Китайский Зодиак

Глория

Демонология, часть 5

А. В. Амфитеатров создавал своего "Дьявола" в 1911 г., еще до первой мировой войны и Октябрьской революции в России. Также до первой мировой войны была написана книга М. А. Орлова. Булгаков работал над "Мастером и Маргаритой" уже тогда, когда заря социализма над Россией взошла и стали очевидны все прелести нового строя, вплоть до политических процессов, напоминающих средневековые судилища над ведьмами (участники одного из таких процессов присутствуют на Великом балу у Сатаны.). О царстве истины и справедливости говорит Иешуа Га-Ноцри, однако Понтий Пилат прерывает его криком: "Оно никогда не настанет!"

Когда писался последний булгаковский роман, Советский Союз, как никакая другая страна прежде, представлял собой обновленное социализмом царство страха, и потому вполне уместным оказывается появление дьявола в Москве. Московские сцены "Мастера и Маргариты" происходят ровно через девятнадцать веков после казни Христа, и Булгаков совсем не так оптимистично, как А. В. Амфитеатров, А. Граф, М. А. Орлов или американец Чарльз Ли, на чью "Историю инквизиции" опирался автор "Истории сношений человека с дьяволом", смотрел на исчезновение социальных корней мистицизма. В письме правительству 28 марта 1930 г. писатель особо указал на "черные и мистические краски..., в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта" в его сатирических повестях. Такие же краски присутствуют и в последнем булгаковском романе.

Важным источником Д. "Мастера и Маргариты" послужило не только исследование А. В. Амфитеатрова о дьяволе, но и его роман "Жар-цвет". Здесь уже присутствует описание московской психолечебницы, куда заключен сошедший с ума присяжный поверенный Петров. Больного мучает галлюцинация - любовница Анна, покончившая с собой из-за предстоящей женитьбы Петрова. Его приятель, Алексей Леонидович Дебрянский, заражается от Петрова сумасшествием, и после смерти Петрова призрак Анны преследует уже Дебрянского. Алексей Леонидович предугадывает смерть своего товарища, очнувшись от сна, хотя никто не мог ему о ней сообщить. У Булгакова проснувшийся Иван Бездомный чувствует, что Мастер и Маргарита уже умерли.

У Амфитеатрова подробно описывается история яда "аква тофана" и, в частности, отмечается, что яд этот обычно добавляли в суп. У Булгакова госпожа Тофана появилась на Великом балу у Сатаны благодаря статье об "аква тофана" в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона, однако детали с супом, имеющейся в "Мастере и Маргарите", в словарной статье не было. Скорее всего, знакомство с "Жар-цветом" побудило Булгакова искать дополнительные сведения об упомянутом там яде.

У Амфитеатрова есть второстепенные персонажи - дежурный по коридору в лечебнице Карпов и старый закрыстын Алоизий, которые, вероятно, дали свои имена курьеру Театра Варьете Карпову и Алоизию Могарычу.

Амфитеатров, как убежденный позитивист, считал, что все "мистические" явления поддаются строго научному объяснению за счет больного воображения, гипноза или психических заболеваний, порождающих галлюцинации. Последователь натурализма французского писателя Эмиля Золя (1840-1902), он многие произведения, вроде романа "Жар-цвет" и исследования о дьяволе, писал как антиоккультные, выражая в них свои взгляды по вопросам Д. в полном соответствии с натуралистической поэтикой. В "Жар-цвете" профессор-психиатр говорит Дебрянскому: "Звуковые галлюцинации - еще половина горя, а уж если пошли зрительные..." В "Мастере и Маргарите" "говорящей галлюцинацией" называет себя Бегемот. Однако, в соответствии с булгаковской поэтикой, присутствующее здесь рациональное объяснение (в виде гипноза и шизофрении) для сверхъестественных событий далеко не исчерпывает происходящего.

Демонология, часть 4

1

2

3

4

5

У Булгакова Маргарита становится ведьмой не по собственному желанию, а по зову крови, будучи прапраправнучкой одной из французских королев по имени Маргарита - Наваррской (1492-1549) или Валуа (1553-1615), которых молва связывала с нечистой силой. Кстати, в "Записной книжке" (1909) А. В. Амфитеатрова упоминаются "сочинения обеих Маргарит Валуа" - "подлинные памятники "любви", как понимало ее лучшее, самое избранное и образованное общество во Франции XV-XVII века", причем, по оценке автора, это "такая вонь, которой не то что в русских старинных памятниках литературы, но, пожалуй, даже и в изустных похабных сказках скоморошьих не встретишь. И притом, именно вонь грубая, беспримесная, без извинений и иллюзий. Вонь чувств и вонь языка". Может быть, в этом была одна из причин, почему Булгаков сделал французских королев любезными дьяволу. Воланд и его свита, подобно "добрым чертям" у Амфитеатрова, наказывают зло, карая Берлиоза, Поплавского, Степана Богдановича Лиходеева, Алоизия Могарыча и прочих, далеко не лучших представителей московского населения.

По мнению Амфитеатрова, "самый добропорядочный, милый и любезный из чертей, когда-либо вылезавший из ада на свет, конечно, Астарот" из рыцарской пародийной поэмы Луиджи Пульчи (1432-1484) "Большой Моргайте" (1482). Здесь добрый маг Маладжиджи, чтобы помочь Роланду и другим рыцарям-паладинам, вызывает дьявола Астарота, у которого "срывается с языка обмолвка, будто Бог-Сын не знает всего того, что ведомо Богу-Отцу". Маладжиджи озадачен и спрашивает, почему? Тогда дьявол поизносит новую, длинную-предлинную речь, в которой очень учено и вполне ортодоксально рассуждает о Троице, о сотворении мира, о падении ангелов. Маладжиджи замечает, что кара падших ангелов не очень-то согласуется с нескончаемой благостью Божьей. Это возражение приводит демона в бешеное негодование: "Неправда! Бог всегда был одинаково благ и справедлив ко всем своим тварям. Падшим не на кого жаловаться, кроме себя самих". Рыцарю же Ринальдо Астарот разъясняет "наиболее темные догматы веры", причем настаивает, что

Права лишь вера христиан.Закон их свят и справедливи крепко утвержден.

По прибытии в Ронсеваль Астарот прощается с рыцарями словами, вполне им оправданными:

Поверьте: в мире нет угла без благородства,Оно есть и в аду, средь нашего уродства.

Ринальдо сожалеет о разлуке с Астаротом, как будто теряет в нем брата родного. "Да, - говорит он, - есть в аду и благородство, и дружба, и деликатность!"

Вероятно, в связи с поэмой Пульчи в изложении Амфитеатрова Булгаков в подготовительных материалах к ранней редакции "Мастера и Маргариты" оставил имя Астарот как одно из возможных имен для будущего Воланда. Сатана в булгаковском романе к христианству относится уважительно, не борется с ним, а выполняет те функции, которые Иешуа и его ученику выполнять нельзя, почему и поручаются они потусторонним силам. По отношению к Мастеру и Маргарите Воланд и его свита ведут себя благородно и вполне галантно.

