрались все.

Теперь предстояло эвакуировать детишек за линию фронта. Сделать это требовалось как можно быстрее, ведь немцы сразу обнаружили такую «пропажу». Находиться у партизан с каждым днём становилось всё опаснее.
На помощь пришла 3-я воздушная армия, лётчики начали вывозить детей и раненых, одновременно доставляя партизанам боеприпасы. Было выделено два самолёта, под крыльями у них приделали специальные капсулы—люльки, куда могли поместить дополнительно нескольких человек. Плюс лётчики вылетали без штурманов — это место тоже берегли для пассажиров.

Вообще, в ходе операции вывезли более пятисот человек. Но сейчас речь пойдёт о только об одном полёте, самом последнем. Он состоялся в ночь с 10 на 11 апреля. Вёз детей гвардии лейтенант Александр Мамкин. Ему было 28 лет. Уроженец села Крестьянское Воронежской области, выпускник Орловского финансово-экономического техникума и Балашовской школы. К моменту событий, о которых идёт речь, Мамкин был уже опытным лётчиком. За плечами — не менее семидесяти ночных вылетов в немецкий тыл.

Тот рейс был для него в этой операции (она называлась «Звёзочка») не первым, а девятым. В качестве аэродрома использовалось озеро Вечелье. Приходилось спешить ещё и потому, что лёд с каждым днём становился всё ненадёжнее. В самолёт Р-5 поместились десять ребятишек, их воспитательница Валентина Латко и двое раненных партизан. Сначала всё шло хорошо, но при подлёте к линии фронта самолёт Мамкина подбили.

Линия фронта осталась позади, а Р-5 горел... Будь Мамкин на борту один, он набрал бы высоту и выпрыгнул с парашютом. Но он летел не один. И не собирался отдавать смерти мальчишек и девчонок. Не для того они, только начавшие жить, пешком ночью спасались от кровопийц-фашистов, чтобы разбиться. И Мамкин вёл самолёт...

Пламя добралось до кабины пилота. От температуры плавились лётные очки, прикипая к коже. Горела одежда, шлемофон, в дыму и огне было плохо видно. От ног потихоньку оставались только кости. А там, за спиной лётчика, раздавался плач. Дети боялись огня, им не хотелось погибать.

И Александр Петрович практически вслепую вёл самолёт. Превозмогая адскую боль, уже, можно сказать, безногий, он по-прежнему крепко стоял между ребятишками и смертью.

Мамкин нашёл площадку на берегу озера, неподалёку от советских частей. Уже прогорела перегородка, которая отделяла его от пассажиров, на некоторых начала тлеть одежда. Но смерть, взмахнув над детьми косой, так и не смогла опустить её. Мамкин не дал. Все пассажиры остались живы.

Александр Петрович совершенно непостижимым образом сам смог выбраться из кабины. Он успел спросить: «Дети живы?» И услышал голос мальчика Володи Шишкова: «Товарищ лётчик, не беспокойтесь! Я открыл дверцу, все живы, выходим...» И Мамкин потерял сознание.

Врачи так и не смогли объяснить, как мог управлять машиной да ещё и благополучно посадить её человек, в лицо которого вплавились очки, а от ног остались одни кости? Как смог он преодолеть боль, шок, какими усилиями удержал сознание?

Похоронили героя в деревне Маклок, что в Смоленской области. С того дня все боевые друзья Александра Петровича, встречаясь уже под мирным небом, первый тост выпивали «За Сашу!»...

За Сашу, который с двух лет рос без отца и очень хорошо помнил детское горе. За Сашу, который всем сердцем любил мальчишек и девчонок. За Сашу, который носил фамилию Мамкин и сам, словно мать, подарил детям жизнь.

Курская битва, начавшаяся 5 июля 1943 года, вошла в историю как переломный момент в Великой Отечественной войне, после которого немцы больше не проводили стратегических наступательных операций. Важную роль в победе на Курской дуге сыграла хорошо подготовленная оборона: на заранее подготовленных оборонительных рубежах нам удалось измотать противника и нанести ему такие потери, после которых он в ходе развернувшегося нашего контрнаступления уже не смог организовать даже достойной обороны аж до самого Днепровского рубежа.

