Не на то взирает Бог, сколько кто делает,

«Вне Церкви человек может иметь все кроме спасения.
Может иметь почести, может иметь таинства,
может петь аллилуйя, может говорить аминь,
может держать Евангелие,
может иметь веру во имя Отца и Сына и Святого Духа и проповедовать ее…
Вне Церкви человек может иметь все кроме спасения»
блаженный Августин (354-430)

К Богу человек приходит, когда в его жизни «все не так, как надо»: что-то беспокоит, где-то болит, почему-то не складывается… Мы интуитивно начинаем тянуться к Тому, мимо Кого ежедневно пробегали из-за нехватки времени, а главное желания… Постепенно или вдруг в каждом из нас созревает желание переступить порог надежды, еще один порог, ведь остальные уже в этой жизни нами оббиты… Мы делаем попытку обратиться к Богу и… сходить в Церковь. Но если в христианском понимании вера в Бога не мыслится без жизни в Церкви, то в сознании современного человека вполне нормальным является деление на веру в Бога («в душе то я верю») и церковную жизнь («я еще не созрел до этого»).
А на вопрос «почему ты не ходишь в Церковь?» многие из нас, наверное, ответят правдивыми словами Владимира Высоцкого: «Нет! И в церкви все не так, все не так, как надо». Однажды столкнувшись в церковной среде с невниманием к своей боли, ударившись о равнодушие и формализм, мы решаем, что сюда мы больше ни ногой…
Удивительно, что нечто подобное мы обнаруживаем и в своих семьях, когда бесконечно прощая и понимая чужих, мы отказываем в том же своим близким… И, наверное, это объяснимо: к самым близким у нас завышенные требования - точно такие же, как и к Церкви. Вот почему мы так чутко воспринимаем пусть и небольшую ложь верующих людей, так болезненно реагируем даже и на малое хамство в церковной среде. Ведь по своему замыслу Церковь должна быть средой отличной от окружающего мира, который «весь во зле лежит» (I-е Ин.5,19). Вероятно по этой же самой причине еще в V веке святитель Иоанн Златоуст заметил: «Церковь - это не стены и крыша, а вера и житие».
Но, даже живя по-христиански, мы обрастаем не только полезными навыками, но и вредными привычками. И как быт в семейных отношениях нередко убивает само чувство, церковный быт способен убить веру. Кажется, Майя Плисецкая однажды сказала: «С годами приходит опыт, но уходит чувство прыжка». Наверное, по этой причине мы и сталкиваемся с устало-опытным равнодушием прихожан Церкви, и, что еще более печально, мы начинаем замечать это самое равнодушие и формализм в самих себе.
И все-таки человек тянется в Церковь. Мы неодинаково оказываемся в церковном пространстве - в радости или с болью, в молодости или в пору подведения итогов жизни.
Но три этапа духовного взросления для каждого из нас неизбежны: 1. “Это все ерунда, даже не говорите мне ничего об этом”; 2. “Согласен, в этом что-то есть, я же не отрицаю, просто хочу разобраться”; 3. “Да как же я этого раньше не видел?!”.
В Церковь нас зовут разные люди и зовут по-разному.
Нас может пригласить незнакомец. Сам бы я и не пошел никогда, но совершенно посторонний человек позвал. Все было как-то странно и не понятно: обстановка, люди, слова… А потом пришло чувство защищенности и комфорта, появился смысл в дальнейшей жизни. И теперь я здесь, теперь я в Церкви.
В Церковь нас бесконечно долго зовут друзья и близкие. Мы раздражаемся, отшучиваемся, подтруниваем над их верой и образом жизни, ссылаемся на нехватку времени. Хотя сами, чего греха таить, нередко живем по верной русской пословице: «Хоть церковь и близко, да ходить склизко; а кабак далеконько, да хожу потихоньку». Но в какой-то момент мы поддаемся на уговоры, поддаемся, просто чтобы от нас отстали. Мы идем с ними в Церковь. А потом еще раз посещаем Церковь, но уже тщательно скрывая от своих близких добрые чувства и мысли, возникающие у нас на богослужении. А затем мы остаемся здесь, остаемся в Церкви.
Да, и самое главное: в Церковь человек приходит сам. Нас могут звать, убеждать, стыдить, даже угрожать. Но к вере, к Богу, в Церковь каждый из нас приходит сам. Вот почему на вопрос «и давно ты в Церкви?», как правило, трудно ответить. Нет, конечно, подумав, мы можем вспомнит год и даже день когда переступили церковный порог. Но вот когда мы обрели веру, нашли друзей, почувствовали радость и вкус к жизни сложно сказать. Более того, верующий человек, уже живя церковной жизнью, с трудом вспоминает как он жил без Бога и Церкви.
Мы по-разному взрослеем в церковной среде. Но взрослеем не одни и не сами по себе. По верной мысли русского мыслителя и богослова Сергея Фуделя, «церковь есть тайна преодоления одиночества» . Наше одиночество, полагал русский религиозный философ Николай Бердяев, «преодолевается потому, что есть Бог. Бог и есть преодоление нашего одиночества, обретение полноты и осмысленности». А сама тайна христианства, согласно Н.А. Бердяеву, есть тайна преодоления одиночества, и преодоления именно в Христе .
В церковном пространстве человек обнаруживает свое неодиночество через усилие в добре. В Церкви мы стараемся освободиться от главенства лишь своего мнения и научиться слушать человека рядом с собой. Именно в Церкви мы осваиваем искусство общежития с такими же, как и мы сами. Наконец, в церковном окружении человек начинает отчетливо ощущать присутствие Живого Бога в своей жизни.
В Церкви человек нащупывает точку опоры для своей жизни. Именно жизнь ищет каждый из нас, устав от ее отсутствия в повседневности. В свое время еще Н.В. Гоголь удивлялся этому парадоксу: мы ищем жизни, но не там, где она есть, а от самой жизни убегаем. Да и саму «церковь, созданную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь» .
Основные теги счастливой жизни современного человека вмещаются пожалуй что в 15 слов: здоровье, покой, милосердие, доверие, дети, понимание, семья, реализация, дружба, общение, деньги, мир, надежда, любовь, жизнь. Нажав любой из них, мы по гиперссылке неизбежно оказываемся в церковном пространстве. Пространстве, в котором главенствуют три основополагающих негласных заповеди христианского отношения к ближнему: не навреди, не оставь и не пройди.
Не навреди - прежде всего, словом. Поскольку именно словом мы лишаем человека любого из пятнадцати приведенных тегов, лишаем любви, дружбы, семьи, денег, мира, лишаем жизни.
Не оставь близкого человека один на один с его проблемой. Не оставь его, когда ему нужна твоя поддержка, нужна твоя вера в него, нужны твои авторитет и знания, нужны твои деньги, нужно твое время.
Не пройди мимо большой радости или маленькой беды человека. В первом случае ты ослабишь влияние зависти в своем сердце, во втором - преодолеешь собственное равнодушие. А человек получит слова поддержки, похвалы и радости, или почувствует с твоей стороны сопереживание, сострадание и заинтересованность.
Наконец, в Церкви человек обретает спасение, даруемое Господом. «Христианское понятие спасения, пишет прот. Александр Шмеман, - это восстановление Жизни с большой буквы, Жизни вечной и нестареющей, о которой знает человек, что он для нее создан. И не слабость, а сила человека в том, что этого спасения он ждет и его получает от Бога. Ибо Бог и есть та Жизнь, которую потерял человек, подчинив себя без остатка миру, растворив себя до конца во времени и смерти. И вот мы верим, и мы знаем, что «Жизнь явилась» (1-е Ин. 1,2). Да, люди продолжают умирать по-прежнему, по-прежнему мир наполнен разлукой, печалью и страданием. Но в нем загорелся и горит свет веры. Сам мир и сама жизнь снова получили смысл и глубину, само время наполнилось светом, вечность вошла в нашу жизнь уже сейчас и здесь. Нет больше одиночества, нет страха и тьмы, Я с вами, - говорит Христос, - с вами сейчас и навеки, всей любовью, всем знанием, всей силой. Вот все это и есть спасение».
Спасает человека Бог, но именно в Церкви человек учится жить спасительно, жить по-христиански. Мы много раз ошибались и больно ударялись в последствии, поэтому так важно слушать и слышать опыт Церкви, слышать Господа, чтобы не ошибиться навсегда…
Любой из нас - стоящий на пороге Церкви, или уже находящийся в ее пространстве, ожидает от Церкви понимания, помощи, искренности, честности и порядочности. Каждый из нас желает оказаться в среде, где не надо казаться, не надо прятаться, не надо лгать. Мы хотели бы, чтобы Церковь была таким местом. А Церковь, в свою очередь, призывает каждого из нас постараться стать честнее, ответственнее, мягче, добрее и порядочнее. Церковь зовет человека к Богу и к тому, чтобы наша вера была претворена в жизнь. В таком случае и сама Церковь, обогатившись присутствием честных, любящих и верующих людей, сможет стать той зоной комфорта, которую ищет каждый из нас…
«Где нет любви - нет и Церкви, есть только видимость, обман, который отталкивает людей. Помоги нам, Господи, стать Церковью, а не только видимостью ее» …

