15 сентября 1942 года. В Казахстане в советском концлагере умер немецкий философ-русофил Вальтер Шубарт, автор книги "Европа и душа Востока".

Вальтер Шубарт (5.8.1897–15.9.1942) родился 5 августа 1897 г. (н. ст.) в тюрингском городе Зоненберг. Юношеские годы его прошли в г. Мейнинген, где он учился в гимназии с ориентацией на гуманитарные науки; с детских лет увлекался музыкой.

С началом Первой мiровой войны изъявил желание отправиться добровольцем на фронт, но получил отказ из-за слабого зрения. Лишь в 1917 г. он был призван в армию; вернулся с войны офицером, имея награды.

После войны последовали учеба в университетах Йены, Гейдельберга и Мюнхена; получение ученой степени доктора юридических наук, работа адвокатом. В эти годы Шубарт начинает выступать как публицист. В одной из первых его работ – "Идеал разрушения мiра" ("Das Ideal der Weltzerstorung", Лейпциг, 1919-1920) – рассматривается еврейский вопрос; однако, еще не имея христианского мiровоззрения, автор видит в христианстве лишь «инструмент еврейского разрушения мiра» (такой языческий взгляд был распространен в послевоенной Германии).

В 1929 г. Шубарт женится на русской эмигрантке Вере Марковне Энглерт (ур. Берман; по семейному преданию, она была внебрачной дочерью кн. Долгорукова); от первого брака (с погибшим немецким летчиком) у нее было двое детей – Максимилиан и Инга. В 1931 г. у Шубартов рождается сын Александр, в 1934 г. – дочь Нора. Видимо, жена в значительной мере повлияла на его отношение к русскому человеку и к христианству; с ее помощью он начинает изучать русский язык. (Она владела несколькими языками и тоже изучала право.)

После прихода к власти нацистов Шубарт не скрывает своего неприятия их идеологии – и уже в 1933 г. вынужден покинуть Германию; вместе с семьей он переезжает в Латвию, сначала в Вентспилс, к родственникам жены, а с 1935 г. – в Ригу. Там он приступает к изучению философии, получает еще одну докторскую степень, начинает читать лекции в институте им. Гердера и государственном университете.

Рижский период был для Шубарта плодотворным и в публицистическом плане. Он печатает философские статьи в австрийских, швейцарских, голландских, венгерских и прибалтийских журналах. В 1938 г. в швейцарском издательстве "Вита Нова" ("Vita Nova", Люцерн) выходит его первая большая книга – "Европа и душа Востока" ("Europa und die Seele des Ostens"). (Одним из руководителей этого издательства был католический теолог Отто Карер, издавший по-немецки "Истоки и смысл русского коммунизма" Н. Бердяева и книги В. Соловьева). За первой книгой следуют: "Достоевский и Ницше" ("Dostojewski und Nietzsche", 1939), "Духовный поворот от механики к метафизике" ("Geistige Wandlung von der Mechanik zur Metaphysik", 1940), "Религия и эрос" ("Religion und Eros", Мюнхен, 1941). Все эти книги после войны неоднократно переиздавались по-немецки, а также в переводах – в Голландии, Англии, Франции и США.

В 1940 г., после присоединения Латвии к СССР, Шубарт прекращает преподавательскую деятельность, надеясь перебраться в Швейцарию или Венгрию. Однако советские власти предлагают ему работу в одном из московских институтов (по теме "западно-восточного примирения"). После отказа Шубарта следует арест его приемного сына Максимилиана и обыск на квартире, при котором конфискуется писательский архив, в том числе почти законченная рукопись новой книги "Культура и техника" (с тех пор она не разыскана). Лишь заступничество немецкого посла в Москве, графа фон дер Шуленбурга, который в эти дни оказался в Риге, способствовало освобождению Максимилиана: ему было предписано в 24 часа выехать в Германию – в декабре 1940 г. В начале 1941 г. уехали и другие дети, но родители разрешения на выезд не получили.

