«Случается же так, что живешь, а не знаешь,
что под боком там у тебя книжка есть,
где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена»
Ф.М. Достоевский (1821-1881)

Церковная традиция сохранила важные слова, правдивость которых мы еще не раз подтвердим опытом своей жизни: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает: Что посеет человек, то и пожнет» (Послание к Галатам 6,7).
Употребленный в оригинале глагол, переведенный словом «поругаем» (греч. µυκτηρίζεται), происходит от слова «нос», и означает «задирать перед кем-то нос», «относиться с презрением», «высмеивать» [2, с. 676]. «Отсюда этот глагол может иметь значение “обмануть” или “перехитрить”. Апостол имеет в виду, что человек может обманывать самого себя, но Бога ему обмануть не удастся» [4, с. 165-166].
А это как? Дело в том, что временные сокровища (люди, вещи, заботы-хлопоты, отношение к другим), взяв наши силы, нервы и саму жизнь, зачастую оставляют нас ни с чем, оставляют в дураках. Спохватишься, а совесть уже и не беспокоит, и чувства не те, и привычки сформированы, и сложившийся образ жизни не отпускает.
И это не «жизнь такая». А равнодушно-привычное отношение к нашему внутреннему человеку такое. Наш внутренний человек на протяжении всей жизни слабеет от невнимания, а злая сила, обстоятельства и люди извне помогают нам своим давлением создать тоскливую невыносимость, открывающую дверь страстям: гордости, сребролюбию, зависти, равнодушию…
От подобных проблем нашего внутреннего человека мы пытаемся убежать и... оказываемся на встречке. А там уж кому как повезет: «увечье» или смерть.
Недавно посмотрел в Нижегородском драмтеатре комедию «Вышел ангел из тумана» (по мотивам одноименной пьесы драматурга Петра Гладилина). Одна фраза запала в душу: «Ты - не Бог, а солома у Его ног». Вот вам и «Бог поругаем не бывает» на художественный манер.
Мне вот что подумалось тогда. Те, кто сознательно отравляют жизнь другим, заблуждаются в отношении своего будущего. Устраняющие лукавыми способами конкурентов из своей жизни, забывают о законе «сеяния и жатвы». Короли этого мира не ведают о своей конечной перспективе.
Откуда же такая небрежность в отношении своего настоящего и будущего? Оказывается, что наличие цели не гарантирует присутствия смысла. Евангелие сохранило слова Христовы о тех, кто, достигая цели, утрачивал смысл: «Как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня как... и не думали» (Мф.24,38-39).
Цель - достичь и потребить желаемое. Не думая. А о чем необходимо думать? Окружающий мир подталкивает нас в пространство позитивной мотивации: «Какова твоя следующая цель?», «Не останавливайся на достигнутом: дальше, выше, быстрее», «Жизнь одна, надо успеть взять от нее всё».
Церковная традиция, напротив, ставит человека перед тихими вечными вопросами: «Ты достигнешь желаемого, а что при этом?», «Каким ты станешь и с чем ты останешься?», «А что потом?», «Что будет с тобой, с твоим и с твоими?».
Наши цели не всегда наполнены смыслом евангельской перспективы, поэтому после достижении желаемого, мы нередко переживаем, кто легкое разочарование, а кто и настоящую депрессию.
Думая об этом, я перечитывал Евангелие от Луки, и вдруг, для меня прояснилась одна из туманных граней евангельской притчи «О богаче и Лазаре». И прежние вопросы нашли свой ответ. Эти вопросы и мне, и вам хорошо знакомы: Неужели ничего нельзя изменить после того, как я окончу свой земной путь? Разве я буду лишен возможности помочь своим близким, которые остались здесь? И по какой причине меня не услышат там? А как же знакомая нам с вами пословица, содержащая пусть даже и робкую надежду: «Горбатого только могила исправит»?
Именно в притче «О Богаче и Лазаре» (Лк. 16,19-31) церковная традиция нащупывает возможные ответы на подобные вопросы таких вот людей как я, обывателей и неспециалистов в понимании и истолковании Священного Писания.
Богач жил интересной, полной жизнью. «Каждый день он пиршествовал блистательно» (Лк. 16,19). «Пиршествовал» (греч. ευφραινομενος), то есть радовался и наслаждался собой, причем, согласно грамматической конструкции, это происходило довольно-таки длительное время. «Блистательно» (греч. λαμπρος) – чрезмерно, помпезно и экстравагантно. Какая насыщенная, счастливая жизнь. Многие наверняка желали бы оказаться на его месте. Вроде бы, ничего худого он не совершал. Разве только у ворот его счастья «лежал нищий по имени Лазарь. Он весь был покрыт язвами и был рад даже объедкам, падающим со стола богача. Собаки подходили и лизали его язвы» (Лк. 16,20-21) [5].
А в это время в доме авторитетные люди решали серьезные дела. Трапеза - это ведь еще и общение: разные люди, обсуждение бесконечных проблем и новых планов на завтра. Столько лиц, столько событий.
А потом богач умер… Жизнь этого человека святитель Иоанн Златоуст (347-407) сравнивает со сном: «Пришла смерть и все истребила, и, как пленника, взяла его, поникшего, трепещущего, устрашенного, как будто во сне насладившегося всем прежним» [3, с. 803].
После ухода из пространства времени, оказавшись там (в аду), богач в муках кричит Аврааму: «Отец мой, Авраам, сжалься надо мной и пошли Лазаря, чтобы тот обмакнул в воду кончик пальца и охладил мой язык, потому что я ужасно мучаюсь в огне» (Лк. 16,24) [5]. Богач узнал Авраама. Он разбирался во многих вопросах, в том числе и в религиозных. Он был умен, а иначе, как бы он смог нажить столько всего?
Но за свою «долгую», «удачную» жизнь богач так ничего и не понял. В земной жизни он привык распоряжаться чужими жизнями. Он сам решал, кто и что должен делать здесь и сейчас. И неважно, кто это был - чужой человек, подобный Лазарю или самые близкие. Вот почему даже в аду он продолжает по привычке решать, кто должен помочь ему здесь и сейчас. Авраама он пока еще только просит. А причем здесь Лазарь?! Все очень просто. Лазарь раньше, при жизни, был обычным слугой. Лазарь привык, что его жизнью распоряжались другие, а значит, Лазарь и здесь в вечности, по мнению богача, должен делать то, что ему скажут уважаемые люди...
И вдруг, Авраам выносит богачу, казалось бы, окончательный вердикт: «Между нами и вами утверждена великая пропасть, так, что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лк. 16, 26).
Однако ответ Авраама не отрезвляет его. Богач продолжает договариваться с равным себе, одновременно распоряжаясь жизнью Лазаря: «Прошу тебя, отец, пошли Лазаря в дом отца моего. Ведь у меня пять братьев, пусть он предупредит их, чтобы они не попали в это место мучений» (Лк. 16,27-28).
«Пошли его», «пусть он предупредит (засвидетельствует)». Так просто распоряжаться уже не только земной жизнью, но и душой другого. Он, находящийся в яме, до сих пор не воспринимает Лазаря всерьез, пусть даже последний находится и на лоне Авраамовом…
С другой стороны, по мысли святителя Иоанна Златоуста, богач не обращается к Лазарю еще и потому, что «полагает, что Лазарь непременно будет злопамятствовать» [3, с. 808]. Нам с детства знакомы присловья «По себе других не судят» и «Каждый думает в меру своей испорченности». Так и есть. «Люди судят о вещах и событиях, - говорит старец Паисий Святогорец (1924-1994), - в соответствии с тем, что имеют в себе сами». Столько окаменелого равнодушия было дано богачом Лазарю при жизни. Столько всего сказано… Кто же знал, что вот так все сложится в будущем? Его самого бесполезно о чем-то просить, но можно договориться через авторитетных людей. Можно договориться через Авраама. Богач просит позаботиться о своих близких. Но, по словам святителя Григория Паламы (1296-1359), богач «не вразумляется, будучи подлинно бессмысленным, не сознает своего состояния, и прилагает усилие оправдать себя» [1, с. 189]. Он пытается задним числом решить проблему. Он пытается решить вопрос безопасности своей родни привычным для него способом…
И здесь Авраам говорит богачу слова, мимо которых он и его близкие столько раз проходили при жизни: «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их» (Лк. 16,29). «Что?! Как же так?! Да я знаю все это сызмальства. И близкие мои далеко не глупые люди».
Какая поразительная способность не слышать важные слова и смыслы в шуме малозначащих серьезных дел. Это наша с вами повседневность. Как будто бы и не дураки мы с вами, как вроде и слышали все, и знаем, но почему-то так и не начали жить в соответствии с услышанным.
И действительно, если ты такой умный, если знаешь, как жить и поступать правильно, по совести, почему не делаешь?
А далее богач уже не просит, он спорит с Авраамом: «Нет, отец Авраам - вот если бы кто из мертвых пришел к ним, тогда бы они покаялись» (Лк. 16,30). Богач лучше знает, что именно необходимо сделать для спасения близких, которых он никогда не спасал. Он уверен в своей правоте, которая привела его в ад. Он готов поспорить и с миром горним, будучи уже осужденным на вечные муки.
Притча обрывается, диалог прекращается словами Авраама: «Если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16,31).
Не ищущий спасения в этой жизни, не захочет его и в той.
Тот, кто закрывает свое сердце от Бога здесь, по верной мысли К. Льюиса (1898-1963), «закроет изнутри врата ада» там. Из опыта прочтения Священного Писания церковная традиция настаивает на том, что, к сожалению, горбатого даже могила не исправит…
«Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает: Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную». Богач сделал свой выбор, Лазарь – свой.
И вот это последнее важно запомнить. Выбор всегда остается за нами: поддавшись натиску зла, обстоятельств и людей извне, выбежать на встречку, или позвать Бога исцелить нашего внутреннего человека. Позвать Его в руины своей жизни. Он умеет восстанавливать порушенное. Он знает, как выйти из могилы...

«Молодой человек! Я ведь еще помню порядочных людей... Боже, какая я старая!» - озорно, но с небольшой долей горечи замечает блистательная советская актриса Фаина Раневская (1896-1984).

Многие из нас читали повесть Бориса Васильева (род. 1924) «Вы чьё старичьё?», а некоторые смотрели и одноименный фильм режиссера И.Е. Хейфица (1905-1995). Предваряя свои размышления о старости, позволю себе процитировать небольшой кусочек отечественного шедевра: «Теперь уж редко кто помнит, что старичьё - самый благодарный народ на свете. Погладь их мимоходом, слово ласковое скажи - и они, как псы, за тобою ходить будут, у порога от любви и нежности сдохнут. Забыли мы в суетливой ежедневности и о ласке, и о благодарности, и о самих стариках. У порога, говорите, от любви и нежности сдохнут? Так они же все равно сдох… Ну да, это самое, а отчего - вскрытие покажет»[1].

С возрастом, наша жизнь, как назло, начинает ускоряться.И как прав был немецкий философ Артур Шопенгауэр (1788-1860), когда написал: «Час ребенка длиннее, чем день старика».

