http://ehorussia.com/new/node/2250

>Светлана Алексиевич.
>
> Из книги "Секонд хенд".
>
> *Мужская история*
>
> - Всю жизнь руки по швам! Не смел пикнуть. Теперь расскажу...
>
> В детстве... как себя помню... я боялся потерять папу... Пап забирали ночью, и
>
> они исчезали в никуда. Так пропал мамин родной брат Феликс... Музыкант. Его
>
> взяли за глупость... за ерунду... В магазине он громко сказал жене: <<Вот уже
>
> двадцать лет советской власти, а приличных штанов в продаже нет>>. Сейчас
>
> пишут, что все были против... А я скажу, что народ поддерживал посадки. Взять
>
> нашу маму... У нее сидел брат, а она говорила: <<С нашим Феликсом произошла
>
> ошибка. Должны разобраться. Но сажать надо, вон сколько безобразий творится
>
> вокруг>>. Народ поддерживал... Война! После войны я боялся вспоминать войну...
>
> Свою войну... Хотел в партию вступить - не приняли: <<Какой ты коммунист, если
>
> ты был в гетто?>>. Молчал... молчал... Была в нашем партизанском отряде Розочка,
>
> красивая еврейская девочка, книжки с собой возила. Шестнадцать лет.
>
> Командиры спали с ней по очереди... <<У нее там еще детские волосики... Ха-ха...>>
>
> Розочка забеременела... Отвели подальше в лес и пристрелили, как собачку.
>
> Дети рождались, понятное дело, полный лес здоровых мужиков. Практика была
>
> такая: ребенок родится - его сразу отдают в деревню. На хутор. А кто
>
> возьмет еврейское дитя? Евреи рожать не имели права. Я вернулся с задания:
>
> <<Где Розочка?>> - <<А тебе что? Этой нет - другую найдут>>. Сотни евреев,
>
> убежавших из гетто, бродили по лесам. Крестьяне их ловили, выдавали немцам
>
> за пуд муки, за килограмм сахара. Напишите... я долго молчал... Еврей всю жизнь
>
> чего-то боится. Куда бы камень не упал, но еврея заденет.
>
> Уйти из горящего Минска мы не успели из-за бабушки... Бабушка видела немцев в
>
> 18-м году и всех убеждала, что немцы - культурная нация и мирных людей они
>
> не тронут. У них в доме квартировал немецкий офицер, каждый вечер он играл
>
> на пианино. Мама начала сомневаться: уходить - не уходить? Из-за этого
>
> пианино, конечно... Так мы потеряли много времени. Немецкие мотоциклисты
>
> въехали в город. Какие-то люди в вышитых сорочках встречали их с
>
> хлебом-солью. С радостью. Нашлось много людей, которые думали: вот пришли
>
> немцы, и начнется нормальная жизнь. Многие ненавидели Сталина и перестали
>
> это скрывать. В первые дни войны было столько нового и непонятного...
>
> Слово <<жид>> я услышал в первые дни войны... Наши соседи начали стучать нам в
>
> дверь и кричать: <<Все, жиды, конец вам! За Христа ответите!>>. Я был
>
> советский мальчик. Окончил пять классов, мне двенадцать лет. Я не мог
>
> понять, что они говорят. Почему они так говорят? Я и сейчас этого не
>
> понимаю... У нас семья была смешанная: папа - еврей, мама - русская. Мы
>
> праздновали Пасху, но особенным образом: мама говорила, что сегодня день
>
> рождения хорошего человека. Пекла пирог. А на Пейсах (когда Господь
>
> помиловал евреев) отец приносил от бабушки мацу. Но время было такое, что
>
> это никак не афишировалось... надо было молчать...
>
> Мама пришила нам всем желтые звезды... Несколько дней никто не мог выйти из
>
> дома. Было стыдно... Я уже старый, но я помню это чувство... Как было стыдно...
>
> Всюду в городе валялись листовки: <<Ликвидируйте комиссаров и жидов>>,
>
> <<Спасите Россию от власти жидобольшевиков>>. Одну листовку подсунули нам под
