Мама и кот ехать в город не хотят. Они хотят поливать грядки, собирать малину, делать вино из смородины, ловить мышей и валяться на диване после обеда.
Я их понимаю.
На даче можно жить, а в Москве… Я даже не могу представить, как я буду жить в +36 без кондиционера. Потом напишут в служебных литаниях: «сгорела на работе».

В деревне моей, среди деревьев, кустов крыжовника и синей дымки котовника летают бабочки. Ярко желтыми, солнечными зайчиками, на грядке светятся цветы декоративных тыкв. Последние ягоды клубники прячутся под шершавыми листьями. Ласточки попискивают, как глиняные городецкие свистульки, и показывают фигуры высшего пилотажа над прудом.
Утром, ругаясь матом, потому что ее кусают летающие твари, по саду бродит Катя, размахивая косой. «Вжик-вжик» и падают ромашки, крапива, травы и васильки под ее босые ноги, и кажется Кате, что она подобна бабе с картины Пластова «Сенокос» - ловка и трудолюбива.



Но эти сельхоз работы быстро ее утомляют, и Катя все бросает и уезжает на речку. Там на травинках и цветах поют песни стрекозы. Поют они про жаркое лето, но видимо не слышно. Если не верить Крылову, то можно подумать, что они вообще молчат. Просто зависают в солнечном мареве и ждут ветерка, чтобы он покатал их на качелях травинок.



Главное счастье – зайти в Волгу и стоять, обтекаемый течением, или плыть к середине, пока мама не станет кричать: «Не заплывай далеко, там идет теплоход». Белый теплоход с надписью на борту «Анна Ахматова» неспешно разрезает бирюзовую гладь, и совсем не завидуешь пассажирам, они-то там, на борту, а я в освежающей воде. Понравилось бы Анне Андреевне, что теплоход с ее именем? Наверняка, нет.
Вот против течения, на парусах идет яхта. Потом появляется баржа. Она везет кучи гравия, на которых восседают чайки. Они расселись на разных уровнях и смотрят по курсу с таким гордым видом, будто они пассажиры морского круизного лайнера, едут на отдых в Танджер, и вот-вот на горизонте появится Касабланка.



Только я никуда не хочу, так бы и лежала на берегу, зарыв пятки в теплый, нежный песок, ела бы лесную малину, слушала неслышные песни стрекоз, шелест волны от промчавшегося катера, читала бы Петра Вайля и улыбалась.