С годами начинаешь ценить отношения и тех редких, чаще всего уже ушедших людей, которые могли тебе их дать. Вероятно, по этой причине, чем мы взрослее, тем избирательнее и осторожней в отношениях.  Французский писатель и философ Люк де Клапье де Вовенарг (1715-1747) верно подметил психологическую особенность пожилого человека: «В старости друзей не заводят, поэтому любая потеря невосполнима».

С другой стороны, старость – это подарок свыше. Трудно поспорить со словами американского поэта О.Ф. Нэша (1902-1971): «Не жалейте о том, что стареете; многим в этом было отказано».

А вот чего уж точно стоит остерегаться в старости, так это ленивого до-про-живания. «Ничего так не следует остерегаться в старости, - замечает римский философ Марк Туллий Цицерон (106-43 до н.э.), - как лени и безделья».

В молодости мы не всегда успевали остановиться, чтобы увидеть, услышать, понять, простить, подсказать, проявить сочувствие и активность в добре, подтолкнуть к росту, поверить в Бога… В старости у нас появляется время для всего этого. И, в этом смысле, справедливы слова французского мыслителя Жан-Жака Руссо (1712-1778): «Молодость - вот время для усвоения мудрости, старость - время для ее применения».

С возрастом мы становимся богатыми опытом и знаниями.Нам есть из чего отдавать. «Искусство жить» передается из уст в уста, и в старости у нас для этого есть все необходимое. «Добро не лежит на дороге, - пишет Чингиз Айтматов (1928-2008), - его случайно не подбеВ­решь. Добру человек у человека учится!». 

Человек с годами не глупеет. Напротив, последние исследования настаивают на том, что вершина развития интеллекта личности приходится на 60-70 летний возраст. И это только начало! Более того, подвижность психики человека в старости обусловливается, в том числе, и «средой обитания» человека. По этой причине, церковная среда особенно важна человеку в почтенном возрасте. В церкви пожилой человек находит новых друзей. В церкви человек обретает ту поддержку и внимание, которую в мире «днем с огнем не сыщешь». В церкви человек учится отдавать все самое лучшее из своего жизненного опыта другим. Может быть, ты думаешь: «я потерялся в своей старости, и уже никому до меня дела нет». К сожалению, так бывает. Так бывает, когда мы упорно не замечаем Бога и церковь в своей жизни...

 «Компания молодая шла мимо. Шумная, с гитарой. Девчушка в потертых брюках остановилась вдруг, присела перед ними.

- Вы чьё, старичьё? - Ласково спросила, обеспокоенно. Но тут парни ей крикнули:

- Наташка, поезд уходит!

И она убежала.

- Ничьё мы старичьё, — тихо сказал Глушков и вздохнул. - Ничьё.

- Неправда! - строго нахмурился Сидоренко. - Ты мой теперь, понял? Ты мой, а я - твой, и не пропадем. Мы с тобой еще…

- Вот они где! - крикнул знакомый голос. - Тут они, Валя! Нашлись, слава тебе…».

Даже если самых близких и родных уже с нами нет, Господь рядом. Ты не один… Ты не одна… Он рядом с тобой. И вместе с Ним мы многое еще успеем сделать...

«И, улыбаясь, мне ломали крылья,

Мой хрип порой похожим был на вой,

И я немел от боли и бессилья

И лишь шептал: «Спасибо, что живой»

Владимир Высоцкий

Помните слова Сергея Довлатова «Всем понятно, что у гения должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый - гений?!». Случалось нам с вами оказываться в подобной ситуации непризнанного «гения»? Вот лишь малая толика моих мыслей, почему мы не оцениваемы по достоинству близкими здесь и сейчас.

Известная фраза, «на» и «с» которой мы вырастаем, «нет пророка в своем отечестве», взята из Евангелия: «Никакой пророк не принимается в своем отечестве»[1]. Византийский христианский писатель и богослов XIIвека блаж. Феофилакт Болгарский, комментируя евангельские слова, писал: «Потому что люди всегда имеют обычай заботиться о редком и странном и ему дивиться, а общее и обычное - презирать. Поэтому ни один пророк не ценится в своем отечестве, но если он придет из какой-нибудь другой страны, ему удивляются».

Почему «пророки» оказываются в других странах?        Приведу слова Иосифа Бродского, который описывает свои переживания непосредственно перед выдворением из СССР: «Я не очень хотел уезжать. Дело в том, что у меня долгое время сохранялась иллюзия, что несмотря на все, я все же представляю собой некую ценность... для государства, что ли. Что ИМ выгоднее будет меня оставить, сохранить, нежели выгнать. Глупо, конечно. Я себе дурил голову этими иллюзиями. Пока они у меня были, я не собирался уезжать. Но 10 мая 1972 года меня вызвали в ОВИР и сказали, что им известно, что у меня есть израильский вызов. И что мне лучше уехать, иначе у меня начнутся неприятные времена. Вот так и сказали. Через три дня, когда я зашел за документами, все было готово. Я подумал, что если я не уеду теперь, все, что мне останется, это тюрьма, психушка, ссылка. Но я уже через это прошел, все это уже не дало бы мне ничего нового в смысле опыта. И я уехал…».

За время общения с завистливыми приспособленцами у нас может сформироваться ложное впечатление об их порядочности. Вероятно, в этом заслуга наших родителей – думать о людях хорошо и относиться к ним лучше, чем они того заслуживают…

А, может быть, благодаря опять-таки нашим родителям, это воспитанное с детства чувство вины и долга перед другими: «Да какой там у меня талант, так себе»; «Они ведь люди хорошие, просто обстоятельства таковы, они не могли по-другому поступить»; «Если я порядочный человек, я обязан смириться и должен отработать»; «Надо искать причину в самом себе, они здесь ни при чем».

По воспоминаниям Михаила Шемякина, у Владимира Высоцкого «было какое-то чувство неуверенности в себе, как в поэте. Об этом говорит такой штрих. Однажды он прилетел из Нью-Йорка в Париж и буквально ворвался ко мне. И такой радостный!

- Мишка, ты знаешь, я в Нью-Йорке встречался с Бродским! И Бродский подарил мне свою книгу и написал: "Большому поэту - Владимиру Высоцкому". Ты представляешь, Бродский считает меня поэтом!

Это было для Володи, как будто он сдал сложнейший экзамен и получил высший балл! Несколько дней он ходил буквально окрыленный, потому что Володя очень ценил Бродского».

Иосиф Бродский действительно оценил талант В. Высоцкого. В одном из первых фильмов, посвященных памяти В. Высоцкого (США, 1981), он скажет: «Принято относиться к поэтам-песенникам с некоторым предубеждением. И до Высоцкого отношение ко всем бардам у меня было именно таким. Но начав слушать Высоцкого, - более или менее внимательно - я понял, что мы имеем дело именно с поэтом. Дело в том, что он пользовался совершенно феноменальными составными рифмами, а гитара помогала ему скрадывать тот невероятный труд, который он затрачивал именно на лингвистическую сторону своих песен. В принципе, они поражают людей не столько благодаря содержанию и музыке, а благодаря бессознательному усвоению этой языковой фактуры. И в этом смысле, потеря Высоцкого - потеря для русского языка совершенно невосполнимая».

Выходом из зоны подобных родительских установок, вынесенных нами из детства, может стать болезненное прозрение, как в случае с Иосифом Бродским. А может оказаться и встреча с человеком, который оценит нас, как произошло в жизни Владимира Высоцкого.

По верной мысли польского философа Станислав Ежи Леца (1909-1966): «Начать жизнь с нуля легко, гораздо сложнее выйти из минуса». В таком случае боль прозрения открывает новую перспективу для нашей жизни. Важно понять, время – это наша жизнь. А свою жизнь не стоит растрачивать попусту. У известного сирийского учёного-энциклопедиста, церковного писателя XIIIвека Абу-ль-Фараджа (1226-1286) есть замечательные слова: «Удивительно устроен человек - он огорчается, когда теряет богатство, и равнодушен к тому, что безвозвратно уходят дни его жизни». Многие люди превращают свою жизнь в бессмысленную и нескончаемую борьбу с ветряными мельницами, доказывая, что они чего-то стоят равнодушным и завистливым.

Расхожее выражение «нет пророка в своем отечестве» стало, как сказали бы современные психологи, семейным сценарием. Скажу больше, названная установка переходит от отцов к детям уже как непреложная истина, с которой надо смириться. Когда чужие с нами так поступают, это можно понять. Но случается так, когда в собственной семье самые родные и близкие отнимают у тебя право быть самим собою. «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у родственников и в доме своем»[2]. Мы редко верим в талант, гениальность или истинность слов человека, который находится рядом с ними. Предполагается, что все настоящее, правильное, мудрое, не здесь, «не в твоей голове и не в твоем сердце, а где-то там далеко и у другого». Мы не научены ценить заслуги своих близких, друзей, единоверцев, отдавая предпочтение, в первую очередь, другим.

Вероятно, по этой причине в нашей культуре, по какому-то злому наитию, гениальность, духовность, порядочность, верность и искренность оцениваются по достоинству только спустя время и, как правило, уже после потери человека. Воспоминания современников и потомков ушедшего практически одинаковы: «Он опередил свое время», «Ей просто не повезло родиться в это время и в этом месте» и т.п.

Существует важное обстоятельство, на которое мы пока что можем не обращать внимания – это закон бумеранга. Сегодня мы игнорируем чужой талант, не препятствуя уничтожению карьеры ближнего, молчим, позволяя топтать чье-то доброе имя. А завтра бумеранг вернется к нам.Наш теперешний выбор обязательно найдет нас в будущем. Вот и апостол Павел пишет об этом же: «Необманывайтесь,Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Послание к Галатам 6,7). За нами остается выбор, какой именно бумеранг запустить сегодня…

Еще одно, если хотите, психологическое наблюдение, точно подмеченное Сергеем Довлатовым: «Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая ненависть к чему-нибудь». Кстати, где-то об этом я уже читал. Кажется, вот здесь: «И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, хотя прежде были во вражде друг с другом» (Евангелие от Луки 23,12). Получается, что именно неприязнь к личности Спасителя сделала их друзьями.

Мы, вероятно, замечали, что объединить намного проще «против», нежели «за» кого-то. Такое бывает и в нашей с вами жизни. Людей, которых мы еще вчера сторонились и чуждались, сегодня уже обнимаем и называем друзьями. Всё потому, что теперь они вместе с нами завидуют или ненавидят его или её. Оказывается, объединять могут не только щедрость, трудолюбие, вера, надежда и любовь. Чаще всего объединяют зависть, жадность, ложь, обида, месть, бездарность, лень и трусость.

Существует еще один парадокс: чем больше человек делает добра своим недругам (которых он по своей наивности считает единомышленниками), тем сильнее они его ненавидят. Причина - зависть. «Псы, если их кормить, делаются кроткими, - говорит  свят. Василий Великий (330-379), - но завистливые еще более свирепеют, когда оказывают им услуги».

