В Татьянин день студенты веселятся
И поздравляют всех Татьян с именинами
…
Татьяна Римская из Рима,
Отец был консулом не раз,
Благочестива и стыдлива,
Проста, скромна не напоказ.

Росла девица в послушании
И нрав имела незлобив
Жила в согласии с писанием
Христа всем сердцем возлюбив

Когда же юности достигнув,
Была невинна, как дитя!
Любовь Христа она постигла,
Рожденье свыше обретя.

Обет безбрачия, как клятва(!)
Навек связал её с Христом.
Служила богу - безоглядно!
И дьякониссой стала в том.

Севером правится империя!
Сей, христиан не возлюбил!
Воздвигнувши на них гонения,
Преследовал, судил, казнил.

Арестовали и Татьяну,
В храм Аполлона увлекли,
И поклоняясь истукану,
Кричали - Дева! Отрекись!

Татьяна кротко помолилась;
С небес раздался трубный глас;
Часть храма тут же обвалилась;
Земля гудела и тряслась.

И под обломками немало,
В тот день, погибло граждан там.
И даже идолище пало!
Повергнув в ужас прихожан.

С разбитым торсом, безголово,
У ног Татьяны божество.
И дух Диавола с позором
Бежал. Молитвы торжество!

Тогда пытать Татьяну стали!
Клещами рвали, жгли огнём!
Но раны, тотчас исчезали!
Татьяне пытки нипочём!

Четыре ангела явились,
Перед Татьяною в огне.
И палачи её смирились.
И казнены были оне!

И решено было Татьяну,
Подвергнуть жуткой пытке вновь.
Её спустили утром рано,
Ко льву в глубокий мрачный ров.

Но лев Татьяны не коснулся!
Пред ней смирился царь зверей!
И только грозно отрыкнулся
На, деву мучавших, людей.

Когда же извлекли Татьяну
Из ямы, где со львом была,
Вдруг, развалился храм Дианы!
Повержен снова Сатана!

Жрецы недолго совещались,
И быстро к выводу пришли;
Обрезав волосы Татьяне,
В храм Зевса деву повлекли.

Всю ночь
   над храмом
      громовержца,
        Сверкала
            молонья
                огнём!
И небо
   чёрное,
       как сажа,
           К утру
              излилося
                          дождём.

Наутро в храм пришёл служитель,
И отворила стража дверь;
Низвержен с трона небожитель!
И что же делать им теперь?

Татьяну в цепи заковали.
И вот она перед судом.
Вердикт ей судьи зачитали ...
И обезглавили мечом!
……………………………………………………..
Всё это быль, преданья, четьи.
А как там было наяву?!
Никто не знает, уж поверьте!
Известно Богу одному.

лстрц от нрст ruDALL-E

На днях пообщался с братом (двоюродным). Он в Германии. Уехал ещё в начале 90-х. Рассказал ему про своё видение. А он - Жора, так набросай рисунок и покажи всем.
Ну вот и решился.
Это видение было года три с половиной назад. Я утром проснулся, но вставать не хотелось и я закрыл глаза, и .. может я и вздремнул, но когда увидел это - сразу открыл глаза. И всё так ясно и отчётливо прокручивается перед глазами.
Земной шар, окутанный чёрным дымом клубящимся и языки пламени лижут восходящий, как восход, монументальный 2045 год ...
Я попытался отобразить ( https://cm.author.today/content/2023/11/29/5b61e355e3b84c20a7328c2f5141a71e.jpg?width=265&height=400&rmode=max&format=webp ), но в точности всё же не смог. Но всё равно наглядно.
В 2045 мне будет 90 лет. Что я доживу до этого года, никаких сомнений у меня нету. Читал книгу Пирогова - Гипноз. Феноменология повседневности. И он там утверждает, что в будущее, человек, может заглянуть только в пределах своей жизни. Это он обнаружил, когда, под гипнозом, перемещал своих пациентов в будущее. Если человек (не сам, а его часть сознания) оказывался дальше того дня, которым его жизнь заканчивалась, то на вопрос гипнотизёра - Что ты там видишь?
Отвечал - Всё серое, как в тумане.
Что именно произойдёт в 2045 году? Я не знаю. Но языки пламени, лижущие землю, и клубящийся дым - на что-то тревожное всё же указывают.
А вот на что? Уже загадка. Или тайна ...