22 июня 1941 г. началась война между Германией и СССР. За два дня до сдачи Риги немцам Вальтер и Вера Шубарт были арестованы и, по слухам, отправлены в Сибирь. Даже после падения власти КПСС многократные запросы издательства "Русская идея" в современных архивах КГБ в Риге и в Москве оказались безрезультатны: «сведений в отношении Вальтера Шубарта выявить не удалось». Лишь в 1998 г. через немецкий Красный Крест по запросу родственников удалось узнать, что В. Шубарт умер в Казахстане в лагере для военнопленных 15 сентября 1942 г. в возрасте 45 лет.

Приведенные биографические данные о В. Шубарте взяты из послесловия Г. Неске к изданию 1979 г. книги "Европа и души Востока" (Verlag Giinther Neske, Pfullingen), а также из переписки с наследниками В. Шубарта в Германии.

Книга В. Шубарта "Европа и душа Востока" уникальна среди работ западных философов. На западе нет другого труда о России, сравнимого с книгой Шубарта по искренней симпатии к русскому народу. Труд Шубарта остается по сей день единственным на Западе, в котором речь идет об уникальном всемирном призвании русской цивилизации. И именно тот факт, что не мы сами себя столь высоко оцениваем, а иностранный автор, глядящий со стороны, и составляет объективную ценность данного издания. В книге даны сравнительные характеристики западноевропейских и русского народов, из чего автор не только выводит непригодность западных моделей для России, но и о предсказывает предстоящую катастрофу западной цивилизации. Он однако надеется на «спасение Европы и мiра славянской душой» – в этом Шубарт и видит всемiрное призвание русской цивилизации. Хотя, разумеется, далеко не все высказанные в книге мысли безспорны, поэтому в русском издании "РИ" книга снабжена обширными комментариями.

По-русски книга "Европа и душа Востока" ранее трижды выходила в сокращенном переводе В.Д. Поремского в Германии (лагерь Вустрау, 1943; лагерь Менхегоф, "Посев", 1945 и 1947). Этот перевод в еще большем сокращении был перепечатан в журналах "Аум" (Нью-Йорк, 1990 № 4) и "Общественные науки и современность" (Москва, 1992, № 6; 1993, № 1-4; предисловие Г. Бёлля – в № 4, 1995). Глава "Безбожие западное и восточное" в ином переводе опубликована в журнале "Даугава" (Рига, 1993, № 4) вместе со статьей Агиты Лусе о Шубарте, содержащей библиографические данные о некоторых его публикациях в западных изданиях.

К 100-летию со дня рождения Вальтера Шубарта в 1997 г. в издательстве "Русская идея" был опубликован первый полный русский перевод с комментариями и послесловием М.В. Назарова, а также приложениями (первая публикация работы И.А. Ильина об этой книге Шубарта "О национальном призвании России", интервью с В.Д. Поремским о первом переводе книги).

Факсимильное воспроизведение второго издания этой книги выложено для скачивания: http://www.rusidea.org/ftp/Shubart_Europe.pdf

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25091512

В комментариях - статья, посвящённая 100-летию со дня рождения В.Шубарта, опубликованная в журнале "Русский дом"

По приезде увидел в новостной ленте о всякие пертурбациях на правом фланге.
Хотя меня это особо и не интересует, но заметив знакомую фамилию - Богданов (Андрей Владимирович... http://rusnovosti.ru/news/163846) - принялся читать повнимательнее.
Удивился, что этот персонаж и в этом деле участник...
Припомнилось нечто интересное.
Решил проверить.
Так и есть...

"...В 2008 г. одним из кандидатов на "выборах" президента РФ был глава "Великой масонской ложи России" Андрей Богданов (на фото)..."
 