Однако вся ситуация могла развиваться совсем по другому сценарию: немцы могли бы окружить наши войска на Курском выступе, разгромить их и потом развивать наступление на любом стратегическом направлении. Конечно, к зиме это наступление бы снова заглохло, и в ноябре-декабре сорок третьего мы вновь погнали бы немцев на запад. Однако при этом война в лучшем случае продлилась бы ещё один год, а в худшем… закончилась бы в сорок четвёртом. Нет, немцы бы нас, конечно же, не разбили б, но наши западные союзнички, отсиживавшиеся всё это время за нашими спинами, смогли бы, пользуясь тем, что все мало-мальски боеспособные немецкие силы скованы на советско-германском фронте, занять всю Европу – не только Западную, но и Восточную. Ведь ударить они могли не только через Францию, но и через Италию, и через Балканы. Тогда Болгария, Румыния и Венгрия перешли бы на сторону англо-американцев, в бывшей Польше, в том числе в Вильно, Львове и Бресте, подняли бы мятеж части Армии Крайовой и произошла бы не встреча на Эльбе, а встреча на Збруче, по которому проходила советско-польская граница 1921-39 годов. Дальше в Европу англичане и американцы нас бы не пустили.

А могло бы получиться и так, что в этих условиях Гитлера бы свергли или убили агенты британской плутократии, как это они пытались сделать 20 июля 1944. Тогда бы, если бы союзники были не так далеко от Берлина, как были они в июле 44-го, даже если бы Гитлера и спасла какая-нибудь случайность, у мятежников оказалось бы больше сторонников и тот же командир охранного батальона дивизии «Großdeutschland» майор Отто-Эрнст Ремер арестовал бы не заговорщиков а Йозефа Геббельса. И тогда советский Союз остался бы один на один с заключившим сепаратный мир с союзничками Четвёртым Рейхом.

Так получилось бы в том случае, если бы немцы начали своё летнее наступление не 5 июля, а 10  мая.

Немецкие десантники, высадившиеся в Марфинке, наступают на Керчь, май 1942 года.

Гитлер очень любил эту дату. По каким-то понятным только ему астрологическим выкладкам наступление в этот день приносило удачу. Именно 10 мая 1940 началось наступление на Голландию, Бельгию и Францию, принёсшее немцам небывалую удачу. Именно 10 мая в 1942 в Крыму немцы под проливным дождём высадили воздушные десанты у Марфовки и Харджибие (правда, по некоторым данным это десант был высажен не 10-го, а 12-го), благодаря чему, немецкие передовые части вышли к нашему тыловому рубежу обороны раньше, чем к нему по размытым дождями дорогам сумели отступить войска Крымского фронта, и именно это стало главной причиной нашей катастрофы на Керченском полуострове. Именно на 10 мая Гитлер и назначил начало операции «Цитадель».

Ju-52 был главным немецким транспортным самолётом. Его высокая концентрация на немецких прифронтовых аэродромах насторожила наше командование и заставила нанести превентивный удар по местам его базирования.

Началом операции должны были, как и в случае с Бельгией и Голландией в сороковом, и как в случае с Крымом в сорок втором, воздушные десанты. Парашютисты и планеристы должны были захватить наши аэродромы, на которых посадочным способом высадился бы второй эшелон десанта. В то время немцы располагали огромными транспортными самолётами Messerschmitt Me.323 Gigant, каждый из которых перевозил 201 солдата, то есть целую шутценкомпанию, а также планёрами Ме-321 с теми же крыльями и фюзеляжами, что и у Ме-323, но только без моторов. Такие планёры буксировались тремя двухмоторными истребителям Me-110, конструктивно аналогичными нашим Пе-3, а также бомбардировщиками He-111

После успешной высадки десантники должны были б захватить Курский железнодорожный узел, на котором в те дни выгружались танки и артиллерия. Затем на захваченных у нас танках немцы пошли бы громить наши тылы и ещё до прорыва фронта на Курской дуге создали бы внешний фронт окружения. Окончательно идея этой операции была утверждена Гитлером на совещании в Мюнхене, состоявшемся 3 мая 1943 года. Несмотря на возражения Моделя и Гудериана, предлагавших первоначально выманить русских  на наступление, после двухдневных прений план операции «Цитадель» был принят.