 

Этот сон приснился сегодня. Я где-то, в каком то помещении (к обстановке не приглядывался, но походу Кремль) с Путиным и ещё с одним человеком. Этот, третий, что-то то ли изобрёл, то ли усовершенствовал в авиации. Это что-то - лопасти из турбины двигателя.

Путин мне говорит - Просмотри, что он там придумал, потом мне расскажешь.

То есть я, как эксперт. Сажусь с этим изобретателем за стол и он мне показывает расчёты и эскизы этой лопасти. Я просмотрел и говорю ему - Ты думаешь на Западе это не проверяли на компах? Там уже давно всё это обработали и проверили и не раз. И мужик заводится и начинает мне что-то доказывать. 

Подходит Путин и обращается ко мне - Ну что, можно внедрять?

И я объясняю Путину, что  нужно сначала изготовить опытный образец и провести испытания натурные ..

А Путин, так улыбаясь - Мы же не про лопасти. Мы про эффективность САВ.

На этом я проснулся и пару минут соображал, что за САВ? И решил, что это: что-то вроде социальной авиации, и ... окончательно проснулся.

Лет девять-десять назад приснился. Захолустный городок, Лето, Домики кирпичные 3-5-этажные. Тополя выше крыш, разросшиеся. Где то на окарине два дома таких рядом стоят, ну друг перед другом. И тополя у домов, и на этих тополях гнёзда. В гнёздах птенцы и один из них я. Родители (птицы) улетают, возвращаются и кормят нас. И снова улетают.  И я, с птенцом, из гнезда с другого тополя, перечирикиваюсь. Крылышками машем друг другу, подпрыгиваем. Лето идёт и скоро мы должны начать учиться летать. И как то утром я просыпаюсь в своём гнезде, и заглядываю через край гнезда, и в страхе (от высоты) откатываюсь назад, в гнездо. И подпрыгиваю, и вижу что в том гнезде, того птенца, нету. И вдруг вижу его, свободно летающего над крышей дома ...

И так удивлённо, ни к кому не обращаясь, спрашиваю - А он почему уже летает?

И откуда то, сверху, отвечает голос - Это же Путин.

Приснилось детство, старый дом,
барак приснился даже мне,
ну хорошо, хотя бы, что во сне
могу вернуться детство я к тебе

скрипит чуть слышно половица,
когда наступишь не туда,
и дождь в окно стучит как птица,
и новый год в четверг, или среда?

Снежинки ветер кружит за окном,
сковало пруд зелёным льдом,
был на пруду у нас каток,
чернеет в поле одинокий стог

лыжня проторена давно,
Рабочий-летники-бригада,
дом на отшибе и ограда,
и клуб, и Фантомас — кино

лесозащитной полосой,
стояли стройно тополя,
буран назойливый как рой,
сугроб, как мантия у короля

Ура-ура, пришли каникулы,
и новогодний в школе бал,
плюс на снегу, равно = каракули,
опять я детство вспоминал,
опять я детство вспоминал ...

- А ты, когда-нибудь смеялся?
А плакал ты, когда-нибудь?
Ты улыбался? Обнимался?

- Да бро, прошло всё, позабудь

забудь про ласки, поцелуи,
забудь про нежные слова,
волос, распущенные струи,
любовь — чужие острова

любовь мерещится ночами,
когда тревожный снится сон,
порочный, если между нами,
и похотливый страсти стон

когда очнувшись ото сна,
ты ощущаешь возбуждение,
а рядом спит с тобой жена,
ну вот и всё стихотворение

будить жену, чтоб полюбить?
Да не смешно, опасно даже,
жена, спросонья, и прибить,
обматерив, способна в раже

и ты лежишь, а возбуждение,
уже звенящее, как сталь,
ну вот и всё стихотворение,
а кто не понял, очень жаль

и всё закончится, как в детстве,
когда поллюцией в трусы ..

