13—15 июля 1989 года «Театр песни Аллы Пугачёвой» был с гастролями в Тольятти (стадион «Строитель»). В ходе гастролей Пугачёва дала пресс-конференцию для тольяттинских СМИ. Вашему вниманию материалы пресс-конференции, опубликованные в заводской многотиражке ВАЗа «Волжский автостроитель» за 20/VII.1989.
Всё в образе твоём…
Она — страсть и лиричность, она — озорство и трагизм. В ней всегда живут— и уживаются! — две женщины: непосредственная хохотушка и серьёзная, вдумчивая, мыслящая, интеллектуальная натура.

Она — всегда Личность, она — Человек, она — Артист… Она — Алла Пугачёва!

Мы помним её бытие «в тени», помним головокружительное вознесение на самую высокую ступень артистического Олимпа и видим победоносное шествие все эти годы от одной вершины к другой.

Кто-то сказал про Аллу Пугачёву, что она идёт по лестнице славы, слишком громко стуча своими каблучками. Да! Она принесла и утвердила на нашей эстраде своё видение Мира, свой стиль, свои ощущения и переживания и донесла их прекрасно. Своим голосом, своей душой.

Тольятти сказал «До скорого свидания» замечательной певице, прекрасной женщине с копной бронзовых волос, окутанной шелестом невесомого платья, которая будоражит, притягивает, опустошает, забирая всю любовь зрителя, и тут же наполняет ею, отдавая свою.

А на прощание А. Пугачёва любезно согласилась принять участие в пресс-конференции для журналистов города.

Вопрос: Алла Борисовна, вы вместе с созданным и выстраданным вами Театром песни недавно принимали участие в акции милосердия на огромном стадионе Киева, теперь концерты на нашем стадионе… Чем объясняется выбор таких сценических площадок?

Фото В. Олейника
Фото В. Олейника
Ответ: Все артисты программы «Молодые — молодым» (Филипп Киркоров, группа «А-студио», на мой взгляд, очень талантливая группа, Александр Кальянов, который, можно сказать, вырос в наших рядах музыкантов: он был звукорежиссёром нашего театра, стал очень популярен с песнями Игоря Николаева, который тоже вырос в театре…) счастливы собраться перед такой огромной аудиторией. Для них это большая школа.

А я счастлива, что могу вывести этих молодых артистов «на публику». Ведь как бы я их ни «сажала за парты», как в институте, всё равно они ничего не поймут, пока лицом к лицу не встретятся с аудиторией, которая, в данном случае, пришла не на них. И если артисты победят её (а сразу видно кто как выступает: кто-то трусит — и с ним нужно работать чисто психологически, кто-то идёт по наилегчайшему пути — но это заметно только мне, зрителю, к счастью, нет, потому что эта программа воспринимается везде, в каждой республике, городе очень хорошо), то это путь к самоутверждению.

А ещё, к тому же, задача немаловажная — это сбор средств на постройку Театра песни. И пока есть возможность собрать такое количество зрителей, то мы её используем. Нам нужны деньги на рекламные цели, на развитие нашей конторы — мне это название больше нравится — конторы песни.

Я сразу отвечу на вопрос, который наверняка у вас возникнет: Театр песни — это фабрика песни, фабрика звёзд. Для того, чтобы действительно эта фабрика состоялась, нужны средства — и технические, и материальные… И дизайнеры нужны, и художники по костюмам, балетмейстеры, хореографы и, конечно, должно быть помещение, концертный зал, рассчитанный на разные направления песни и вмещающий до двух с половиной тысяч зрителей — самое контактное, что ли, количество мест. Под крышей одного Театра песни соберутся рок- и поп-музыканты, жанр шоу — варьете, мюзикл, фольклорные и камерные номера, барды… А пока деньги, которые мы зарабатываем, идут на артистов, которых берём к себе. Не имеет смысла брать звёзд, если мы хотим научиться делать звёзд. Из более-менее популярных у нас в Театре А. Малинин, группа «Диалог» и Крис Кельми, но они постоянно гастролируют за границей.

А вам, как журналистам, я бы посоветовала и даже попросила обратиться к нашим молодым группам, потому что за ними — будущее.