>
> дверь... Скоро... да... Поползли слухи: американские евреи собирают золото, чтобы
>
> выкупить всех евреев и перевезти в Америку. Немцы любят порядок и не любят
>
> евреев, поэтому евреям придется пережить войну в гетто... Люди искали смысл в
>
> том, что происходит... какую-то нить... Даже ад человек хочет понять. Помню... Я
>
> хорошо помню, как мы переселялись в гетто. Тысячи евреев шли по городу... с
>
> детьми, с подушками... Я взял с собой, это смешно, свою коллекцию бабочек.
>
> Это смешно сейчас... Минчане высыпали на тротуары: одни смотрели на нас с
>
> любопытством, другие со злорадством, но некоторые стояли заплаканные. Я
>
> мало оглядывался по сторонам, я боялся увидеть кого-нибудь из знакомых
>
> мальчиков. Было стыдно... постоянное чувство стыда помню...
>
> Мама сняла с руки обручальное кольцо, завернула в носовой платок и сказала,
>
> куда идти. Я пролез ночью под проволокой... В условленном месте меня ждала
>
> женщина, я отдал ей кольцо, а она насыпала мне муки. Утром мы увидели, что
>
> вместо муки я принес мел. Побелку. Так ушло мамино кольцо. Других дорогих
>
> вещей у нас не было... Стали пухнуть от голода... Возле гетто дежурили
>
> крестьяне с большими мешками. День и ночь. Ждали очередного погрома. Когда
>
> евреев увозили на расстрел, их впускали грабить покинутые дома. Полицаи
>
> искали дорогие вещи, а крестьяне складывали в мешки все, что находили. <<Вам
>
> уже ничего не надо будет>>, - говорили они нам.
>
> Однажды гетто притихло, как перед погромом. Хотя не раздалось ни одного
>
> выстрела. В тот день не стреляли... Машины... много машин... Из машин выгружались
>
> дети в хороших костюмчиках и ботиночках, женщины в белых передниках,
>
> мужчины с дорогими чемоданами. Шикарные были чемоданы! Все говорили
>
> по-немецки. Конвоиры и охранники растерялись, особенно полицаи, они не
>
> кричали, никого не били дубинками, не спускали с поводков рычащих собак.
>
> Спектакль... театр... Это было похоже на спектакль... В этот же день мы узнали,
>
> что это привезли евреев из Европы. Их стали звать <<гамбургские>> евреи,
>
> потому что большинство из них прибыло из Гамбурга. Они были
>
> дисциплинированные, послушные. Не хитрили, не обманывали охрану, не
>
> прятались в тайниках... они были обречены... На нас они смотрели свысока. Мы
>
> бедные, плохо одетые. Мы другие... не говорили по-немецки...
>
> Всех их расстреляли. Десятки тысяч <<гамбургских>> евреев...
>
> Этот день... все как в тумане... Как нас выгнали из дома? Как везли? Помню
>
> большое поле возле леса... Выбрали сильных мужчин и приказали им рыть две
>
> ямы. Глубокие. А мы стояли и ждали. Первыми маленьких детей побросали в
>
> одну яму... и стали закапывать... Родители не плакали и не просили. Была
>
> тишина. Почему, спросите? Я думал... Если на человека напал волк, человек же
>
> не будет его просить, умолять оставить ему жизнь. Или дикий кабан напал...
>
> Немцы заглядывали в яму и смеялись, бросали туда конфеты. Полицаи пьяные в
>
> стельку... у них полные карманы часов... Закопали детей... И приказали всем
>
> прыгать в другую яму. Стоим мама, папа, я и сестренка. Подошла наша
>
> очередь... Немец, который командовал, он понял, что мама русская, и показал
>
> рукой: <<А ты иди>>. Папа кричит маме: <<Беги!>>. А мама цеплялась за папу, за
>
> меня: <<Я с вами>>. Мы все ее отталкивали... просили уйти... Мама первая прыгнула