Булгаков учел и трактовку Амфитеатровым следующего места из гетевского "Фауста" (1808-1832): "Каков черт в роли проповедника морали в житейской мудрости, показал Мефистофель в "Фаусте" Гёте, дьявольски мороча студента, пришедшего к Фаусту за поучением и советом о выборе карьеры... Следуя дьявольским советам, студент - во второй части "Фауста" - обратился в такого пошлейшего 'приват-доцента", что самому черту стало совестно: какого вывел он "профессора по назначению". В "Мастере и Маргарите" поэт-богоборец Иван Бездомный из ученика ("студента") Берлиоза превращается в ученика Воланда и Мастера (чьим прототипом был Фауст). Следуя советам сатаны, он в финале действительно превращается в самоуверенного "пошлейшего профессора" Ивана Николаевича Понырева, неспособного повторить подвиг гениального Мастера.

Амфитеатров выделяет также "дьяволов-покаянников". Они - "довольно многочисленные в поэзии", "умевшие-таки найти спасение в милосердии Божием и возвращенные в рай, так сказать, на вторичную службу". К таким дьяволам он прежде всего отнес оплакавшего смерть Христа на Голгофе Аббадону из "Мессиады" (1751-1773) Фридриха Готлиба Клопштока (1724-1803). Эта поэма также послужила источником для создания образа булгаковского Абадонны, который, хотя и выступает беспристрастным демоном войны, но снимает свои темные очки, когда гибнет предатель барон Майгель, т.е. позволяет покарать зло.

В амфитеатровском "Дьяволе" перечислены определения сатаны, данные в Средние века: "сын печали, тайны, тени греха, страдания и ужаса". Булгаковский Левий Матвей называет Воланда "дух зла и повелитель теней", на что дьявол замечает, что "тени получаются от предметов и людей".

В заключение своей книги Амфитеатров утверждал: "Рост общественности есть рост нравственности; рост нравственности есть понижение страха внешней угрозы и повышение внутренней самоответственности. Вот почему из современных законодательств исчезает смертная казнь и многие жестокие кары, обыкновенные в прежнее время. И поэтому же исчезает и вера в дьявола-мучителя и в ад, полный осужденными грешниками, которым нет прощения. В средние века судьи, за самую ничтожную вину, угрожают смертью, а духовник адом, и оба имеют к тому основание, так как всякий другой довод был не убедителен в обществе буйном, грубом, невежественном и ничего не боявшемся, кроме смерти и загробной расплаты, воображаемой с чисто языческим материализмом. Повышение этического сознания параллельно погашает надобность и в смертной казни и в бесе. Царство страха сменяется царством разума. Правления деспотические сменяются правлениями либеральными. Впереди брезжит заря социалистического строя... Великому этическому деспоту, бесу, нечего делать в их условиях, и он исчезает, как король старого режима, бежавший от восставшего народа в бесповоротное и бесславное изгнание". Завершил же он свой труд словами итальянского исследователя Артуро Графа, чья книга о дьяволе послужила основой амфитеатровского труда: "Дело, начатое Христом восемнадцать веков назад (итальянец писал в конце XIX в. - Б. С.), закончила цивилизация. Она победила ад и навсегда искупила нас от дьявола".

Демонология, часть 3

1

2

3

4

5

Носители коммунистических воззрений, по убеждению или конъюнктуре, вели с христианством многолетнюю борьбу, которую довелось наблюдать и Булгакову. В дневниковой записи 5 января 1925г. он передает свои впечатления от чтения подшивки журнала "Безбожник": "Соль в идее: ее можно доказать документально - Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Этому преступлению нет цены". Христа действительно изображали так, как в свое время христианство изображало языческих божеств, делая из них демонов и злых духов. В "Мастере и Маргарите" поэт Иван Бездомный, представивший в своей поэме Иисуса Христа весьма малосимпатичной личностью, пародийно подталкивается Воландом к опровержению постулата: "Отринуться сатаны значит служить и угождать Богу". После гибели Берлиоза Иван Николаевич вынужден поверить в дьявола, а через это убедиться и в реальности Иешуа Га-Ноцри.

Идею же "доброго дьявола" Булгаков взял из книги А. В. Амфитеатрова "Дьявол в быте, легенде и в литературе средних веков". Там отмечалось: "...Нельзя не заметить, что понятие и образ злого духа, отличного от добрых, определяется в библейском мифотворчестве не ранее пленения (речь идет о Вавилонском пленении евреев).

В Книге Иова Сатана еще является среди ангелов неба и отнюдь не рекомендуется заклятым противником Бога и разрушителем его создания. Это только дух-скептик, дух-маловер, будущий Мефистофель, близость которого к человеческому сомнению и протесту против фатума прельстит впоследствии так многих поэтов и философов. Власть его - еще по доверенности от божества и, следовательно, одного с ним характера: она только служебность, истекающая из высшей воли. В бедствиях Иова он не более как орудие. Ответственность за необходимость непостижимых и внезапных страданий праведника божество, собственными устами, принимает на себя в знаменитой главе, которая даже нашего резонера Ломоносова сделала поэтом. Дьявол Книги Иова - скептик, дурно думающий о человеке и завидующий ему перед лицом Высшей Святости, но, в конце концов, он только слуга по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может, так сказать, непосредственно прикоснуться, ибо это унизило бы идею ее совершенства. Это - фактотум неба по злым делам.

Еще выразительнее выступает роль такого фактотума в знаменитом эпизоде Книги Царств о духе, принявшем от Бога поручение обманом своим погубить царя Ахава. Этот дух даже не носит еще клички злого, темного, дьявола и т. п. Он - ангел, как все, как тот страшный ангел, который в одну ночь совершает необходимые бесчисленные бойни: избиение первенцев египетских, истребление Сен-нахеримовых полчищ и пр."

У Булгакова Воланд тоже выполняет поручение, даже, скорее, просьбу, Иешуа забрать к себе Мастера и Маргариту. Сатана в булгаковском романе - слуга Га-Ноцри "по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может... непосредственно прикоснуться". Недаром Воланд замечает Левию Матвею: "Мне ничего не трудно сделать". Высокий этический идеал Иешуа можно сохранить только в надмирности, а в земной жизни гениального Мастера от гибели могут спасти только сатана и его свита, этим идеалом в своих действиях не связанные. Человек творческий, каким является Мастер (подобно гетевскому Фаусту), всегда принадлежит не только Богу, но и дьяволу.