- опять про сперму и поллюцию?
Опять про мокрые трусы?
Писал бы уж про революцию

- Так ты об этом и пиши.

Когда наступит в мире мир,
Исчезнут войны и конфликты,
Земля не будет, как сортир,
А люди, не как экскременты

или всегда так будет здесь,
и нет надежды, нету Б*га,
добро и зло - коктейля смесь,
жизнь беспросветна и убога

земля, окраина вселенной,
и голубой твой огонёк,
как маячок у жизни бренной,
а я, всего лишь мотылёк

и мои крылья опалились,
и не порхал, а падал я,
а язычки огня струились,
уже кончалась жизнь твоя

за годом-год, за часом-час,
минуты я не различаю,
давно рассветы просыпаю,
и монитор — иконостас

я не молюсь, стучася лбом,
икону в храме не целую,
в моей душе давно надлом,
словцом солёным протестую

я чувства матом выражаю,
сермяжный, русский мужичок,
давно не молод и не старичок,
короче, нахуй посылаю

Растают тщетные надежды,
Судьба развеет их как дым,
Я не смыкаю ночью вежды,
Я говорю с собой самим

мне притворяться всё труднее,
что всё вокруг, как и всегда,
что мир добрее, а не злее,
что люди мы, а не орда

Урра! — вопили идиоты,
роддом бомбили патриоты,
бежали беженцы в Европу,
одну большую вижу жопу

отвратно всё и плохо мне,
и плачет сердце, душат слёзы,
а мир, испачканный в говне,
накрыл, своею жопой, грёзы

сместились ценностные метки,
а извращённая мораль,
как проститутка, блядь и шваль,
душой торгует за конфетки

а на войне, как на войне,
идут бои, и убивают,
вот непонятно только мне:
а матери, за что страдают?

ужель за то, что сыновей,
так много в Рашке нарожали,
за то, что любим мы детей,
или за то, что закрывали,
глаза на явленное Зло,
на то что Ложь, как ремесло,
бесстыдно мы воспринимали

Надежды тщетные истают,
как дым, судьба развеет их,
в молитве руки простираю,
стою один у ног твоих ...

У буфетчицы вДуняши

Писать о празднике, когда

Идёт гражданская война ...

когда друг-друга убивают,

Россию только обвиняют …

 

я вижу: мир сошёл с ума,

все нахлебалися дерьма,

остановить войну? Не смог ...

прошу прощения за это,

у матерей …

их сыновья шагнули в Лету ...

не слишком ли к себе я строг?

 

Не мне судить себя, об этом,

есть безупречный Судия,

а моя лепта, как поэта,

она ничтожна, плачу я …

 

я плачу вместе с матерями,

но не могу впитать их горе,

и пустоту утрат, ночами,

и слёз испить, излитых море

 

я слышу стоны, слышу вопли,

я погружаюсь в безысходность,

моё страдание, лишь капли,

того, что плещется в безбрежность

 

у горя нет расценок, меры,

не оценить его в рублях,

и не хватает даже веры,

молитв, свечей на алтарях

 

развеет прах безликий Хронос,

сотрёт из памяти страдание,

не знаю, кто услышит Голос,

и с кем последнее свидание ...

Те, кто хотел войны в России

Плясать устали на костях,

им нужен пепел, нужен прах,

родная мать - войны стихия

 

чтоб быдло, скованное страхом,

как скот, послушно на убой,

шло не под дулом автомата,

само, чтоб быдло, рвалось в бой

 

пятьсот погибших … и за что?

За что погибли там солдаты?

Кто виноват? Ответит кто?

Ужель виновны депутаты?

 

Да нет, ну что вы? Как так можно?

их сыновья воюют тож,

страну разграбили безбожно,

для быдла точат, точат нож

 

Элита? Мразь, ворьё, бандиты,

они купоны только стричь,

держать за пазухой кирпич,

прислуга кремлеблядской свиты

 

Мы все, в России, виноваты,

за беспредел, и за войну,

на нашей совести солдаты …

и покаянием не смыть вину ...