>
> в яму...
>
> Это все, что я помню... Пришел в сознание от того, что кто-то сильно ударил
>
> меня по ноге чем-то острым. От боли я вскрикнул. Услышал шепот: <<А тут один
>
> живой>>. Мужики с лопатами рылись в яме и снимали с убитых сапоги, ботинки...
>
> все, что можно было снять... Помогли мне вылезти на верх. Я сел на край ямы и
>
> ждал... ждал... Шел дождь. Земля была теплая-теплая. Мне отрезали кусок хлеба:
>
> <<Беги, жиденок. Может, спасешься>>.
>
> Деревня была пустая... Ни одного человека, а дома целые. Хотелось есть, но
>
> попросить было не у кого. Так и ходил один. На дороге то резиновый бот
>
> валяется, то галоши... косынка... За церковью увидел обгоревших людей. Черные
>
> трупы. Пахло бензином и жареным... Убежал назад в лес. Питался грибами и
>
> ягодами. Один раз встретил старика, который заготавливал дрова. Старик дал
>
> мне два яйца. <<В деревню, - предупредил, - не заходи. Мужики скрутят и
>
> сдадут в комендатуру. Недавно двух жидовочек так поймали>>.
>
> Однажды заснул и проснулся от выстрела над головой. Вскочил: <<Немцы?>>. На
>
> конях сидели молодые хлопцы. Партизаны! Они посмеялись и стали спорить
>
> между собой: <<А жиденыш нам зачем? Давай...>> - <<Пускай командир решает>>.
>
> Привели меня в отряд, посадили в отдельную землянку. Поставили часового...
>
> Вызвали на допрос: <<Как ты оказался в расположении отряда? Кто послал?>> -
>
> <<Никто меня не посылал. Я из расстрельной ямы вылез>>. - <<А может, ты
>
> шпион?>> Дали два раза по морде и кинули назад в землянку. К вечеру впихнули
>
> ко мне еще двоих молодых мужчин, тоже евреев, были они в хороших кожаных
>
> куртках. От них я узнал, что евреев в отряд без оружия не берут. Если нет
>
> оружия, то надо принести золото. Золотую вещь. У них были с собой золотые
>
> часы и портсигар - даже показали мне, - они требовали встречи с командиром.
>
> Скоро их увели. Больше я их никогда не встречал... А золотой портсигар увидел
>
> потом у нашего командира... и кожаную куртку... Меня спас папин знакомый, дядя
>
> Яша. Он был сапожник, а сапожники ценились в отряде, как врачи. Я стал ему
>
> помогать...
>
> Первый совет дяди Яши: <<Поменяй фамилию>>. Моя фамилия Фридман... Я стал
>
> Ломейко... Второй совет: <<Молчи. А то получишь пулю в спину. За еврея никто
>
> отвечать не будет>>. Так оно и было... Война - это болото, легко влезть и
>
> трудно вылезти. Другая еврейская поговорка: когда дует сильный ветер, выше
>
> всего поднимается мусор. Нацистская пропаганда заразила всех, партизаны
>
> были антисемитски настроены. Нас, евреев, было в отряде одиннадцать
>
> человек... потом пять... Специально при нас заводились разговоры: <<Ну какие вы
>
> вояки? Вас, как овец, ведут на убой...>>, <<Жиды трусливые...>>. Я молчал. Был у
>
> меня боевой друг, отчаянный парень... Давид Гринберг... он им отвечал. Спорил.
>
> Его убили выстрелом в спину. Я знаю, кто убил. Сегодня он герой - ходит с
>
> орденами. Геройствует! Двоих евреев убили якобы за сон на посту... Еще одного
>
> за новенький парабеллум... позавидовали... Куда бежать? В гетто? Я хотел
>
> защищать Родину... отомстить за родных... А Родина? У партизанских командиров
>
> были секретные инструкции из Москвы: евреям не доверять, в отряд не брать,
>
> уничтожать. Нас считали предателями. Теперь мы об этом узнали благодаря
>
> перестройке.
>
> Человека жалко... А как лошади умирают? Лошадь не прячется, как другие