К тому времени оборудование оборонительных позиций на флангах Курского выступа только начиналось. Дороги едва просохли, и начался медленный развоз по фронтам артиллерии и боеприпасов, запрудивших Курский железнодорожный узел. Ударь немцы сейчас, отражать их удар было бы нечем.

Оперативный приказ № 6 в котором излагался план операции «Цитадель», для нашего командования не являлся секретом, и к наступлению немцев готовились. Однако ещё в начале апреля наша разведка начала отмечать необычайное скопление на немецких аэродромах транспортной авиации противника. Наши предположили, что немцы решили снабжать по воздуху наступающие танковые клинья, как это они не раз делали до  этого во время своих крупных наступлений. Значит, – решили наши, – немцы вот-вот ударят, а мы, как всегда, даже не успеем от них убежать – Курский котёл  они захлопнут раньше, чем мы успеем вывезти из котла артиллерию, а эшелоны со снарядами, застрявшие в Курске, придётся спешно взрывать прямо на железной дороге.

Me-323

И тогда Военный совет Воронежского фронта обратился в Ставку Верховного Главнокомандования с предложением привлечь объединенные силы авиации ряда фронтов для срыва подготовки противника к наступлению против войск Красной Армии.

В результате систематического наблюдения удалось определить все места стоянок самолетов, расположение средств ПВО и время, когда все самолеты и лётный состав противника находились на большинстве аэродромов.

В операции принимали участие шесть воздушных армий (1, 15, 16, 2, 17 и 8-я) Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов. Чтобы достичь внезапности, операция готовилась в строгой тайне.

В директиве командующего Военно-воздушными силами Красной Армии от 5 мая 1943 года говорилось, что во исполнение приказа Ставки необходимо подвергнуть одновременному «нападению все основные аэродромы авиации противника, на которых установлено скопление самолетов. Основную массу авиации противника подавить в первый же день. Поэтому в этот же день вражеские аэродромы должны быть подвергнуты повторным ударам, а ночью по ним должны действовать ночные бомбардировщики. В последующие два дня, не снижая упорства и настойчивости, продолжать поражение авиации противника как на основных аэродромах, так и на вновь обнаруженных воздушной разведкой... Удары по аэродромам наносить крупными группами, выделяя из их состава необходимое количество авиасредств для подавления зенитной обороны противника».

Первый массированный удар по вражеским аэродромам был нанесён утром 6 мая. Крупные силы советских бомбардировщиков и штурмовиков в сопровождении истребителей одновременно атаковали 17 аэродромов транспортной авиации противника, расположенных на участке фронта протяжением свыше тысячи километров – от Смоленска до Азовского моря.

Особое внимание наше командование сосредоточило на уничтожении аэродромов Харьков–Алешки, где было сконцентрировано наибольшее количество транспортных самолётов Ju-52. Помимо 52-х Юнкерсов там находились 15 бомбардировщиков Ju-88 и 25 Me-109.  Однако аэродром прикрывался сильной наземной ПВО, а с воздуха его защищала немецкая истребительная авиация, которая базировалась на аэродром Харьков–Рогань, где базировалось  107 немецких  истребителей. Эти аэродромы штурмовали наши Ил-2 800-го штурмового авиаполка подполковника Митрофанова, базировавшегося базировавшийся на аэродроме Солонец-Поляна под Новым Осколом. С воздуха их прикрывали Яки из 183-го истребительного авиаполка.

Лётчики 800-го штурмового авиаполка во главе с командиром подполковником Митрофановым. К маю 43-го ещё не все пилоты успели сменить петлицы на погоны. Слева направо: командир 1-й эскадрильи майор В.А. Анисимов, командир 2-й эскадрильи старший лейтенант С.Д. Пошивальников, командир 3-й эскадрильи лейтенант В.Д.Чернышев, командир полка подполковник А.И. Митрофанов, младший лейтенант Е.С. Шитов, штурман полка старший лейтенант М.И. Степанов.

Для подавления батарей зенитной артиллерии мелкими бомбами и пулеметно-пушечным огнём было четыре самолёта. Остальные восемь должны были уничтожать сами вражеские самолёты. К аэродрому группа подошла на высоте 800–900 метров. С этой высоты произвели атаку с углом планирования 30 градусов до высоты 200–300 метров. Причем применялись бомбы, реактивные снаряды и пушечно-пулеметный огонь. Помимо сожжения полутора десятков транспортников, штурмовикам в первый налёт удалось уничтожить пару Ju-88 и девять Me-109.