Та запись, которая была сделана 3 года назад - здесь http://www.liveinternet.ru/users/634766/post179758330

5 сентября (18 по "новому стилю") 1911 года скончался в Киеве глава российского правительства Петр Аркадьевич Столыпин после покушения на него Богрова (1.9.1911)

Петр Аркадьевич Столыпин (2.4.1862–5.9.1911) – выдающийся государственный деятель, сыгравший решающую роль в пресечении так называемой "первой русской революции". Родился в старинной дворянской семье. Детство прошло в основном в Литве и за границей. В 1881 г. окончил Виленскую гимназию и поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Крупный землевладелец, убежденный монархист, рано женившийся и имевший большую семью, Столыпин после окончания университета служил в Министерстве государственных имуществ, в 1889 г. перешел в Министерство внутренних дел. В 1899 г. был назначен ковенским губернским предводителем дворянства; в 1902 г. – гродненским губернатором; в 1903 г. стал губернатором в Саратове.

Во время волнений лета 1905 г. проявил энергию, необходимую жесткость, личную смелость. Благодаря этому в апреле 1906 г. был назначен министром внутренних дел и в июле одновременно председателем Совета министров. Предпринял решительные меры для подавления "первой революции", за что его возненавидела революционная и либеральная интеллигенция.

Главным результатом волнений, требований интеллигенции и потаканием ей со стороны предыдущего главы правительства С.Ю. Витте стал царский Манифест от 17 октября 1905 г. о Государственной Думе – выборном законодательном органе, имевшем возможность влиять на решения правительства. И хотя правительство по-прежнему назначалось Государем и могло выступать с инициативой прекращения деятельности Думы, «если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость в такой мере», – все же монархия превратилась в конституционную, а "общественность" получила политические свободы, которых десятилетиями добивались либералы и буржуазия (в том числе свободу профсоюзов и политических партий).

Но и после Манифеста террористы продолжали убийства, ибо революционерам были нужны не свободы и не конституционная монархия, а свержение монархии. В августе 1906 г. на Столыпина было совершено первое из 11 предпринятых затем покушений. На министерской даче от взрыва бомбы погибло много посетителей, были ранены сын и дочь Столыпина, но сам он не пострадал. По желанию Государя Николая II Столыпин с семьей переехал в Зимний дворец. Был издан указ о военно-полевых судах против террористов, в которых судопроизводство завершалось в пределах 48 часов, а приговор исполнялся в 24 часа. С августа 1906 г. по апрель 1907 г. было вынесено 1102 смертных приговора, а виселицу стали называть "столыпинским галстуком". Столь суровыми мерами Столыпину удалось навести порядок. (Жертвами террористов тогда же стали более 10 тысяч человек, полицейских и чиновников, в том числе генерал-губернатор Бобриков в Финляндии, московский генерал-губернатор Вел. Кн. Сергей Александрович, градоначальник С.-Петербурга В.Ф. фон дер Лауниц, министр внутренних дел фон Плеве.)

Все эти естественные меры Столыпина, остановившие революцию, вызвали сопротивление либеральной Государственной Думы. Она продолжала требовать углубления демократических реформ, которые однако, наделяя общество все б?льшими свободами, не направляли активность новых общественных сил в конструктивном направлении. Отчасти это было свойственно уже реформам Александра II – характерно возникновение первых революционных организаций как раз в ту эпоху. То есть введение политических свобод само по себе не решает проблем, а может их даже обострять и поощрять революционеров к новым требованиям.

Поэтому 3 июня 1907 г. II Дума была распущена, был изменен избирательный закон (т.н. "Третьеиюньский переворот"), после которого правительство Столыпина смогло перейти к реформам. Ряд законопроектов того времени касался установления веротерпимости (за исключением христоненавистников) и свободы совести, всеобщего начального образования;  часть казенной бюрократии постепенно заменялась земским самоуправлением, которое было воссоздано в 1864 г. и особенно развилось в эпоху Столыпина. Но главной из реформ была аграрная.