Мы встанем молча в тишине
соединим в молитве души
и предков Род примкнёт ко мне
молитва наша Б*гу в уши
услышь услышь молитву Б*же
скорбим сердцами за сестру
невыносимой болью гложет
я слёзы жгучие пролью
они душою истекают
рубцы как раны на сердцах
но слёзы горе облегчают
и предков Род уже не прах
они восставшие из тьмы
они со мной они во мне
и вознесём молитву мы
туда где ты наш Б*г вовне ...

Была пивнушка в деревушке,

И было это место злачным,

оно, конечно, было смачным,

от слова - сматом - шли пирушки

 

там пили пиво только с матом,

нет, вобла тоже там была,

и эту воблу звали Ната,

она мне сдачу не дала

 

в пивнушке водку продавали,

и продавали там Агдам,

и мужички там выпивали,

ну не по сто, конечно, грамм

 

и продавала газировку,

и сигареты Ната там,

и ревновала Ната, Вовку,

за привлекательность для дам

 

там слово русское клубилось,

и пиво пенилось в бокалах,

аглицким пабам и не снилось,

такой экзотики, и запах ...

 

несло оттуда духом русским,

и матом тоже доносило,

вот в чём была у русских сила,

неправда, брат, а матавила ...

 

P. S. Общий тон стиха ирония, ну по крайней мер так хотелось. Вышло, конечно, с сарказмом. Реальность была ещё непригляднее и уродливее. Это и был соцреализм — изнанка его ...

         Там были ссоры, ругань, драки,
         и поножовщина была,
         и как бездомные собаки,
         валялись алкаши там под забором до утра ...

 

и мой отец, увы, не смог,

не соблазниться атмосферой,

кутил с друзьями, трахал Веру,

и был как раз тот самый Вовка,

кого сухая прошмандовка,

так ревновала между ног ...

Опять мерещится мне запах,
Грибов, насыщенный в лесу,
Пушистый снег в зелёных лапах,
туман, свернувшийся в росу

зимой сугробы выше крыши,
сосульки в марте и капель,
весёлый, звончатый апрель,
и ночь в июне душно дышит

луна огромная желтела,
с трудом взбираясь на плетень,
а в полнолуние созрела,
ей даже тень отбросить лень

струились струи по стеклу,
сверкала молния и гром,
я глаз сегодня не сомкну,
всю ночь, опять приснился дом

я вспоминаю восьмилетку,
так школа Майская звалась,
себя там вижу, малолетку,
и Верку, с кем она дралась?

четвёртый класс, мы пионеры,
пилотки, галстуки, салют,
металлолом, макулатуры,
для комсомола рос оплот

а в пятом классе я влюбился …
и мир привычный - изменился

Моё забытое когда-то,
Давно прошедшее кино,
там нет отца и нету брата,
там нету матери давно

уходит детство без возврата,
но манит, манит всё равно

я вспоминаю лето, утро,
туман иль дождик за окном,
и всё размытое и смутно,
так и запомнится потом

но иногда приходит ясность,
и чёткость видимых картин,
закатов плещущую красность,
как будто сделал кто-то скрин

 

День ВВС, а я солдат из ПВО,
Но на погонах, голубых, пропеллер,
и много лет прошло, служил давно,
и даже сам себе порой не верю

в той части не было ракет,
зениток, шахт, окоп не рыли,
зато был в части вертолёт,
и самолёты, в части, были

и день военных и воздушных сил,
конечно, в роте отмечали,
нет, рядовой состав не пил,
наряды - нам, не отменяли

кто не служил, наряд по кухне,
ему не скажет ни о чём,
ты сутки выдержи, хоть сдохни,
но если выдюжил, то всё(!) и ни по чём

почистить двести килограмм картошки?
Неэ, не наряд, фигня и ерунда,
а вот посуду на семь рот, после кормёжки,
до блеска драить (трижды) — это, да!

А это моя история. Прошу сильно не ржать. Но всё было именно так, как и описано.