В конце концов, общими усилиями человека если и не уничтожают, то обязательно выталкивают за пределы своей жизни. Казалось бы, теперь, после того, как человек вычеркнут из нашей жизни, когда все уже позади, у нас со всеми «тишь, да гладь, да Божья благодать». Все так, но с одной оговоркой: наш внутренний мир озаряется голосом совести каждый раз, как только на горизонте появляется он или она. Да что там голос совести. Страх овладевает нами при возникновении всякой непонятной для нас, пусть даже и самой незначительной, ситуации. «Душа, совершившая предательство, - замечает Фазиль Искандер, - всякую неожиданность воспринимает, как начало возмездия». Только представьте себе, какие мысли посещали Пилата и Ирода, когда они услышали о Воскресении Того, Кого они отдали на распятие…

Правда, с возрастом мы научились успешно справляться с голосом совести, тем более, когда мы не одни такие. Более того, для нас в ситуации борьбы с надоедливой совестью наверняка обнадеживающими могут прозвучать слова мультяшного Бармалея: «Добро всегда побеждает зло! Раз я победил, значит, я добрый».

Однажды «люди поймут, - замечает французский писатель Андре Моруа (1885-1967), - что они различаются между собою не только характерами, но и тем, как работает их память». В Священном Писании об этом сказано еще категоричнее: «ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо» (Книга Екклесиаста 12,14), «за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответв день суда» (Евангелие от Матфея 12,36).

«Нет пророка в своем отечестве» - это не правило, и уж тем более не правда жизни, а симптоматика болезни зависти и собственного комплекса неполноценности, от которых необходимо уже сегодня начать избавляться нам с вами. Наш сегодняшний выбор обязательно найдет нас в будущем. За нами остается право запустить свой собственный бумеранг…

«Приближался июль. “Дедушка скончался в июле, - сказала мама, - и я тоже в июле умру...”

Мы слушали, возражали, не верили, - как можно поверить в никогда не виденную смерть? В смерть человека - самого близкого, с которым связан, как с воздухом, без которого не было жизни ни одного дня?»

Анастасия Цветаева (1894-1993)

«Как мы заботимся о своем телесном здоровье! – с горечью восклицал арх. Иоанн Крестьянкин (1910-2006), - если увидим книгу о каких-нибудь целебных травах или услышим какой рецепт, то спешим прочесть, записать, запомнить, да и другим посоветовать. А вот поискать в книгах духовного содержания рецепт от душевного недуга, каким неисцелимо страдаем, и в голову не приходит!».

Большинство из нас, согласятся с главной причиной невнимательности к своему внутреннему миру – нехватка времени. У нас просто нет лишнего времени для своего внутреннего человека, по этой причине он проживает свою жизнь в одиночестве. Всё настоящее и главное, с нашей точки зрения, вне нас: работа, общение, интернет-пространство, спорт, творчество, семья, дети, церковь. Сам человек уже «перестает восприниматься нами как некая знаковая человеческая сущность… умирает как антропологическая данность. Все, о чем писали философы, постепенно теряет смысл»[1]. В нашем обществе стало чем-то естественным только говорить о «феномене одиночества»(Е.Е. Рогова, 2011)[2].

Не только наши желания, но нередко и страхи живут как бы вне нас. И даже церковная среда не исключение: «Некоторые обеспокоены тем, когда будет Второе Пришествие, - замечает видный подвижник ХХ века старец Паисий Святогорец (1924-1994), - однако для человека умирающего Второе Пришествие, если можно так выразиться, уже наступает. Потому что человек судится в соответствии с тем состоянием, в котором его застигает смерть». Вероятно, по этой причине обращаясь к богатому человеку из евангельской притчи Господь, произносит суровые слова: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?»[3]. Оказывается все то, что представляет ценность в нашей жизни здесь – теряет всякий смыл за порогом там…

Мы знаем об этом. Но живем так, как будто смерти нет. И когда она напоминает о себе, забирая близких, мы чувствуем свою абсолютную беспомощность. В душе возникает провал, образуется пустота длиною во всю оставшуюся жизнь. Конечно же, наша психика включает защитные механизмы, один из которых временное забвение:  «Я не помню, как несут, опускают гроб мамы – вспоминает Анастасия Цветаева (1894-1993). Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти. Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал»[4].

Со временем, забвение сменяется гореванием, реанимируются образы прошлого, мы начинаем тосковать об ушедшем близком человеком. «Не упрекайте себя в бесчувственности, не ужасайтесь своему равнодушию, - пишет Анастасия Цветаева, - горе придет - потом. Потом! Завтра, через неделю, и через год, и через годы и годы, когда это все кончится, когда отдохнет сердце и отдохнут ноги, когда все всё позабудут, - тогда подступит сиротство, подойдет и станет, как человек. И станет нечем дышать в том веселом дневном часе - без гроба, без пения и без людей. Тогда мама проснется в нас - своей совершившейся далью, невозможностью быть,  немыслимостью не быть. Отворенная дверца шкафа, пахнущего нафталином и упорствующего тенью запаха духов; мамин мольберт, пустой; звук отворяемой крышки рояля; стук ставни в зале, стукнувший из самого детства, вспыхнувшая зелень стеклянного абажура - кто-то понес по гостиной мамину лампу, - вот тогда придет  вой»[5].

С годами смерть становится все беспощадней, вводя нас в пространство осиротелости. Чем старше мы становимся, тем отчетливее, уже на физическом уровне  ощущается одиночество собственной души. Близкие уходят, мы остаемся, остаемся одни. Анастасия Цветаева получив известие о смерти отца, впоследствии опишет свое переживание и понимание разлуки: «Я положила трубку на место, рука дрожала, везде была пустота. Идти бы - и понимать. Думать. Вспоминать. Стараться понять. Одной! Но надо было заворачивать в уличку, идти ею к даче, говорить с Соней. Я шла. Я помню ощущение какого-то огромного крыла, покрова, сорванного; физически ли меня мотнуло? Или это было сознание? Но я шла слабыми ногами, шаг медлил, - точно шаг должен был что-то понять... Кончено! Папы нет. Нет папы!.. Слезы бессмысленно подымали грудь, по пути к глазам сбиваясь в какой-то страшный начавшийся беспорядок, непонятность, неоправданность. Кровь ли это была во мне, шатнувшая меня бесприютностью такой ширины и силы, к которым я не была готова? «Он ушел около четырех часов дня...» - как мама. Марина, Лера, Андрей. Но ведь они не спасли - в мамину смерть. Папа ушел! Никто не может помочь! Его отсутствие только он мог заполнить»[6].

Чем и как мы можем помочь горюющему человеку? Русский мыслитель М.М.Бахтин (1895-1975) указывает на три типа правильной этической реакций на беду ближнего - содействие, совет и сочувствие[7]. Если освоить эти три действия в русле христианской традиции, мы можем оказаться полезными как другим, так и самим себе.

Содействие– это всегда выход за рамки собственной зоны комфорта. Выход в область реального поступка и заботы о другом. «Раньше я был абсолютно поглощен собой, - пишет Сергей Довлатов (1941-1990), - теперь я должен был заботиться не только о себе. А главное, любить не только одного себя. У меня возникла, как сказал бы Лев Толстой, дополнительная зона уязвимости. Жаль, что я не запомнил, когда это чувство появилось впервые. В принципе, это и был настоящий день моего рождения»[8].

Совет– это отказ от равнодушия, отказ от роли стороннего наблюдателя. В Священном Писании еврейское слово зман (zman) «время», на русский язык можно перевести и как «возможность». Нам свыше дано время, дана удивительная возможность для того чтобы открыть своим добрым словом горюющему человеку новую перспективу. Совет – это готовность использовать предоставленную возможность посеять доброе зерно в опустошенное горем сердце другого. 

Сочувствие – это мужество, соприкоснувшись с переживанием другого человека, погрузиться в мир его боли. Не отвернувшись от беды человека, согласившись с ним её разделить, само наше присутствие способно стать подлинным утешением. Утешением человеку, который в ситуации горя, вдруг, обнаруживает себя. «Иногда боль, - замечает сербский психолог Владета Еротич (род. 1924), - на самом деле становится единственным способом объявить вслух о своем существовании»[9]. Подавленный горем, человек не всегда понимает как ему дальше жить со всем этим. Вот почему с церковной точки зрения важно, чтобы рядом с горюющим человеком был еще кто-то. Не случайно апостол Павел призывает нас открывать свое сердце навстречу трагедии ближнего - «плачьте с плачущими» (Рим. 12,15). Однако, по верному замечанию митр. Антония Сурожского (1914-2003), это не означает, что «мы несем чужую боль так же, как сам страдающий, наравне с ним… наше сострадание питается собственным опытом страдания, и тем не менее страдание ближнего мы ощущаем воображением, а не физически»[10].

Чаще всего мы не готовы не только к своему, но и к горю ближнего.  Иван Бунин (1870-1953) в романе «Жизнь Арсеньева» вспоминает русскую пословицу: «Знаете, как говорят мужики: "смерть как солнце, на неё не глянешь"»[11]. Это правда. «Не каждый, кто страдает, принимает страдание, глядя ему в лицо. Очень часто мы бежим от страдания, а оно преследует нас... Посмотреть ему в лицо мы можем не в тот момент, когда собираемся с мужеством и соглашаемся трезво взглянуть на вещи; это возможно, только если нам есть на что опереться, в противном случае мы способны бываем на миг взглянуть в лицо страданию - и тут же нас сломит страх, тревога, сознание бессмысленности того, что мы переносим. Чтобы встретить страдание лицом к лицу, надо воспринимать жизнь смело и мужественно. Если мы изначально считаем, что жизнь должна быть легкая, что страданию нет места в ней, что главное - жить и получать от жизни все, что она может дать приятное, то очень трудно взглянуть в лицо страданию. Мы можем проявить мужество на короткое время, но не способны сделать его своей постоянной жизненной позицией. Но если я живу ради чего-то, если я готов умереть за что-то, если для меня существуют ценности бóльшие, чем я сам, вещи более значительные для меня, чем то, что случается со мной, у меня есть опора и я могу смотреть в лицо страданию»[12].

Способность взглянуть на человека в горе и не отвлечься – это церковный навык, который приобретается ежедневной активностью в добре. «Мы должны быть готовы к тому, чтобы наши собственные дела были прерваны Богом. Бог постоянно перечеркивает наши пути и аннулирует наши планы, посылая нам людей с их заботами и просьбами. Мы можем пройти мимо, считая, что у нас есть более важные дела - подобно священнику, который прошел мимо ограбленного самарянина, возможно читая в это время Библию. В этом случае мы проходим мимо явного знака Креста, поднятого вопреки нашим планам, чтобы показать нам, что мы должны идти не своим, а Божьим путем. Довольно странно, что христиане и даже священнослужители часто считают свою работу настолько важной и неотложной, что не позволяют, чтобы что-то отвлекало их»[13].

Часто, мы, верующие люди живем так, как будто нет ни смерти, ни Божьего суда...

Опираясь на многовековой опыт христианской традиции, мы можем предположить, что верующий человек на смертном одре помимо личностно-упущенных возможностей, будет сожалеть о трех вещах, общих для каждого из нас:я мало принимал других, я мало понимал их, и я мало им прощал.