Одновременно штурмовался и аэродром Харьков–Рогань. приближались двенадцать Ил-2 из 673-го штурмового авиаполка под командованием майора Александра Пантелеевича Матикова. Их сопровождали восемнадцать Ла-5 из 302-й истребительной авиадивизии При подходе к цели пилоты приглушили двигатели и в 05.20 с планирования нанесли удар по скоплению немецких истребителей. ПВО противника была застигнута врасплох, и потому пилоты штурмовиков действовали, как на полигоне.

Всего на фронте протяженностью 1200 км в воздух поднялись 156 Ил-2, а также 112 бомбардировщиков и 166 истребителей. Те же аэродромы, где базировались фашистские истребители, были блокированы с воздуха.  Немецко-фашистское командование не ожидало одновременного удара советской авиации на широком фронте и не смогло принять эффективных контрмер. При первом же массированном ударе 6 мая Советские Военно-воздушные силы добились значительных успехов, уничтожив более 215 самолётов врага. Потери советской авиации составили 21 самолёт.  Основные потери понёс 41-й штурмовой полк, который наносил удар по аэродрому Орёл–Гражданский. Внезапной атаки и тут не получилось, и штурмовики встретил плотный огонь зенитных батарей, располагавшихся на окраине города и вокруг аэродрома. В довершение этого, на обратном пути группу со стороны восходящего солнца атаковали внезапно появившиеся немецкие истребители. В итоге из шестнадцати самолётов домой вернулся лишь изрешеченный пулями и осколками зенитных снарядов штурмовик капитана Фёдорова и его бортстрелка Исаева. Правда потом в ходе поиска удалось подобрать два сбитых экипажа. Причиной этого разгрома стало то, что истребители из 286-й авиадивизии после штурмовки аэродрома, считая дело сделанным, на максимальной скорости ушли на свой аэродром, оставив непоспевающие за ними тихоходные Ил-2 на съёдение вражеским истребителям.

Атаковали аэродромы не только штурмовики. Аэродром Орёл–Центральный был атакован силами одних лишь истребителей из 50-го и 431-го истребительных авиаполков. Под их фюзеляжами были подвешены разнокалиберные фугасные и зажигательные бомбы. На аэродроме наши истребители уничтожили 14 самолётов противника, а по пути назад сбили в воздухе ещё один Fw-190.

7 и 8 мая были нанесены повторные удары. Противник теперь уже оказывал серьёзное сопротивление. Он повысил готовность средств противовоздушной обороны, усилил бдительность. В воздухе непрерывно патрулировали крупные группы истребителей. Но советские лётчики, преодолевая яростное противодействие врага, успешно справились с задачей. Бомбами и пулемётно-пушечным огнём они уничтожили на земле 235 самолётов. Истребители сопровождения сбили в воздушных боях 56 самолётов.

Немцы, конечно же, заявили о том, что почти ни один их самолёт за три дня интенсивных бомбёжек почти не пострадал, а они сбили почти все атакующие машины, и в эти немецкие байки кое-кто даже поверил. И не только поверил, но и изложил немецкую версию в своих книгах, доказывая на этом основании полный провал авиаударов 6–8 мая 1943 года. Однако если бы серия этих ударов не достигла поставленной цели, то немцы. Как и планировали, начали бы наступление 10 мая. Скорее всего, немецкие десанты в нашем тылу удалось бы быстро уничтожить, ведь на дворе стоял уже не сорок первый, когда ложные сообщения о «немецких десантах с танкетками» вызывали преждевременный отход отдельных частей с занимаемых позиций. То, что намеченный десант не состоялся сыграло нам на руку ещё и вот с какой стороны: если бы этот десант состоялся, и большую часть специально подготовленных парашютистов мы бы перебили, немцам бы было несколько месяцев спустя некого было бы десантировать на острова Додеканес, и тогда англичане смогли бы осуществить давнюю мечту Черчилля об открытии Балканского фронта, что привело бы к описанным выше негативным последствиям для нас.

Но и фронтальное наступление противника на ещё слабо подготовленную оборону при отсутствии на позициях большей части артиллерии и боеприпасов и при отсутствии танковых резервов, один из которых спас положение в битве под Прохоровкой после того, как на одном участке противнику всё-таки удалось выйти на оперативный простор, привело бы к окружению значительных сил потери большей части сосредоточенной на выступе боевой техники и дальнейшим тяжёлым осложнениям.