К тому времени серьезной "проблемой" России стал безпримерный рост населения: от 139 млн. человек в 1902 году до 175 млн. в 1913-м (среднегодовой прирост в 3,3 млн. человек). Наиболее многодетными были русские крестьянские семьи. При таком росте населения возникали проблемы малоземелья и безработицы, однако при российских просторах их можно было разрешить, что и начал делать П.А. Столыпин. (Тогда Россия занимала третье место в мiре по численности населения после Китая (365 млн.) и Индии (316 млн.), находясь, однако, на более высоком уровне социально-экономического и культурного развития.)

В деревне при таком росте населения народу становилось тесно в общинном строе. В общине было много ценного: взаимоподдержка, неприятие эгоизма, справедливое решение споров. Все вопросы решал сельский сход, выбиравший старосту. Эти давние основы русской самобытной низовой "демократии" высоко ценились деятелями самых разных направлений; наиболее принципиальное значение общине придавали славянофилы. Однако по мере быстрого роста населения земельная площадь на одного едока в семье уменьшалась.

В то же время Россия все более втягивалась в капиталистическую экономику, рост промышленности и населения требовал соответствующего роста в сельском хозяйстве. Но производительность общины не выдерживала соревнования ни с помещичьими хозяйствами, ни с хозяйством западного фермерского типа. Община была также и помехой для особо активной части крестьян. Нужно было выбирать меньшее зло в создавшемся положении, иначе оно грозило ростом социального недовольства и ослаблением государства.

Поэтому в 1906 г. началась Столыпинская аграрная реформа: желающим крестьянам выделяли их часть общинной земли в собственность, им продавали и помещичью землю посредством льготных ссуд (помещики сами избавлялись от земли, которая без крепостных становилась обузой), а также финансировали переселение на окраины России в специальных "столыпинских" вагонах (вместе со скотом и инвентарем), освобождая от налогов и снабжая сельскохозяйственной техникой по низким ценам. Можно критиковать неудачные бюрократические аспекты этой политики (из-за чего треть переселенцев вернулась, да и просто соскучившись по родным местам), но не смысл реформы. Она должна была решить сразу несколько важнейших государственных проблем:

– справиться в европейской части России с усугублявшимся малоземельем на селе и возможной безработицей в городе из-за стремительного роста населения, который приходился в основном на русское крестьянство;

– заселить пустующие земли Сибири и Дальнего Востока, освоив их и закрепив за Россией;

– дать выход энергии активной части крестьянства, расширяя ее сферу действия за пределами общины;

– уменьшить социальную напряженность в деревне и тем самым отнять у революционеров почву для пропаганды.

В результате создавался зажиточный слой крестьян-единоличников, то есть новая составная часть экономического уклада при сохранении прежних, в том числе общины. К 1913 г. лишь около 10 % земли перешло из общинного в личное владение крестьян, тем не менее с 1906 г. в Сибири осели 2,5 млн. крестьян; кроме того, около 700 000 человек разных профессий переселились в Сибирь самостоятельно. Вдоль Транссибирской магистрали выросли целые города; резко возросло производство продовольственных товаров: Европа вскоре была завалена русским маслом (с 1906 по 1911 гг. его годовой экспорт увеличился вдвое).

Революционное движение после 1908 г. сникло. Умиротворение и укрепление России снижало шансы на перемену общественного строя. Поэтому Столыпинским реформам противодействовали все антимонархические партии – от кадетов до большевиков.... «Им нужны великие потрясения – нам нужна великая Россия» – эти слова премьер-министра стали афоризмом.

«Дайте нам 20 мирных лет и вы не узнаете России», – сказал Столыпин. Потому он и был в 1911 г. убит теми силами, чьи антирусские планы перечеркнула бы окрепшая Россия. Ленин видел в успехе Столыпинских реформ преграду революции; и Троцкий позже констатировал: если бы реформа была завершена, «русский пролетариат ни в каком случае не смог бы прийти к власти в 1917 году». Достойной замены Столыпину не нашлось.