Для нас с вами, христиан, выход один – начать «богатеть добрыми делами» (1-е Тим. 6,18). А это как? В Священном Писании описано «искусство маленьких шагов»(Антуан де Сент-Экзюпери), которое мы способны освоить уже сегодня: «Я был болен, и вы посетили Меня… истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25,36-40).

«Ты следишь за событиями во внешнем мире,

– не упускай же из виду и твоего внутреннего мира, твоей души:

она ближе к тебе и дороже тебе»
св. Иоанн Кронштадтский (1829-1908)

         В средствах массовой информации мы нередко слышим разговоры о настоящих мужчинах. А какими они должны быть на самом деле?

         Оговорюсь сразу, что «единого “русского канона” маскулинности, - по справедливому замечанию  И.С. Кона (1928-2011), - никогда не было, нет и не будет» [4,с.168]. Хотя, образ условно русского, позднее советского и постперестроечного мужчины, выглядит чаще всего одинаково непривлекательным.

         Вспомним, к примеру, известный диалог Михалевича с Лаврецким в романе И.С. Тургенева (1818-1883) «Дворянское гнездо»: «Я теперь нашел, как тебя назвать… ты – байбак, байбак с сознаньем, не наивный байбак. Наивные байбаки лежат себе на печи и ничего не делают, потому что ничего не умеют делать; они и не думают ничего, а ты мыслящий человек – и лежишь; ты мог что-нибудь делать – и ничего не делаешь; лежишь сытым брюхом кверху… Вы знаете, на какую ножку немец хромает, знаете, что плохо у англичан и у французов, - и вам ваше жалкое знание в подспорье идёт, лень вашу постыдную, бездействие ваше гнусное оправдывает. Иной даже гордится тем, что я, мол, вот умница - лежу, а те, дураки, хлопочут… Есть у нас такие господа, которые всю жизнь проводят в каком-то млении скуки, привыкают к ней, сидят в ней. О, это мление скуки – гибель русских людей!» [8, c.76-77].

         Два отрицательных образа мужчины предстают перед нами – наивный бездельник и бездельник мыслящий. Первый - лежит, потому что не только ничего не умеет делать, но даже не собирается учиться. Второй - лежит, поскольку ставит себя выше, чем окружающая его действительность, считая себя умнее и талантливее всех тех, кто трудится изо дня в день.

         В какой-то мере этот собирательно-безрадостный образ мужчины дополняет личность Фомы Опискина из повести «Село Степанчиково и его обитатели». Помните, как Фома Фомич впадает в истерику от упоминания о том, что в селе Степанчиково появился племянник Егора Ильича Ростанева, ученый молодой человек? «Ученый! – завопил Фома, – так это он-то ученый? Либерте-эгалите-фратерните! Журналь де деба! Нет брат врешь! Здесь не Петербург, не надуешь! Да плевать мне на твои де деба! У тебя де деба, а по-нашему выходит: “Нет, брат, слаба!”. Ученый! Да ты сколько знаешь, я всемеро столько забыл! Вот какой ты ученый!» [2, c.499].

         Самолюбование (Фома Опискин «такого самолюбия человек, что уж сам в себе поместиться не может»), впрочем, как и зависть, всегда сопутствуют лени. Завидовать можно чему угодно: положению, силе, красоте, богатству, молодости, успеху, интеллекту, любви, семье, воспитанности, нравственности, духовности... Охваченный завистью уже не способен вширь и вглубь осваивать пространство собственной жизни. Такой мужчина тратит время, а по сути дела, расходует свою жизнь на «качелях зависти»: чтобы самому подняться вверх, ближнего, во что бы то ни стало, необходимо опустить вниз.

         И даже в современной прозе, по меткому замечанию Виктора Ерофеева (род. 1947), образ мужчины непременно «состоит из свободы, чести, гипертрофированного эгоизма и чувств». Беда лишь в том, что у русских мужчин «первое отняли, второе потерялось, третье отмерло, четвертое – кисель с пузырями. Аморфное обрaзовaние, которое пришло нa мужское место, трехрядно. Сверху прослойкa человекa, снизу - мужикa, a посредине рaздaвленнaя прослойкa мужа… Русский мужской мир раздроблен» [3].

         Однако «далеко не все постперестроечные российские мужчины склонны считать себя неудачниками»          [4, с.168]. Взять хотя бы одну из перспективных, пусть даже и глянцевых моделей настоящего мужчины - «мачо». Американский социолог и антрополог Джозеф Стикос в ходе многолетних исследований в латиноамериканских странах выявил общие черты присущие термину «мачизм»: лидерство, чувство собственного достоинства, мужественность, стремление к завоеванию уважения, демонстрация высокой сексуальной потенции, превосходство над женщиной [11, с.108]. Казалось бы, «комар носа не подточит», то, что нужно мужчине, однако если мы обратимся к определению слова «мачо», то в одном из испанских толковых словарей обнаружим следующие значения: «Животное мужского пола; Мул, бык; Часть детородного органа мужчины, с помощью которого происходит оплодотворение; Большой молоток кузнеца; Невежественный мужик; Сильный, здоровый, выносливый» [10]. Положа руку на сердце, признаемся, что приведенное определение точнее передает суть заявленной модели «мачо».

         В медийной сфере, а следом и в повседневности, имидж «настоящего мужчины» превращается в «ценность, от наличия и качества которой зависит успешность любой его деятельности» [6,c.12]. Однако имидж, заявленный как ценность, не наполняет смыслом жизнь мужчины, напротив, ввергает его в пространство дефицита этого самого смысла. Отсюда разбалансированность взаимоотношений с самим собой, близкими, окружающим миром. Как следствие естественный уход с головой в работу или в безделье.

         Мужчина, ощущая «экзистенциальный вакуум» (В. Франкл), последовательно ступает на путь «утраты Я» (Р.Мэй), прячась в «одинокую толпу» (Д. Рисмен). С возрастом у мужчины вырабатывается навык игнорирования событий внутреннего мира  и уход от самого себя во внешний мир. Парадокс, но чем больше ценностей в мире вещей у мужчины, тем отчетливее сиротливость его собственной личности.

         Направленность во вне, по мнению австрийского психотерапевта А. Лэнгле, обусловлена дефицитом ценностей, который ослабляет отношения с жизнью. Более того, «любой депрессии предшествует дефицит субъективного переживания ценностей… В том случае, когда ценности отсутствуют, утрачиваются, разрушаются, то убывает и «духовная пища», происходит истончение отношений с жизнью» [5, с.35]. 

         Зло всегда предлагает заманчивые внешние перспективы в ущерб внутренней красоте.Евангелие же предостерегает мужчину от подобного, пусть даже и эффективного, освоения внешнего мира: «какая польза человеку, еслион приобретет весь мир, а душе своей повредит?или какой выкуп даст человекза душу свою?» (Евангелие от Матфея 16,26).

         Более того, даже светская психология и психотерапия настойчиво призывают мужчину обратить внимание на себя и свой внутренний мир. В ситуации одиночества как отечественные, так и западные исследователи видят возможные точки роста для мужчины (впрочем, как и для женщины) во «внутреннем диалоге» (М.М.Бахтин, 1994; Г.М. Кучинский, 1988, 1990), «аутокоммуникации» (В.В. Мацута, 2010), в общении с самим собой.Но общение возможно при условии осознания себя как ценности, в противном случае, мужчина пускается на поиск ценностей из мира вещей. А как можно увидеть и осознать свою ценность?

         С церковной точки зрения, мужчина осознает собственную ценность тогда, когда открывает для себя как веру в Живого Бога, так и веру Бога в себя. Ведь если Он умер ради меня и воскрес, значит я чего-то стою. Бог верит в меня. Даже если я, потерял веру в себя и еще не поверил в Него.

         То, что Бог верит в меня, по словам митр. Антония Сурожского  (1914-2003), - «потрясающая тема» [1, с. 277]: «Если Бог так в нас сумел поверить, то мы должны верить в себя. А для этого мы должны научиться вчитываться в Священное Писание, в слово евангельское, искать, что в этом Писании вызывает в нас трепет, восторг, радость, на что мы отзываемся, говоря: Боже как это прекрасно! Как это истинно! Как светло! Мы коснулись Его человечества и узнали в Нем себя, но – в чистоте, во славе, в красоте, в истине. Поэтому вера в человека нас обязывает, она не дает нам права жить небрежно под тем предлогом, что Бог в нас верит, так же как не имеем мы права жить безответственно по отношению к человеку, который нам доверяет, нас любит, который в нас верит. Но если Бог может верить в нас, то мы имеем не только право – мы обязаны верить в себя и верить друг в друга» [1, c.282-283].

         К принятию новых ценностей в свою жизнь мужчины подходят по-разному. Кому-то вера дается легко, радостно и естественно. А кто-то пробирается к вере через ропот и даже отчаяние, пробирается на ощупь и вопреки привычным шаблонам.

         Один из героев романа Ильи Стогова «Мачо не плачут» после международного конгресса «Религиозная молодежь на пороге третьего тысячелетия» в Малайзии решил помолиться так, как чувствовал собственную жизнь и как понимал неизвестного ему Бога.  Пробираясь на ощупь к горнему миру, он начал изливать свою душу перед статуей бога: «"Может быть, на свете есть святые люди. Хорошие. Я таких не знаю. Я не хороший. Это как врожденная болезнь. Я родился уже уродцем. Мне не бывает стыдно. Я понятия не имею, что значит это слово. Слышишь? Ты бросил меня, и я живу, как умею. Как получается. Я не виноват! … Все говорят “быть   хорошим”! Будто это старт. Как я понимаю - это финиш. До которого добегает один из сотни. Или нет? Если бы у меня  был  сын-инвалид... ребенок-уродец... я бы не наказывал его, а лечил... сидел бы у его постели... читал бы книжки, учил рисовать... а ты?.. что ты делаешь в нирване, если я здесь?!. или ты не любишь меня?.. а говорили, ты всех любишь... я тоже хочу... всех... всегда... всем сердцем... научи, а? Все говорят о какой-то чистой жизни. О какой чистой жизни?! Где она?! Ты  знаешь: я хотел жить чисто! Не так, а... с женой... и вообще... И чего?! Ты видел: я старался! Пусть я мог не много... но ты-то вообще ничего не сделал!…  Ты же видишь, на что похожа моя жизнь. Это как летучка у плохого редактора. Собрались вроде по делу, хотели горы свернуть. А потом отвлеклись, заболтались, выпили и до утра рассказывали друг дружке старые несмешные анекдоты. Прости... слышишь? Прости, что я так говорю... просто мне действительно нелегко... что я ни делаю, все без толку... я устал... слышишь?.. то  есть ... ты скажи, что это нужно... скажи, что это правильно... я же не возражаю!.. я заслужил этот ад... я готов искупить... Но вместе с Тобой!.. не молчи... пожалуйста... помоги мне … Короче, это... Слезай!.. если ты Бог - слезай! Иди к нам... людям... Научи и исцели! Вот моя шея! Положи  мне  на затылок свою добрую руку. Скажи... хотя бы скажи... что тебе не все равно! Намекни... немножко кивни головой...  я  замечу!.. честное слово!..  мне  хватит этого до конца жизни!.. Дай  мне  понять это, и  я  упаду на колени...  я  уже на коленях... перед Тобой!.. а ведь никогда раньше… Не обращай внимания, что  я  плачу. Это так... сейчас  я  прекращу... извини... Если бы  я   знал, что Ты со  мной ... если бы  я  точно  знал!  я  бы щекой прижимался к твоим ногам... слезами мыл бы твои ноги... вытирал бы твои  святые  ноги собственными волосами... только пусть Тебе  будет  не все равно, ладно?.. ничего, если ты не можешь  мне  помочь!.. это ничего!.. Но хотя бы заплачь рядом со мной!.. этого хватит! Я прижимал ладони к глазам и орал все громче.