У меня другое направление, я считаю, более мелодичное. Мы как-то разделили сферу влияния. Есть Стас Намин — он больше по року, есть группа под управлением И. Гранова — у него совершенно другое направление в советской песне. У меня — поп-музыка. Но это не значит, что я не занимаюсь роком или романсом, или не пою народные песни…

Так вот, возвращаясь к начинающим артистам, мне бы хотелось лишить их тех проблем, которые были в моей артистической жизни. Называйте это как хотите: студией, институтом, фабрикой, конторой, театром песни, но это начало, которое нужно положить началу индустрии звёзд, начало хотя бы уважения к личности и начало просто творческого пути.

Пока что я рискую только одним: творчески обанкротиться на каком-нибудь молодом артисте, больше ничем. Деньги меня очень мало интересуют и всю жизнь мало интересовали. А сейчас нужны только для вклада в артистов.

Вопрос: Чтобы концерт лучше воспринимался, должно быть меньше публики, На больших сценах контакт со зрителем минимален…

Ответ: Да вы не скажите! Стадион всё-таки определяет контактность, потому что зритель себя чувствует спокойнее, свободнее и во многом коммуникабельнее, чем, например, на концерте в Кремлёвском Дворце съездов…

Вопрос: А как вы себя чувствуете?

Ответ: Я себя чувствую очень хорошо. Хотя стадионы, честно говоря, не люблю, Почему? Потому что мне, как человеку творческому, легче раскрыться в сольной программе, где я от начала до конца работаю сама как актриса, как певица. Но… Но в стадионном варианте есть удивительный завод, удивительная отдача и подчёркнутость популярности. Тогда я чувствую в себе силы и уверенность. После стадиона не страшно выйти на любую другую площадку.

Вопрос: Алла Борисовна, вам никогда не хотелось выступить в камерном зале для узкого круга людей с соответствующей программой?

Ответ: Вы думаете, я не выступала?! У меня в следующем году будет четверть века на эстраде. За эти 26 лет, сколько я брожу, хожу, шагаю победоносно и не так, по-всякому, было всё: и камерные залы, и романсы, и цыганщина в чистом виде, и рок, когда он только развивался — в 1965—66 годы. Прийти в камерный зал можно с определённой программой. Может быть, года через два, когда будет театр и всё для такой программы, она состоится.

Вопрос: Насколько нам известно, композитор Альфред Шнитке предполагал сотрудничество с вами. Чем оно закончилось? И второй вопрос — о вашем композиторском творчестве.

Ответ: Начну со второго вопроса. Да, я пишу песни, и даже скоро выйдет сборник «Музыка А. Пугачёвой». Там будет много песен, он хорошо иллюстрирован. Но всё равно композитор — это профессия. То, что я — грамотный человек, занималась композицией ещё в детстве и позже развивалась как композитор, не даёт мне, однако, права считать себя композитором. Хотя у меня есть сейчас много хороших мелодий. Я — человек самокритичный ив то же время объективный, считаю, что мои мелодии, которые сейчас лежат, бездействуют, намного лучше того, что я слышу. При общем дефиците песен сейчас наступил и дефицит текстов. Петь просто передовицу газеты и критиковать наше общество, которое и так критикуется с утра до вечера, мне малоинтересно. Быть социальным подтекстом — это не всегда получается, да я и не буду этого делать. Петь просто о любви мне уже тоже надоело, хотя это у меня всегда получалось, и, я считаю, что многогранность этого чувства, все его оттенки неиссякаемы. Как раз тут можно поискать.

Современным поэтам-песенникам очень сложно, они запутались в тематике и не знают, какими словами — понимаете, в чём весь ужас?! — писать. Но есть очень талантливые люди, такие, как Ю. Шевчук из «ДДТ», умерший В. Высоцкий… Превзойти их очень сложно. Перепрыгивать такой барьер… Если у меня получается, я даже пишу иногда тексты сама. Но если получается.

