Госдума расширила полномочия ФСБ

http://nswap.livejournal.com/7288648.html

Госдума на пленарном заседании в пятницу приняла в третьем чтении закон “О внесении изменений в федеральный закон “О федеральной службе безопасности” и в Кодекс РФ об административных правонарушениях”.

Закон предоставляет органам федеральной службы безопасности, право объявлять физическому лицу обязательное для исполнения официальное предостережение о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством к ведению органов ФСБ, при отсутствии оснований для привлечения к уголовной ответственности.

Действующая редакция закона о ФСБ дополняется новой статьей о применении органами ФСБ мер профилактики. К таким мерам профилактики относятся внесение представления об устранении причин и условий, способствующих реализации угроз безопасности РФ, и объявление официального предостережения о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством к ведению органов ФСБ.

При наличии достаточных данных, выявленных в процессе оперативно-служебной деятельности органов ФСБ и указывающих на наличие причин и условий, способствующих реализации угроз безопасности РФ, органами ФСБ вносятся в соответствующие государственные органы, администрации предприятий, учреждений и организаций независимо от форм собственности, а также в общественные объединения обязательные для исполнения представления об устранении причин и условий, способствующих реализации угроз безопасности РФ.

В целях предупреждения совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством к ведению органов ФСБ, при наличии достаточных и предварительно подтвержденных сведений о действиях физического лица, создающих условия для совершения данных преступлений, и при отсутствии оснований для его привлечения к уголовной ответственности органы ФСБ, предварительно уведомив об этом прокурора, могут объявлять этому лицу обязательное для исполнения официальное предостережение о недопустимости действий, создающих условия для совершения таких преступлений.

Руководитель органа ФСБ или его заместитель, уполномоченные объявлять официальное предостережение о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством к ведению органов ФСБ, в течение 10 дней после получения сведений о совершении физическим лицом данных действий по результатам проверки этих сведений принимает решение об объявлении данному лицу официального предостережения. Не позднее чем через 5 дней со дня принятия такого решения официальное предостережение направляется /вручается/ физическому лицу.

Порядок внесения представления об устранении причин и условий, способствующих реализации угроз безопасности РФ, порядок объявления официального предостережения о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством Российской Федерации к ведению органов федеральной службы безопасности, включая порядок его направления /вручения/, форма официального предостережения, а также перечни категорий руководителей органов федеральной службы безопасности и их заместителей, уполномоченных вносить представление и объявлять официальное предостережение, устанавливаются нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти в области обеспечения безопасности.

Представление об устранении причин и условий, способствующих реализации угроз безопасности РФ, и официальное предостережение о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений, дознание и предварительное следствие по которым отнесено законодательством к ведению органов федеральной службы безопасности, могут быть обжалованы в суд, прокуратуру, вышестоящий орган ФСБ.

Кроме того, предлагается ввести административную ответственность за неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника органов ФСБ в связи с исполнением им служебных обязанностей, а также за воспрепятствование исполнению им служебных обязанностей. За данное правонарушение предусмотрено наложение штрафа на граждан в размере от 500 руб до 1 тыс руб или административный арест на срок до 15 суток, на должностных лиц – от 1 тыс руб до 3 тыс руб, на юридических лиц – от 10 тыс руб до 50 тыс руб. Данные нормы не распространяются на граждан в случае применения в отношении их мер профилактики в соответствии с законом “О федеральной службе безопасности”.

Источник: ПРАЙМ-ТАСС

Франческо I Медичи и его Палаццо Веккио...

Итальянские ученые, изучив останки Франческо I Медичи, великого герцога Тосканы в 1574-87 годах и основателя галереи Уффици, опровергли вековые слухи о том, что он и его жена Бьянка Капелло были отравлены. Исследователи пришли к выводу, что они умерли от малярии.