«Эта жизнь дана вам для покаяния. Не расточайте ее на другое».
Св. Исаак Сирин (VII век)

В последнее время нам катастрофически не хватает времени. Мы в каком-то бессилии воспринимаем современный ритм жизни. И все равно ничего не успеваем.Нобелевский лауреат Томас Элиот справедливо замечает: «Без смысла нет времени». Хотя каждый из нас вроде бы пытается наполнить сегодняшний день смыслом: работа, семья, дача, отпуск, юбилей, санаторий, встреча с друзьями и родителями. Столько всего надо успеть за день. Столько дел. Столько забот. И не успел решить один вопрос, а на подходе уже целый ворох новых забот. А делам, как водится, конца и края нет. Вечером, обессиленно добираясь до постели, мы облегченно вздыхаем: слава Богу, еще одна проблема решена, еще один день завершен. Вот и получается, что смыл сегодняшнего дня заключается в решении очередной проблемы. А на завтра очередной забег по замкнутому кругу. И так всю жизнь.А жизнь не такая уж долгая: «Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим». А в это время как-то незаметно вырастают дети, которые не видели тебя, а ты их. И оказывается, что мы уже не узнаем, а потому и не понимаем друг друга. Мы оставили своих детей в грудном возрасте, а в их совершеннолетии решили построить отношения.Жизнь «проходит быстро, и мы летим»… Еще только вчера, казалось, был выпускной в школе, госэкзамены в вузе, была свадьба, а вот уже и мой ребенок сдает «госы» в университете… Что, уже? Так быстро?!В итоге получается, что жизнь современного человека зачастую лишена как времени (лишнего времени у нас просто нет), так и смысла. Мы чувствуем по событиям в окружающем мире и по нехватке времени в своей жизни, что все движется к завершению...И тем не менее современный человек, сохраняя эсхатологическое чувство, одновременно упорно отрицает Бога: «В этом парадоксе — весь абсурд современной цивилизации, ее внутренний тупик… Совершенно бессмысленному — без Бога — миру она возвещает “смысл”… Настоящая “демоническая” тайна нашей цивилизации не в искании смысла, а в том, почему она так страстно хочет смысла без Бога».Заботы и годами нерешаемые проблемы отвлекают нас от таких мелочей, как вера в Бога (это для стариков и бездельников), смысл жизни (сколько людей — столько и мнений) и вопроса, что будет потом (я не загружаюсь). И мы снова уходим от встающего перед нами одного и того же вопроса: «…что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем? Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя». Кстати, последняя фраза хорошо знакома каждому из нас. Из опыта жизни мы знаем, что значит беспокойные ночные переживания об отношениях, о зарплате, о здоровье, о работе и учебе, переживания о близком человеке. Да мало ли их еще, этих переживаний, ежедневно сваливается на нашу голову? И мы не спим по ночам и все думаем, думаем. Переживаем и переживаем. А наутро жизнь подливает очередную порцию масла в огонь. И в какой-то момент, надорвавшись от не покидающих нас переживаний, мы начинаем ощущать некий вакуум, внутреннюю пустоту.Мы остаемся один на один со своей болью, своими переживаниями. Остаемся в одиночестве. И в такие моменты жизни мы волей-неволей все же задумываемся о Нем, задумываемся о Боге, задумываемся о себе, задумываемся о жизни и об ее конце. Задумываясь о конце, мы открываем для себя совершенно новое измерение жизни…С христианской точки зрения конец — это преддверие начала. С момента вознесения Христова две тысячи лет назад Церковь живет ожиданием конца истории, ожиданием Второго Пришествия, ожиданием нового начала, ожиданием «нестареющей жизни». Конечно же, это не означает, что нам остается только «стоять в задних рядах и бездействовать в истории. Это подразумевает не лень, а ожидание». Ожидание Пришествия Господня в христианской традиции всегда деятельное, осмысленное и приносящее плод. А в конечном итоге для верующего человека жизнь и ожидание становятся одним целым...При этом Евангелие подводит нас к осознанному неведению. Священное Писание определенно говорит нам: «…не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти…». От нас не требуется исчислять, предсказывать и назначать даты Второго Пришествия. Христианскому мироощущению свойственно эсхатологически здоровое состояние, удачно выраженное поэтическим гением Александра Галича: «Чтоб не знали, но верили и роняли слезу». А слезы — это уже составляющая покаяния. С церковной точки зрения покаяние — это расставание с прошлым, изменение образа мышления, обретение совершенно нового отношения к миру, человеку и Богу.Кинорежиссер Андрей Тарковский в своей речи, произнесенной в Лондоне в 1984 году, справедливо указывает: «Мы живем в очень тяжелое время… Неверно было бы думать, что Апокалипсис несет в себе только концепцию наказания. Может быть, главное, что он несет, — это надежда… Что я должен делать, если я прочел Откровение? Совершенно ясно, что я уже не могу быть прежним не просто потому, что изменился, а потому, что мне было сказано: зная то, что я узнал, я обязан измениться».В будущем нас ожидает встреча с Господом. Встреча-суд и встреча-радость. Причем будущее слишком быстро может оказаться настоящим. Есть лишь два значимых эсхатологических ориентира для каждого из нас: наша смерть и Второе Пришествие. При наступлении любого из этих событий будет поздно что-то менять…Пора очнуться и начать «выкупать время», наполняя его смыслом, наполняя жизнь присутствием Божьим. Потому что мы не знаем своего часа и дня Пришествия Господня. В одном из церковных песнопений начала VIII столетия говорится: «Душа моя, душа моя, восстань, что ты спишь? Конец приближается, и ты смутишься; пробудись же, чтобы пощадил тебя Христос Бог». Церковь зовет человека к духовному пробуждению и бодрствованию, а отнюдь не к мучительному ожиданию Страшного Суда и нагнетанию апокалиптических настроений.Господь стучится в жизнь человека, стучится к тебе. Стучится, уже даруя Свое присутствие, делая так, чтобы осознанного и радостного стало больше в твоей жизни. И твое настоящее и будущее зависит как от продолжительности твоих раздумий, так и от конечного ответа на зов Вечности…