1 сентября в киевском театре в присутствии Государя было совершено покушение на Петра Аркадьевича, он скончался от ран 5 сентября. Убийца Мордко Богров, заявил, что мстит за преследования еврейства (напомним, что в марте этого года в Киеве было совершено ритуальное убийство Андрюши Ющинского и в июле был арестован Бейлис, атмосфера в городе была напряженная). Однако Столыпин к этому "преследованию" был совершенно непричастен. Наоборот, в 1906 г. он предложил Государю отменить ограничения для евреев, «которые особенно раздражают еврейское население России и, не принося никакой пользы, потому что они постоянно обходятся со стороны евреев, только питают революционные настроения еврейской массы и служат поводом к самой возмутительной противу-русской пропаганде со стороны самой могущественной еврейской цитадели – в Америке». Это предложение вряд ли стало бы решением проблемы (оно свидетельствует о том, что даже у Столыпина не было должного понимания еврейского вопроса и надвигавшихся опасностей).

Ответ Государя Николая II свидетельствует о его большей мудрости: «Несмотря на самые убедительные доводы в пользу принятия положительного решения по этому делу, внутренний голос все настойчивее твердит мне, чтобы я не брал этого решения на себя. До сих пор совесть моя никогда меня не обманывала. Поэтому и в данном случае я намерен следовать ее велениям. Я знаю, Вы тоже верите, что "сердце царево в руцех Божьих". Да будет так. Я несу за все власти, мною поставленные, перед Богом страшную ответственность и во всякое время готов дать Ему в том ответ»...

Государь верно чувствовал: предоставление равноправия иудаизму не ослабило бы революционных устремлений российского и международного еврейства, поскольку главная причина его революционности была в ином – в самом существовании удерживающей православной государственности. Кроме того, даже если эти ограничения были малоэффективны, они затрудняли маскировку носителей человеконенавистнической иудейской морали под обычных подданных. Эти ограничения в сущности были предупреждением всему остальному населению Империи. Но они должны были бы дополняться и разъяснением сатанинской сути иудаизма на высшем государственном уровне, чего, из деликатности, верховная власть себе позволить не могла (надеялась "перевоспитать"), а бюрократия и не задумывалась об этом... Устремления Союза Русского Народа и других черносотенных организаций не были поддержаны в этом отношении властными структурами.

Реформы Столыпина могли бы совершенно выбить почву из-под ног у революционной пропаганды и укрепить государство, если бы материальные успехи дополнялись и облагороживались восстановлением православного мiровоззрения и удерживающей идеологии Третьего Рима, что было особенно утрачено в верхних слоях общества. Однако этого, к сожалению, не происходило, и сам Столыпин уделял внимание в основном прагматическим аспектам своей политики. В этом проявлялась не столько его личная духовная ограниченность, сколько дух времени, заложником которого он был. России было суждено учиться понимать свое призвание на опыте кровавой революции – от обратного...

М.Н.

Могила П.А. Столыпина в Киево-Печерской Лавре.

Вечная память!

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25091804

20 сентября 1918 года. Убийство писателя-публициста Михаила Осиповича Меньшикова на глазах его шестерых малолетних детей

Меньшиков Михаил Осипович (25.09.1859–20.09.1918) – талантливый публицист и общественный деятель. Родился в городе Новоржеве Псковской губернии. Отец был коллежским регистратором, родом из семьи священника. Мать – из обедневшего дворянского рода, владелица сельца Юшкова Опочецкого уезда Псковской губернии.

Окончил морское техническое училище (1873–1878) с военно-морским чином кондуктора корпуса флотских штурманов. Публицистическую деятельность начал, поместив в "Голосе", "Санкт-Петербургских Ведомостях" и "Кронштадтском Вестнике" ряд очерков заграничного плавания по Атлантическому океану и Средиземному морю на военном фрегате "Князь Пожарский" (вышли отдельной книгой "По портам Европы", 1879). В начале 1880-х гг. много писал в различных изданиях; ему принадлежат также оригинальные труды по гидрографии. В 1892 г. вышел в отставку в чине штабс-капитана. Знакомство с А.П. Чеховым и Н.С. Лесковым, дружба с С.Я. Надсоном – побудили Меньшикова заняться литературным трудом.