В костях Франческо был обнаружен белок, специфический для паразита Plasmodium falciparum, вызывающего малярию. Это первый пример успешного применения этой методики: до сих пор следы P. falciparum удавалось обнаружить только в мышечных тканях. В качестве контрольного образца использовались останки Козимо Медичи, отца Франческо, умершего в 1574 году от пневмонии, и Иоанны Австрийской, первой жены Франческо, умершей в 1578 году то ли от яда, то ли от падения с лестницы. Место захоронения Бьянки Капелло до сих пор не найдено, и о причинах ее смерти ученые не могут сообщить ничего нового. Франческо и Бьянка умерли в один день, 17 октября 1587 года. Оба почувствовали себя плохо вскоре после встречи с братом Франческо, кардиналом Фердинандом Медичи. Несмотря на то что официально причиной смерти была объявлена трехдневная малярийная лихорадка (одна из разновидностей малярии), слухи о том, что герцог с супругой были отравлены Фердинандом, появились сразу же.
Фердинанд после смерти Франческо стал великим герцогом Тосканы и правил до своей смерти в 1609 году. Его правление считается периодом относительной политической и финансовой стабилизации во Флоренции, поскольку Фердинанд, в отличие от остальных Медичи, уделял государственным делам куда больше внимания, чем покровительству искусствам и наукам, а также любовным и политическим интригам. Одной из главных его заслуг считается союз Флоренции с Францией (Фердинанд выдал свою дочь Марию Медичи за короля Генриха IV, основателя династии Бурбонов). В 2006 году другая группа ученых исследовала останки Франческо, эксгумированные в 2004-м, и пришла к выводу, что он действительно был отравлен: в костях обнаружили большое количество мышьяка. Нынешнее исследование было предпринято профессором Джино Форначьяри (Gino Fornaciari) из Университета Пизы, который не согласился с выводами первой судебно-медицинской экспертизы. По мнению Форначьяри, повышенная концентрация мышьяка в костях Франческо Медичи объясняется тем, что это вещество применялось при бальзамировании тела.

Читать далее...

Alfred Edward Housman. ИМЯ И ПРИРОДА ПОЭЗИИ


Альфред Эдуард Хаусмен (1859-1936) - английский поэт, чьё небольшое творческое наследие прочно вошло в английский язык и повлияло на всю англоязычную поэзию ХХ века. В качестве своеобразной иллюстрации можно привести следующий пример: в англоязычных странах принято не только брать в эпиграф, а зачастую и называть оригинальные произведения строчками известных авторов; так вот, по итогам подсчетов в США первое место принадлежит Библии, второе - Шекспиру, третье - Хаусмену. Влияние Хаусмена на поэтов от Йейтса до Одена огромно. Хаусмен и Набоков - отельная тема многочисленных западных исследований.

Альфред Эдуард Хаусмен родился 26 марта в Графстве Ворстершир, в Фокбери. Семья принадлежала к среднему классу Империи. Поэтический дар проявил себя уже в школьные годы; восемнадцати лет выиграл открытую стипендию в Сент-Джонс Колледж Оксфорда, где изучал классическую филологию. Будучи первенцем Альфред задавал высокую планку своим шестерым братьям и сёстрам. На выходе - брат Лоренс (1865-1959) и сестра Клеменс (1861-1955) стали писателями и сегодня читаемыми в Великобритании и США. Затем Оксфордский университет. Работа в Лондонском Патентном бюро и параллельно самостоятельное изучение работ по классической филологии. Эти вечера в библиотеке Британского музея не пошли прахом, а принесли ему славу первого авторитета в классической филологии в Европе, профессуру в Лондонском университете, и место профессора латинского языка в Кембриджском университете, которое Хаусмен занимал с 1911 года до своей кончины 30 апреля 1936 года. Погребён рядом с церковью Св. Лаврентия в Ладлоу.

В 1896 году в Лондоне вышла одна из самых совершенных поэтических книг позднего викторианства "A Shorpshire Lad" (в ней шестьдесят три стихотворения), изданная Хаусменом на свой счет. В 1922 году появился второй сборник стихов, а в 1931 в Германии напечатали "Praefando" - собрание обсценных выдержек из античных авторов. В 1937 году брат Лоренс опубликовал посмертно сборник из семидесяти ранее не печатавшихся стихотворений. Ещё были без числа статьи, лекции по классической филологии, издания и комментарии многих латинских авторов (в том, что англоязычный мир узнал Эсхила и Ювенала заслуга Хаусмена), уникальная пятитомная "Астрономика" Марка Манилия (над ней поэт-филолог работал тридцать лет, с 1903 по 1930 годы). Его работы настолько совершенны, что и сегодня актуальны и постоянно переиздаются.
Вот и всё, что было известно до последнего времени о жизни Альфреда Эдуарда Хаусмена.