Амфитеатров особое внимание уделил апокрифической Книге Еноха, где "в ее древнейшей части впервые звучит идея близости дьявола с человеком, и вина его изображается как отступничество от божества в сторону человечества, измены небу для земли. Дьяволы Еноха - ангелы, павшие через любовь к дочерям человеческим и позволившие оковать себя путам материи и чувственности. Этот миф носит в себе глубокую идею - отсутствие в природе существ по самому происхождению злобно-демонических; такие существа, т.е. мысли и действия в образах, - плоды человеческой эволюции". В "Мастере и Маргарите" Воланд и подчиненные ему демоны существуют как отражение человеческих пороков, проявляющихся в контакте с Бегемотом, Коровьевым-Фаготом, Азазелло.

Последний, демон пустыни, происходит от "Азазела, демона безводных мест", как он был обозначен в булгаковских подготовительных материалах к роману. Oб Азазеле пишет и Амфитеатров в "Дьяволе": "Евреи слишком долго жили кочевниками в жгучих пустынях, чтобы не вынести из них мифа о царящем в них злом духе Азазеле, - быть может, отголоске египетского Сэта, которому подчиненным египтяне считали Синайский полуостров. Пресловутый обычай выгонять в жертву этому Азазелю "козла искупления", нагруженного грехами Израиля, общеизвестен. Он держался в иудаизме едва ли не до падения иудейской государственной самостоятельности и, умирая, соприкоснулся с христианским символом-антитезою агнца, принявшего на себя грехи мира". Автор "Дьявола" добавляет, что апокрифическая книга "Берешитт раббан" "считает этого Азазела худшим из ангелов, пленившихся земными женщинами и чрез то сделавшихся демонами. Он научил женщин украшать себя драгоценностями и камнями, румяниться и белиться". У Булгакова Азазелло выполняет функцию демона-убийцы, функцию насилия, принимая на себя связанные с этим грехи. Он же дарит Маргарите волшебный косметический крем, превращающий ее в ведьму. И, наконец, именно Азазелло непосредственно извлекает Мастера из его арбатского подвальчика для полета в последний приют, причем Мастер - это московский аналог Иешуа, агнца, принявшего на себя грехи человечества.

Амфитеатров отмечал: "Противоречие между самым понятием "злого духа" с одной стороны и "добра" с другой, казалось, должно было бы помешать народу создать идею о добром черте, в контраст или в поправку к черту злому. Но не только народ, а и богословы не удержались от соблазна открыть двери этой примитивной идее". Один из таких добрых чертей в награду за службу в монастыре попросил "пеструю одежду с бубенчиками", и именно так в ранней редакции "Мастера и Маргариты" одет будущий Азазелло. Автор "Дьявола" цитирует немецкую лубочную историю о Фаусте, где тот "ведет с Мефистофелем длинный богословский разговор. Демон весьма обстоятельно и правдиво рассуждает о красоте, в которую облачен был на небе его повелитель Люцифер и которой лишился он за гордость свою, в падении мятежных ангелов; об искушениях людей дьяволами; об аде и его ужасных муках.

ФАУСТ. Если бы ты был не дьявол, но человек, что бы ты сделал, чтобы угодить Богу и быть любимым людьми?

МЕФИСТОФЕЛЬ, усмехаясь. Если бы я был человеком, тебе подобным, я преклонился бы пред Богом и молился бы ему до последнего моего издыхания, и делал бы все, что от меня зависит, чтобы не оскорбить Его и не вызвать Его негодование. Соблюдал бы Его учение и закон. Призывал бы, восхвалял бы, чтил бы только Его и, чрез то, заслужил бы, после смерти, вечное блаженство".

Столь же почтителен по отношению к Иешуа Га-Ноцри Воланд, позволяющий себе насмехаться только над ограниченным и недалеким его учеником Левием Матвеем.
Амфитеатров упоминает и "чудесный малороссийский рассказ о чертяке, который, влюбившись в молоденькую девушку, попавшую в ведьмы не по собственной охоте, а по наследственности от матери, не только помогает этой бедняжке разведьмиться, но и продает себя в жертву за нее мстительным своим товарищам... Таким образом, народному черту оказывается доступной даже высшая ступень христианской любви и готовность положить душу свою за други своя. Мало того, бывают черти, которые добрыми своими качествами значительно превосходят людей и зрелище человеческой подлости и жестокости приводит их в искреннейшее негодование и ужас".

Демонология

О визите Азазелло к профессору Кузьмину, истоках колдовства и древних религиях

Демонология, часть 2

1

2

3

4

5

Эпизод с визитом Азазелло к профессору Кузьмину также имеет соответствие в "Истории сношений человека с дьяволом". М. А. Орлов приводит много примеров превращений дьявола, в том числе и случай, происшедший в XVI в. с одним профессором Вюртенбергской академии. К нему однажды кто-то громко постучал в дверь. "Слуга отворил и увидел перед собой человека в очень странном костюме. На вопрос, что ему нужно, посетитель отвечал, что желает говорить с профессором. Тот приказал его принять. Посетитель немедленно задал профессору несколько трудных богословских вопросов, на которые опытный ученый, заматеревший в диспутах, немедленно дал ответы. Тогда посетитель предложил вопросы еще более трудные, и ученый сказал ему: "Ты ставишь меня в большое затруднение, потому что мне теперь некогда, я занят. А вот тебе книга: в ней ты найдешь то, что тебе нужно". Но, когда посетитель взял книгу, ученый увидел, что у него вместо руки с пальцами - лапа с когтями, как у хищной птицы. Узнав по этой примете дьявола, ученый сказал ему: "Так это ты? Выслушай же, что было сказано о тебе". И, открыв Библию, ученый показал ему в книге Бытия слова: "Семя жены сотрет главу змия". Раздраженный дьявол в великом смущении и гневе исчез, но при этом произвел страшный грохот, разбил чернильницу и разлил чернила и оставил после себя гнусный смрад, который долго еще слышался в доме". Азазелло в "Мастере и Маргарите" производит на столе профессора большой переполох: превратившись в воробья, он гадит в чернильницу и разбивает стекло на фотографии, а потом принимает облик сестры милосердия с птичьей лапой и мужским голосом. Кузьмин, как и вюртенбергский профессор, сначала отказывается принять буфетчика Театра Варьете Сокова, отговариваясь занятостью, но козней дьявола в таинственном воробье и медсестре так и не опознает. Наказан же булгаковский профессор за вымогательство. Хотя больных у него в тот день "было немного", первоначально он готов был принять буфетчика только 19-го числа, т.е. через шестнадцать дней, и лишь слова о смертельной болезни заставляют его осмотреть Сокова. Кузьмин, взяв гонорар в три дьявольских червонца, превратившихся в этикетки "Абрау-Дюрсо", ничем не смог помочь больному. За мнимую помощь он и получает мнимые деньги.