Кстати говоря, в случае открытия Балканского фронта, на стороне союзничков обещала выступить Турция, которой пообещали Восточную Румелию, которая уже 58 лет была Южной Болгарией. Защищая перед Сталиным идею Балканского фронта, Черчилль приводил и такой аргумент, что участие в войне Турции позволит британскому флоту войти в Чёрное мере, и это улучшит снабжение русских ленд-лизовским грузами. Но ведь все наши черноморские порты, кроме Поти, были тогда заняты немцами, которые, к тому же, действуя с крымских аэродромов,  легко бы топили британские транспорты своей авиацией. Такое положение «вынудило бы» британцев «освободить» Крым. Вернули ли бы они его нам после войны, если бы война закончилась не на Эльбе, а на Буге или вообще не Днепре, это ещё большой вопрос.

Но даже если допустить, что немецкие данные правдивы, и в ходе этих налётов нам и не удалось уничтожить ни одного самолёта противника, то всё равно противник подумал, что план воздушных десантов раскрыт, и отказался от наступления, намеченного на 10-е мая.

Мы выиграли почти два месяца. За эти восемь недель, которые прошли между 10-м мая и 5-м июля мы смогли достаточно укрепить оборону, укомплектовать обороняющиеся войска, обучить личный состав навыкам борьбы с новейшими танками противника. В результате в ходе Курской битвы стартегическая  инициатива была утрачена противником окончательно и бесповоротно. Не прошло и двух лет, как мы стояли на берегах Эльбы и на весьма выгодных позициях выторговывали в Потстдаме условия послевоенного мироустройства. Жаль, что большая часть наших завоеваний теперь утрачена. Граница нашей сферы влияния теперь проходит не по Эльбе, а по Нарве. Однако у нас осталось наше последнее завоевание – право вето в Совете Безопасности ООН, которое пока нам кое в чём помогает, и это право мы тоже завоевали в том числе и этой серией налётов на немецкие аэродромы.

http://www.pynop.com/kak-nashi-shturmoviki-za-dva-dnya-izmenili-khod-voyny.htm

Пока Вена и Петербург вели тайные переговоры по поводу Турции, политическая ситуация снова изменилась. Обстоятельства заставили протурецкий кабинет Дизраэли несколько изменить свой внешнеполитический курс. В Англии огласили подробности турецких зверств в Болгарии. Лидер либеральной партии Уильям Гладстон использовал ситуацию для атаки на кабинет Дизраэли.

Он издал брошюру «Болгарские ужасы» и принял самое активное участие в организации общественного движения против восточной политики Бенджамена Дизраэли. Брошюра имела значительное влияние на общество. Обличая «турецкую расу» как «один великий антигуманный экземпляр человеческого рода» Гладстон предлагал предоставить Боснии, Герцеговине и Болгарии автономию, а также прекратить оказывать безусловную поддержку Порте.

В этот момент крупный капитал, ростовщики Британии были возмущены поведением Турции, поэтому курс Гладстона получил сильную поддержку. Дело было в том, что после Крымской (Восточной) войны Лондон вместе с Парижем набросил на Стамбул финансовую удавку. Порте представлялись большие займы, приносившие крупные барыши. Займы выпускались под 5-6% годовых, намного выше среднего процента того времени, да ещё при 6-7% комиссионных в пользу банкиров. До 1875 года Порте было одолжено около 200 млн. фунтов стерлингов (до 2 млрд. рублей). Ростовщики просто разоряли Турцию. В октябре 1875 года Порта объявила о государственном банкротстве. В результате крупные капиталистические паразиты в Англии были встревожены и возмущены поведением Турции. Они требовали от кабинета Дизраэли нажима на должника. А Дизраэли в это время не хотел давить на Порту, она была необходима ему как орудие против России. Такая политика Дизраэли вызвала раздражение кредиторов, которых больше всего заботил свой карман.