Хаусмен не имел семьи, его частная жизнь являлась закрытой для всех, в том числе и для родных братьев и сестёр. Не только всю свою жизнь, но и очень долго после своей смерти Хаусмен оставался человеком-загадкой.
Сегодня некоторые факты частной жизни поэта и ученого стали известны. Будучи одним из лучших студентов колледжа, в 1881 году Хаусмен неожиданно провалил выпускные экзамены. Причина провала - сокурсник - Мозес Джон Джексон, - любовь всей его жизни. Оксфордский первый призёр, атлет и просто добродушный и отзывчивый парень Мозес Джон стал адресатом значительной части хаусменовской лирики. Именно с Джексоном и сокурсником Поллардом Хаусмен снимал пять комнат на троих в доме напротив Колледжа. Именно Джексон устроил Хаусмену место в Лондонском патентном бюро, сам работавший там в то время. С Джексоном они снимали квартиру в Лондоне, где прожили до 1887 года, когда Мозес Джон, поддавшись давлению семьи и обстоятельств женился и перебрался в Индию. Сборник "Последние стихи" 1922 года Хаусмен посвятил Джексону, которого любил до конца своей жизни.





Лекция "Имя и природа поэзии" (1933) в определённом смысле является программной и безусловно ключевой для понимания поэтического наследия Альфреда Эдуарда Хаусмена в целом и истории английской литературы в частности.
В качестве некоторого обобщения привожу следующие выдержки:

Смысл подлежит разуму. Поэзия - нет.

Nymphs and shepherds, dance no more

- что в них может вызывать слезы у читателя, и не только у одного? О чем здесь можно плакать?
Почему эти простые слова вызывают печаль, когда смысл их беспечен и весел? Я могу ответить только одно: потому что они поэзия. Они находят дорогу к чему-то непонятному, скрытому в нас, к тому, что старше нынешнего устройства человеческой натуры, будучи похоже на островки болот, которые то тут, то там всё еще доживают свой век среди осушенных земель Кембриджшира.
В самом деле, на меня поэзия действует скорее физически, чем через посредство разума. Года два назад я, как и другие, получил из Америки просьбу дать определение поэзии. Я ответил, что способен к этому в той же мере, в какой терьер способен дать определение крысе, однако я думаю, что оба мы распознаем объект по той реакции, которую он у нас вызывает. Один из симптомов этой реакции, правда, вызванной совсем другим, описан Елифазом Феманитянином: «Дух прошел надо мною. Дыбом встали волосы на мне».




Лесли-Стивенская лекция за 1933 год. Прочитана в Кембридже 9 мая того же года
Полный текст лекции в переводе на русский А. Кокотова

Впечатления А. Кроули после посещения Москвы в 1913 году



В “The International” за январь 1918 года было опубликовано эссе “The Heart of Holy Russia”

Ниже сокращенный русский перевод

СЕРДЦЕ СВЯТОЙ РУСИ

Помпеи. Виды начала ХХ века


+40

Ив. Бунинъ.