Франсуа Мориак назвал Париж «населенным одиночеством». Наверное, каждый из нас в какой-то мере может то же самое сказать и о своем городе. В пространстве города люди стали ближе друг к другу, но на уровне сердца пропасть увеличилась. Город, наряду с очевидным благом и комфортом, на деле оказался местом одиночества человека.
Казалось бы, научно-технический прогресс способствует достижению устойчивой и комфортной жизни современного человека, а появление разнообразных технических средств, и в первую очередь мобильного телефона, облегчают коммуникацию в обществе, но вот только человек отчего-то стал менее общителен. Уже стали привычными фразы «Я сейчас не могу говорить», «у меня всего несколько центов на счету», «перезвони позже», наконец, наиболее популярная фраза, звучащая почти как диагноз: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».
Досуг города многообразен: премьеры в кино и театре, клубные тусовки и вечеринки, спортивные мероприятия и дни города, но за всем этим отчетливо слышится сиротливый голос человека, который пытается заглушить в себе внутреннюю тоску внешним шумом. В городе человек, окруженный тысячами и миллионами себе подобных, глубоко одинок. И кажется, что единственный выход – бегство в мир вещей.
Мир вещей прост. Мир вещей – это культура мелководья. Культура современного города способна привлечь внимание человека, но вот обогатить его душу она уже не в силах. Продукт современной литературы и культуры, чтобы оставаться конкурентоспособным, должен, по меткому замечанию социолога Бориса Дубина, «цеплять, но не грузить». Наверное, поэтому так популярны ток-шоу, «легкие» фильмы, «легкое» чтиво, sms-сообщения и самые краткие e-mailы.
В мире вещей значим продукт, но не личность. Или ты делаешь то, что хорошо продается, или ты на обочине городской жизни. Важно то, что ты дашь, а не ты сам. Наша цивилизация, пишет швейцарский мыслитель Поль Турнье, «заставляет нас жить в мире вещей»[1], а вот что такое мир людей, мы уже стали потихоньку забывать.
Нечто подобное уже было в истории человечества. Вавилонская башня. Главное построить внешнее, как кажется, реальное и важное, а человек, с которым ты трудишься бок о бок, и Бог, от которого зависит твоя жизнь – случайные попутчики. И сегодня человечество готово наступить на те же самые грабли, в очередной раз подтвердив народную мудрость, что «без Бога не до порога». Крупнейший католический философ и богослов XX века Дитрих фон Гильдебранд справедливо указывает на тот факт, что современный человек мучительно пытается освободиться от всех обязательств не только по отношению к человеку, но и по отношению к тому, что выше и больше его. Он жаждет воздвигнуть новую вавилонскую башню[2]. Но как только общество нового типа построится, оно неминуемо, как и в случае с вавилонской башней, начнет рушиться, впрочем, уже разрушается на глазах.
Мы оказались в состоянии тупика, абсолютно дезориентированными в мире, который смирился со смешением понятий «что такое хорошо» и «что такое плохо». Зло перестало быть узнаваемым современным человеком. На языке модной философии постмодернизма зло стало прозрачным. Вслед за философами и наше общество все чаще говорит, а вернее испытывает боль от «вируса прозрачности зла», парализующем все подлинное, глубокое, осмысленное в человеческой личности. И вот, уже в нашей с вами жизни стали чем-то привычным и даже правилом хорошего тона слова служанки Лизы из комедии «Горе от ума»: «Грех не беда, молва не хороша». Ложь, зависть и подлость, оказывается, уже не всегда порок, смотря как преподнесешь. Главное, как подашь себя окружающим, тем, кому по сути дела ты все равно остаешься глубоко безразличен.
Мы в одно и то же время объединены общим делом – стремлением к комфорту, и уже изначально отчуждены от своих ближних. Когда дело доходит до дележа очередного куша, срабатывает принцип качелей: «чтобы самому подняться вверх, необходимо ближнего опустить». Современная «Вавилонская башня», по верному замечанию диакона Андрея Кураева, - это как раз «игра на понижение». Человек отказывается «служить тому, что выше его, что неизбежно приводит к расчеловечиванию самих людей»[3]. И, как следствие этого, мы все реже начинаем слышать внутри себя голос, который называется совестью. Все чаще ощущаем собственное бессилие от тоски и разочарования в себе и ближних. Все реальнее переживается каждым из нас предельное безнадежное смятение и страх перед завтрашним днем. Вслед за всем этим все отчетливее начинаем ощущать вкус бессмыслицы своего будущего, бессмыслицы собственной жизни. Таков мир вещей.
Мир человека сложен. Мир людей – культура глубины. Это мир, где есть место ответственности и верности, внимательности и радушию, тактичности и состраданию, прощению и любви. Это мир, где есть место Богу. Евангельская альтернатива вавилонскому трудоголизму – внимание к человеку и к Богу. Но город отучил человека видеть, слышать, и, как следствие, доверять своему ближнему. Как услышать, а тем более увидеть Бога в городском многоголосии очередного дня, когда уже давно разучились замечать человека?
Знакомый евангельский образ. Притча о блудном сыне. Сын не верит отцу, когда тот в ответ на жестокую просьбу сына отвечает любовью. Отец отдает половину имения и не выгоняет сына: «Ты получил, что хотел, а теперь убирайся». Напротив, Отец говорит ему: «Оставайся со мною, не уходи, ты получил, что хотел, оставайся и продолжай жить со Мной». Но сын не поверил. Однажды исказив образ отца, он неизбежно начинает сомневаться в его любви. И, как следствие недоверия, следует уход от Отца: «По прошествию немногих дней, младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону» (Лк.15:13).
Нечто подобное и в наших отношениях с человеком. Разговор на тему: «дай взаймы», «у тебя там знакомые есть», «давай договоримся на взаимовыгодных условиях» - вполне понятен, а вот звонок от знакомого, друга, родственника воспринимается не иначе как «им всем что-то от меня нужно».
В добрый поступок человека, не ожидающего ничего взамен, мы уже практически не верим. Вроде бы и сама жизнь нас научила держать «ухо востро». Но за таким напряженным ожиданием удара можно не заметить самой встречи с человеком и даже с Самим Господом в лице ближнего, встречи, которая есть подарок Вечности.
И если все-таки жизнь сводит нас с таким человеком, мы с изумлением восклицаем: «Да тебе самому, зачем все это? Что ты от этого слова или поступка получишь?!». «Да ничего не получу, просто захотелось помочь. Ты ведь в этом так нуждаешься». Вот и весь ответ. С какой радостью мы говорим в такие мгновенья: «мир не без добрых людей». А ведь встреча с таким человеком - ни что иное, как улыбка горнего мира, данная нам, чтобы мы, говоря словами А.И. Солженицына, смогли сохранить «неискаженным изображение вечности, зароненное каждому из нас». Христианин в подобной ситуации наверняка узнает присутствие «Неба на земле», шепча со слезами тихой радости евангельские слова: «Это Господь!» (Ин.21:7).
И такие остановки бывают не только в жизни христиан, но и тех, кто сегодня еще только стоит на церковном пороге, не решаясь переступить его. Каждый из нас в разной степени, пусть даже изредка, но все-таки ощущает в себе и своей жизни присутствие Другого, присутствие Бога. Таков мир человека.
Как тяжело отвлечься от своих нескончаемых дел и многоликой боли и прислушаться к голосу Вечности, зовущего каждого из нас. Но как радостно прозрение, когда мы вдруг окажемся способными не только увидеть человеческое лицо, но и ощутить себя любимыми, нужными и ожидаемыми Богом. А такое ощущение есть ничто иное, как зарождающая вера. Вера, которая обязательно лишит нас чувства одиночества. Вера, которая в завтрашнем дне откроет смысл, а в человеке, живущем рядом, образ Божий. Наконец вера, благодаря которой мы обнаружим свой город населенным людьми.