Орлов описывал, как один итальянский юноша в XVI в. в окрестностях Рима "повстречал дьявола, который принял вид очень грязного и неопрятного человека, в старой рваной одежде, с растрепанными волосами и бородой и очень злым лицом". Таким, только без бороды, видит Маргарита Воланда перед началом Великого бала у сатаны: "Два глаза уперлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрою на дне, сверлящий любого до дна души, и левый - пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней. Лицо Воланда было скошено на сторону, правый угол рта оттянут книзу, на высоком облысевшем лбу были прорезаны глубокие параллельные острым бровям мор шины... Воланд широко раскинулся на постели, был одет в одну ночную длинную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече". От взгляда сатаны Маргарита "усилием воли постаралась сдержать дрожь в ногах", значит, он действительно испугал ее.

М. А. Орлов вполне позитивистски излагал развитие понятий о добре и зле: "В бесчисленном сонме существ, которые окружали человека в жизни, он сразу должен был отличить тех, которые были для него благодетельны, от тех, которые были зловредны. Так и наметилось первое понятие о добрых и злых духах, и как известно лишь небольшое число религий, которые не различали бы благих божеств от злых, богов от демонов. С наибольшею же полнотою и силою этот дуализм выразился в религии древних иранцев, которые изложили свое учение в знаменитой "Зенд-Авесте". Здесь мы видим яркое олицетворение и воплощение доброго начала в Ахура-Мазде (Ормузде) и злого - в Ангро-Маньюсе (Аримане). Таким-то путем злое начало, злой дух приобрел полные права гражданства в религиозных представлениях народных масс.

Каждый раз, когда народ меняет свою прародительскую религию на новую, наблюдается одно и то же неизменное явление: боги старой веры превращаются в демонов новой веры, и вместе с тем вся богослужебная обрядность старой веры становится чародейством и колдовством перед лицом новой веры. Так вышло с первобытною арийскою религией, изложенною в "Ведах". Древние индийские божества девы превратились в злых демонов (д а е в а ) "Зенд-Авесты". Боги Древней Греции и Рима в глазах отцов христианской церкви превратились в демонов и злых духов.

Таким-то путем и наша Европа, к своему великому бедствию, унаследовала от древнего первобытного язычества с бесконечною грудою всяких суеверий и верование в нечистую силу. Новая вера, т. е. христианство, всеми мерами боролась с этими суевериями. Сущность этого враждебного столкновения между языческими и христианскими воззрениями на дьявола очень легко понять и уяснить себе. Язычник не только верит в существование злого духа, но и служит ему. Злой дух для него такое же божество, как и добрый дух. Притом с добрым божеством ему не представляется никакой надобности и хлопотать с особенным усердием. Он всегда и без того уверен в добром расположении к нему благодетельных божеств. Иное дело злые боги. Их надо расположить в свою пользу, иначе от них, кроме зла и вреда, ничего не жди. Поэтому культ злого духа в первобытном человечестве разработан был гораздо глубже, подробнее и основательнее, нежели культ благодетельных богов.

Отсюда и нарождение колдовства, как посреднической инстанции между человеком и миром богов.

Христианство же стало по отношению к злому духу совершенно на другую точку. Признавая формально его существование, не думая его отрицать, введя это положение в догмат, оно объявило злого духа "сатаною" (т. е. противником), врагом благого божества, как бы противоположением божества. Богу довлеет поклонение, сатане же лишь ужас. Отринуться от сатаны, значит, служить и угождать Богу. Всякая попытка обращения к сатане, как к высшему духу, является богоотступничеством.

И вот народ, все еще пропитанный духом своего древнего язычества, никак не мог или не хотел понять и принять это новое воззрение на дух мрака и зла: для него он все еще был бог, и он служил ему, угождал ему, в чаянии благодати. Вот в чем состояла суть того конфликта между народными воззрениями и христианством, носители и хранители которого и вели с этими старыми языческими воззрениями ожесточенную борьбу чуть не тысячу лет подряд".

Булгаков в Мастере и Маргарите воспринял дуализм древних религий, где добрые и злые божества являются равноправными объектами поклонения. Один из гонителей Мастера неслучайно назван Аримановым - носителем злого начала, по имени зороастрийского божества. Как раз в годы создания последнего булгаковского романа народ под давлением власти менял "свою прародительскую религию на новую", коммунистическую, и Иисуса Христа объявили лишь мифом, плодом воображения (за слепое следование этой официальной установке наказан Берлиоз на Патриарших).

Звезда Велеса

 

 

 

Символ Велеса

Из моносимволов в славянстве можно выстроить свастический символ – «звезду» имени того или иного бога. Она в славянской символике выстраивается следующим образом: символ бога дублируется в матрице (ячеистом поле) круга или в матрице квадрата такое число раз, которое соответствует личному числу этого бога. Быку-Велесу соответствует число «6». Поэтому в круговом варианте получим следующую звезду – Звезду Велеса. В греческой традиции этот символ носит название «пентакл», который также назывался «печатью Соломона». Однако ещё раньше – «знаком Вишну».

 

 

Рис. Русская пуговица-«гирька». Древняя Русь (9 – 14 вв.). Оловянистая бронза. Дмитровский район Московской области. Декоративный узор на полушарии пуговицы – «Звезда Велеса» [из собственных фондов Музея Древней Цивилизации Академии фундаментальных наук; экспонат – Э-РУ00021].

Рис. Славянский символ «Звезда Велеса» изображён на шапке Мономаха (13 в., Россия) – символе венчания русских царей на власть. Символизм шапки: «Звезда Велеса» означает власть над Небом («Крест Дыя»), над Землёй и Рождением («Пчела-Макошь»), над Водами и Смертью(«Мара»).

О символизме иероглифических и буквенных алфавитов

Часть  3

3.1.1. Хозяйственное и ритуальное применение идеографии

Идеографический вид письма применялся:

1. Либо в хозяйственных записях, где число понятий, о которых может идти речь, ограничено самим содержанием текста,
2. Либо в ритуальных записях как мнемоническое вспомогательное средство.

К первой области применения относят, в частности, три керамические таблицы со «знаками дошумерийского письма из Месопотамии» (поселение Тартария, начало 3-го тыс. до н.э.), обнаруженные на территории современной Румынии в области распространения земледельческой праславянской археологической культуры Турдаш (Turdas) (4 – начало 3-го тыс. до н.э.). Сюда же относят и письмо раннего Шумера начала 3-го тыс. до н.э., носителями которого являлись не эламо-негроидные автохтоны междуречья, а европеоидные племена пришлых протославян (см. п. 7.1.3. гл. IV), сформировавшие шумерскую цивилизацию. Сюда же следует отнести и докитайские символы на керамике Яншао (5 тыс. до н.э.) и аналогичные им. Сюда же следует отнести символы на хозяйственных предметах, найденных в Лепенском Вире (7 тыс. до н.э.), а также приуроченных к культуре Винча (5 тыс. до н.э.) и трипольской культуре (6 – 2 тыс. до н.э.).