...Лето семнадцатого года помню, как начало какой-то страшной болезни, когда уже чувствуешь, что болен смертельно, что голова горит, мысли путаются, окружающее приобретает какую-то жуткую сущность, но когда еще держишься на ногах и чего-то еще ждешь в горячечном напряжении всех последних телесных и душевных сил.
А в конце этого лета, развертывая однaжды утром газету как всегда прыгающими руками, - я жил лето в деревне и многое узнавал только из газет, - я вдруг ощутил, что бледнею, что у меня пустеет темя, как перед обмороком: огромными буквами ударил в глаза истерический крик: «всем, всем, всем!» - крик Керенского, крик «Сашки-Дезертира», как звали его тогда в деревне дезертиры же, который, не понимая творимого им, не ведая, что отныне его имя будет проклинаемого всей Россией до седьмого колена, крикнул urbi et orbi, городу и миру, что Корнилов - «мятежник, предатель революции и родины»...
А потом было третье ноября...
Третьего ноября Каин России, с радостно-безумным остервенением бросивший за тридцать серебреников уже всю свою душу под ноги дьяволу, восторжествовал полностью.
Москва, целую неделю защищаемая горстью юнкеров, целую неделю горевшая и сотрясавшаяся от канонады, сдалась, смирилась.
Все стихло, все преграды, все заставы божеские и человеческие пали - победители свободно овладевали ею, каждой ее улицей, каждым ее жилищем и уже водружали свой стяг над ее оплотом и святыней, над ее Кремлем. И не было дня во всей моей жизни страшнее этого дня, видит Бог, воистину так.
После недельного плена в четырех стенах, без воздуха, почти без сна и пищи, с забаррикадированными стенами и окнами, я, шатаясь, вышел из дому, куда, наотмашь швыряя двери, с ледяным, сырым ветром, уже три раза врывались, в поисках врагов и оружия, ватаги «борцов за светлое будущее», совершенно шальных от победы, самогонки и архискотской ненависти, с пересохшими губами и дикими взглядами, с тем балаганным излишеством всяческого оружия на себе, каковое освящено традициями всех «великих революций».
Вечерел темный, короткий, ледяной и мокрый день поздней московской осени, хрипло кричали вороны. Москва, жалкая, грязная, обесчещенная, расстрелянная и уже покорная, принимала будничный вид.
Поехали извозчики, потекла па улицам торжествующая московская чернь. Какая-та паскудная старушонка с яростно-зелеными глазами и надутыми на шее жилами стаяла и кричала на всю улицу:
- Товарищи! любезные! Бейте их, казните их, режьте их, топите их!
Я постоял, поглядел - и побрел домой. А ночью, оставшись один, будучи от природы весьма несклонен к слезам, я наконец заплакал и плакал буквально да самого рассвета, плакал такими страшными и обильными слезами, которых я даже и представить себе не мог...
- «Ах, мщения, мщения!» - как воскликнул однажды поэт Батюшков, заплакав при воспоминании о 1812 годе.
...А потом я плакал на Страстной неделе, уже не один, а вместе со многими их тех, которые поздними темными вечерами, среди темной Москвы, с ее наглухо запертым Кремлем, собирались, подобно первым христианам, па темным стареньким церквам, скудно озаренным красными огоньками свечей, и плакали, слушая горькое страстное пение:
- Волною морскою... гонителя, мучителя под водою скрыша…
Сколько стояло тогда в этих церквах людей, прежде никогда не бывавших в ней, сколько плакало никогда не плакавших!
А потом я плакал слезами и лютого горя, и какого-то болезненного восторга, - восторга освобождения, - оставив за собой и всю свою прежнюю жизнь, и развалины опозоренной Родины, перешагнув в изгнание из нее н о в у ю ее границу, границу в Орше, имя которой стало отныне для многих из нас символическим, - вырвавшись из этого разливанного моря страшных, несчастных, потерявших всякий образ человеческий, буйно и с какой-то надрывной страстью орущих дикарей, которыми были затоплены буквально все станции, начиная от самой Москвы и до самой «русской» Орши, где, во славу третьего интернационала, все платформы и пути были буквально залиты рвотой и испражнениями, ибо, очевидно, далеко не всегда «демократия приходит опоясанная грозой и бурей»...
...А теперь и слез нет. Четыре года, четыре года... Париж... «Вечные женихи революционной Пенелопы... вот те самые, отцам которых дал Герцен такую страшную характеристику, и доныне ничуть не утратившую своего страшного смысла:
- «Это - вечные женихи революционной Пенелопы, habitues революции... Неизбежные лица всех политических съездов, сборищ, демонстраций, грозные издали, как китайские драконы из бумаги... Люди особые, с ранних лет вжившиеся в политическое раздражение, любящие драматическую сторону его, о б с т а н о в к у... для которых все эти банкеты, демонстрации, протестации, сборы, речи, знамена - главное в революции... в большинстве очень недалекие и чрезвычайные педанты... неподвижные консерваторы во всем революционном, которые упираются на какой-нибудь программе - и ни с места дальше... всю жизнь толкующие о небольшом количестве политических мыслей и знающие лишь их риторическую сторону, лишь их священное облачение, общие места... Люди с малыми способностями, но с огромными претензиями, брошенные в агитацию легкостью, с которой всплывают в революционные времена знаменитости, приучившиеся к потрясениям и отучившиеся от работы, потому что жизнь в кофейнях увлекательна, полна движения и льстит самолюбию... Люди, постоянна недовольные всем... революционные Лаццарони, для которых агитация - цель и награда... которым процесс народных восстаний нравится, как процесс чтения Петрушке Чичикова... у которых всегда «самодержавный народ»... Революция пала, как Агриппина под ударами своих же собственных детей. Но они все не хотят снять ни увядших венков, ни венчального наряда, хотя невеста уже обманула, и продолжают жить в печальном самообольщении, в раздорах, в спорах, разъедаемые необузданным самолюбием... Как Двенадцать Спящих Дев, они продолжают день, когда заснули...»