Проблема в текстах, в словах, которые вложат в меня. Или я буду от них умной, или — наоборот, или, грубо говоря, проституткой политической и творческой. То есть я завишу от мысли и интонации тех, кто пишет для меня тексты. И пока что таких слов, которые бы в меня вложили, я не вижу. Ни умных, ни хитрых, ни ласковых — никаких. Люди потерялись именно в интонации и в теме. Легче заказать на Западе «никакой» текст и спеть по-английски. И об этом многие исполнители всё чаще задумываются.

Что касается Шнитке… Он пригласил меня в свою ораторию. Потом всё у него отменилось, перенеслось на осень. А когда подошла осень, он испугался приглашать меня во второй раз. Дело в том, что «кусок», который мне дали, я сделала слишком, может быть, по-своему, вложив в эту часть стиль рок, который там напрашивался. Но, видимо, по советам товарищей, композитор не решился на это и отказал мне: «Или Вы поёте, как я написал, или…» Я извинилась и сказала, что мне так неинтересно. Что я увидела потом, в конечном результате, то есть ту часть оратории, которую могла петь со своей группой и с оркестром под управлением Г. Рождественского, мне не понравилось.

Вопрос: Ваше отношение к классике?

Ответ: Нормальное отношение. Я выросла на классической музыке. И не представляю без неё ни один жанр. Человек, не воспитанный на классике или хотя бы не знающий её, не соприкасающийся с ней, виден сразу. Это рано или поздно скажется и на его творчестве в любом жанре. Классика — вещь необходимая.

Вопрос: Обычно Алла Пугачёва поёт свои песни сама. И вдруг «В городе моём» — в репертуаре Жанны Агузаровой…

Ответ: …Ничего удивительного. У меня столько невоплощённых песен, к которым с возрастом я уже не могу вернуться! С удовольствием отдаю их своим молодым коллегам. Материала очень много, надо его реализовывать. Иные песни написаны давным-давно, а в исполнении других певцов очень современны. Есть темы, в которые я уже «не влезаю», например, темы удивления — ах! — наива такого. А молодёжи — в самый раз.

Вопрос: Алла Борисовна, участвовали ли вы в каких-либо музыкально-политических акциях на Западе? И считаете ли такого рода деятельность для себя важной?

Ответ: Участвовала и неоднократно. А впервые — много лет назад. И уже тогда мне был ясен дух перестройки. Я была готова к демократии и гласности всегда. Мне повезло больше, чем другим: меня чаще приглашали на Запад. И то, что иногда считалось моей вульгарностью, было объективным проявлением независимости, свободы и бескомплексованности. Для многих людей, для нашего советского ханжеского, что ли, настроя это было чем-то шокирующим и в диковинку. Для меня же вести себя свободно всегда было нормальным явлением нормального человека. И я рада, что наконец появился и у нас дух перестройки, свободное мышление. Я не говорю про анархический дух, который всегда мешает. Демократия — это не анархия.

Когда я участвовала в политических акциях, я видела, насколько молодые люди серьёзно к этому относятся, какие у них цели и сколько у. них интересных неформальных объединений. В. И. Ленин сказал: «Всё, лучшее на Западе грести обеими руками». Потрясающие слова великого человека. Я по-другому смотрела на молодёжь, которая окружала меня здесь. Это давало возможность быть не только певицей, но и человеком, который умеет контактировать с молодыми людьми. Это и меня воспитывало.

Вопрос: Алла Борисовна, вы после вчерашнего выступления сказали, что приедете с сольным концертом.

Ответ: Пригласите, приеду обязательно! На стадионе с сольным концертом выступать нереально. Наши возможности позволяют хоть как-то оторваться от сцены. А это — раздвоение звука, влекущее за собой мысли о фонограмме, под которую у нас никто не поёт. Чтобы мне, например, подойти к трибунам, наши звукорежиссёры делают такие ухищрения, что невозможно всё пересказать.

Для меня выступить, скажем, во Дворце спорта или в театральном зале — значит по-настоящему раскрыться. Это не просто встреча. Здесь есть общение, контакт, здесь радость и праздник. Праздник встречи с творчеством — это лучше самой большой площадки. Так что — до скорой встречи!

Записала И. Кузнецова.

***
Волжский автостроитель. — Тольятти, 1989. — № 85 (20 июля). — С. 4.


1.