Они не дадут себе помочь. Они выбрали выдумку вместо веры.Их тюрьма – в их воображении, но они - в тюрьме. Я не могу их вывести наружу, потому что они слишком много думают о том, чтобы не дать себя провести.
К.С. Льюис, «Последняя битва»

Вопрос Понтия Пилата «Что есть истина?», поставленный две тысячи лет назад, не менее актуален в эпоху постмодерна. Сегодня религиоведы и философы говорят об ускоряющемся процессе «секулярной утилизации религий». Вероятно, по этой причине в последнее время, как на Западе, так и у нас, понятие истины настолько обесценено, что обращение к авторитетам (в особенности к духовным) воспринимается как признак дурного тона. А хорошим тоном признается универсальное «что хочу, то и ворочу». Поэтому моральные и духовно-нравственные устои уже не становятся преградой на пути необузданных страстей.
В эпоху постмодернизма все относительно и переменчиво, а тенденции «упадка более вероятны, чем тенденции стабильности». Наш век - это постоянное непостоянство, век, которому свойственна постмодернистская чувствительность, представляющая собою «специфическое видение мира как хаоса, лишенного причинно-следственных связей и ценностных ориентиров».
Теряя духовно-нравственные ориентиры, мы все отчетливее начинаем ощущать «экзистенциальный вакуум», ощущать внутреннюю пустоту. Философия постмодерна создает пустоту вокруг личности и внутри ее, тем самым, подготавливая взрыв в виде... да чего угодно, начиная от страстей, губящих душу и ближних, и завершая суицидом. Бесам как раз нужен пустой дом, пустой человек... Укоренение в пустоте - status quo, казалось бы, самой «демократичной философии», с подачи которой, все рушится, все подвергается сомнению и личность все глубже врастает не в жизнь, а в отсутствие оной.
Современный человек обнаруживает в себе, по справедливой мысли Леонида Карасева, «шум открывшегося сиротства». И, как следствие этого, предпринимает отчаянную попытку «прикрыть разочарование игрой, обрушиванием иерархий и вседозволяющим весельем, которое, на самом деле замешано на нарастающем ужасе бессмысленности бытия». Отвлечься от печальных мыслей может быть у нас и получится, а вот забыться уходящая жизнь не даст. Страшнее другое: все опровергая, постмодерн оставляет человека один на один с приближающейся смертью…
Вероятно, поэтому, обессилив от всеядности, духовно дезориентированное секулярное общество все чаще с ностальгией всматривается в сторону Церкви, обозначая свою основополагающую нужду: «Расскажи нам о сокровенном желании нашего сердца, о наших мечтах, о надежде; не о новых методах удовлетворения наших эмоциональных потребностей, а о любви. Расскажи об идее, которая больше переменчивых перспектив, и о голосе, который глубже шума средств массовой информации. Да, расскажи нам о чем-то или о ком-то, кто больше нас. Расскажи нам о … Боге».
Церковь знает, что в сердце каждого из нас живет «глубоко скрытая, сокровенная тоска по небу». Ощущая внутреннюю пустоту, мы одновременно слышим горний зов, зов веры. Переживая подобное состояние, Блез Паскаль справедливо сказал: «бесконечную пустоту может заполнить лишь нечто бесконечное и неизменное, то есть Господь Бог».
И пусть пока неотчетливо и до конца не сознавая, пусть продвигаясь на ощупь, но мы все же опытом жизни подтверждаем правдивость ветхозаветных слов: «Бездна бездну призывает» (Пс. 41:8). Однажды с ужасом открыв бездну одиночества в себе, мы одновременно можем обнаружить присутствие в своей жизни и иной бездны (Рим. 11:33), обнаружить Живого Бога. Иосиф Бродский выразил эту мысль в поэтических строках:

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.

