ТО, ЧТО НЕ УПОМИНАЮТ

Дабы сразу же стало яснее, что нащупанная в психологии ученых-физиков странность – это отнюдь не случайность, а устойчивая закономерность, желательно выявить аналогичные признаки и у других известных людей науки. Понятно, что задача не тривиальна – коль скоро надо отыскивать именно то, «о чем стараются не говорить».

Но затеянное расследование с самого начала несет в себе некий мистический дух присутствия «незримых сил», одни из которых, как известно, то и дело норовят помешать человеку в развитии, в другие, напротив, всячески помогают и направляют. И если быть внимательным, то помощь часто приходит в виде неслучайных совпадений и стечений обстоятельств, с подачи Карла Юнга носящих название Synchronizität по-немецки, Synchronicity по-английски, или «синхроничности» (синхронии, синхронистичности, или как-то еще, в русском языке термин до сих пор не устаканился).

Отличие «синхроний» от обычной синхронности в том, что это не просто (и вовсе не обязательно) одновременные события. Но события такие, которые хотя и не связаны между собой обычными причинно-следственными взаимоотношениями, однако вполне определенно и отчетливо демонстрируют взаимосвязи на других уровнях реальности, пока что наукой не освоенных. Люди беспечные, ленивые или ортодоксальные называют подобные вещи «случайностями». Ну а люди внимательные (а также сумасшедшие, куда ж без них) именно в синхрониях усматривают очень важные явления и закономерности, структурирующие всю нашу жизнь.

По этой причине имеются основания говорить, что этапы идущего здесь расследования – это наглядная демонстрация всевозможных синхроничностей и сугубо практических методов для работы с такого рода вещами. Если кому-то хочется считать это случайностями – да ради бога. Тогда это демонстрация того, что очень многие случайности на самом деле являются псевдослучайными закономерностями, а если уметь их отлавливать, то можно узнать очень много полезного. (Именно так, между прочим, грамотные специалисты-криптоаналитики вскрывают шифры.)

Короче, возвращаясь к трюкам, иллюзиям и подсознанию ученых, в качестве примера синхронии рассмотрим абсолютно никак не связанный с лекциями Фрэнка Вильчека почтенный российский журнал «Успехи физических наук». В февральском номере которого за 2015 год – практически одновременно с подготовкой доклада американским ученым – опубликована обзорная статья одного из патриархов мировой физики в области изучения плазмы, Вадима Николаевича Цытовича (УФН, 2015, 185:2, стр. 161–179,http://ufn.ru/ru/articles/2015/2/c/).

Работа эта довольно большая, носит предлинное название «О перспективах экспериментальных и теоретических исследований самоорганизованных пылевых структур в комплексной плазме в условиях микрогравитации», однако для следствия, ясное дело, особый интерес представляет то, что в нее НЕ попало – хотя по всему должно бы…

Но для начала, в любом случае, надо хотя бы кратко пояснить, о чем там вообще идет речь. И почему это важно.

Четвертое агрегатное состояние вещества, представляющее собой ионизированный газ, как известно, долго и трудно получало в науке свой «самостоятельный» статус. Скажем, Лев Ландау, виднейший советский физик и основатель  мощной теоретической школы, вплоть до конца жизни не желал видеть особенностей плазмы и отказываться от традиционных представлений о трех фазовых состояниях материи – в виде твердого тела, жидкости и газа.  Столь же упорно, кстати, Ландау отвергал – как псевдонаучную чепуху – идеи о детерминированном хаосе и самоорганизации в природе, на сегодня ставшие одной из самых плодотворных междисциплинарных областей в передовой науке.

Но дело это, впрочем, весьма давнее, и сегодня практически все уже согласны, что когда атомы газа разделяются на ионы и электроны, то получается действительно иное вещество – плазма – с собственной, очень интересной физикой. Потому что вместе с разделением атомов на отдельные заряды пассивный прежде газ-изолятор становится весьма активным проводником электричества с богатейшей динамикой процессов. Ну а самое, быть может, интересное в физике плазмы – это процессы самоорганизации чрезвычайно подвижного флюида в устойчивые вихри и струи, слои и более сложные структуры.

В силу ряда причин особый интерес исследователей последнее время вызывает изучение так называемой пылевой плазмы, которая от  плазмы  обычной отличается присутствием относительно крупных (в сравнении с размерами ионов) микрочастиц-пылинок. Вопреки  интуиции и стандартным законам физики, микрочастицы в очень активной среде плазмы не только не разлетаются хаотически в разные  стороны, а напротив, притягиваются друг к другу, образуя регулярные структуры с отчетливыми признаками самоорганизации. Типа, скажем, одномерных кристаллов-спиралей, по виду напоминающих молекулу ДНК и демонстрирующих способность к обмену информацией друг с другом… (Подробности см. ТУТ)

Кроме того, благодаря пылевым включениям, разнообразная динамика плазмы в определенных условиях позволяет наблюдать, как очень легкий и чрезвычайно подвижный флюид в рамках одного объема одновременно формирует структуры, по своим свойствам характерные для газа, для жидкости и для твердого тела. Подобная многоликость среды, можно напомнить, на рубеже XIX-XX считалась крайне озадачивающей и необъяснимой особенностью эфира. Для наглядности вот одна из иллюстраций, приведенных в свежем обзоре Цытовича.