Затруднительное положение консервативного правительства Англии оказалось на руку России, которой нужно было спасать Сербию, которая переоценила слабость противника и свои военные возможности. Оказалось, что с сербской армией (весьма слабой в это время) турецким войскам удалось справиться намного легче, чем с повстанцами Боснии и Герцеговины. В июле 1876 г. сербское наступление было остановлено, и в конце месяца сербы начали отступление. Турецкая армия перешла в наступление. 30 июля турки осадили пограничный город Княжевац. Город пал 6 августа. После захвата Княжеваца открылась дорога на Ниш. На протяжении месяца турецкая армия захватила ряд сербских крепостей и городов. Сербия оказалась на грани военной катастрофы. 26 августа сербский князь Милан Обренович обратился к великим державам о посредничестве для прекращения войны. Все великие державы дали согласие. Англичане предложили турецкому правительству предоставить Сербии перемирие на один месяц и немедленно начать переговоры о мире. Остальные великие державы поддержали это требование.

Черногорские воины

В деревне Сатино – Русское стоит крест на могиле бойца, погибшего от рук чеченских головорезов. На кресте выгравирована надпись: «Здесь лежит русский солдат Евгений Родионов, защищавший Отечество и не отрекшийся от Христа, казненный под Бамутом 23 мая 1996 года». Смерть 19-летнего парня стала сильным ударом для его родителей. Смерть отца Александра Константиновича, не сумевшего пережить удара, унесла его через четыре года после кончины сына. Гибель дорогих людей разрушила и жизнь матери.

Любовь Васильевна Родионова, долго искавшая сына, объявленного поначалу дезертиром, заплатила убийцам своего мальчика только за то, чтобы ей показали место захоронения. Потеряв здоровье, так как ее жестоко избивали, мать все же нашла и выкопала обезглавленное тело Евгения, чтобы похоронить его на родине по христианским обычаям. Затем снова вернулась и долго искала череп сына, который бандиты раскололи на части, опасаясь преследования души убиенного. Женя был растерзан в день своего рождения, за отказ снять с себя нательный крест и принять веру ислама.

Евгений Александрович Родионов призван в армию в 1995 году, службу проходил в пограничных войсках. Учебное подразделение проходил в г. Озерске Черняховского района Калининградской области, воинская часть № 2631 (ныне расформированная учебная часть пограничных войск РФ). После учебного подразделения попал на пограничную заставу на границе Ингушетии и Чечни.

13 февраля 1996 года вместе с рядовыми Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым заступил на пост. Во время дежурства ими была остановлена машина «Скорой помощи» под управлением бригадного генерала «Чеченской Республики Ичкерия» Руслана Хайхороева, в которой перевозилось оружие. При попытке досмотра солдаты были захвачены в плен. После обнаружения их исчезновения с поста, солдат сначала объявили дезертирами. Милиционеры приходили домой к матери Родионова искать сына после его исчезновения. Версия того, что солдаты попали в плен, была принята после детального осмотра места происшествия и обнаружения следов крови и борьбы.

Евгений Родионов был убит в плену 23 мая 1996 года. В убийстве признался Руслан Хайхороев. В присутствии иностранного представителя ОБСЕ он рассказал: «…У него был выбор, чтобы остаться в живых. Он мог бы веру сменить, но он не захотел с себя креста снимать. Бежать пытался…». 23 мая, после 100 дней плена и жестоких пыток, Евгению Родионову было предложено снять нательный крест и принять ислам. После отказа Евгению Родионову живому отрезали голову.

Тело Евгения его мать опознала по нательному кресту. Позже результаты опознания подтвердила экспертиза.

Похоронен Евгений Родионов близ деревни Сатино-Русское Подольского района Московской области, возле церкви Вознесения Христова.

Награждён орденом Мужества и орденом «Слава России» посмертно.

В конце 2003 года было предложено канонизировать Евгения Родионова. Одним из инициаторов прославления Евгения был председатель Комитета «За нравственное возрождение Отечества», известный и уважаемый священник храма святителя Николая в Пыжах протоиерей Александр Шаргунов. В начале 2004 года Синодальная комиссия по канонизации Русской Православной Церкви отказала в канонизации по причинам отсутствия достоверных сведений о мученической в церковном смысле кончине и о том, что Родионов вёл сознательную церковную жизнь. И.о. председателя отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами протоиерей Дмитрий Смирнов считает, что «вопрос о канонизации рядового Евгения Родионова будет решен положительно — это вопрос времени». О мученическом подвиге Евгения сложены песни, создано два документальных фильма.