В 1890-х гг. стал главным сотрудником "Недели", статьи из которой собраны в книгах: "Думы о счастье" (1898), "О писательстве" (1899), "О любви" (1899), "Критические очерки" (1900), "Народные заступники" (1900). В этот период его занимали по преимуществу вопросы нравственности под заметным влиянием идей Льва Толстого. После прекращения издания "Недели" Меньшиков стал ведущим публицистом патриотической газеты А.С. Суворина "Новое время" и сам совершенно изменился как публицист, придал ей авторитет центра национально–государственной мысли.

Завязалась ожесточенная полемика Меньшикова с органами левой печати, в пылу которой Меньшиков превратился "крутого реакционера". От толстовства не осталось и следа, наоборот: в христианстве Меньшиков подчеркивал, что Христос принес «не мир, но меч». Однако духовный уровень многих его статей оставлял желать лучшего и вообще идеологические воззрения Михаила Осиповича были скорее имперско-националистическими, отстаивавшими этнические интересы русской нации, чем православно-монархическими, порою даже с ратованием "прогрессивных реформ". В номере ""Нового Времени"", вышедшем после 17 октября 1905 г. ("дарование конституции"), он даже выдал дифирамбы "борцам за свободу" – «героям, чье чистое сердце, и душа, и жизнь были принесены в жертву отечеству, и чье заточение, мученичество и смерть умилостивили, наконец, жестокую судьбу и послали нам освобождение».

Почти по-западнически (в политическом смысле) воспринимая конституцию как "освобождение", в то же время Меньшиков активно боролся с бытовым западничеством. Для ведущего сословия все западное кажется более значительным, чем свое. «Мы глаз не сводим с Запада, мы им заворожены, нам хочется жить именно так и ничуть не хуже, чем живут "порядочные" люди в Европе. Под страхом самого искреннего, острого страдания, под гнетом чувствуемой неотложности нам нужно обставить себя той же роскошью, какая доступна западному обществу. Мы должны носить то же платье, сидеть на той же мебели, есть те же блюда, пить те же вина, видеть те же зрелища, что видят европейцы». И такие потребности высшего сословия ложатся все возрастающим бременем на простой народ, усиливается разложение национальных хозяйственных традиций и все больше перенимается западный дух капиталистической наживы.

Меньшиков оправданно призывал русских людей к сохранению роли державообразующего народа – противостояние засилью инородцев, и жидов в частности, было одной из главных тем его публицистики: «Мы, русские, долго спали, убаюканные своим могуществом и славой, – но вот ударил один гром небесный за другим, и мы проснулись и увидели себя в осаде – и извне, и изнутри. Мы видим многочисленные колонии евреев и других инородцев, постепенно захватывающих не только равноправие с нами, но и господство над нами, причем наградой за подчинение наше служит их презрение и злоба против всего русского... Мы не хотим чужого, но наша – Русская – земля должна быть нашей». Однако духовная сторона еврейского вопроса и роли сатаноизбранного народа в драме истории в творчестве Михаила Осиповича заметным образом не отразилась.

Вот характерные для Михаила Осиповича положения: «Как потомок православных предков, я не могу иметь иных, более привычных и приятных форм веры, кроме тех, которые вошли в мое сознание, с родным языком и родною мыслью. Тем не менее мне режет ухо, когда митинги крайних монархистов начинаются с "Царю Небесный" и оканчиваются "Спаси Господи"... отошла на второй план старая культура – "православие". Теперь, мне кажется, наступает третий период, эпоха третьей и окончательной нашей культуры, где основным началом должна стать народность». Бедный Михаил Осипович...