Вторую область применения исследовал, в частности, академик Б.А. Рыбаков:

«объекты должны быть выбраны из области изображений, так или иначе связанных с ритуальной стороной народного быта. Первым примером для нас послужит один устойчивый элемент узора свадебного наряда невесты; вторым – один из загадочных сюжетов на пасхальных яйцах-писанках; третьим примером будет широчайшим образом распространенный ромбический узор на полотенцах, являющихся, как известно, предметом ритуальным…: ромб или косо поставленный квадрат, разделённый крест-накрест на четыре маленьких квадрата или ромба. В центре каждого из четырёх маленьких квадратов обязательно изображается небольшая точка».

О символизме иероглифических и буквенных алфавитов

Часть 2

С течением времени шло развитие образа символа, а также происходило его наполнение разноплановыми магическими символами. Первоначально – памятные зрительные знаки отличаются огромным разнообразием материала. Результатом дальнейшего усовершенствования техники является вслед за унификацией магического знания выделение из общей массы зрительных символов графических знаков, соответствующих ключевым понятиям.

На рис. 7.2.1.1. в каждом из двенадцати секторов большого круга представлены буквы русского алфавита (например, «Ж») и соответствующие им стихия (у «Ж» – воздух, см. фон сектора), имя бога (у «Ж» – Жива, т.е. Жизнь), астрологическое время (у «Ж» – Водолей) и т.д.

Таким образом, история происхождения письма предполагает, прежде всего, на базе мистического миропонимания, развитие у человека сначала абстрактного мышления, а потом и логического. В тот момент, когда в мистический мир магических знаков вкралась устойчивая система их идентификации, была заложена первая возможность письма. Типологически исходной точкой письма приходится всё же считать рисунок, делающий содержание сообщения зримым образом. Зарождение письма совершается в тот момент, когда графический зрительный знак становится образным выражением известного смысла.

 И.М. Дьяконов даёт такое определение:

«Пиктографическое письмо – рисуночное письмо, пиктография, отображение содержания сообщения в виде рисунка или последовательности рисунков. Пиктографическое письмо – не письмо в собственном смысле, так как не фиксирует саму речь, а отражает её содержание, причём обычно мнемонически (напоминательно); рисунок или комплекс изображений не предрешают ни слов, в которых должно быть изложено сообщение, ни языка сообщения. В пиктографическом письме возможна метафорическая или условная символика (например, у североамериканских индейцев дымящаяся трубка – «мир», в современном пиктографическом письме два соединённых сердца – «любовь», прямоугольник в круге – «нет проезда»). Пиктографическое письмо известно с эпохи неолита. В современных культурах пиктографическое письмо применяется как подсобное средство общения – в знаках регулирования уличного движения, вывесках и т.п.».

О символизме иероглифических и буквенных алфавитов

Часть 1

1. Вводные выводы

Анализируя  данные, ученые сдели следующие подробным образом логически выстроенные предположения и выводы:

1. Если изобразительный знак имеет наименование, то он этим наименованием определен и, следовательно, может быть позиционирован в качестве письменного элемента.
2. Если изобразительный знак имеет продолжающуюся историю, то за основное определяющее значение этого символа принимается более раннее его толкование, и, следовательно, в части схожести иероглифических символов со Свастическими в качестве первосимволов принимаются Свастические как гораздо более древние.
3. Если свастические символы имеют наиболее раннее образование из всех письменных символов и максимально широкое распространение по всей без исключения территории Земли, то, следовательно, Свастические символы являются первописьменностью, обслуживающей первоязык Земли.
4. Если первые символы являлись знаками богов и изображением написанных их имен, а наиболее древними символами являются Свастические, то, следовательно, первописьменностью является совокупность Свастических символов, где часть букв олицетворяет конкретного бога (или его имя, или первую букву имени бога) и обладает соответствующим звучанием. Другая часть – олицетворяет деяния богов, лигатурные повествования и тому подобные акты жизнедеятельности Славянских богов.
5. Если первоязык был единственен, то он был Свастическим.
6. Если первоязык был единственен и он был Свастическим, а каждый Свастический символ являлся знаком одного конкретного бога, то совокупность богов была единообразна для всего населения (Земли), и она носила Свастические имена.
7. Если современные религии все без исключения являются поздними образованиями, а предтечей их является Славянство, то Свастические символы являются религиозным письмом Славянской религии, отражающим имена и сущности Славянских богов.

Боб Марли. Регги.

Биографические данные:

Родителями Боба были 18-летняя чернокожая девушка по имени Седелла Букер (Cedella Booker) и 50-летний белый квартирмейстер Британской Империи капитан Норвел Марли (Norval Marley). Они поженились в 1944 году, а через год - 6 февраля 1945 года на севере острова в Бухте Святой Анны родился Роберт Неста Марли (Robert Nesta Marley). Отец, несмотря на свою любовь к сыну, под давлением родственников был вынужден отказаться от совместного с ним проживания, но деньги высылал исправно и старался хоть иногда встречаться с Бобом.

Мифы XX века :   

Разгадана тайна

«Осада Константинополя османами». После захвата султан отдал город на трехдневное разграбление. Что турки не разграбили, то сожгли...

МОРЕ

Вы хотите знать, как засыпает море? Я расскажу вам. Море засыпает очень поздно, когда солнце уходит за горизонт и, быстро сгущающиеся, сумерки превращаются в непроглядную тьму – море начинает засыпать. Это бывает в то время, когда наступает Час Быка, когда на берегу, всё ещё, шумят курортники и береговые огни, такие яркие на набережной, с трудом пробиваясь сквозь тьму в море, лишь убаюкивают его. Это очень заметно, если смотреть за борт судна – вода всё тише и тише плещет о борт и, наконец, совсем останавливается, а швартов, который ранее покачивался в такт волне, замер как неподвижная струна. Даже, все те, кто на судне в это время, берут полтона ниже и разговаривают вполголоса, а редкая, запоздалая волна, прошуршав камешками на берегу, создаёт впечатление, что море похрапывает. Вы хотите узнать, какое море на самом деле? Я расскажу вам. Для этого нужно подкрасться к нему в тот момент, когда оно ещё крепко спит, то есть, в то самое время, когда, обычно, все крепко спят – это в утренние, предрассветные часы. Это тогда, когда уже довольно светло, но солнце ещё не коснулось своими лучами поверхности моря. Именно в эти часы, море бывает настолько безмятежно-спокойным, что, даже, его вода у берега – абсолютно неподвижна. В это время она настолько неподвижна и прозрачна, что не сразу и поймёшь – где граница, между водой и песком пляжа. Заходить в воду, в этот момент, кажется чем-то кощунственным, на это нужно, только, смотреть.