>
> животные: собака там, кошка, корова и та убегает, лошадь стоит и ждет,
>
> когда ее убьют. Тяжелая картина... В кино кавалеристы несутся с гиком и с
>
> шашкой над головой. Бред! Фантазия! В нашем отряде одно время были
>
> кавалеристы, их быстро расформировали. Лошади не могут идти по сугробам,
>
> тем более скакать, они застревают в сугробах, а у немцев мотоциклы -
>
> двухколесные, трехколесные, зимой они ставили их на лыжи. Ездили и с
>
> хохотом расстреливали и наших лошадей, и всадников. Красивых лошадей могли
>
> пожалеть, видно, среди них было немало деревенских парней...
>
> Приказ: сжечь хату полицая... Вместе с семьей... Семья большая: жена, трое
>
> детей, дед, баба. Ночью окружили их... забили дверь гвоздями... Облили
>
> керосином и подожгли. Кричали они там, голосили. Мальчишка лезет через
>
> окно... Один партизан хотел его пристрелить, а другой не дал. Закинули назад
>
> в костер. Мне четырнадцать лет... Я ничего не понимаю... Все, что я смог -
>
> запомнил это. И вот рассказал... Не люблю слова <<герой>>... героев на войне нет...
>
> Если человек взял в руки оружие, он уже не будет хорошим. У него не
>
> получится.
>
> Помню блокаду... Немцы решили очистить свои тылы и дивизии СС бросили против
>
> партизан. Навешали фонарей на парашютах и бомбили нас день и ночь. После
>
> бомбежки - минометный обстрел. Отряд уходил небольшими группами, раненых
>
> увозили с собой, но закрывали им рот, а лошадям надевали специальные
>
> намордники. Бросали все, бросали домашний скот, а он бежал за людьми.
>
> Коровы, овечки... Приходилось расстреливать... Немцы подошли близко, так
>
> близко, что уже слышны были их голоса: <<о мутер, о мутер>>... запах сигарет... У
>
> каждого из нас хранился последний патрон... Но умереть никогда не опоздаешь.
>
> Ночью мы... трое нас осталось из группы прикрытия... вспороли брюхо убитым
>
> лошадям, выкинули все оттуда, и сами туда залезли. Просидели так двое
>
> суток, слышали, как немцы ходили туда-сюда. Постреливали. Наконец наступила
>
> полная тишина. Тогда мы вылезли: все в крови, в кишках... в говне... Полоумные.
>
> Ночь... луна светит...
>
> Птицы, я вам скажу, нам тоже помогали... Сорока услышит чужого человека -
>
> обязательно закричит. Подаст сигнал. К нам они привыкли, а немцы пахли
>
> по-другому: у них одеколон, душистое мыло, сигареты, шинели из отличного
>
> солдатского сукна... и хорошо смазанные сапоги... У нас самодельный табак,
>
> обмотки, лапти из воловьей шкуры, прикрученные к ногам ремешками. У них
>
> шерстяное нательное белье... Мертвых мы раздевали до трусов! Собаки грызли их
>
> лица, руки. Даже животных втянули в войну...
>
> Много лет прошло... полвека... А ее не забыл... эту женщину... У нее было двое
>
> детей. Маленьких. Она спрятала в погребе раненого партизана. Кто-то донес...
>
> Семью повесили посредине деревни. Детей первыми... Как она кричала! Так люди
>
> не кричат... так звери кричат... Должен ли человек идти на такие жертвы? Я не
>
> знаю. *(Молчит.)* Пишут сейчас о войне те, кто там не был. Я не читаю... Вы
>
> не обижайтесь, но я не читаю...
>
> Минск освободили... Для меня война кончилась, в армию по возрасту не взяли.
>
> Пятнадцать лет. Где жить? В нашей квартире поселились чужие люди. Гнали
>
> меня: <<Жид пархатый...>>. Ничего не хотели отдавать: ни квартиры, ни вещей.
>
> Привыкли к мысли, что евреи не вернутся никогда...