Меня отчислили за неуспеваемость в феврале 1976 года. Собственно неуспеваемости, как таковой, не было. Нужно было сходить с курсовиком (прочность самолёта, III курс ССФ, НЭТИ), после исправлений, к преподу и получить зачёт. Но со мной что-то произошло. Я потерял интерес к учёбе. От слова - абсолютно. И вот мои друзья-сокурсники, по общаге, готовятся к первому экзамену зимней сессии, а я отсыпаюсь на своей кровати. Они пытались меня тормошить, пытались как-то уговорить, но мой отсутствующий взгляд, и моя запредельная апатия … В общем, они отстали от меня. Мой закадычный друг, после первого экзамена, съездил в деревню и рассказал моим родителям, что Юрка не сдаёт сессию, и что его могут отчислить. В город он вернулся с моей матерью. И вот я с матерью иду к декану. Декан был очень расстроен, мать не скрывала слёз, но помочь не смог — Приказ (об отчислении) уже подписан ректором. Подписал сегодня. Если бы вы пришли вчера, можно было бы что-то изменить ….

У матери слёзы текут по щекам, я стою как убитый (горем матери), и декан предлагает — А знаете, пусть он поработает полгодика, а в августе придёт и восстановится. У меня в СибНИА (полная аббревиатура СибНИИА им. Чаплыгина) начальник отдела кадров очень хорошая знакомая. Я напишу ей записку и она его примет.

Мать улыбнулась и я вздохнул.

Меня приняли на работу слесарем-испытателем по III разряду. Я не знаю - все ли слесари прикольщики (?), но в той бригаде прикалывались все! Но даже среди прикольщиков слесарей, Юрка Васильев был феномен! Его феноменальность была ещё и в том, что он сам заражался своими приколами и угорал. Натурально. Так что даже если до кого не сразу доходило сказанное, начинал хохотать, заражаясь гомерическим хохотом Юрки.

Надо мной прикалывались. Причём очень основательно, но безобидно. И вот как-то утром приходит Юрка в курилку в парадном. В смысле не переодетым в робу (робой мы называли комбез).

Мастер — А ты что?

- Сегодня день донора — и ко мне — Ну что студент, идём?

Я смотрю на мастера. Мастер кивает — Ну сходи.

В то время донорский день был свят, и с работы отпускали безо всяких проблем.

Иди переодевайся — Юрка мне — я на проходной подожду.

Выхожу на проходную, Юрка курит и что-то рассказывает группе других слесарей, тоже идущих сдавать кровь.

До поликлиники от проходной минуты четыре ходьбы и Юрка успевает только спросить у меня — Сдавал ли я раньше кровь?

- Нет — мотаю головой — не сдавал.

Он даже приостановился — С утра что ел?

А я с утра не всегда успевал позавтракать, общажно-студенческая привычка, и так и ответил.

- Это хорошо — хлопнул Юрка меня по плечу — там чаем напоят. Главное с утра, когда кровь сдаёшь, масло сливочное не есть. Не ел?

И вот мы в поликлинике, в отделении переливания крови, уже в балахонах, уже чай с печенюшками попили. Стоим кружком, слушаем Юркины побасёнки. Подходит к нам какой-то молодой мужчина, в балахоне и сам бледный как балахон, прислушивается к тому что рассказывает Юрка и спрашивает — Мужики, а как кровь берут?

Юрка обрывается на полуслове и поворачивается к нему — Первый раз что ли? - и подмигивает нам.

Тот шевелит побелевшими губами — Да.

- Заходишь, тебя как барана верёвкой за ноги и на крюк в потолке, подставляют тазик и вжик ножиком по горлу … - на одном дыхании выдал Юрка, и хватаясь за живот заржал.

Мужчина побелел ещё сильнее, но хохот окружающих не даёт ему грохнуться в обморок и он улыбается …

#донорэтозвучитгордо, #донорновосибирск, #ядонор, #донор

 

P. S. Я почётный донор. Кровь сдавал 30 лет. Кроводач больше сотни. Но в донорской книжке не все отмечены. А из тех что отмечены - набирается 30 литров крови.