Так происходит главная встреча в жизни человека - встреча с Богом. Именно в такие мгновенья мы с изумлением слышим голос Вечности: «Ты не один». А затем приходит освобождение от страха, от комплекса неполноценности, от чувства вины, наступает освобождение от одиночества…
Евангельские слова «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32) возвращают современному человеку утраченное знание об Истине. Истина в христианском понимании «оказывается, есть не что, а Кто» и свидетельство этому мы можем найти в Священном Писании.
Интересно, что в Ветхом Завете слово истина, нередко употребляется в паре со словом милость, таким образом, истина не мыслится вне контекста милости. А само еврейское слово «истина» (emet) по своему смыслу это то, что не может быть изменено, то, что служит основанием для будущего. А в итоге мы получаем неизменную милосердную истину которой является Сам Бог, а это уже напрямую связано с нашей жизнью. Жизнью, которая выдыхается от балансирования на зыбком фундаменте пропавшего вчера, неудачного сегодня и страшного завтра. Жизнью, где есть место всему, что делает нас глубоко несчастными – зависть, ложь, предательство, боязнь быть отверженными, неспособность принять ближнего и самого себя, смерть, наконец.
У Клайва Льюиса в конце одной из его сказок есть такой эпизод: «Аслан сказал всем: “Что-то вы не такие счастливые, какими бы я хотел вас видеть”. Люси ответила: “Мы так боимся, что Ты отошлешь нас обратно, Аслан. Ты так часто возвращал нас в наш мир”. “Не бойтесь, - сказал Аслан.- Разве вы еще не понимаете, что произошло? Сон кончился. Настало утро”. И пока Он говорил, Он терял обличье льва. А то, что случилось дальше, было так прекрасно, что писать об этом я не могу. Для всех них это было только началом. Вся их жизнь в нашем мире была только обложкой и титульным листом; теперь, наконец, началась Глава Первая Великой Истории, которую не читал ни один человек на земле; истории, которая длится вечно; Истории, в которой каждая глава лучше предыдущей». Как важно для каждого из нас очнуться от виртуальной реальности окружающего мира и позволить Господу разбудить нас и тогда сон кончится, а Вечность постепенно вступит в свои права…
Вопрос Понтия Пилата «Что есть истина?», поставленный две тысячи лет назад не менее актуален в эпоху постмодерна. И хотя «наш мир – чужбина для истины», но мы-то уже не чужие Богу, а свои (Еф. 2:19). Сегодня Сама Вечность ищет встречи с каждым из нас. Как тогда Спаситель стоял рядом с вопрошающим Пилатом, так и сейчас Господь стоит рядом с каждым из нас. Как тогда, так и сейчас Евангелие зовет нас к встрече с Истиной, подводя к тому твердому фундаменту, на котором можно с благодарностью вспоминать вчера, радостно проживать сегодня и с надеждой ожидать завтра. Как тогда, так и сейчас Господь обращается с простыми и такими важными для каждого из нас словами: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас… и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:28). Попробуем?

(Евангелие от Иоанна 11:1-45)

В одном из ветхозаветных апокрифов есть следующие слова: «Лучше было бы нам вовсе не быть, нежели жить и страдать, не зная почему... Что пользы людям - в настоящем веке жить в печали, а по смерти ожидать наказания?.. Что с того, что нам дано нетленное обетование, если мы брошены здесь в несчастии?» (3-я Ездры 4:12, 7:47). Наверное, подобные мысли были и у сестер Лазаря - Марфы и Марии, когда они потеряли своего брата. Христос приходит к ним, спустя несколько дней после смерти Лазаря, и сталкивается с горьким упреком и Марфы, и Марии: «если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой» (Ин. 11:21,32). И когда Спаситель начинает говорить им о воскресении, они в глубине своих сердец наверняка произносят слова, подобные апокрифическим: «Что с того, что нам дано нетленное обетование, если здесь мы брошены в несчастии? Что нам это знание о воскресении в будущем, когда в настоящем мы потеряли родного человека? И причем, Ты, Господь, сделал все, чтобы прийти позже. А сейчас, когда уже все кончено, Ты говоришь о будущем и не видишь настоящего. А настоящее - это смерть вот этого человека. Короче говоря, извини, Господь, но сейчас Твои слова о воскресении неуместны». Приход Господа в Вифанию оказался для них некстати...

В своей жизни мы не раз сталкивались с ситуацией, когда наши усилия, наши чувства, наши эмоции, наши добрые слова оказывались некстати. Родители возвращаются домой, ребенок кидается им на шею. Ребенок в этот момент полон любви и радости, он готов отдать себя без остатка. Но родители проходят мимо этого внимания с усталым видом. Оказывается, что любовь и радость ребенка сейчас некстати. Не потому, что родители не любят своего ребенка, а потому, что их мысли, их чувства, их желания не пересекаются с чувствами ребенка. Родителям бы отдохнуть, поесть и добраться до постели. В наших отношениях с Господом происходит нечто подобное. Он всегда оказывается почему-то некстати в нашей жизни. С нашей точки зрения, Господь всегда опаздывает. Мы Его просили помочь, а Он молчал. А когда уже, как нам кажется, не надо помощи - Он дает просимое. Он делает не то, о чем Его просят. Он вмешивается в нашу жизнь и забирает то, с чем мы не хотели бы расставаться. Сейчас модным стало высказывание: «в современной семье один любит, другой позволяет, чтобы его любили». Так вот, в наших отношениях с Богом присутствует нечто подобное. Только Господь нас всегда любит, а мы даже не всегда позволяем Ему любить себя...

И вот, Мария и Марфа упрекают Христа за опоздание. А Спаситель пытается им сказать что-то важное: «Разве не Сам Бог пришел к вам? Разве Я не начало всякой жизни? Ты, Марфа, веруешь, что будет воскресение в последний день, а Жизнь Вечную не замечаешь рядом с собою. Ты говоришь, что все возможно Богу, и Богу говоришь, что уже ничего нельзя поделать». Спаситель пробивается к ним через толщу человеческого горя и говорит: «Я есть воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет; И всякий верующий в меня не умрет вовек» (Ин. 11:25-26). И Марфа отвечает Христу: «Я верую, что Ты Христос Сын Божий, грядущий в мир» (Ин. 11:27). А через некоторое время эта же Марфа первая останавливает Христа у гроба и говорит: «уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе» (Ин. 11:39). Не пытайся Христос, уже ничего не поделаешь. Вера - верой, а тело уже разлагается...

Как это похоже на нас с вами. Как часто в своей жизни мы говорим Господу с горьким упреком: «Да, вера - верой, а уже ничего ни исправишь: время упущено, возможности потеряны, нужные люди ушли, место ушло, жизнь прошла, здоровья уже нет. О чем еще можно вести речь, Господь? Раньше надо было исцелять, спасать, давать, помогать. А сейчас уже ничего не изменишь».

