Масс-медиа по-разному описывают инцидент, произошедший в июле 2013 года в Швейцарии. Все версии сходятся на том, что Опра Гейл Уинфри (американская телезвезда, состояние без малого три миллиарда долларов) пришла в цюрихский бутик Trois Pommes и попросила показать ей сумочку стоимостью 35 000 франков (крокодиловая кожа, дизайн Дженифер Анистон). Что произошло дальше, не вполне понятно. Одни утверждают, что швейцарка отказалась снять товар с полки со словами "Для Вас это слишком дорого". Другие уверяют, что продавщица всего лишь хотела помочь покупательнице, обратив её внимание на наличие в магазине сумочек той же модели, но из более дешёвых материалов (например, из кожи страуса).

  Не знаю, действительно ли сотрудница бутика недальновидно оценила платёжеспособность клиентки на основании её расовой принадлежности или же имело место невиннейшее недоразумение, раздутое журналистами до масштабов трансатлантического скандала. В любом случае, в деле обыгрывался устойчивый антропологический стереотип. Как поётся в "Чёрной Марсельезе":

                               Enfants des noirs, proscrits du monde,
                               Pauvre chair changée en troupeau,
                               Qui de vous-mêmes, race immonde,
                               Portez le deuil sur votre peau!

  Очень приблизительно эти слова можно перевести как

                                Дети негров, изгои мира,
                                Сбились ваши тела в стада,
                                Ваша грязная раса одета
                                В кожу траурную всегда!

    Любопытно, что кожа траурного цвета далеко не всегда считалась признаком принадлежности к изгоям. Хотя уже египтяне различали четыре человеческие расы, древность не знала расизма в нашем понимании слова.

    Классическая античная традиция описывала обитавших на южном краю Ойкумены чернокожих эфиопов как идеальных людей, живших в гармонии с природой. В недавнем прошлом расисты считали возможным сравнивать чёрных с обезьянами и отказывать им в принадлежности к человеческому роду. Судя по всему, древние смотрели на вопрос противоположным образом. Во всяком случае, известно описание одного путешествия карфагенян вдоль западного берега Африки, в ходе которого мореходы безуспешно пытались установить контакт с захваченными в плен странными существами, принятыми ими за диких людей. Историки считают, что соотечественники Ганнибала повстречались с гориллами.

    Если уж говорить об антропологическом признаке отверженности, то в древности таковым считались... рыжие волосы. В римском театре с помощью рыжих париков актёры изображали рабов, а имя Руфус (т.е. "красный") считалось в Риме типично рабским. Рыжий цвет волос характерен для кельтских народов. По-видимо, он был типичен и для фракийцев. И те, и другие, становились римскими рабами настолько часто, что их антропологические признаки превратились в знак социального положения. Существует история о Калигуле, приказавшем выкрасить в рыжий цвет волосы всех пленных, которых вели за его колесницей во время триумфального шествия.

     В целом же  представления древних были эблизки к географическому детерминизму. Античные авторы уделяли  разнице между народами много внимания, но приписывали эту разницу в первую очередь влиянию климата.

   Запад унаследовал античный энвайронментализм и пронёс его через средние века. Эта эпоха тоже была бесконечно далека от расовых теорий. Ксенофобия в Европе существовала, и её проявления широко известны, однако она носила не антропологический, а религиозный характер. В эпоху конфессиональной идентификации имело значение, как человек молится, а не какой пигментацией кожи наградил его Бог.

    Расизм создали арабы.

   Ислам ограничивал возможность порабощения единоверцев, поэтому источником рабов для мусульманской цивилизации стали сопредельные регионы - Европа, Африка и Кавказ.

   Лет двадцать назад хозяин одного кавказского дома, потчуя меня за изобильным столом, сказал: "Кавказ никогда не знал двух вещей - голода и рабства". Я оценил его гостеприимство, но в душе подумал, каким разочарованием  для этого гордого и щедрого человека стало бы знакомство с реальной родной историей. На протяжении веков многие кавказские народы были известны в мире только в качестве рабов. И если некоторые из них иcпользовались в военном деле (например, в мамелюкских войсках в Египте), это нисколько не меняло сути дела.

  Европейцев мусульмане уводили в рабство вплоть до начала XIX века. Известны случаи, когда арабские пираты-работорговцы добирались до Исландии, а уж на берегах Средиземноморья борьба с ними продолжалась столетиями. Попадавшиеся мне оценки говорят о примерно одном миллионе европейцев, проданных на рынках Северной Африки.

   Однако чернокожих рабов у мусульман было ещё больше (согласно некоторым оценкам - до четырёх миллионов). И исламские интеллектуалы первыми сформировали взгляд на чёрных, как на существа низшего порядка. Столь любимый некоторыми ЖЖ-истами ибн Хальдун писал, что рабство - естественный удел обитателей Африки, ибо они ближе к животным, нежели к людям: живут в лесах и пещерах, не умеют объединяться, питаются растениями и пожирают друг друга.

    При этом ибн Хальдун полагал, что то же самое можно сказать и о славянах. Однако другие арабские авторы утверждали, что между белыми и чёрными рабами существует большая разница. Со временем их взгляд возобладал. Исламское общество настолько прониклось бытовым расизмом, что не принимало в качестве равноправных членов даже свободных чернокожих мусульман.