- Я спрашиваю последний раз! Ты слышишь меня?! Не смей молчать!

И тогда каменный Будда широко распахнул многотонные веки. И тогда я узнал эти давно знакомые глаза…» [7].

         Кто-то приходит к вере через жертвенник «Неведомому Богу», кто-то через исцеления от «опоясаний апостола Павла», кто-то через воскресение единственной двенадцатилетней дочери, а кто-то за мгновение до смерти на кресте…

         У каждого человека, свой собственный опыт.Опыт - это наша с вами жизнь. А из жизни ничего не вычеркивается. Господь использует то, что уже есть у каждого из нас. Все Евангелие про это.

         Вспомните Ветхий Завет, историю вдовы, которая была женою пророка (4 Книга Царств 4,1-7). Она обратилась с просьбой к пророку Елисею, а он ей в ответ: «А что есть у тебя? Что ты скопила за свою жизнь?». А затем уже Господь по слову пророка умножил ресурс вдовы так, что хватило и с долгами расплатиться, и на всю оставшуюся жизнь.

         Или уже в Новом Завете: апостолы дважды оказываются неудачниками в улове рыбы (Евангелие от Луки 5,1-11; Евангелие от Иоанна 21,1-8). И Господь дважды использует их ресурс: «Закиньте сети еще раз…». И эти же самые сети наполняются рыбой.

         А помните, когда произошло умножение хлебов и рыбы? Были накормлены пять тысяч человек (Евангелие от Иоанна 6,1-13). В конце этой истории Господь говорит: «Соберите, чтобы ничего не пропало».

         Из жизни ничего не вычеркивается. Так работает наша память. Так относится к нашей жизни и Сам Господь Иисус Христос. И в этом для нас  с вами Благая Весть, в этом - суть Евангелия. Мы Богу не чужие, а свои (Послание к Ефесянам 2,19). Господь сначала принимает нас, а затем улучшает и увеличивает наш с вами ресурс.

         В Священном Писании нам оставлены образы и природа влияния Евангелия. Влиянию всегда предшествует важное условие - обязательное созревание. Евангелие влияет изнутри. Меньшее влияет на большую среду - вспомните закваску, вспомните образ семени. И здесь надо запастись терпением.

         У каждого своя скорость в этой жизни. Кто-то откликается в начале жизни, когда все ярко, креативно и нет границ для перспектив своей жизни. Кто-то встречается с Евангелием в период подведения итогов прожитого, на одре болезни и смерти…

         Мы ничего не теряем, если только мы встретились с Господом уже здесь и сейчас. Встреча с Иисусом исцеляет наше прошлое, наполняет смыслом настоящее и показывает Его мечту о каждом из нас – жизнь нестареющая (вечная) в будущем. В этом заключено, пожалуй, Его главное обещание: «Я живу, и вы будете жить» (Евангелие от Иоанна 14,19). И вот такая «жизнь с избытком» переживается каждым, кто уже встретился с Господом.

         Наши сегодняшние дела принесут плод в будущем. Какой это будет плод, зависит от самого мужчины. Есть вещи, которые просто надо принять, не споря и не защищаясь...

         Приведу небольшую выдержку из автобиографии нашего с вами современника, американского журналиста Филиппа Янси. Будучи глубоко верующим человеком, Филипп описал свою встречу с отцом, которого никогда не видел: «Как-то раз на выходные я приехал к матери, живущей в семистах милях от меня. Мы стали вспоминать прошлое, как обычно бывает в разговоре родителей со взрослыми детьми, достали из шкафа большую коробку со старыми фотографиями. Среди фотографий я наткнулся на изображение младенца, помеченное на обороте моим именем. Ничего особенного в этом портрете не было - ребенок как ребенок, толстощекий, лысый, с пустым, несфокусированным взглядом. Однако фотография была смята, поломана, словно ее жевал какой-то зверек. Я спросил маму, зачем она хранит испорченное фото - разве у нее мало хороших снимков?

         Тут надо кое-что пояснить о нашей семье: когда мне исполнилось десять месяцев, мой отец заразился полиомиелитом. Болезнь распространилась на спинной мозг и через три месяца, вскоре после моего дня рождения, он умер. В двадцать четыре года мой отец оказался полностью парализован, мышцы отказали, ему пришлось доживать последние дни внутри большого металлического цилиндра, заменившему ему легкие. Мало кто навещал его - в 1950-х люди боялись полиомиелита столь же истерически, как сейчас СПИДа. Единственному постоянному посетителю - моей матери - приходилось садиться так, чтобы отец мог смотреть на нее в зеркало, привинченное к его железному панцирю.

         Мама рассказала мне, что фотографию она сохранила на память. Во время болезни отца эту фотографию по его просьбе прикрепили на его металлическом легком. Он хотел видеть лицо своей жены и лица своих сыновей. Матери пришлось кое-как воткнуть фотографии между железными болтами. Вот почему мой младенческий снимок был так сильно смят.

         Я почти не видел отца с тех пор, как его положили в больницу. Детей в инфекционное отделение не пускали. К тому же я был слишком мал - я все равно бы ничего не запомнил. Когда мама рассказала историю этой измятой фотографии, меня охватило странное, сильное чувство. Как необычно! Меня любил человек, которого я, можно сказать, и не знал. В последние месяцы своей жизни отец неотрывно глядел на три образа, составлявшие его семью - мою семью. Больше ничего в его поле зрения не попадало. Что делал он, лежа там целыми днями? Молился за нас? Да, конечно. Любил нас? Безусловно. Но как парализованному человеку выразить свою любовь к маленьким детям, которых даже не допускают в его комнату?

         С тех пор я часто вспоминал об этом снимке, об одном из немногих звеньев, соединяющих меня с неведомым мне отцом. Когда отец умер, ему было на десять лет меньше, чем мне сейчас. Человек, которого я не помню и даже не могу себе представить, проводил целые дни, думая обо мне. Он посвящал мне свое время, остаток своей жизни. Он любил меня так, как это было в его силах. Быть может, он и сейчас продолжает меня любить - в ином месте, в ином измерении. Быть может, мне будет дано время, много времени, чтобы восстановить отношения, столь жестоко оборванные в самом начале.

         Я рассказываю свою историю, поскольку чувства, которые я испытал при виде смятой фотографии, в точности совпадают с опытом, пережитым мною февральской ночью в общежитии колледжа, когда я впервые ощутил Бога. Я понял: Там Кто-то есть. Кто-то наблюдает за жизнью, проходящей на планете Земля. Более того - Он любит меня. То было поразительное ощущение нежданной, немыслимой надежды, нового, всепоглощающего упования. Вот на что я сделаю в своей жизни ставку...» [9, c.318-32]

А на что в своей жизни сделаешь ставку ты?

Сегодня Сусанна (4 года), рассказывала сказку про колобка бабушке... Вот оно пространство пост... Синкретизм и унификация мифа с детства... "Катится колобок, а на встречу ему красная шапочка. "Съешь меня красная шапочка" - попросил колобок.
"Да кто же тебя с такой грязной молдой есть будет?!" - ответила красная шапочка". На мой недоуменный вопрос: "Отчего же у него, у колобка морда то грязная?". Сусанна невозмутимо и резонно заметила: "Так он же по земле молдой катится"... После обеда обещала что-то рассказать из Библии...

В настоящее время получила широкое распространение реклама превосходства искусственного над подлинным, виртуального над реальным.

Рекламные ролики и слоганы создают мотивационную установку, образуя стиль, образ жизни, когда «наркотизация становится обязательной», это и формирует у молодежи «наркоманическое поведение» .

К примеру, телевизионная реклама четко разделяет состояние человека до приема рекламируемой ценности (кока-кола, спрайт, пиво, автомобиль, мобильный телефон и проч.) и после. Причем, состояние после всегда ярче, насыщеннее и устойчивей.

Сюда же можно отнести и феномен использования наркосленга в общении молодых людей. Наркосленг уже сам по себе является наиболее действенной рекламой, формирующей интерес к миру серой боли, к миру доз.

Наркомания как образ жизни, с нашей точки зрения, есть искусственно навязанная и впоследствии вынужденно, но вместе с тем сознательно, усвоенная модель мышления и поведения.

В своей статье, которой мы открываем цикл бесед, посвященных рассмотрению опыта духовно-психологической помощи наркозависимым и их родственникам, мы рассмотрим пять основных мифов, которые нам навязывают средства массовой информации и лица, не заинтересованные в снижении числа наркопотребителей на территории России.



Первый миф: наркомания удел людей из неблагополучной, маргинальной среды.



Однако, по верной мысли митрополита Сурожского Антония (Блума), наркомания «большей частью рождается от чувства неполноценности и от попытки забыть эту неполноценность или чем-то ее заменить» .

Чувство одиночества, чувство вины, самонепринятие - это те болевые точки, с которыми живут люди, принадлежащие к различным возрастным и социальным группам общества. А если человек еще и отвергает духовно-нравственные и религиозные ценности (вера в Бога, воцерковленность, личная молитвенная жизнь), то он, с церковной точки зрения, находится в группе риска: «Кто думает, что стоит - бойся, чтобы не упасть» .

Важно помнить одну простую истину: или ты поможешь, своему ребенку принять ценности христианства через церковную традицию, или ему предложит свои ценности «мир во зле лежащий» .

Зло активно в проповеди ложных ценностей. Призыв «отвлечься и развлечься», «уколоться и забыться» звучит сегодня намного убедительнее, тем более что звучит он в культуре безмолвствующего большинства…

Наиболее эффективный способ передать ценность – личный пример носителя этой самой ценности. Наркомания распространяется исключительно через передачу личного опыта. Наркоман со стажем – это хороший учитель. Именно наркоман-потребитель, а не продавец (барыга), передает новичку необходимые знания: технологию приготовления дозы, сводит с барыгой, учит понятийному аппарату наркосленга. Таким образом, человек, получая необходимую установку, постепенно интегрируется в соответствующую обстановку.

В мире наркоманов нет друзей. Мир наркозависимого разделяется на жизнь до и после.

Однако, один наркоман - не наркоман. Ему жизненно необходим такой же наркоман, как и он сам. Их могут объединять «действия по добыче еды, одежды, денег, информации. Наркопотребители нередко предоставляют друг другу жилье как временное убежище (например, если родственники выгнали из дома)… таким образом, совместное употребление наркотиков является определенным способом социализации, дает ощущение принадлежности к группе и защищает от враждебного настроя окружающих. Поведение наркопотребителей можно сопоставить с поведением человека в чрезвычайных обстоятельствах. Оно направлено на выживание» .