http://www.tele.ru/stars/interview/igor-guberman-v...oe-delo-ya-byl-inorodnoe-telo/
http://www.tele.ru/stars/interview/igor-guberman-v...-delo-ya-byl-inorodnoe-telo/2/
http://www.tele.ru/stars/interview/igor-guberman-v...-delo-ya-byl-inorodnoe-telo/3/

Сколько я себя помню, при всех общественных строях и в любом веке всегда было за что осуждать Израиль.

Израиль своими действиями постоянно раздражал "прогрессивную" и международную общественность. Израиль оккупировал и аннексировал. Израиль никогда не выполнял указания резолюций Объединенных Наций, или выполнял их слишком вяло. Израиль все делал слишком медленно и слишком быстро. Израиль слишком много разрушал и слишком много строил.

Израиль всегда был слишком агрессивным, а ответы его армии на борьбу свободолюбивых народов никогда не были адекватными и пропорциональными — на брошенный камень, плевок или даже кривой взгляд Израиль отвечал ракетой стоимостью 50 000 долларов, убивающей все на площади квадратного километра. На ясные угрозы уничтожить еврейское государство, альянсы враждебных и агрессивных стран, более мощные силы у границы Израиля евреи отвечали неожиданным ударом и еще одной непредусмотренной победой. Неадекватно.

Израиль был действительно уникальным — своими действиями он даже мог объединить идеологических противников, которые не могли договориться по другим вопросам — как бы ни ненавидел президент США Рональд Рейган Советский Союз, тон его речей, осуждающих инвазию Израиля в 1982 году в Ливан, полностью соответствовал пропагандистскому тону коммунистов.

И каждый из нас всегда знал — если бы не США, Израиль давно уже был бы сметен с лица земли. И сейчас знаем, что "финансами Америки управляют евреи", поэтому "Америка всегда будет поддерживать Израиль".

На фоне этого знания блекнет и "израильское чудо" — достижения еврейского государства, которые многие из нас видели в Израиле. Как тут не построить такое современное государство и экономику, когда Америка дает столько денег? Только кто нам, литовцам, мешал создать государство еще лучше, когда Европа дала нам столько денег? И даже без войн и без враждебно настроенных представителей других национальностей?

Как же не победить этих арабов, когда Америка дает столько автоматов и боеприпасов? (Между прочим, можно вспомнить, что во время войны за независимость Израиля 1948 года США объявили эмбарго для всех воюющих сторон, и преследовали еврейских предпринимателей, контрабандой поставляющих оружие в Израиль — но евреи и без помощи американцев победили в этой войне). Но не надо забывать, что крупные враги Израиля почти всегда были лучше вооружены, правда, советской техникой и оружием (которым, кстати, боролись и против нас — не только в Литве, но и в Венгрии, Чехословакии, Польше).

Почему Израиль все равно так поступает, и все равно побеждает, дразня меня, безопасно отдыхающего в Юодкранте? Конечно, еще раз можно перечислить несколько десятков дат и документов, но это уже делалось не раз, и ситуацию на Ближнем Востоке это не проясняет. Можно вспомнить, что не евреи хотели войны, а именно арабы, и именно арабы напали на Израиль в 1948 году, таким образом, теряя не только планируемое государство Палестину, но и земли, предназначенные для этого государства в 1947 году ООН. Можно вспомнить, что не Израиль напал на Иорданию, а именно Иордания напала на Израиль в 1967 году, и лишилась Восточного Иерусалима и всего Западного побережья. Вспомнить, что не Израиль вторгся в Сирию, а Сирия вторглась в Израиль в 1967 году, и лишилась Голанских высот.

Но эту моральную проблему можно решить еще проще — выбросив все документы в печку, и просто спросив себя, за что борется и что защищает Израиль?

И сразу станет ясно, почему он всегда побеждает и будет побеждать. Потому что, как бы мы не посмотрели, Израиль всегда боролся за нас, и защищал то, что больше всего заботит нас.

Ни у еврейского народа, ни у государства Израиль последние две тысячи лет никогда не было диктатора. И хотя израильтяне — не русские, и им не так просто промыть мозги, у них всегда была четкая цель и понимание, ради чего вся эта война. Израиль борется за свободу слова и возможность читать те книги, которые хочется читать. Израиль борется за право голоса женщин (из шести стран мира, где у женщин нет права голоса, пять, как нарочно, находятся по соседству с Израилем). Израиль борется за право жениться по любви, право уезжать и возвращаться, право одеваться так, как нравится, и выражать свои мысли так, как нравится. Просмотрите Конституцию Литвы — Израиль борется за все ее разделы. Именно поэтому Америка всегда будет поддерживать Израиль, как и любую другую страну, исповедующую ценности демократии и свободы.