Но сегодняшнее Евангелие говорит нам об обратном: все может перемениться, если Господь входит в нашу жизнь. Оказывается, это правда, «что для Бога нет ничего невозможного». Это правда, что для Бога нет ничего упущенного, ушедшего, потерянного. В Евангелии от Иоанна несколько раз повторяются одни и те же слова Христовы: «Придет время, и оно уже пришло». Христос встречается с самарянкой и говорит ей эти таинственные слова: «Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине» (Ин. 4:23). Затем еще один эпизод из пятой главы, в котором Спаситель прямо связывает эти слова с воскресением: «Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышавши, оживут» (Ин. 5:25). Философ Мераб Мамардашвили, в одной из своих лекций, говорит интересную мысль по этому поводу: «Настанет время - это воскресение, страшный суд. Настанет время - это будущее, на котором каждый из нас предстанет перед Богом, и тут же фраза - это сейчас. Следовательно, закон Евангелия заключается в следующей формуле: "Если ты не воскрес при жизни, ты не воскреснешь и после смерти"». И Христос хочет, чтобы вера вновь воскресла в Марфе и Марии. Чтобы вера воскресла и в нас, читающих это Евангелие. Христос желает, чтобы мы очнулись от забытья, чтобы мы проснулись, чтобы мы воскресли духовно уже при жизни, именно сейчас, а не когда-то в последний день.

А потом мы видим, как Христос подходит к гробу и плачет (Ин. 11:35). Он плачет над Лазарем. Он плачет над каждым из нас. Он плачет, потому что мы Ему «не чужие, а свои» (Еф. 2:19). И Спаситель не примеряется с мыслью о смерти. Он не следует нашему ходу мыслей: «все мы когда-нибудь там будем». Он разрушает смертные оковы. Он уничтожает смерть жизнью. Он говорит громким голосом: «Лазарь! Иди вон» (Ин. 11:43). И далее мы с вами видим как во сне страшную вещь: «И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет (Ин. 11:44). Смерть в ужасе отступила перед Жизнью, отступила перед Богом. Смерть в очередной раз оказалась бессильной перед Христом. Дочь Иаира, сын вдовы из Наина, и вот, теперь Лазарь. Воскресение вошло в наш вымирающий мир...

У Клайва Льюиса в конце «Последней битвы» есть такой эпизод: «Аслан сказал всем: "Что-то вы не такие счастливые, какими бы я хотел вас видеть". Люси ответила: "Мы так боимся, что Ты отошлешь нас обратно, Аслан. Ты так часто возвращал нас в наш мир". "Не бойтесь, - сказал Аслан.- Разве вы еще не понимаете, что произошло? Сон кончился. Настало утро". И пока Он говорил, Он терял обличье льва. А то, что случилось дальше, было так прекрасно, что писать об этом я не могу. Для всех них это было только началом. Вся их жизнь в нашем мире была только обложкой и титульным листом; теперь, наконец, началась Глава Первая Великой Истории, которую не читал ни один человек на земле; истории, которая длится вечно; Истории, в которой каждая глава лучше предыдущей». Сон кончился. Жизнь постепенно вступает в свои права в нашем мире. Сегодня Сама Вечность, Сам Бог ищет встречи с каждым из нас. Господь говорит каждому из нас: «Ты для меня всегда кстати, ты всегда ожидаем Мною со всеми твоими бедами и радостями, с потерями и приобретениями. Я люблю тебя, потому что ты мне родной. И даже если ты забываешь обо Мне, если ты не любишь Меня, если ты сетуешь и обижаешься на Меня, Я все равно считаю тебя Своим. Пусть говорят, что ты некрасив, алчен, завистлив, непостоянен, слаб и маловерен, но ты - Мой ребенок, ты для Меня являешься самым главным в Моей жизни». И сегодня Господь через эту евангельскую историю обращается к каждому из нас и говорит громким голосом: «Иди вон из равнодушья. Иди вон из забытья и бесчувствия. Иди вон из умирания. Иди вон к новой жизни». Вслушаемся в сегодняшнее Евангелие, вслушаемся и услышим голос Христов. Аминь.

Католическая подвижница 16 века, Тереза Авильская, сравнивала нашу жизнь на земле с «плохой ночью, проведенной на плохом постоялом дворе». Эта «плохая ночь» – образ нашего с вами страдания, причем, любого страдания, духовного или физического. Едва вступив в этот мир, мы сталкиваемся со страданием в своей повседневной жизни. У Бенедиктова есть следующие поэтические строки: «И брошенный в юдоль разлуки, повит страданьем человек». Мы действительно «повиты страданием», причем источник страдания может быть разнообразным: болезнь, обида, разочарование, наконец, самое страшное – смерть. Смерть безраздельно властвует в этом мире, «лежащем во зле». И здесь мне хочется прочесть стихотворение архиепископа Иоанна (Шаховского), которое называется «Гимн в ночи». В этом стихотворение звучит боль от «безжизненной жизни», которая постепенно угасает в каждом человеке, ищущем опору в этом временном, несветлом мире. Послушайте:

Каждый день мы умираем снова,

Через смерть проходит Бытие.

Господи, скажи нам только слово,

Слово вечное Твое.

Ничего не ждем и не умеем

Ждать от жизни в том краю,

Где все горестнее и больнее

Убивают жизнь Твою.

Будет Пасха, поздно или рано,

А теперь страдание всего.

Вся земля теперь болит, как рана,

Рана Тела Твоего.

«Вся земля болит как рана» – мы опытом своей жизни знаем, что это на самом деле так. Почему мы страдаем? Что Священное Писание говорит нам о причинах больших и малых страданий в нашей с вами жизни?

Первое, с чем мы сталкиваемся страдая, – это диагноз, который выносится нам окружающими: «Страдаешь, значит согрешил. Бог тебя наказал». Интересно, что подобная мысль встречается и в Ветхом Завете: «Безрассудные страдали за беззаконные пути свои и за неправды свои» (Пс. 106:17). Действительно страдание может быть следствием греха. По верному слову апостола Павла: «что посеет человек то и пожнет» (Гал. 6:7). Но это не единственная причина страдания.

Нередко Бог допускает страдание для нашего спасения. В одном из псалмов есть такие слова: «Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим» (Пс. 118:71). Страдать, чтобы научиться чему-то? Не жестоко ли это со стороны Бога?