Второй миф: наркотик приносит максимальное удовольствие (кайф).



Это соответствует достоверности, но лишь отчасти. Пожалуй, только на ранней стадии употребления, скажем, того же героина вместе с поиском так называемого кайфа от дозы у наркомана активизируется половая жизнь. Но это достаточно короткий период времени, затем сексуальная сфера личности уходит далеко на периферию жизни наркомана. А активный поиск и употребление очередной дозы уже необходим «не столько для переживания удовольствия, сколько в качестве ухода от неудовольствия» .



Третий миф: я пойму и замечу, если вдруг мой близкий начнет употреблять наркотики.



К сожалению, это не так. Послушайте, как мы обычно рассуждаем…

Неужели периодически возникающее обильное потоотделение ночью уже повод подозревать своего близкого человека?

Или что, из-за бесконечных жалоб на зубную боль и походов к зубному врачу мне установить за ним слежку?

Хриплый голос и непреходящий кашель? Разве это не простуда или непременный атрибут переходного возраста, тем более что это подросток?

Стабильное состояние полудремы и почесывание лица - скорее всего это последствия авитаминоза или усталости от работы и учебы. Да и мало ли почему постоянно чешется лицо? Причем здесь наркотики, может это просто аллергия?

Тошнота и рвота у начинающего наркомана будут интерпретированы нами исключительно по обывательски: «что-то не то съел».

А частые ломота в суставах и боли в мышцах не что иное, с точки зрения неискушенных родственников, как зависимость от погоды.

Отсутствие аппетита (наркоман может есть один раз в день) всегда можно списать на сытость, нервы, плохое самочувствие. А вот повышенный аппетит, напротив, только порадует нас.

Ну а суженный зрачок всегда можно спрятать от своих близких, закапав соответствующие глазные капли (многие наркозависимые носят с собой флакончик с глазными каплями).

Он всегда носит одежду с длинными рукавами. Ну и что в этом такого? Тем более, что я никогда не замечал у него следов от уколов (заметим, что нередко наркоманы вводят героин в вены ног).

Систематическое и длительное нахождение в ванной или туалетной комнате, особенно с книгой, уже стало неотъемлемой частью наших семей и поэтому вряд ли станет поводом к подозрению.

Нарушение сна или его отсутствие, отнесем к тому, что наш близкий «сова», или он выспался днём, или просто его мучает бессонница…

Обязательный и периодически пополняемый домашний ассортимент обезболивающих препаратов скорее всего также не вызовет у нас подозрений.

Речь идет в первую очередь о таких анальгетиках как андипал, седалгин-нео, нурофен плюс, пентальгин, каффетин и другие. Сюда же можно отнести и иные любимые наркоманами кодеиносодержащие препараты: дезоморфин (пермонид), коделак, седал-м, терпинкод, тетралгин, кодипронт.

Нервозность, раздражительность и необъяснимые вспышки гнева, в первую очередь, в отношениях с близкими мы объясним стандартными фразами: «у него такой возраст, что тут поделаешь», «его достали на работе», «его науськали», «у него сложный период в жизни»…

Мы с пониманием отнесемся к ребенку или супругу, который в очередной раз расскажет нам трогательную историю о том, как он потерял чужие деньги и теперь надо во что бы то ни стало отдать долг другу.

Не увидим мы подвоха и тогда, когда наш близкий, вдруг, начнет терять свои деньги, драгоценности, потеряет мобильный телефон…

Как правило, родственники узнают о наркозависимости своего ребенка или супруга от других людей. К примеру, когда к нам придут знакомые (одноклассники, однокурсники, родственники) с просьбой покрыть немалый долг нашего ребенка или супруга.

Или же тогда, когда наш близкий, употребляющий наркотики, переступив последнюю грань, перестает соблюдать принятые социальные нормы поведения и начинает играть в открытую…

Именно играть, я не оговорился. Поскольку жизнь человека в мире доз – это жизнь во лжи. Наркоману верить нельзя! Ни при каких условиях не верьте ему. Даже если это ваш муж, жена или ребенок.

Доза – это жизнь для наркомана, ее отсутствие – потеря смысла жизни. Отсюда и удивительное, скажу больше гениальное лукавство и изобретательность наркоманов в их способах найти средства для очередной дозы.

Повторюсь: наркоману верить нельзя! И только в этом случае вы сможете ему помочь…



Четвертый миф: наркотики нельзя бросать резко, в противном случае человек не перенесет так называемую ломку.



Так рассуждают наркоманы и те, кто на них зарабатывает: «Наркотики часть обменных процессов организма, и поэтому мне нужно постепенно выходить из зависимости. Мне нужен метадон вместо героина. На нем я смогу пересидеть «ломку». Даже на Западе существует МЗТ (метадоновая заместительная терапия). «На сухую» ломку я не переживу. Ну, давайте хотя бы анальгетики купим, три – четыре пачки».

Во-первых, помните главное правило общения с наркозависимым: «наркоману – верить нельзя!».

Во-вторых, абстинентный синдром , или в простонародье - «ломка», возникает после последнего приема наркотика и характеризуется изменением психической и физической деятельности всего организма: боли в мышцах, «ломота» в суставах, озноб, обильное потоотделение, нередко понос и рвота.

Однако после очередного употребления наркотика вся негативная симптоматика исчезает. Наркоман «приходит в себя» и становится «нормальным человеком».

Здесь стоит остановиться на мифе, согласно которому «ломка» – это якобы нестерпимая и непереносимая боль, нередко оканчивающаяся смертью.

Чтобы неискушенный читатель понимал, о чем идет речь, предлагаю вспомнить знакомое каждому физическое состояние при высокой температуре, скажем 38,9-39 (тело ломит, суставы ноют, голова болит), или же вспомните длительную, ноющую зубную боль. Не больнее этого, поверьте!

Когда наркозависимого задерживают за распространение наркотиков и помещают в следственный изолятор, ему никто не оказывает медицинскую помощь, не предоставляет соответствующих анальгетиков. И ничего, пока еще ни один не умер от «ломки» в СИЗО.

Беда не в боли, а в страхе. А где есть страх, там находятся нестандартные выходы из зоны страха. Наркоман, повторюсь, – это актер. Он может корчиться, кататься по полу, терять сознание, угрожать, умолять, проклинать и плакать. Наркоману верить нельзя!

Страх, чувство вины и одиночество держат наркомана на дозе. Замечу, что доза не избавляет от страха и тревожности, а просто отодвигает их максимум на один день.



Пятый миф: от наркомании можно вылечить.



«Если бы специалистами, психологами эта проблема решалась, то наркомании бы уже не было… Наркомания это не болезнь, а приобретенная зависимость не только физическая, а однозначно духовная» .

В среде наркоманов в ходу известная пословица «героин (или «дядя опиум») умеет ждать». Помните, в самом начале мы говорили о двух краеугольных камнях жизни наркомана – установка и обстановка. Так вот, чтобы помочь наркозависимому захотеть оставить мир доз, ему необходим тот же самый алгоритм, которому он следовал, входя в мир наркомании. В противном случае, «дядя опиум» его дождется». И не важно, сколько пройдет времени после лечения – неделя, месяц, год или пять лет. Если новые ценности не перевесят ценность дозы, наш близкий снова «сядет на иглу».

Нужна новая установка, новая ценность, которая заменит дозу. Нужен носитель этой ценности. Важно чтобы это был человек из бывших, но теперь живущий новой, осмысленной, церковной и свободной жизнью.

И нужна обстановка естественная для новой системы ценностей. Мы говорим о церковном пространстве…

Бывший наркоман, уже живущий церковной жизнью, самый эффективный миссионер для наркозавимых.

Не священник, ни катехизатор, а именно бывший наркоман сможет родить желание в таком же наркомане, как и он сам, сделать шаг из мира серой боли и укрепить веру в то, что это вполне возможно.

Духовенство может воззвать и направить, может помочь на различных этапах духовно-нравственной реабилитации и социальной адаптации наркозависимых.

Роль священника важна в плане пастырской помощи родственникам наркозависимого. Но заразить верой, передать новую ценность и сформировать в наркомане устойчивое желание жить, наиболее действенно способен человек из бывших…

См.: Профилактика ВИЧ-инфекций и наркомании у подростков средствами образования. Отв. ред О.С. Гладышева, Н.Н. Носов, Е.Е. Кузоватова. – Н.Новгород, 2004. С. 40. – 133 С.


Антоний, митрополит Сурожский (Блум Андрей Бориович). Труды. – М.: Практика, 2002. С. 925-926.

См.: 1-е Послание к Коринфянам 10,12

См.: 1-е Послание ап. Иоанна 5,19.

Кольцова О.В. Психология работы с наркозависимыми. – СПб.: Речь, 2007. – 160 с. С. 27.

Профилактика ВИЧ-инфекций и наркомании у подростков средствами образования. Отв. ред О.С. Гладышева, Н.Н. Носов, Е.Е. Кузоватова. – Н.Новгород, 2004.С. 46.

abstinentia (лат.) — воздержание

Зорин Д. Наркоман. С кем ты имеешь дело и как с ними себя вести? – Н.Новгород: ООО «Эло Хим», 2009. С. 29. – 80 c.

(опубликовано: Саранские епархиальные ведомости, №3, 2010 года, сс. 20-26)

Прежде всех ваших дел,
позаботьтесь о наставлении детей…
Свт. Иоанн Златоуст (V век)

Кандидат психологических наук, доцент Тверского государственного университета, директор Детского православного центра «Новая Корчева» г. Конаково, протоиерей Борис Ничипоров (1953-2003) в завершении «Слова на смерть мальчика Ярика Фокина» сказал: «Я хочу закончить свое слово отрывком из стихо¬творения одной прекрасной девочки Сашеньки, кото¬рая умерла в девять лет от тяжелой и страшной болезни. Это была дочка очень близкого мне человека, профессора МГУ. Последние дни она уже не встава¬ла и написала по-детски чистое стихотворение, отры¬вок из которого я вам прочитаю:

Спи, младенец мой прекрасный, баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный в колыбель твою.
Если смерть пришла так скоро — не пугай ее.
Смерть идет, идут и годы — значит надо все.
Не расстраивай отца ты, мать не огорчай,
Жди ты смерти, жди покорно, спи, не плачь, бай-бай.
Если встать теперь не можешь — значит уже все,
Значит, никогда не встанешь — ну и что, и что?
Ляжешь ты на койку смирно, ручки сложишь в крест.
Ждать ты будешь тихо ангела — ангела с небес» .