Мы, несомненно, примем еще одну резолюцию, осуждающую действия Израиля, и будем надеяться, что не потеряемся в их серийных номерах. Конечно, США еще раз пообещает ограничить помощь Израилю, но это уже тоже слышали. Очевидно, что Израиль снова не обратит должного внимания на 46-ю резолюцию, чего-то требующую от него (а может, уже 1046-ю?). Потому что евреи это делают много лет.

Когда-то, когда только что образовавшееся государство Израиль специальным законом перенесло столицу в Иерусалим, игнорируя решение Объединенных Наций, в ООН прошло голосование за то, чтобы не признавать и осудить такой демарш евреев. Против инициативы евреев голосовали и СССР, и США. Единственным, кто голосовал за признание Иерусалима столицей Израиля, был представитель самого Израиля. Но тогдашний премьер еврейского государства Давид Бен-Гурион ободрил его: "На самом деле, только ваше мнение для нас важно".

Потому что в этом и скрывается вся красота и весь парадокс нашей дипломатии. Конечно, мы хотим мира. Да, мы хотим компромисса, который обусловит, что люди всех регионов мира будут здоровыми, образованными и богатыми. Мы знаем, что это возможно, так как видим сходство в нашем образе жизни, которые кто-то защищает. Поэтому в душе мы всегда гордимся Израилем, и будем радоваться его победам, как достижениям 1967 года, так как это была победа против советской военной мощи и союзников, а сегодня это победа нашей цивилизации.

Победы Израиля — это победы нашего рационального и критического мышления. Израиль — наш последний бастион, защищающий тот мир, в котором живем и мы, и на который кто-то постоянно покушается. Ни один еврей не сидел за штурвалом похищенных 11 сентября самолетов. Ни один еврей не взорвал себя в лондонских автобусах 7 июля. Ни один еврей не стрелял в литовских военных ни в Афганистане, ни в Косово. И сегодня я спокойно просыпаюсь в Юодкранте, зная, что в мире есть сила, которая может защитить мой образ жизни. Поэтому тайно мы всегда будем любить Израиль. Потому что он наш. Потому что в душе мы все — израильтяне.

Перевод - ru.delfi.lt.

Золотые словa



В своей недавней книге «Мишахерезада» Михаил Веллер вспоминает и работу в газете с её «очепятками» и строгими оргвыводами. Вот эта глава.
Я работал в газетах два раза по девять месяцев. Отчетливый срок декретного анти-отпуска. Зачатие ощутимо происходило в первый день, и в положенный срок из меня рождалась черная ненависть ко второй древнейшей. Это нервировало окружающих, мешало им справляться с собственными чувствами, и меня ласково толкали в увольнение, любя вслед. Но поначалу, как полагается, было приятно.

«Скороходовский рабочий» был прекрасен. Беззаботные звезды и пораженцы в анкетных правах, и все цинично расстаются с комсомольским возрастом. А журналист – это было круто. Представители элитной и романтичной профессии. Знакомишься с девушкой, вы кто и то-сё, а я журналист, не верит, покажешь удостоверение – ух ты, и сразу другое дело.

Я пришел в «Скороходовский рабочий» 22 апреля, в день Всесоюзного ленинского коммунистического субботника. Это у меня вообще был какой-то Юрьев день перехода с места на место. И что характерно – каждый раз невпопад.
Нет, приняли отлично, выпили нормально, все что-то делали, я предлагал себя на подхвате, классная контора. Интересно стало назавтра.
Номер «Скороходовского рабочего», четыре полосы, пять раз в неделю, десять тысяч тираж, единственная в мире газета обувщиков, читается на дюжине фабрик объединения в Архангельске, Петрозаводске, Новгороде и Пскове помимо Ленинграда, – вышел с радостной шапкой на первой полосе:«ПЕЗДА ПОШЛИ ПО ЛЕНИНСКИМ МЕСТАМ»