Сколько угодно, можно смотреть вдаль – везде ровная, как стекло, гладь воды. И если кинуть камешек, то круги от него, будут долго и далеко расходиться, точно так же, как в тишайшем озере. Только, по, матово-светящимся как жемчуг, мелким, белым камешкам, можно догадаться, где кончается песок пляжа и начинается вода – на воздухе, эти камешки, так не светятся. Если опустить палец в воду, то не сразу почувствуешь прикосновение к воде, настолько она нежна и первозданна. Вот, она – Природа, ловите момент – вы соприкасаетесь с Вечностью. Здесь, в бухте, солнце всегда запаздывает, из-за того, что Ай-Георгий не даёт ему заглянуть в бухту до тех пор, пока оно не поднимется выше самой горы и только тогда уже, первые лучики, блеснув из-за Георгия, чиркнут по поверхности моря. Море, от этого, как бы, проснувшись и потягиваясь, начинает шаловливо играть кромкой воды у берега. А солнце спешит – вот, уже пол-диска, а вот, оно, уже – полностью выскочило на утреннее небо. Его, по утреннему тёплые, лучи, начинают припекать спину и, собственно, всё. Пора уже уходить – волшебство закончилось, начинается обычный, «рабочий день» для «дикарей». А вот и они – первые энтузиасты утреннего загара, бренча и тарахтя пляжной утварью, уже спешат мне навстречу; и чем дальше я ухожу от моря – тем их всё больше и больше. Не беда, что к вечеру всю воду взмутят и загадят – к утру, море опять будет блистать первозданной чистотой. Ничего – морю это не впервой, оно выдержит, уж я-то – знаю.

Анекдотики...

В магазин приходит маленький Мойша.
- Мне три литра мёда, протягивает он банку продавщице. Та наливает полную банку.
- А папа завтра придёт и заплатит.
- Ну нет, - забирает у него банку продавщица и выливает обратно мёд.
Мойша выходит на улицу и заглядывает в банку:
- Папа был прав, тут хватит на два бутерброда.


Хозяин сада - мальчишке:
- Кто тебе позволил залезть на грушу?
- А что мне оставалось делать, когда я увидел табличку с надписью: "Не топтать траву!"


Маленький мальчик сидит на скамейке в парке и жует одну конфету за другой.
После шестой конфеты мужик со скамейки напротив говорит:
- Сынок, кушать так много конфет, вредно. Испортишь зубы, будешь толстым...
- А мой дедушка дожил до 106 лет.
- И что, он кушал по шесть конфет в день?
- Нет, просто не лез в не свое дело.

Мальчик заходит в вагон метро и говорит:
- Люди добрые! Помогите, чем можите. У нас в семье все бедные и мама бедная, и папа, и садовник, и повар и шофер.

Продавец в магазине маленькому мальчику:
- Ты действительно уверен, что тебя послали купить четыре килограмма конфет и двести граммов картошки?


На улице плачет маленький мальчик, отставший от родителей.
- Как тебя зовут, мальчик? - спрашивает милиционер.
- Как папу.
- А как зовут папу?
- Точно так же, как и меня!!
- А как же зовут вас обоих?
- Одина-а-ково-о-о!!!!!


Посмотрев во все стороны и убедившись, что мамы нигде нет, маленький мальчик подошел к полицейскому и спросил:
- Сэр, не видели ли вы даму, идущую без меня?


- Мальчик, а сколько тебе лет?
- Пять.
- А Ты не выше моего зонтика...
- А сколько лет вашему зонтику?


Священник спрашивает мальчика:
- Ты читаешь молитву перед едой?
- Нет, моя мама хорошо готовит.


Идет по улице маленький мальчик и держит в руке конец веревки, которая тянется по земле за ним.
Навстречу идет дядечка. Увидев мальчика, он спрашивает:
- А зачем это ты мальчик веревку за собой тянешь ?
Мальчик, посмотрев на дядечку умными глазами, отвечает:
- А что ? Мне ее: надо впереди толкать ?


Маленький мальчик пришел в обувной магазин и попросил шнурки для ботинок.
- Тебе какие? - спросила продавшица.
- Один левый и один правый.

Американский мальчуган затеял свой бизнес - пек и продавал пирожки по 5 центов. Мало-помалу дела шли. Один прохожий все время бросал пареньку 5 центов, но пирожок не брал.
И вот однажды мальчуган позвал этого прохожего:
- Сэр!
- А, мальчик, ты, наверное, хочешь знать, почему я каждый день даю тебе 5 центов и не беру пирожок?
- Нет, сэр! С сегодняшнего дня пирожок стоит 10 центов!


Парнишка мчался по улице и, запыхавшись, остановился перед незнакомым пешеходом, шедшим в том же направлении.
- Дяденька, скажите, вы не потеряли монету в пол-доллара? - спросил он.
- Да, да, мне кажется, что я потерял, - ответил пешеход, ощупывая свои карманы.
- А ты что, нашел ее?
- О, нет, - ответил парнишка.
- Я просто хотел узнать, сколько таких монет было сегодня потеряно. Ваша будет уже пятьдесят пятая.


Мальчик заходит в магазин игрушек, протягивает продавщице банкноту из игры «Монополия» и говорит:
- Дайте мне, пожалуйста, плюшевого тигра.
- Мальчик, эти деньги ненастоящие.
- Так ведь и тигр тоже ненастоящий!


Перед дверью дома сидит маленький мальчик. К нему подходит какой-то человек и спрашивает:
- Папа дома?
- Да.
Мужчина звонит, но никто не открывает. Тогда он зло говорит мальчику:
- Ты говоришь, отец дома, тогда почему никто не открывает?
- Не знаю. Мы живем не тут.

Почитание икон Православной церковью покоится и неизменно утверждено на догмате воплощения Сына Божия

«Словесный портрет» Спасителя - предмет яростных споров

Во всяком случае, в это свято верят служители, её охраняющие. Их уверенность поддерживают и многие местные священники…

Солнечное затмение...

Виды узлов

Восемь самых распространенных узлов

Под белую сорочку подходят все галстуки. Летом светлые тона, зимой тёмные. Важно, чтобы галстук не был светлее пиджака.

Цветная сорочка должна быть светлее галстука, а галстук темнее пиджака. Цвет полосок или линий галстука должны совпадать с цветом сорочки. Идеальное совпадений цветовой гаммы даёт возможность окружающим почувствовать ваш стиль.

По-прежнему актуален совет: один из цветов рубашки или пиджака (например, если на ней или на нем есть тонкие полоски) должен присутствовать на галстуке, остальные цвета галстука должны составлять контраст;

К одноцветной рубашке разрешены любые рисунки на галстуке - какие вы можете позволить себе сами и насколько они будут соответствовать поводу, по которому вы этот галстук надеваете.

Голубая рубашка сочетается с любым галстуком любого рисунка на базе синего, красного, тёмно-синего в белых "горошинах"

Чёрная рубашка. Вофициальном стиле - с чёрным в белый или тёмно-бордовый и даже розовый горошек. В более свободном стиле - с галстуком с ярким рисунком.