21 октября 2008 года воин Евгений Родионов прославлен в лике мучеников как местночтимый святой Астраханско-Енотаевской епархии Русской Православной Церкви. Является местночтимым святым в Сербии. Есть множество свидетельств чудесной помощи по молитвам мученика воина Евгения Родионова во многих православных храмах. Несколько икон мученика мироточат.

Несмотря на это чиновники из МП яростно препятствуют канонизации мученика Евгения Родионова. Оправдываясь тем, что канонизация, якобы, повлияет на взаимоотношения МП и мусульман. Истинная причина такого сопротивления видится в том, что очень большим чиновникам очень не по нраву пример веры и патриотизма, который являет мученик Евгений молодому поколению России, обманутому и развращенному, одурманенному и отравленному.

15 марта 2010 года, в день Державной иконы Божией Матери я с соратниками принимал участие в пикете, в поддержку канонизации Воина Евгения Родионова на Тверском бульваре в Москве. Собралось много простых русских людей, которые пытались привлечь внимание общественности к вопросу канонизации Евгения.

29 ноября 1983 года погиб Юрий Николаевич Лелюков, старший лейтенант запаса, преподаватель начальной военной подготовки школы №2 поселка Иваничи Волынской обл. Военрук закрыл собой приведенную во время урока в действие боевую гранату, оказавшуюся среди полученного из военкомата учебного имущества, и этим спас жизнь двадцати шести ученикам.

После публикации 26 февраля 1985 года в газете “Комсомольская правда” очерка “ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ” Юрий Лелюков был награжден орденом “Знак почета”, кафедра НВП и физподготовки одного из педагогических институтов добилась присвоения его имени. После его гибели учебные гранаты стали сверлить.

...День был ясный, сухой и холодный.

Учитель начальной военной подготовки второй средней школы Юрий Лелюков посмотрел в окно и взял со стола одну из учебных гранат.

- Внимание, - сказал он двадцати шести ребятам, сидящим в классе.- Вы давно просили показать принцип обращения с гранатой. Надеюсь, вам эта штука в жизни не пригодится, но тем не менее: слушайте, смотрите и запоминайте!..

Значит, так: чтобы привести гранату в боевое положение, нужно прижать спусковой рычаг и выдернуть кольцо - я это делаю. Теперь, если отпустить рычаг, у нас, в учебной гранате, просто щелкнет, а в боевой раздастся хлопок, и пойдет дымок.До взрыва останется четыре секунды. Тогда бросайте гранату, не мешкая. Итак, я отпускаю рычаг...

- А если задымит? - весело спросил кто-то.

Лелюков улыбнулся. И отпустил рычаг. Раздался хлопок, и пошел дымок.

Вряд ли двадцать шесть девчонок и мальчишек поняли в то первое мгновение, что случилось. Вряд ли понял, что случилось, в то, самое первое, мгновение и сам Лелюков. Боевая граната - в классе?! Глупость, нелепость, абсурд!

Но он все же был военным человеком. Старшим лейтенантом запаса... Дым пошел. Значит, четыре секунды - и все. Значит, надо спасать детей. Что делать?! Отбросить гранату? Подальше от себя? Куда? В классе двадцать шесть пар ничего еще не понимающих глаз. Граната. Глаза. Снова граната. И снова глаза. И вдруг-окно! Ну, конечно же,- окно! До него было всего лишь полшага. «Ничего, ребята, ничего. Вы только не пугайтесь...» Внизу, в школьном дворе, гуськом, точно утята, вышагивали на обед шестилетки.

Едва не метнулся он к двери. И, должно быть, тут же понял, что потерял еще одно мгновение: ну, конечно же, там, в коридоре за дверью кабинета, сидели дети. Школа была тесновата, и время от времени парты выставлялись прямо в коридор. Да и глупо было рваться к двери - не успеть...

Он повернулся к классу спиной, шагнул в угол, неловко нагнулся и крепко, намертво прижал гранату к животу. Пытаясь что-то сказать, только с силой выдохнул из легких воздух...

Говорят, он был хорошим учителем. Говорят, у него не было проблем с дисциплиной в классах. Говорят, классы эти слушали его, разинув рты. И выходил он из этих классов всегда окруженный ребятами. Собирался построить в школе тир.Собирался организовать гандбольную команду. Он много чего собирался сделать к той минуте, когда, взглянув в окно, взял с преподавательского стола одну из учебных гранат и сказал: «Слушайте, смотрите и запоминайте!..»