Мы рухнули на пол, не веря счастью. Когда встали, оказалось, что мамка-редактриса встать не может. Ей нужна «скорая» для предынфарктного состояния. Из больницы ее перевезли в райком партии, и оттуда с партийным выговором повезли обратно в больницу, через неделю из больницы – на совещание к Генеральному, директору всего объединения то бишь, и оттуда - нет, не на кладбище, а снова в больницу. Но тогда уже из больницы – на работу! Правда, всех лишили премии, но никого не посадили. Тогда мало сажали.

Редактор «Ленинградской правды» в тот же святой день так легко не отделался. Правда, у него и газетка покруче была. Весь ее разворот, оснащенный фотографиями, был посвящен Ленинскому субботнику. И вот в центре разворота характерная картинка: обвешанные оружием ребята в камуфляже радостно скалятся на фоне пальм, и в каждой руке – по отрезанной голове негра.
И подпись под клише: «Ударно потрудились сегодня ребята с «Электросилы»!»
Народ умер в экстазе. Что ударно, то ударно. Как, что, почему такое наслаждение?! А на четвертой полосе в международном обзоре – неприметная фотка каких-то работяг с носилками и лопатами, и подпись: «Зверства португальских колонизаторов в Анголе». Газета в металле, перекинули клише одного формата, а подписывающий редактор, не говоря о корректоре, в клише ведь не вглядывается, их текст и макет заботят. Одно касание – и всем марципаны. Редактора «Ленправды» имел в Смольном Романов лично, босс и бог колыбели революции, и из его кабинета уползал беспартийный безработный с инвалидностью по геморрою.

И вдруг открылась эпидемия опечаток – это при тщательности той эпохи! Советская власть начала рушиться на вербальном уровне. Вначале было Слово – таки да. Ленинград оклеили красочными афишами в алых тонах: радостные цыгане пляшут и поют, тряся бубны. И надпись – через весь лист – крупно: «Академический ордена Дружбы народов ЦЫГАНСКИЙ ХЕР»
Такого просто не может быть, и вот опять. С тех пор и много лет ни одной цыганки в Ленинграде никто не видел. Власть просто озверела, узнав, что афиши провисели сутки. Цыганскому хору велели передать, что при пересечении границы Ленинградской области стреляют без предупреждения.

Поэтому афиша «60 лет советского цирка!» была воспринята болезненно. Афиши сняли, Главлиту строго указали, а также запретили цирковым вообще праздновать этот юбилей, сказав, что сами понимать должны, что, идиоты? Только что отпраздновали 60-летие Великого Октября, вы что, все клоуны, или из-под купола на голову упали?

И немедленно «Вечерка» в патриотичнейшем материале о подвиге советского народа в Великой Отечественной войне ляпнула: «Как говаривал Александр Васильевич Суворов, “прусские русских всегда бивали”!» Интеллигенция, призывавшая чуму на голову государства, публикацию горячо одобрила. Редактора пригласили на дружеский расстрел в Пятое управление ленинградского КГБ, и полученные инструкции закрепились в нём как маниакально-депрессивный пацифизм.

Даже до нас, заводских газетчиков, ревниво подчеркивавших вышестояние своего статуса над многотирастами, докатилось эхо политической кампании. Все формы политики, истории, идеологии, экономики, государственной иерархии, карьер и зарплат, – избегать решительно. Мир, труд, май! Культура, семья, любовь. И не хрен. Побольше о природе. На этот призыв молодежная «Смена» откликнулась ярче других. «Первый самолет с яйцами!» – был гвоздь номера. Когда первый восторг стихал, и снова можно было дышать, читатель узнавал, что куры на Кубани стали нести яйца со скоростью чемпионата по пинг-понгу, народ устал пихать в себя яйца всеми способами, их не успевали вывозить фурами и вагонами, пароход плывет – салют Мальчишу! И вот начали вывозить самолетами, отправив первый самолет с яйцами прямо в Воркуту. Надо сказать, оргвыводы были мягки, Смольный тоже имел чувство юмора в лояльных пределах.