Синяя рубашка носится с синим - однотонным или с рисунком галстуком, клубным, красным или розовым.

Рубашка в сереневую клетку сочетается с различными оттенками сиреневого, фиолетового. Клетка не запрещает галстуки с рисунком, не подходит только галстук в горошек.

Если вы можете похвастаться тем, что у вас по-настоящему крепкий и здоровый сон - вам повезло. Но, к сожалению, с каждым днем среди нас становится все больше тех, для кого хороший сон превращается в несбыточную мечту. И дело тут даже не в том, что у большинства на него просто не хватает времени. Зачастую складывается парадоксальная ситуация: спать хочется очень, но заснуть, увы, не получается никак.

Между тем, по данным специалистов, в настоящее время около 30 процентов населения страдает от бессонницы. И эти цифры касаются только тех, кто рано или поздно, но все-таки решается обратиться за профессиональной помощью. А сколько еще несчастных, которые каждую ночь продолжают отчаянно ворочаться с боку на бок и уже не надеются когда-нибудь вновь обрести нормальное засыпание?

Спокойный сон дает нам крепкие нервы и радостное состояние души. И наоборот. Вы только представьте, как на утро будет чувствовать себя человек, который всю ночь безуспешно пытался заснуть. Вялость, разбитость, отсутствие концентрации внимания, апатия ко всему происходящему вокруг, бессилие, отчаяние - эти и еще многие подобные симптомы с рассветом не заставят себя долго ждать.

Бессонница вызывается различными факторами. Стресс, беспокойство, депрессия, боль или недомогание, резкое изменение режима дня, смена часовых поясов - вот наиболее распространенные причины этого коварного явления. У одних она выражается в нарушении засыпания. У других это частые ночные пробуждения. В обоих случаях приятного мало, но опускать руки не стоит. Если вам дорог ваш полноценный сон, и самое главное - имеется желание вернуть себе нормальное самочувствие, то знайте, что побороть бессонницу можно даже собственными силами. Не верите? А вы попробуйте...

1. Стакан теплого молока с медом, выпитый минут за пятнадцать до сна, способен успокоить нервы и вызвать сонливость. Это надежное средство проверено не одним поколением. Самое главное, выбирая данный способ борьбы, оградить себя от остальных врагов засыпания.

2. Не нравится молоко? Попробуйте ромашковый чай с ложечкой меда или тростникового сахара. Приятный ласковый аромат ромашки поможет расслабиться и скинуть с себя накопившийся за день груз забот. Проявите в этом деле маленькую хитрость. Создайте вокруг себя особую атмосферу покоя. Примите ванну, наденьте любимую пижаму, налейте чай в красивую чашку, устройтесь в удобном кресле или на мягком диване, приглушите свет и отстранитесь (теперь уже до утра) от всех волнующих вас проблем. Побудьте наедине с собой, со своими мечтами и только приятными мыслями.

3. Как уже упоминалось выше, можно прибегнуть к принятию расслабляющей ванны. Вода должна быть теплой, а в качестве полезного дополнения обратите внимание на отвар той же ромашки или корня валерианы. Успокаивающая соль, зажженные свечи, спокойная музыка - все это только приветствуется.

4. Неплохо помогает и массаж стоп, выполненный, например, с ароматическим маслом лаванды. Массаж легко сделать самостоятельно, но при желании можно доверить эту приятную процедуру и рукам второй половинки.

5. Если чувствуете, что ежевечерний просмотр телевизора перед сном не идет на пользу вашему засыпанию, проведите эксперимент. Откажитесь от этой привычки хотя бы на пару дней. Быть может, именно он будоражит ваше сознание и всячески препятствует дальнейшему быстрому засыпанию.

6. То же самое можно сказать и о компьютере. Все незавершенные дела с помощью чудо-техники попробуйте решать чуть раньше по времени. И уж тем более откажитесь от электронного общения перед сном с кем бы то ни было. Оставьте это время только для себя любимых. Никаких советов подругам, обсуждения новостей, просмотра новых сообщений и писем и т.д.

7. Если вы проснулись среди ночи и понимаете, что ситуация повторяется: все, сон уже не вернуть... Не думайте о том, что вновь только теряете время. Эта мысль прогоняет последнюю надежду уснуть. Если уж совсем не спится, скажите себе, что это удачное время можно потратить с пользой. Например, приготовить завтрак для своих домочадцев. Иногда это очень даже хорошо срабатывает. Лень покидать теплую постель и заниматься надоевшими домашними хлопотами? Не исключено, что подобные мысли быстро перенесут вас вместо кухни в желанное сонное царство.

8. А еще не забывайте о прогулках на свежем воздухе и обязательном режиме дня (отход ко сну и пробуждение в одно и то же время превратите в правило). Избегайте ненужного употребления перед сном кофе или крепкого чая. Исключите переедание, но и не морите себя голодом, выбирайте золотую середину!

Пусть время перед сном будет тем сладостным моментом, когда все лишнее остается за порогом вашей спальни, а в ее стенах царит особая атмосфера уюта, гармонии, спокойствия и полного покоя, которая не может не гарантировать безмятежный сон и приятные сновидения. Засыпая, не думайте ни о чем. Все планы и мысли оставьте на время бодрствования. Не позволяйте даже самым важным вопросам красть у вашего организма драгоценные минуты расслабления и восстановления. Ведь только так можно приблизиться к тому, что называется сонным состоянием. А там, глядишь, и богатырский сон не заставит себя долго ждать!

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПИСЬМА У СЛАВЯН

    Славянская письменность возникла в ту пору, когда славяне, после пребывания на своей прародине и интенсивного расселения на юго-запад, запад и восток, т.е. после так называемой великой миграции, начали создавать свои государства. Расцвет славянских государственных объединений (Киевская Русь, Великая Моравия, Польша, Болгария, Сербия и Хорватия) относится к IX в. Тогда эти объединения занимали обширные пространства Центральной, Юго-Восточной и Восточной Европы, от Балтики на севере до Адриатики и Черноморья на юге, от Альп на западе до верховьев Волги и Дона на востоке. Соседство с новыми народами, новый жизненный уклад и новое миропонимание, пришедшее на смену древнему язычеству, требовали развития новых форм духовной культуры, прежде всего культуры книжной, которая бы частично замещала или дополняла исконную славянскую устную традицию, культуру народную. Нужна была своя письменность, свой славянский книжный язык, своя книжная образованность.

    Создателями славянской письменности были просвещенные братья Кирилл (Константин) и Мефодий, называемые еще солунскими братьями, так как были родом из греческого города Салоники, по-славянски Солун. Они по просьбе моравского князя Ростислава и по поручению византийского императора Михаила III в 863 г. привезли в Великую Моравию первые книги на славянском языке, предназначенные для богослужения и просвещения славян.