С небольшими оговорками мы можем утверждать, что в кризисном состоянии ребенок прилагает больше усилий к тому, чтобы найти смысл собственной жизни…
Наличие у ребенка духовных ценностей «значимо не только для личностного и социального существования его самого, но и для тех, кто его окружает» . При этом действенны лишь те ценности, которые не просто известны ребенку, но восприняты им личностно и внутренне освоены в пределах его возрастных особенностей. Подобные ценности становятся естественными и жизненно необходимыми для ребенка, закладывая тем самым духовно-нравственный базис, помогающий проживать период кризисного состояния.
Странное несоответствие у современной детворы внешней взрослости и внутреннего инфантилизма справедливо называется в кругах православных психологов задержкой развития души . По этой причине выбор ценностей в меньшей мере принадлежит самому ребенку. В большей мере за него ответственны родители или лица их заменяющие.
Именно родители способны сформировать и развить у своего ребенка навыки к общежитию, ориентированные на позитивное взаимодействие с окружающими и с самим собой, включая эффективные механизмы со-страдания, со-общения, со-радования, со-действия и со-творчества по отношению к другой личности.
Родителям необходимо обозначать четкие очертания и границы категорий добра и зла. Тем самым, помочь ребенку, по верной мысли проф. В.В. Абраменковой, гармонизировать его картину мира. Поскольку «обращаясь ко взрослому с явным или скрытым вопросом на тему «что такое хорошо и что такое плохо?», ребенок всякий раз хочет подтвердить для себя нравственное содержание и смысл того или иного явления, действия, поступка… Очевидно, что конструирование гармоничной светлой детской картины мира с верой в будущее является определенным условием взросления самого ребенка и его нравственно-психологического здоровья» .
Однако особенность социально-экономического статуса современной семьи, динамизм ее эмоциональной сферы, подвижные ценностные структуры сознания, присущая российскому обществу мультикультурность, порождают специфическую уязвимость родителей к современным вызовам. По этой причине экономическая, социальная, психологическая и духовная уязвимость личности родителей способна нанести серьезный урон психологическому и духовному здоровью ребенка.
Западный педиатр и психолог Росс Кэмпбелл обозначает ряд условий, которые могут помочь родителям дать духовную и психологическую устойчивость своему ребенку в контексте кардинально отличных друг от друга аксиологических систем:
1. Родители должны иметь духовно-нравственный фундамент, на котором базируется их собственная жизнь. «Истинной ценностью, вносящей мир в сердце страждущего, является Он… А Он в вас живет? Если нет, обратитесь за помощью к священнику или другу христианину» .
С христианской точки зрения речь здесь идет о воцерковленности родителей, как необходимом условии эффективной трансляции духовно-нравственных ценностей христианской традиции своему ребенку.
2. Родители способны передать ребенку только то, чем обладают сами. «Для того чтобы ребенок отождествлял себя с родителями (тесно связывал себя с ними) и был способен принять их ценности, он должен чувствовать себя искренне любящим, и знать что его ценят» .
Человек верующий и воцерковленный опытом жизни знает, что значит принятие, прощение и преодоление одиночества.
Именно в пространстве Церкви человек соприкасается с подлинной Любовью, Которая по слову апостольскому «есть Бог» . Любовью, Которая любит не «за», а «вопреки»…
В Церкви человек учится просить и принимать прощение. Учится принимать своего ближнего, учится принимать самого себя.
В пространстве Церкви человек приобретает молитвенный опыт и тем самым постепенно лишается одиночества…
В своей статье мы описываем три случая духовно-психологической помощи детям, оказавшимся в кризисном состоянии. В каждом из трех случаев речь идет о детях, пораженных тяжелым недугом (онкологических больных) и находящихся на пороге смерти.
Категория смерти в 6-7 лет – это уже жизненная реальность . В нашем случае речь пойдет о трех детках: девочке, мальчике-подростке и мальчике в возрасте 9-ти, 13-ти и 9-ти лет соответственно. Имена по этическим соображениям мы используем вымышленные. Мы используем бытовую, широко употребляемую церковную терминологию. В том случае, когда речь идет от лица ребенка, мы переводим ее на «взрослый язык».
Случай первый. Настя, девочка 9-ти лет. Родилась в 1999 году. Диагноз - острый миелобластный лейкоз. Родители считают себя православными. Девочка была крещена в 2001 году. Отец в Церковь не ходит. По его словам «просто времени нет. Слишком много работы. Надо много денег на лечение дочери. Да и не верю я священникам. Но в Бога я верю по своему. Но вы не подумайте, я православный». Мама в церковь стала ходить, как только узнала о диагнозе дочери. Бабушка себя считает атеисткой, но по её словам «Бога не отвергаю и даже приветствую веру в Него, особенно у молодежи». Мы встречались с ребенком всего один раз. Осенью 2008 года.
Невзначай я заговорил о Боге. «Каков Он? Как ты думаешь?». «Он – добрый, с Ним наверное хорошо…». «А ты хотела бы быть чтобы Он был с тобой?». «А Он не заберет меня на небо? Я очень люблю папу, маму и бабушку. Им без меня будет плохо. Я не хочу без них к Нему». «А ты попробуй написать Ему письмо… Попроси Его, чтобы Он помогал твоим родителям, твоей бабушке… И можешь не только писать но и разговаривать с Ним… Попробуй…».
Я подал ей двойной листок в клетку и ручку. Обычно я прошу, чтобы ребенок/подросток записал под диктовку первые несколько предложений. Примерно такой текст: «Господь я прошу Тебя, позаботься обо мне, сохрани моих родителей, подари мне новых друзей. Защити меня от зла. Спаси меня. Я принимаю Тебя как Бога моего и Спасителя души моей. Я прошу Тебя…». А дальше я предлагаю самостоятельно ребенка/подростка записать уже своими словами то, что для него является действительно жизненно важным: «А теперь ты сама, попроси Бога о том чего желаешь… Как сможешь так и напиши… Не торопись, Он тебя ждёт… Он тебя любит… Скажи Ему, что тебе не достает…».
Она написала две страницы своей первой молитвы, но мне запомнились особенно вот эти слова, я их передаю во «взрослом звучании»: «Иисус, я хочу, чтобы я выздоровела и жила. Я не хочу болеть, потому что у меня есть три самых любимых человека – папа, мама и бабушка. Если я умру, им будет плохо. Они будут плакать. Бабушка заболеет. У нее сердце сильно болит. Я хочу, чтобы они радовались и не болели. Я очень сильно их люблю. Больше неба люблю. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не болела и не умирала. Потому что я очень сильно их люблю».
Настя ушла через три месяца…
Случай второй.
Сергей, парнишка 13-ти лет. Родился в 1994 году. Диагноз – острый лимфобластный лейкоз. Мы познакомились с ним в больничном коридоре. Он и другие подростки (кто в коляске, кто в кресле) сидели и смотрели телевизор в холле отделения, куда меня пригласили к подростку в соседнюю с Сергеем палату.
Пока родственники подростка, к которому меня пригласили, общались с ним, я, сидя на диване, познакомился с Сергеем. Мы разговорились. На следующий день я пришёл к нему и познакомился с его мамой (отец погиб в автокатастрофе, когда Сергею было 5 лет). Женщина позиционировала себя православной. Сына крестила в два года. Летом приглашали батюшку, он совершил соборование. В храм забегает в свободное время подать «записку о здравии сына» и «за упокой мужа». Очень нравится и старается не пропускать программу «Слово пастыря»…
Непростой разговор с Сергеем с глазу на глаз… Он рассказал о себе, рассказал о многом, причём, совершенно неожиданно для себя (как он сказал мне потом, перед моим уходом). Он мне задал вопрос: «А зачем Церкви и Богу я нужен?»…
Я ответил примерно так: «Потому что ты больше никому не нужен… Кому ты нужен? Школе? Армии? Государству? Какой-либо организации? Им всем нужна твоя функциональность, твои навыки, твое здоровье… Выпади из ритма - и ты за бортом этой жизни… И ты уже не нужен… Не нужен никому… Но ты нужен Богу, ты нужен Церкви… И тебе нужен Бог… Потому что самое главное и настоящее ты можешь доверить лишь Ему… Он может позаботиться о тебе здесь и после смерти там… Важно только, чтобы ты учился быть с Ним уже здесь… Попробуй».
Я предложил, как и в случае с Настей, написать «письмо Богу» (читай впервые помолиться). Сергей взял ручку и листок…
Основная мысль Сергея была следующая: «Бог, если Ты есть и Тебе не всё равно, что со мной будет, прошу Тебя, чтобы Ты дал мне еще пожить. Мне нравится девчонка. Мы с ней учимся в одной школе. Мы встречались… Когда я заболел и в школе сказали, что я могу умереть… От рака не лечат… Она напилась таблеток… Но её спасли… Она классная и должна жить. И я должен жить, чтобы она жила. Поэтому я и прошу Тебя Бог, дай моей матери денег на моё лечение, чтобы я смог жить…».
Сергей ушёл спустя пять месяцев…
Случай третий.
Олег, мальчик 9-ти лет. Родился в 2001 году. С 2005 года перенес две операции, около 15 курсов химиотерапии и 2 курса лучевой терапии. Родители относят себя к православным. Ребенка «покрестили» в 2004 году. По их словам за время болезни дважды приглашали священника для соборования ребенка. Подавали «записки» через знакомых в храм. Однако сами храм не посещали и не причащались.
С ребенком первая встреча произошла осенью 2009 года. Мы познакомились. Общались, он писал «письмо Богу», пробовал молиться о своих родителях и о себе (последнее всегда дается сложнее).
В январе 2010 года мы в очередной раз встретились с Олегом. Он, увидев меня, оторвался от рисования и сказал: «Дядя Игорь, вы знаете, что все, что окружает нас – это не по настоящему». «Почему ты так думаешь Олег?». «Да потому что все, что нас окружает, оно умирает (он замолчал, я не прерывал молчания в течении минут пяти-семи)… Вот ручка, она не пишет, паста кончилась. Вот зима, она скоро пройдет… Вот семья, я слышал, что папа с мамой не хочет жить, и они разведутся (молчание)… Я думаю, что из-за меня, потому что я часто болею… И я тоже умру…».
«А что же тогда настоящее, по-твоему?» - я прервал очередное молчание.
И вот оно духовное прозрение...
«Настоящего много… Вот мои родители – они настоящие, они меня любят, я знаю, что любят и постоянно заботятся обо мне… Настоящий – я сам. Дядя Игорь, вот потрогайте мою руку, я же живой, я настоящий, я живой… Когда все ночью спят, я не сплю - иногда мечтаю, иногда плачу… Я разговариваю с Ним… Вы меня научили писать ему письма и говорить с Ним… Мама мне говорит, это называется «мурашки»… Они у меня появляются на руках когда я Ему говорю свои секреты и просьбы… Я просил, чтобы родители не разводились… Я просил, чтобы я остался жить, потому что мама без меня не сможет… И когда я говорю Богу все это, мне становится тепло и хорошо как дома… Это тоже настоящее… Он тоже настоящий и Живой, только вы этого не видите… Спасибо вам…». Настоящее в этой жизни – это мой близкий, я сам и Живой Бог…
В начале февраля, Олег ушёл…
От боли тяжело отвлечься, легче на ней сосредоточиться. Когда в нашу семью входит болезнь ребенка, мы с головой уходим в свою боль, никого не видя и не слыша. И даже личность ребенка, его духовные запросы сдвигаются на периферию наших переживаний и хлопот.
Совет Церкви в этом смысле старомоден. Евангельский алгоритм неизменен - уходи не в проблему, а с проблемой приходи к Господу: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас… и найдете покой душам вашим» .
«Если можно употребить здесь образ, - говорил покойный Антоний (Блум), митрополит Сурожский (1914-2003) - у меня впечатление, что мы ужасно похожи на жука, которого посадили в стакан. Когда он старается выйти через дно – ему пути нет, через стенки тоже никуда. Одна только возможность – вылететь из стакана. У нас та же самая возможность…» .
Не уходи с головой в свою беду и свое горе, а иди с ними к Богу… Позаботься о том, чтобы твой ребенок начал говорить с Богом, начал молиться Ему… На дне жизни нет… Господь есть Жизнь вечная…