Знаете, существует древнее присловье: «Человек ищет легких путей, а Бог ищет лучшего для человека». И вот это «лучшее» не всегда дается легко и быстро. Чаше спустя время, с болью и кровью, но дается. В Евангелии от Иоанна есть один эпизод, который мне хотелось бы напомнить в связи с темой о страдании. Христос в одном из селений встречает человека слепого от рождения и ученики задают вопрос: «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:2-3). Не будь слепоты телесной, человек может быть так бы и не получил возможность прозреть духовно. Он так бы и не смог вырасти до благодарности Богу за такую привычную вещь как зрение. Для нас ведь так привычно видеть и слышать. Для нас это естественно. Но в такой естественности нет места Господу. Причем здесь Он?! Да притом что у тысяч других таких же, как мы нет зрения, нет слуха, а у нас они есть. И как тяжко оттого, что именно во время болезни, опасности или перед смертью человек обращается к Богу. В Псалтыре мы можем увидеть эту мысль: «Призри на меня и помилуй меня, ибо я одинок и угнетен. Скорби сердца моего умножились; выведи меня из бед моих, призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои. Посмотри на врагов моих, как много их, и какою лютою ненавистью они ненавидят меня. Сохрани душу мою и избавь меня, да не постыжусь, что я на Тебя уповаю» (Пс. 24:16-20). «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» – это горькая правда нашей с вами жизни.

Страдание, как я уже сказал, допускается нам еще и затем, чтобы чему-то научить. К примеру, апостол Павел пишет, что благодаря страданию христианин приобретает «навык послушанию» (Евр. 1:8). То есть мы учимся слушать и слышать голос Божий. Мы учимся доверять не только и не столько учению или принципам, пусть даже и правильным, а Тому, Кто является средоточием нашей веры.

Основоположник психоанализа, Зигмунд Фрейд, в течение десяти лет тяжело страдал от рака гортани. Он перенес три десятка операций. Не задолго до своей смерти Фрейд скажет следующие слова: «человеческое страдание находится вне сферы нашей компетенции». По-другому, мы не в силах совладать с собственным страданием. Приведу еще одно высказывание, которое мне довелось прочесть в книге «Беседа о блаженствах» католического автора Саймона Тагуэлла: «Особенно опасен один наркотик – суетливое желание «все уладить». Конечно, кое-что иногда уладить можно, и мы вправе это делать. Но нельзя себя обманывать. Сколько бы ситуаций мы не уладили, мы все же останемся лицом к лицу с беспомощностью человека». Мы оказываемся абсолютно беспомощными, когда смерть настигает наших родных и друзей. Именно в такие скорбные минуты мы вдруг отчетливо сознаем собственную беспомощность и бессилие человеческого разума.

И вот здесь страждущему человеку Церковь посылает ободрение: «Вместе с нами страдает Бог. Мы Христу не чужие, и наше страдание отзывается болью в Нем». Церковь несет весть о страждущем и сопереживающем Боге. Апостол Петр оставил нам ободряющие слова: «Христос пострадал за нас... Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его мы исцелились (1 Петр. 2:21-23). И действительно, человек, которого постигло страдание, способен достойно пройти сквозь него только «силою Бога»

(2 Тим. 1:8). Главное в момент страдания не отвернуться от Господа и от людей, не замкнуться в своей боли и скорби. Потому что страдание может обогатить нас. Швейцарский врач и писатель Поль Турнье в одной из своих публичных лекций произнес замечательные слова: «Цель жизни христианина – не избегать страдания, а сделать так чтобы оно приносило свои плоды». Как ужасно это звучит для страдающего человека, но это правда, о которой опытно знает каждый христианин. Мы с вами знаем, что в сердцевине страдания нас всегда ожидает встреча с Господом. Встреча, которая всегда приносит добрый плод.

Когда беда входит в нашу жизнь, каждый из нас на собственном, опыте неоднократно убеждался и убеждается в том, что у Бога почему-то есть дело именно до меня. Мы постоянно ощущаем присутствие утешающего Господа. Причем утешающего как-то по-особенному, не по земному. Апостол Павел писал об утешении Христовом, настигающем нас в сложной жизненной ситуации: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше»

(2 Кор 1:3-4). Апостол говорит «чтобы и мы с вами могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих». Здесь мы подошли к очень важной теме: «как относится к страданию другого человека?»

Христианство привнесло в наш жестокий мир идею сострадания, сопереживания, сочувствия. И вот нам с вами необходимо научиться этим добродетелям от Самого Христа Спасителя. Мы призваны с вами нести веру в Христа окружающим нас людям. А Господь уже Сам утешит нашего ближнего. Мы часто только мешаем Ему в этом. Мы пытаемся либо объяснить причину страдания, либо просто засвидетельствовать свое соболезнование ближнему и вежливо откланяться, оставив человека один на один с его несчастьем. А Христос призывает нас с вами: «Утешайте! Утешайте народ Мой» (Ис. 40:1), «утешайте тем утешением, которым и вы утешились в скорби вашей». А это утешение – Сам Христос Спаситель. И нам надлежит скорбящему человеку помочь встретиться с Господом.

Христос принимает и бунт страдающего человека, и его благодарность. Причем, резкие слова, которые мы в сердцах бросаем в Его адрес из глубины сердца, Он принимает с гораздо большей готовностью, чем если бы мы сказали: «это страдание мне на пользу, для вразумления», а на самом деле и пальцем не дотронулись бы до креста, который надо взять на свои плечи. Господь ожидает нас такими, какие мы есть: со всеми нашими горестями, разочарованиями, обидами, недоумениями. Он говорит нам: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:28-29).

Дай Бог, чтобы мы научились проходить страдания силою Христовой. Дай Бог, чтобы научились состраданию и сопереживанию. Дай Бог, чтобы страдая, мы всегда оставались предельно честными перед нашим Господом. Пусть же «Бог всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании нашем, да совершит нас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми» (1 Пет 5:10). Аминь.

В сегодняшнем евангельском чтении говорится о самом страшном, что только может случиться с каждым из нас – о смерти близкого нам человека. В городе Наин когда-то родилась девочка. Как и все, она росла с верой в возможное земное счастье. А когда стала взрослой, то однажды встретила того человека, с которым решила это счастье осуществить. Спустя некоторое время на свет появился плод их любви – сын. Наверное, это и есть простое человеческое счастье: встретить любимого человека, создать семью, устроить семейный очаг, родить ребенка. К сожалению, мы не всегда это понимаем, как в той пословице: «что имеем – не ценим, потеряем – плачем». И вот, в жизнь этой женщины вошло горе: умирает ее любимый человек – ее муж. В такой ситуации сложно что-то сказать человеку, потерявшему своего близкого. Еще труднее скорбящему услышать за своим горем многочисленные голоса сокрушающихся, плачущих, приносящих соболезнования. Все это – вне скорбяшего человека. Все это из другого мира. Из мира живых... А вот здесь, в моем сердце, образовалась невосполнимая пустота. Не стало того, кого я любил и кем был любим...