    Первой славянской азбукой была глаголица или кириллица. Глаголическим или кириллическим письмом пользовались Кирилл и Мефодий и их ученики. Но каким именно мы до сих пор сказать не можем. Почему? Да потому, что до нас не дошли рукописи (памятники) кирилло-мефодиевских времен. Древнейшие известные нам памятники, писанные глаголицей и кириллицей, относятся к X-XI вв. (Х в. датируется лишь один памятник -- глаголический отрывок мессы, хранящийся в Киеве и потому называющийся Киевские листки). Таким образом, почти все они возникли два века спустя после первых переводов создателей славянской письменности Кирилла и Мефодия.

    Можно ли на основании созранившихся памятников решать вопрос о том, какое письмо древнее -- глаголица или кириллица? Можно, если подойти к ним внимательно с языковедческой, палеографической, историко-филологической и исторической сторон и рассмотреть полученные факты сообща, целиком. Более древние памятники, в том числе и Киевские листки с отдельными языковыми моравскими особенностями, писаны глаголицей. Об этом же говорят дошедшие до нас глаголическо-кириллические "палимпсесты" (от греч. .......... -- сложного слова, образованного от наречия ...... -- "опять" и глагола ...... -- "скоблю"), т.е. рукописи, в которых на пергамене (телячьей коже, выделанной как листы) соскоблен первоначальный текст и написан новый. Все они одного типа -- всегда кириллица писана по стертой глаголице, и нет ни одной рукописи, в которой была бы соскоблена кириллица и по ней написана глаголица.

    Что же касается самого языка памятников, то наиболее архаический язык и по своей фонетической системе наиболее близкий к говору солунских славян обнаруживается в древнейших глаголических старославянских памятниках (мнение Н.Н. Дуроново и др.), а не в кириллических.

    Любопытно также, что в одном из старейших свидетельств о славянской азбуке, в трактате "О письменах" Черноризца (монаха) Храбра, современника учеников Кирилла и Мефодия, указано, что славянская азбука имеет 38 букв, а именно такое число букв было в глаголице; в кириллице их было меньше. В древности у славян, как и на Руси до петровской реформы, цифры обозначались не арабскими знаками 1,2,3,4..., а буквами под знаком ..... , называемым "титло": а = 1, В = 2, Г = 3, Д = 4 и т.д. (десятки и сотни также обозначались отдельными буквами). Эта система цифрового обозначения в глаголице и кириллице несколько различается, и эти различия говорят в пользу большей древности глаголицы.

    Очень ценно, когда лингвистические или филологические данные подтверждаются историческими свидетельствами и, наоборот, когда исторические аргументируются и лингвистическими фактами. К счастью, у нас есть исторические упоминания о возникновении славянского письма, хотя их немного, но они показательны.

    В "Похвале святым Кириллу и Мефодию" -- в древнем славянском списке русской редакции (т.е. переписанном в русской среде) так говорится  об изобретении славянской азбуки: "Не на тужемъ основании сво* д*ло полагающа, нъ изнова письмена въображьща" ("Произвели свое дело, полагаясь не на чуждую основу, а сызнова буквы изобрели"). Подобное свидетельство на латинском языке обнаружено в письме римского папы Иоанна VIII (от 3 июня 880 г.). Известно и бесспорно, что образцом кириллицы послужило греческое уставное унциальное (торжественное) письмо, и поэтому приведенные выше слова относились к глаголице.

    Не все загадки глаголицы уже разрешены. Из этих неразрешенных загадок самой серьезной оказывается загадка происхождения глаголических букв, происхождения их начертания. В чем же она заключается? А в том, что многие более древние алфавиты, чем глаголица, в том числе латинский и греческий создавались по образцу и подобию своих "родственников" -- ранее существовавших алфавитов. Эти уже сущуствовавшие алфавиты приспосабливались к фонетической системе языка, принимающего чужое письмо: какие-то буквы добавлялись, какие-то видоизменялись, а основной фонд оставался неизменным. Так появилась кириллица (видимо, на соборе в Преславе, в столице болгарского царя Симеона в 893 г.), по образцу греческого унциала. Так появилось латинское письмо -- латиница, по образцу того же греческого. Но и само греческое письмо и даже его названия букв возникли под влиянием семитического финикийского письма, что было известно еще Черноризцу Храбру. Подобное происхождение предполагалось и для глаголицы. Ее истоки искали в греческой скорописи (минускульное письмо), в алфавитах -- коптском, древнееврейском (откуда, безусловно взята буква Ш, перекочевавшая затем и в кириллицу), готском, руническом, армянском или грузинском и др. Очертания некоторых букв, действительно, совпадали с буквами упомянутых алфавитов или напоминали их, но доказать происхождение глаголицы из какого- нибудь другого алфавита не удалось.

    Были также попытки вывести глаголицу и вообще славянское письмо из "таинственных" черноморских знаков на каменных плитах, обожженной глине, пряжках, монетах и т.п. и таким образом доказать, чо славянское письмо существовало до Кирилла и Мефодия. Но эта неудачная "гипотеза" потерпела окончательный провал, когда молодой киевский ученый В.С. Драчук в начале 70-х гг. создал систематические таблицы черноморских знаков, убедительно доказав, что это "загадочное" письмо не что иное, как клейма "тамги", знаки принадлежности владетелям, владельцам, мастерам I-III в. н.э. К славянам или "дославянской" письменности они не имеют никакого отношения. В тех славянских странах, где было сильно влияние Византии и распространено православное вероисповедание, глаголица была давно заменена кириллицей (вероятно, после XI в. или даже ранее), которая немного меняла свой внешний вид, но вобщем сохраняла свой исконный облик до начала XVIII в., когда была преобразована, и сохранилась только в церковных книгах.

    Глаголица  долго бытовала у хорватов-католиков в Северной Далмации, в церковном и светском обиходе и окончательно вышла из употребления лишь в начале нашего века. В Чехии в результате гонений немецко-латинского духовенства глаголица была вытеснена очень рано и попытки возродить ее в XIV в. оказались безуспешными. На Руси глаголица употреблялась лишь в первые годы распространения славянской азбуки в старейших русских культурных центрах -- Киеве и Новгороде.

    Древнейшим славянским языком, на которм были написаны глаголические и кириллические памятники, был язык старославянский. Его диалектной основой был говор солунских славян, возведенный в ранг литературного книжного языка, воспринявший значительное число грецизмов, ряд моравизмов и иных особенностей. Начиная с XI в. он начал все интенсивнее приобретать в Болгарии, в Сербии, на Руси и в других землях некоторые местные черты. Так возникали редакции, т.е. локальные варианты письменного языка, который развивался до XVIII в. включительно, был международным, межславянским. Этот язык называется церковнославянским или дреснеславянским. Он оказал большое воздействие на русский литературный язык.