Февраль 2010 года

«В мире будете иметь скорбь,

но мужайтесь, Я победил мир»

Евангелие от Иоанна 16,33



Если Господь умер за меня и воскрес ради меня, значит, я чего-то стою…

В способности принять себя как принимает нас Господь, вырасти до принятия ближнего, увидев в нем образ Христов – и заключается то самое подлинное чувство любви к Богу…

Однако, уменье «различать за мишурою ценность» (И. Бродский), приходит к нам с возрастом. Опыт жизни, окрашенный радостью и болью, напоминает нам о главном, и о том, что может подождать…

Французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери в своей повести «Военный летчик» замечает: «Сегодня утром мы видели только разбитую армию и беспорядочную толпу. Но беспорядочная толпа, если есть в ней хотя бы один человек, в чьем сознании она уже объединена, перестает быть беспорядочной толпой. Камни на стройке кажутся беспорядочной грудой лишь с виду, если где-то на стройке затерян хотя бы один человек, который представляет себе будущий собор. Я спокоен, если под разбросанным удобрением укрыто зерно. Зерно впитает его соки и произрастет. Тот, кто возвысился до созерцания, становится зерном. Тот, кому открывается некая истина, тащит другого за рукав, чтобы посвятить в эту истину и его. Тот, кто сделал изобретение, спешит рассказать о нем людям…

Теперь я лучше постигаю, в чем смысл победы: тот, кто подыскивает себе место ризничего или привратницы в будущем соборе, - уже побежден. Тот же, кто носит в своем сердце образ будущего собора, - уже победитель. Победа есть плод любви»[1].

И в подтверждении этого подлинный опыт профессионального снайпера, ветерана ВОВ, полковника в отставке, Ивана Ткачева: «Однажды я не выстрелил… И Бог дал мне удивительную возможность оказаться лицом к лицу с последствиями этого поступка. Осенью сорок третьего года моя дивизия держала оборону на участке у белорусской деревни Турки-Перевоз… В траншеях противника началось какое-то оживление. Я взял винтовку и навел прицел. Возле землянки стоял высокий худой немец. «Долговязый - мой», - предупредил я товарищей. В прицеле я отчетливо видел его лицо, повязку на правом глазу и шрам на щеке. Шатаясь, он нес какой-то ящик в сторону окопа. Вдруг остановился: увидел своих убитых сослуживцев.

И застыл - оторопевший и жалкий. Из укрытия выскочил офицер, сбил «долговязого» с ног и сам упал замертво, сраженный пулей кого-то из моих товарищей… я снял палец со спускового крючка: пусть живет...
Прошло много лет. В 1972 году в парке Горького в Москве проходила выставка ГДР. Я зашел посмотреть. И вдруг увидел: немец-экскурсовод что-то кому-то рассказывает на ломаном русском. Шрам на щеке, неподвижный правый глаз, знакомая долговязая фигура... Я не верил своим глазам!

Разговорились. Да, в сорок третьем он воевал на том же участке фронта, что и я. Да, он помнит тот случай. Тогда, еще не оправившись от ранения, он подносил патроны к пулемету и услышал крик: «Ложись! Снайперы!» Но растерялся и остался стоять, пока не был сбит с ног. Вскоре его комиссовали и отправили домой.

Месяца через три я получил письмо из Германии. На фотографии — тот самый солдат, его жена и три дочери, очень похожие на отца. А на обратной стороне надпись: «Дорогой друг, посмотри на фотографию. Этих милых деток могло бы и не быть на свете, если бы вы тогда, на фронте, не проявили великодушие и не сохранили жизнь нашему дорогому отцу и мужу. Мы вам очень обязаны. Приезжайте в гости».

Тогда я всем сердцем почувствовал смысл заповеди «Не убий». И вспомнил строчки из любимого мною Блока:

Жизнь - без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами сумрак неминучий
Иль ясность Божьего лица...»[2].

Удивительным образом внешне порушенная духовность обретала новую жизнь в советских солдатах и офицерах, которые «полагая душу свою за друзей своих»[3], впервые и по-настоящему начинали ощущать Божье присутствие в своей жизни...

В шинели русского солдата Александра Зацепы погибшего на фронте в 1944 году, было найдено «Письмо к Богу»: «Послушай Бог… Еще не разу в жизни с Тобой не говорил я, но сегодня мне хочется приветствовать Тебя. Ты знаешь, с детских лет мне говорили, что нет Тебя. И я, дурак, поверил… Сегодня ночью, я смотрел из кратера, что выбила граната, на небо звездное… Я понял вдруг, каким жестоким может быть обман. Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку, но я Тебе скажу, и Ты меня поймешь: не странно ль, что среди ужасающего ада мне вдруг открылся свет и я узнал Тебя? Мне нечего больше сказать… я рад что узнал Тебя. На полночь мы назначены в атаку. Но мне не страшно: Ты на нас глядишь… Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться. Мне было хорошо с Тобой. Еще хочу сказать, как Ты знаешь, битва будет злая, и, может, ночью же к Тебе я постучусь. И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом, позволишь ли Ты мне войти, когда приду? Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь, со мною случилось то, что я прозрел. Прощай, мой Бог, иду. И вряд ли уже вернусь. Как странно, но теперь я смерти не боюсь…»[4].

Австрийский психиатр и философ Виктор Франкл писал о том, что в концлагере человек без смысла не выживал… Предположу, что смысл, мог быть любым –любимый человек, идея, вера и даже месть. Месть тому, кто причинил мне боль, которую не перекрывает ужас концлагеря…

Но смысл необходим не только для выживания здесь... С христианской точки зрения для человека более важным является обретение смысла в Боге. Поскольку важно не только приобрести вот этот мир, остаться в живых ради кого-то и для чего-то, но и душе своей не повредить: «ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?»[5].

Приведу в пример мальчонку, который обрел смысл среди боли в Боге. Имя вымышленное, история настоящая. В том случае, когда речь идет от лица ребенка, я перевожу ее на «взрослый язык».

Итак, Олег, мальчик 9-ти лет. Родился в 2001 году. С 2005 года перенес две операции, около 15 курсов химиотерапии и 2 курса лучевой терапии. Родители относят себя к церковным, верующим. Олежку «покрестили» в 2004 году. По их словам за время болезни дважды приглашали священника для соборования ребенка. Подавали «записки» через знакомых в храм. Однако сами храм не посещали и не причащались.

С ребенком первая встреча произошла осенью 2009 года. Мы познакомились. Общались, он писал «письмо Богу». Письмо в котором писал о том, почему и ради кого он хочет жить дальше… Олег пробовал молиться о своих родителях и о себе (последнее всегда дается сложнее)…

В январе 2010 года мы в очередной раз встретились с Олегом. Он, увидев меня, оторвался от рисования и сказал: «Дядя Игорь, вы знаете, что все, что окружает нас – это не по-настоящему».

«Почему ты так думаешь Олег?». «Да потому что все, что нас окружает, оно умирает (он замолчал, я не прерывал молчания в течении минут пяти-семи)… Вот ручка, она не пишет, паста кончилась. Вот зима, она скоро пройдет… Вот семья, я слышал, что папа с мамой не хочет жить, и они разведутся (молчание)… Я думаю, что из-за меня, потому что я часто болею… И я тоже умру…».

«А что же тогда настоящее, по-твоему?» - я прервал очередное молчание.

И вот оно духовное прозрение... «Настоящего много… Вот мои родители – они настоящие, они меня любят, я знаю, что любят и постоянно заботятся обо мне… Настоящий – я сам. Дядя Игорь, вот потрогайте мою руку, я же живой, я настоящий, я живой… Когда все ночью спят, я не сплю - иногда мечтаю, иногда плачу… Я разговариваю с Ним… Вы меня научили писать ему письма и говорить с Ним… Мама мне говорит, это называется «мурашки»… Они у меня появляются на руках когда я Ему говорю свои секреты и просьбы… Я просил, чтобы родители не разводились… Я просил, чтобы я остался жить, потому что мама без меня не сможет… И когда я говорю Богу все это, мне становится тепло и хорошо как дома… Это тоже настоящее… Он тоже настоящий и Живой, только вы этого не видите… Спасибо вам…».

Настоящее в этой жизни – это мой близкий, я сам и Живой Бог… В начале февраля 2010 года, Олег ушёл…

Ребенок из глубин своего небольшого и трагичного опыта смог выразить церковное понимание смысла жизни: «Возлюби Господа Бога всем сердцем твоим… и ближнего твоего как самого себя»[6]. Настоящее в этой жизни – это мой близкий, я сам и Живой Бог…

В способности принять себя как принимает нас Господь, вырасти до принятия ближнего, увидев в нем образ Христов – и заключается то самое подлинное чувство любви к Богу…
А за Богом, всегда последнее слово…
И не важно, где ты сейчас находишься и чем занимаешься: быть может, приводишь в порядок дачу после зимы, или ожидаешь последствий смены руководства в твоей организации; уже готовишься к летнему отпуску, или командирован в «горячую точку»; готовишься к свадьбе, или уже находишься в радостном ожидании рождение ребенка; коротаешь время в аэропорту, или лежа на больничной койке, отрешенно смотришь в потолок; собираешься сходить в ближайшее воскресение в Церковь, или сам того не ведая и строя планы на сегодняшний вечер попал в прицел снайпера…

Важнее чтобы в тебе было неотступное желание быть с Ним. И тогда твоя жизнь под Его покровом, ангелы хранители над тобой и твоими близкими. Ты не лишен многообразия жизни здесь и не потерян для вечности после смерти там…

Потому что «Бог есть любовь»[7], а «любовь никогда не перестает»[8], а значит в конечном итоге победа и последнее слово за Любовью…




--------------------------------------------------------------------------------

[1] См.: Антуан де Сент-Экзюпери. Военный лётчик. – М.: Изд-во «Эксмо», 2009. – 224 с.

[2] См.: Фома. Православный журнал для сомневающихся №5 (61), май 2008.

[3] См.: Евангелие от Иоанна 15,13.

[4] См.: Фома. Православный журнал для сомневающихся №2 (35), 2005.

[5] См.: Евангелие от Марка 8,36-37.

[6] См.: Евангелие от Марка 12,28-31.

[7] См.: 1-е Послание Иоанна 4,16.

[8] См.: 1-е Послание к Коринфянам 13,8.