  Cлавянские страны наряду с субсахарской Африкой принадлежали к числу крупнейших поставщиков рабов в исламский мир. А уж для Западной Европы они долгое время были основным источником живого товара

   Судя по той литературе, что попадалась мне, чешские авторы пишут об этом несколько откровеннее русскиx. Некоторыe современные историки благословенной Богемии даже утверждают, что их страна возникла благодаря пражскому рынку рабов. Чехами изначально называлось племя, жившее в Праге и её окрестностях, а прочие племена (лучане, дечане, литомержичи и т.д.) были вынуждены признать власть чешских князей, сумевших первыми создать некое подобие государства. Поднялись же эти князья, продав в рабство 15 тысяч человек и получив таким образом средства для госудapстственного строительства. Подобная интерпретация едва ли когда-нибудь станет мейнстримной, но она считается в местной историографии вполне легитимной. Впрочем, события эти отнесены куда-то к незапамятному и тёмному IX веку, что делает их подробный анализ невозможным.

    Можно лишь предположить, что в Богемии некогда существовала определённая разновидность системы, хорошо известной по Гвинее и Крыму. Более цивилизованные пришельцы устанавливали торговые контакты с одним из местных племён и использовали его для охоты на людей. В Северном Причерноморье генуэзцы пользовались услугами крымских татар, массово поставлявших им славянских рабов, в Западной Африке португальцы выбрали для этих же целей племя биссагов.

    Самое смешное, что в ЖЖ есть несколько безумных троллей, всерьёз повторяющих тезисы об "ордынском характере" русской государственности. Смысл существовании любой Орды заключается в обслуживании интересов тех или иных торговых домов, независимо от того, продаёт ли им Орда нефть или своих подданных. С национальной государственностью подобная система не имеет ничего общего. На Западе (и в нормальной русской историографии) принято считать, что как раз возникновение русской государственности, покончившей с Ордой и способной хоть хоть как-то защитить население от набегов крымчаков, стало одним из двух факторов, прекративших поставку славянских рабов в Европу (вторым фактором был захват турками Проливов, затруднивший итальянскую торговлю с Крымом).

    В XV веке началось разведение сахарного тростника на Мадейре и на Канарах. Oсновной рабочей силой на плантациях на первых порах были славяне. Однако в этом же столетии прослеживается процесс замены славянских рабов на негритянских. В первой половине века выходцы из Причерноморья составляли что-то около 90% всех рабов, продавашихся на генуэзских рынках. Во второй половине столетия их доля снизилась примерно до 25%.

   Убыток рабочей силы компенсировался поставками рабов с берегов Гвинейского залива.  Вскоре последовало открытие Америки, а за ним  - организация грандиозной трансатлантической работорговли (средние оценки говорят о 10-15 миллионах вывезенных в Новый Свет африканцев, крайние колеблются от 3 до 40 миллионов).

   Унаследовав традиционно арабский источник чёрных рабов, европейцы унаследовали и традиционно арабский взгляд на них. Рабы всегда бывают тупы, подлы, трусливы, ленивы, склонны к пьянству и т.д. Такими описывали своих невольников греки и римляне, арабы и персы, итальянцы и португальцы, французы и англичане. Рабские качества более или  менее автоматически переходят на каждую группу, оказывающуюся порабощённой. Что, кстати, вполне естественно. Было бы странно, если бы рабы вдруг начали проявлять трудолюбие и благородство или мужество и великодушие.

  Расизм не был причиной работорговли. Напротив, он стал последствием рабовладения. И просуществовал до наших дней в виде курьёзного пережитка. А как иначе, если не курьёзом, назвать ситуацию, когда даму, владеющую $ 2 800 000 000, отказываются обслужить в магазине? Бог с ним, со швейцарским происшествием. Опра Уинфри рассказывала, что однажды её не пустили в нью-йoркский магазин, поскольку тремя днями раньше там побывали чернокожие грабители.

  Сегодня, когда нормы политической корректности предписывают вернуться к энвайронменталистским представлениям (теперь уже скорее социальным, нежели географическим), отказавшись от преобладавшей в XIX-XX веках биологической концепции, недолгое торжество расизма воспринимается как недорaзумение. Однако мне захотелось подробно поговорить о том, как традиционный географический детерминизм на время сменился биологизмом.

   Эта тема гораздо обширнее, чем может показаться на первый взгляд.  Всё вышесказанное - лишь предисловие к ней. Чтобы раскрыть её, мне придётся вспомнить многих мыслителей прошлого, в том числе ныне почти забытых. Создать определённый исторический фон, на котором проходили их диспуты, иначе смысл последних останется непонятен. Описать несколько течений мысли, включая совершенно неизвестные современному широкому читателю. Затронуть целый ряд сопряжённых социокультурных феноменов. А может быть, даже проиллюстрировать свои тезисы не слишком широко известными артефактами.

     Выводы, к которым я приду, для многих станут неожиданными. Например, окажется, что вся мифология арийской расы, принесшая в ХХ веке столько бедствий и самим немцам, и тем, кто имел с ними дело, была лишь побочным продуктом нескольких внутрифранцузских и англо-французских дискуссий, участники которых жили в совсем другую эпоху и преследовали совершенно иные цели.

    Hачать же лучше всего с происхождения европейской аристократии.

                                                              (продолжение следует)