...Взрыв оглушил класс. В оглушительной тишине, точно снег, сыпалась с потолка побелка. В оглушительной тишине падали стенды. И в оглушительной этой тишине ошеломленные десятиклассники бросились к двери.

Все. Двадцать шесть человек. Живые.

- Стой, ребята! Как же Юрий Николаевич?!

Трое из них вернулись и в дыму вынесли Лелюкова из класса. Сейчас, Юрий Николаевич, говорили они, сейчас, еще минутку...

К ним бежали учителя. Бежали врачи. Мчались «Скорые»...

Остались без отца восьмилетняя Алеся, годовалый Юрасик, стала вдовой жена Лариса.

Это произошло 29 ноября 1983 года. Ежегодно в этот день ученики тех двух классов приходят в Иваничевскую среднюю школу №2. Заходят в класс, где свой последний урок мужества и человечности провел их любимый учитель и где висит его портрет. Идут на кладбище.

В школе более двадцати лет действует музей Юрия Лелюкова. Среди многочисленных экспонатов школьный журнал, открытый на той же странице и пробитый осколками гранаты. А также сотни писем, которые пришли тогда со всех концов Советского Союза. Во многих из них стихи, написанные людьми, которые никогда не видели учителя, но преклоняются перед его подвигом.

http://www.newsinfo.ru/article...

На фронтах Великой Отечественной войны случались разные случаи, которые потом пересказывались непосредственно их участниками или свидетелями, передавая эти истории из поколения в поколение. Фронтовые рассказы, веселые или очень печальные, составляют и дополняют единую картину того времени, картину последнего на данный момент глобального вооруженного конфликта, а точнее той его части, которая проходила на землях нашей с вами Родины.  

Одна из таких историй произошла с Кошечкиным Борисом Кузьмичом, который служил во время войны танкистом. Как рассказал ветеран, произошел необычный случай на Курской дуге, когда в распоряжение танкистов прибыли ленд-лизные «валентайны». Канадская модификация британского Valentine имеет некоторое внешнее сходство с немецким танком Panzerkampfwagen III, и, пользуясь этим, Борис Кузьмич придумал хитрый план.

Танкист надел немецкий комбинезон, нарисовал на бортах башни боевой машины немецкие кресты, забрался с товарищами в танк и отправился за линию фронта. Кошечкин без каких-либо проблем добрался до территории, контролируемой гитлеровскими войсками, и решил утащить командирскую машину, стоящую около немецкого расположения. По пути экипаж «троянского Валентайна» как бы случайно сшиб несколько противотанковых орудий, чем привлек внимание немцев. Однако Борис Кузьмич применил свои неплохие знания немецкого языка и извинился за свою «промашку» перед фрицем.

Добравшись до командирской машины, один из товарищей Кошечкина начал ее обыскивать на предмет чего-нибудь ценного, а сам Борис Кузьмич вылез из танка, уселся на пушку и начал есть бутерброд. Не найдя внутри никаких интересных вещей, танкисты просто прицепили машину к танку и повезли к линии фронта. И только увидев данную картину, фрицы смекнули, что происходит что-то не ладное и дали залп из 88-мм противотанковой пушки, пробив башню «Валентайна» насквозь. Как рассказал сам Кошечкин, ему крупно повезло, что он остался сидеть на пушке, а не залез внутрь, так как вместо жуткой смерти он отделался легкой контузией и кровотечением из ушей.

По приезде назад в свое расположение, «троянский Валентайн» со сквозной дырой в башне, прицепленной сзади командирской немецкой машиной и сидящим на пушке Борисом Кузьмичом, очень сильно удивил советских солдат, находившихся вокруг. За такую дерзкую вылазку в тыл врага Кошечкин был награжден Орденом Красной звезды, как и его товарищи.

Сколько разных судеб, сколько людей, связанных с Великой Отечественной войной, столько и разных историй, которые они рассказывают нам – своим потомкам, чтобы мы помнили их подвиг и знали, каково им было на фронте. И чем больше мы знаем о той войне, тем живее ее Герои, добывшие своей кровью и своим упорством такую важную для каждого из нас Великую Победу.

http://warfiles.ru/show-154990