Отсутствие православной историософской координаты в статьях Меньшикова особенно очевидно стало в годы свержения самодержавия. Его прагматичный национализм вылился в непонимание духовного апокалипсического процесса в современном міре. В частности, после Февральской революции Меньшиков писал: «Жалеть ли нам прошлого, столь опозоренного, расслабленного, психически – гнилого, заражавшего свежую жизнь народную... Весь свет поражен внезапностью русского переворота и взволнован радостью, взволнована радостью и вся Россия...». В последней статье, которая появилась в газете 19 марта, он писал как заправский либерал: «Трагедия монархии состояла в том, что, отобрав у народа его волю, его душу, – монархия сама не могла обнаружить ни воли, ни души, сколько-нибудь соответствующей огромной и стихийной жизни. Энергия народная веками глохла... в центре своей власти... Великий народ обречен был на медленное вырождение, подобно азиатским соседям, от атрофии своих высших духовных сил – сознания и воли».

Лишившись дома и сбережений (конфискованы большевиками), зиму 1917–1918 гг. Меньшиков провел с семьей в Валдае, где у него была дача. Страницы его дневника за 1918 г. полны горьких записей о наступившем разгуле большевизма: «Чтобы убить Россию по-дьявольски, т. е. с наименьшими средствами и с наибольшим соблюдением приличий, достаточно предоставить Россию самой себе. В самой России сложился губительный яд, сжигающий ее медленно, но верно: народная анархия, развязанность от культуры, религии и совести. Идет великое самоистребление народное». Растерянный Меньшиков винил в этом русскую литературу, которая «есть не столько лечение, сколько сама болезнь». Очень неосторожно ругал и Царя Мученика.

Узнав об убийстве Царской Семьи, Меньшиков писал почти кощунственно, сам не сознавая того: «Жаль несчастного царя – он пал жертвой двойной бездарности – и собственной, и своего народа»; «не мы, монархисты, изменники ему, а он нам... Тот, кто с таким малодушием отказался от власти, конечно, недостоин ее. Я действительно верил в русскую монархию, пока оставалась хоть слабая надежда на ее подъем. Но как верить в машину, сброшенную под откос и совершенно изломанную?.. Мы все республиканцы поневоле, как были монархистами поневоле. Мы нуждаемся в твердой власти, а каков ее будет титул — не все ли равно? К сожалению, все титулы у нас ложны, начиная с бумажных денег. Все подделка!».

Духовное значение монархии как богоосвященной удерживающей власти, служащей Богу, и духовные причины взятия удерживающего в конце времен, христоподражательный подвиг Царя Мученика как последняя возможность научения нашего народа от обратного и залог возможного возрождения – в таких категориях Михаил Осипович, к сожалению, революцию не осмыслял. И это сильно обезценивает его публицистику применительно к задачам Русского дела нашего времени.

Однако, даже если Михаил Осипович недостаточно распознал духовную сущность главного врага исторической России, он заслуживает от нас глубокого уважения за личную мужественную борьбу с этим врагом. И за мученическую кончину как следствие этой борьбы.

14 сентября 1918 года М.О. Меньшикова арестовали по декрету о красном терроре за дореволюционные "погромные" статьи как "антисемита" (из тюрьмы он написал в прощальной записке, что «умирает жертвой евреев») и через пять дней расстреляли. Убили его 20 сентября на берегу Валдайского озера, напротив Иверского монастыря, на глазах его малолетних детей. После винтовочного залпа еще живого Меньшикова добил руководивший расстрелом чекист Давидсон, выстрелив дважды из револьвера в висок. Сказал, что делает это с великим удовольствием...

Могила М. О. Меньшикова находится на старом городском кладбище г. Валдай (Новгородская область), рядом с церковью Петра и Павла.

Взято здесь: http://www.rusidea.org/?a=25092005

Инвазивными, называют виды живых организмов, которые в результате интродукции (заселения новых видов, привезённых из других уголков земли, в места где они ранее не обитали) начинают активно захватывать новые территории, вытесняя коренных обитателей. Ниже представлены примеры самой неудачной интродукции видов в истории человечества.