Но остался еще ребенок. Ради него стоит жить. Ради его счастья стоит трудиться. В нем осталась частичка любимого человека. Надо жить дальше. Но наш мир – это страшное место, где с возрастом ничего хорошего человека уже не ждет. С каждым годом мы все больше и больше начинаем терять своих родных и друзей. С каждым годом нам становится жутко от пустоты и одиночества окружающих нас. У русского мыслителя Владимира Соловьева есть в одном из стихотворений следующие строки: «Смерть и время царят на земле». Именно «царят». Мы постепенно умираем, и умирают близкие нам люди. И мы не в силах отразить победу смерти над жизнью...

Но эту женщину постигла еще более ужасная вещь – смерть единственного сына. Наверное, страшнее всего для родителей – пережить своих детей. Умирает последняя ее надежда. У всех умирали родственники в этом городе, но эту вдову постигло двойное горе. И поэтому множество народа пришло разделить ее горе (Лук. 7:12).

И вот, у ворот города эту похоронную процессию встречает Христос. По евангельскому свидетельству «Христос сжалился над нею» (Лук. 7:14). Он обращается к вдове и говорит одну единственную фразу: «Не плачь» (Лук. 7:13). Как мало и как много в этой фразе Христовой для каждого из нас. Когда нас постигает горе, оно разрывает нашу душу, раздирает наше сердце. Но в такие страшные минуты перед нами всегда стоит невидимо Господь, Он также реально входит в нашу жизнь, как и тогда в городе Наин вошел в жизнь вдовы и ее сына. В такие минуты, если у нас есть на то силы, мы кидаемся к Нему с молитвой, кидаемся со своим горем и говорим: «Господи, помоги! Господи, верни моего любимого человека! Господи, утешь!» А Господь отвечает нам; «Не плачь». Через слова апостольские Он говорит нам: «не скорбите, как прочие не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним... мертвые во Христе – воскреснут... утешайте друг друга сими словами»

(1 Фес. 4:13-18).

Мне кажется, что митр. Антоний Сурожский раскрывает эту фразу Христову во всей ее полноте. Вот как он говорит об этих словах Христовых в одной из своих проповедей: «Не плачь! Христос не говорит нам "Удерживай свои слезы". Он не говорит нам "Показывай мужество, которого в тебе нет". Он говорит: "Разве ты не видишь Меня, не видишь вечность, разве ты не видишь, что усопший не умер, а уснул? Разве ты еще не понял, что эта любовь соединяет небо и землю, и что уже нет той непроходимой грани, которая была до того, как Божественная любовь обитала среди нас? Брось себя жалеть, брось думать только о себе, брось сосредотачиваться на своем горе, жизнь жительствует, жизнь бездонна, жизнь победоносна"».

Когда умирает близкий нам человек, мы становимся взрослее, глубже, человечнее. В такие моменты хочется по особенному начать ценить жизнь и дорожить всеми, кто в ней есть, особенно теми, кто рядом с нами и пока еще жив. Да, главное, чтобы было здоровье и жизнь, все остальное такая чепуха, но только вот обращать на эту чепуху внимание мы не в силах. И сегодняшнее евангелие учит нас ценить каждый миг жизни близкого нам человека. Ценить, потому что через мгновение все может измениться...

А потом Господь подошел к гробу и прикоснулся к нему. Процессия остановилась. Никто не понял что сейчас происходит... Все были погружены в свое горе. А между тем, Жизнь преградила дорогу смерти... Как это дивно! У городских ворот смерть встречается с Жизнью. Жизнью нестареющей. Жизнью Вечной. И смерть оказывается побежденной этой Жизнью. У священника Александра Ельчанинова в «Записях» есть такая мысль: «Бог создал жизнь. Дьявол победил ее смертью. Бог отразил победу смерти Воскресением». Вот миниатюра великой борьбы между добром и злом в трех образах. И в сегодняшнем евангельском чтении мы видим завершающий, победоносный аккорд вечной жизни. Последнее слово оказывается не за смертью, а за Жизнью.

Христос говорит простые слова: «Юноша! тебе говорю, встань»

(Лук. 7:14). Когда читаешь эти строки, как-то не по себе становится. А затем, после слов Христовых, все происходило как будто во сне: «мертвый, поднявшись, сел и стал говорить» (Лук. 7:15).

Страшно читать эти строки нам, и как страшно стало тем, кто оказался тогда у ворот города Наина: «всех людей объял страх» (Лук. 7:16). Мертвый воскрес. Жизнь вернулась и упразднила смерть. Вначале я приводил строки из стихотворения Владимира Соловьева, сейчас мне хочется прочесть их завершение: «смерть и время царят на земле, ты владыками их не зови». С того времени, как Христос воскрес, смерти нет! Христос изменил привычное течение нашей земной временной бессмысленности. Он остановил движение жизни в никуда. Он упразднил смерть.

Христос пришел на землю спасти человека не только от греха, но и от одиночества. В Евангелии сказано, что Господь «отдал сына матери его» (Лук. 7:15). И в этом надежда для нас, потерявших детей, родителей, друзей, мужей и жен. Однажды Христос подойдет к нам и скажет: «Не плачь. Прими обратно к себе своего мужа, жену, ребенка, отца или мать. Встречай их, ибо смерть уже не имеет над ними никакой силы. Смерть не властна над Жизнью. Я возвращаю тебе любимого и дорогого, который заполнит пустоту в твоем сердце. Я лишаю тебя одиночества и скорби. Ты, человек, создан для того, чтобы жить»...

Господь уже одержал победу над смертью. Он сейчас дарует жизнь не временную, а вечную. И хотя мы еще видим смерть наших родных и близких, и хотя мы чувствуем приближение собственной смерти – в нашем мире уже занимается свет Вечности. В наш мир уже вошло Воскресение, вошла Жизнь. По слову апостола Павла: «Ночь прошла, а день приблизился» (Рим. 13:12). И именно этой вестью, вестью о жизни, вестью о воскресении, мы с вами призваны делиться с окружающими нас людьми. «Не плачь» – это наша проповедь тем, кто теряет самое главное и самых дорогих в своей жизни.

«По улице столицы мчится вприпрыжку молодой еще человек. Его движенья веселы, бойки; глаза сияют, ухмыляются губы, приятно алеет умиленное лицо… Он весь довольство и радость… Что с ним случилось? Досталось ли ему наследство? Повысили ли его чином? Спешит ли он на любовное свидание? Или просто он хорошо позавтракал – и чувство здоровья, чувство сытой силы взыграло во всех его членах?… Нет. Он сочинил клевету на знакомого, распространил ее тщательно, услышал ее, эту самую клевету, из уст другого знакомого – и сам ей поверил. О, как доволен, как даже добр в эту минуту этот милый, многообещающий молодой человек!»[1].