Окрыленная успехом и развращенная безнаказанностью, «Смена» решила повторить успех бестселлером «А в Крыму уже сажают!». Они-то имели в виду картошку и вообще раннюю посевную по случаю ранней весны. Но смысл глагола «сажать» был у ленинградцев в генах. Заголовок вызывал растерянность, оторопь, страх, и только потом непонимание, и только потом ядовитый истерический хохот. Редактора сняли, и только. В направлении газеты, видимо, ощущалось нечто идеологически выдержанное.

Господь определенно любит шутить, и определенно любит не всех. Ничем иным нельзя объяснить сюрреалистическую историю с миниатюрой юмориста Голявкина, которая несколько лет валялась в журнале «Аврора». Ее поставили как раз в номер, посвященныйсемидесятилетию Дорогого Леонида Ильича Брежнева, причем юмореска называлась «Юбиляр» и начиналась фразой: «Даже странно подумать, что этот гигант еще жив и находится среди нас».

Главный редактор вылетел с работы впереди своего визга, как выразился классик, и после инсульта безвредно мычал на пенсии в ореоле народного страдальца.
Потом это вдруг резко прекратилось. Цензор и редактор работали как двуручная пила, редактирующая елку до формата столба. Тексты читались на предмет не содержательности, не свежести, не яркости, но скрытой вредоносности. Никаких намеков и поводов для наказаний.

И скороходовцы пробавлялись мелкой прелестью, поставляемой двумя старыми дурами, которых редактриса специально не увольняла: чтоб молодежи было об кого точить зудящие когти. Их вершинным достижением остался призыв:
«Нам нужен живой и зубастый настенный орган!» Это они звали повысить качество цеховых стенгазет.

Маленькая собачка увидела большой баобаб...

"Неописуемо!" - подумала она...

В итоге, на втором часу предварительных ласк Абраша таки поймал кураж, но Сару уже было не разбудить...

Встречаются два еврея:

— Как дела, Абрам?

— Хреново!

— А ты не приукрашиваешь?

- Изя!!! Меня укусила ваша собака! Я требую компенсации!

- Ради Бога! Я ее сейчас подержу, а вы - кусайте!

Сара, я тебя умоляю, на колени становлюсь - давай разведёмся!!!!!!

- Моня, ша!!!! Даже не думай за варианты! Вдовой взял - вдовой и оставишь!


(я невольно подслушала)

Диспетчерша в Еврейской больничке по телефону:

- Софья Абрамовна, не кричите, говорите внятно. Ебнулся - это он упал или таки сошёл с ума?

- Молодой человек, на вам пятно.

- Какое пятно?

- Аж по всей спине, большое и весёлое.

- Почему весёлое?

- Потому что мине радость на лицо за всю Одессу, шо у нас такие сытые голуби..

Семён!..., Почему ты больше не говоришь, шо Любишь меня?...

- Я уже говорил это Однажды!... Если шо-то Изменится, Я тебе Дам Знать!...

- Боря, у вас бывали случайные связи?

- Да, супружеские.

- Рабинович, зачем вы расклеиваете по городу чистые листы бумаги?

- А что писать, когда и так все ясно!



Абрам, Представляешь, на упаковках презервативов пишут "Использовать до 2018 года". Зачем они на меня давят? К чему таки эта спешка?

– Рабинович, я слышал, вы стали импотентом?

– Ой, а что поделаешь…

– Ну и как вам?

– Сказать честно? Как гора с плеч!

Единственный, кто тебя по-настоящему поддерживает - твой позвоночник.

- Смотри-ка, Рабинович опять появился, но грустный какой-то?

- Еще бы! Полгода назад, послушав Януковича о вступлении в Европу, он, за немалые деньги, срочно купил украинское гражданство и домик в Крыму... А позавчера ему снова радостно вручили российский паспорт!!!!

- Слушай, Моня, как ты думаешь, китайцы миролюбивая нация?

- Я тебя умоляю! О чем ты говоришь! Ты им только дай винтовку, глаз уже прищурен!