 

Это не очепятка! Это истинный (сокрытый) смысл разгульного  разврата, второе дно этого праздника. Я ни в коем случае не осуждаю. Да ну? Я то? Но об этом надо знать, только лишь и всего ...

 

День всех влюблённых, день святого Валентина,

День лихорадочной любви, по Луперкалиям из Рима.

Так что же там происходило?

В те, отдалённые теперь уже от наших, дни.

 

Здесь всё переплелось, и быль и небылица,

И миф и эротизма древнеримский фестиваль,

Но для начала мы представим драмы этой лица:

Конечно Lupa – блудница волчица,

И Фавн козлобородый, он же Луперк, он же Пан,

Вот Juno Februata –лихорадочной любви богиня,

Смеющийся Геласий первый – римский папа,

И прыгающий цезарь, Клавдий, но уже второй,

Ну и конечно же святой из Интерамны – Valentinus,

Ну и массовка; граждане и женщины из Рима.

 

С кого начать? Легенда противоречива.

С епископа из Рима? Или из Терни?

И сколько ж было Валентинов?

Священник римский, обезглавлен в третьем веке;

Епископ Интерамны, проповедник и целитель;

Он тоже был казнён; и мученик из Африка,

Была в империи провинция такая.

 

Расскажет Беда мартиролог об исцелённых чудом,

О таинстве венчания солдат, которым Клавдий

Запретил женитьбу;  о пытках; смерти  за Христа.

Но мы начнём сначала: с первого листа.

 

О чём поведает легенда нам?

Спасла волчица Ромула и Рема,

И Палатинский холм с пещерой Lupereal

Стал местом поклонения богам.

 

Там Фавн, рогатый небожитель,

Хранитель стад, гуляка, весельчак;

Ну и конечно оплодотворитель!

Да-да, по этой части он большой мастак.

 

И с незапамятных времён,

Народ пирует в Риме в эти дни,

Заточен нож жреца, откормлены козлы,

К закланью приготовлены они.

 

Вот в чаше жертвенника кровь козлов забитых,

И шкуры содраны, из них бичи должны быть свиты.

Два знатных юноши стоят перед жрецом,

(Их тоже два, но о втором потом),

Он лбов их окровавленным касается ножом,

А у второго шерсти клок в руке,

Он эту шерсть намочит в молоке,

И отирает кровь со лбов и лиц их;

Обряд окончен. Можно веселиться.

 

Ну тут уж нам придётся подивиться!

 

В котлах дымится мясо жертвенных козлов,

Столы полны вина, закусок и приправы,

И вот насытившись, и отошедши от столов,

Все с нетерпеньем ждут очередной забавы.

 

Холм Палатинский огибает Via Sacra;

Толпою женщины идут вокруг холма,

Навстречу им бегут жрецы-Луперки,

Одетые в чём мать их родила!

В руках бичи из шкур козлов забитых,

Бичами хлещут женщин встреч идущих,

И распаляясь наготой мужчин бегущих,

Они с себя рвут платья и мы видим,

Патриций и плебеек голых и орущих!

 

Наш праздник близится к развязке.

Большая урна среди площади стоит.

Записки, с именами, девочки-подростки

Бросают в урну. Жрец записки ворошит.

 

Ну, вот и для мужчин настал черёд!

Из урны каждый, с именем, записку достаёт,

И этих девочек  потом еб ...

Прошу прощения; пороли целый год.

 

- Так вот откуда куртизанки в Риме?!

А что же с нашим Валентином?

Который прыгающим цезарем казнён?

А после в ранг святого возведён,

Геласием, смеющимся и первым.

Дабы обряд развратный, похотливый,

Сменить на почитание святого, Валентина.

 

- Нуу, тут совсем уж непристойная картина,

Он сводник, педофил и сутенёр,

Бордель держал для проституток Рима.

За что и был казнён.

Его понтифик, в прошлом веке,

Буллою от святого сана отлучил.

 

- Да что вы говорите? Вот скотина!

 

- О Боже! Так про папу Рима?

 

- Ну что вы, право! Я, про Валентина.

 

1.Via Sacra - священная дорога, огибающая Палатинский холм.