Но и на этом аналогии между плазмой и эфиром далеко не заканчиваются. Исследователи обнаружили, что давние идеи теоретиков прошлого, пытавшихся объяснить феномены природы на основе концепции эфира, теперь хорошо работают для описания физики пылевой плазмы. Вот как, в частности, пишет об этом Цытович, упоминая Жоржа Луи Лесажа (1724-1803), швейцарского ученого-изобретателя, пионера электрической телеграфной связи и автора одной из первых теорий гравитации:

Силы притяжения (между пылевыми частицами в плазме) имеют сходство с моделью теневого притяжения Лесажа для гравитационных взаимодействий, возникающего из-за экранировки потоков несуществующего «эфира» на одну из взаимодействующих частиц другой, соседней, частицей. В отличие от модели Лесажа, забытой после создания теории относительности, в которой нет места эфиру, в пылевой плазме потоки совершенно реальны (это потоки электронов и ионов плазмы) и их эффективность сильно зависит от характерных размеров и эффективности взаимодействия потоков с частицами.

Тут же, к слову, нельзя не отметить, что стандартные для физики XX века пассажи о «несуществующем эфире, которому нет места в теории относительности» – это, мягко говоря, неправда и сильно укоренившееся заблуждение. Потому что в теории относительности нет места НЕПОДВИЖНОМУ эфиру (как особой системе отсчета). А вот для концепции подвижного и динамичного эфира, как показал отец квантовой физики П.А.М. Дирак еще в 1950-е годы, место не только вполне имеется, но и предоставляет массу возможностей для прогресса теорий, зашедших в тупик (подробнее см. ТУТ, раздел «Дирак неизвестный«).

Но здесь, однако, нас интересуют не общие вопросы теории, а вполне конкретные устройства для практических экспериментов с самоорганизацией пылевой плазмы. Среди наиболее перспективных конструкций подобного рода в обзоре Цытовича особо упомянута «квазисферическая камера Уве Конопки, поверхность которой состоит из пятиугольных сегментов, к противоположным сторонам которых могут прикладываться СВЧ-поля со сдвигом фазы между различными сегментами» (на картинке справа).

Единственного взгляда на аппарат Конопки достаточно, чтобы углядеть в «квазисферической камере» прекрасно известную всем форму додекаэдра. Но в статье Цытовича этого наиболее адекватного термина почему-то нет, а единственная ссылка на первоисточник выглядит довольно мутно – как «37. Konopka U, Report on Seminar of MPE (Garching: Max-Planck Institut für extraterrestrische Physik, 2007)». Или, в вольном переводе на русский, «Уве Конопка, Сообщение на семинаре MPE в германском Институте внеземной физики, Гархинг, 2007 год». Невнятность подобной ссылки означает, что никаких документальных материалов она за собой не имеет, поскольку это фактически устная информация, услышанная в аудитории.

Но коль скоро картинка имеется, то желательно все же добраться до источника, из которого она получена. И дабы сделать историю розысков с одной стороны покороче, а с другой еще более загадочной, осталось отметить, что некогда имевшиеся в интернете слайды презентации, сопровождавшие выступления Конопки того периода, в настоящее время почему-то пропали. А в статьях этого автора, выложенных на сайте ArXiv.org и рассказывающих об экспериментах их института MPE с пылевой плазмой, про квазисферическую камеру додекаэдрической формы тоже ничего не говорится.

Тем не менее, если искать настырно, то практически всё интересующее в Сети таки можно при желании найти и восстановить. В частности, нашлись и слайды Конопки 2007 года, а в них и большая картинка с тем же самым прибором, о котором упоминается в обзоре В.Н.Цытовича. Выглядит конструкция на слайде вот так:

Несложно увидеть, что аппарат его авторами так и назван: «Камера Додекаэдр». Гораздо сложнее объяснить, какого рода причины помешали воспроизвести это слово в журнале «Успехи физических наук»…

К фактам и иллюстрациям из содержательного обзора В.Н. Цытовича еще будет повод обратиться далее, а здесь – в качестве еще одного подтверждения «непроизносимости» проблемного слова – осталось привести характерную статистику публикаций во всемирной онлайн-библиотеке научных препринтов arXiv.org.

Если там в окошке запросов попытаться узнать, а сколько вообще за всю историю библиотеки (за четверь века уже, считай) учеными физиками было подготовлено статей со словом «dodecahedron» в названии, то выяснится поразительная вещь. Если не брать в учет пару исторических работ (о гипотезах про назначение артефактов-додекаэдров в эпоху древнеримской империи), то на весь физический раздел «архива» приходится всего лишь ОДНА СТАТЬЯ с таким словом в своем  заглавии: «CMB Anisotropy of the Poincare Dodecahedron», by R. Aurich, S. Lustig, F. Steiner. arXiv:astro-ph/0412569.

И что самое любопытное – внимание! – подготовлена она учеными из Института теоретической физики в германском городе Ульм… В том самом месте, где у Рене Декарта были удивительные видения, породившие всю его философию и теорию о роли эфирных вихрей в природе. И где впоследствии пришел в этот мир Альберт Эйнштейн.

Не менее любопытен и тот факт, что данная статья 2004 года – о признаках структуры «додекаэдра Пуанкаре» в строении глобальной геометрии космоса – построена на результатах анализа данных от научно-космического проекта WMAP, где одну из ключевых ролей играл уже знакомый нам авторитет астрофизиков по имени Дэвид Спергел.

И если в паре свежих историй, с Вильчеком и Цытовичем, тема додекаэдра исчезает как бы невзначай и без особого умысла, то в большой интриге вокруг данных WMAP наблюдается уже нечто иное. Абсолютно умышленное и форсированное навязывание научному сообществу такой картины, где признаков додекаэдра нет и не должно быть в принципе. Потому что иначе иллюзия не работает…