Так называется сборник фантастических рассказов, выпущенный в 2013 году в Луганске издательством "Шико" тиражом 500 экземпляров. Антология посвящена памяти Бориса Стругацкого и Анны Горелышевой, одного из авторов подборки. 

Тематически сборник посвящён позитивному будущему, будущему без войн, вражды и угнетения. Всего представлено, не считая вступительных статей, информации об авторах, 16 произведений, рассказов либо отрывков из повестей и романов принадлежащих перу 12 авторов. 

У меня почему-то сложилось мнение, что в большинстве случаев главным критерием отбора при составлении тематических сборников фантастики является не глубина и полнота раскрытия заявленной темы, а степень личного знакомства авторов с составителем... "Будущее есть" грешит этим, наверно, не столь заметно, но всё равно некоторые рассказы, как мне показалось, посвящены не столько поиску выхода в новый, гармоничный мир, как осуждению существующей действительности. Ряд произведений написаны по мотивам работ братьев Стругацких. 

Какие-то моменты просто покоробили - когда об Ульрике Майнхоф говорится как о светлой личности. Или когда ужасы Ленинградской блокады в "шутливом тоне" переносятся на блокаду Трои греками. 

Но в целом впечатление неплохое. Хотя ни одно произведение не поразило меня с литературной стороны, отметил как самый реалистический в подборке рассказ Сергея Звонарева "Покидая колыбель" (Артура Кларка чем-то напомнило). А самым смелым в техническом отношении показался рассказ Дмитрия Никитина "Звездное пламя"

От старшего товарища досталось несколько северокорейских пропагандистских брошюр, завезённых делегацией корейцев в начале 80-х. Вот, решил кое-что выложить в блоге...

В первую очередь обложки тех двух книжиц, из которых взяты снимки. 





Вот пара интересных снимков из первой книжки. 



Как говорится, картинка и подпись под ней говорят сами за себя.

Вот готовая продукция завода - тракторы, воплощающие в себе великие идеи чучхе. 



Часть этой картинки крупнее. Следует обратить внимание на камень под передним левым колесом трактора. 



А вот картинки уже из другой книги. И, по-моему, тоже очень красноречивые. 

Впервые прочитал эту повесть почти 6 лет назад в сборнике Барьер (издательство "Правда", серия "Мир приключений" - МП, 1988 год). Нашел тогда её лучшим произведением подборки. Поискал было другие сочинения венгерского автора, но не слишком настойчиво, не нашёл ничего. 

Сейчас перечитал вновь. Впечатление почти столь же сильное.Философский взгляд на вещи, умение вести нетривиальное повествование. 

Вновь поискал инфу о писателе. Вышел на венгерскую википедию, но поскольку в мадьярском ни бум-бум, мало что понял. Статья в англоязычной википедии мало что содержит. Узнал лишь то, что писатель родился 15 августа 1935 года в городе Хатван, умер же 6 апреля 1973 года в Будапеште. За свою недолгую жизнь написал 7 книг, включая повесть "Храни тебя бог, Ланселот!" ("Isten veled, Lancelot!", 1973 год). Был профессором венгерской литературы в университете Йозефа Атиллы в городе Сегед.

Что-то я стал антикиноманьяком... Но вот сегодня посмотрел одну фильму. В советском прокате называлась "Жизнь взаймы" - как и роман Ремарка, по мотивам которого...

На самом деле только мотив из романа и взят - встреча двух одиночеств, вдобавок, в силу разных причин, обреченных на скорый уход из жизни. Сохранена лишь профессия главного героя, и то - до известной степени. Гонщик, но не просто автогонщик, а формулы-1. Другие имена, другие времена - 70-е прошлого века. Соответственно, другие детали обстановки, другие диалоги. Кроме разве что старой доброй Европы, о которой я подумал примерно в таком ключе: снова хотел бы туда попасть. Причем, в большей степени, не потому что уже был, а потому что уже хотел...

О самой экранизации возникла следующая мысль : а может, так и надо? А может, в этом и состоит правда, не сермяжная, конечно, а киношная? Ведь сделай режиссёр точь-в-точь по Ремарку, занудно бы вышло!

В фильме есть ряд довольно трогательных моментов, в числе прочих - подбор актёров на главные роли. Эль Пачино - субтильный, в чём-то даже женственный тип, по мнению его партнёрши, беглой пациентки санатория для особо тяжёлых (в том числе раковых, предполагаю). Лилиан Морелли - так зовут эту девушку с немецким лицом и статью русской крестьянки. Впрочем, как понял, играет её как раз немка - Марте Келлер. По-английски говорит с явным немецким акцентом. 

Но самые щемящие кадры режиссер поместил в финал, добившись особой выразительности совершенно простым приёмом.

Оулавюр Йоуханн Сигюрдссон (1918-1988) - классик исландской литературы, классик европейской литературы ХХ века. 

На русском языке его начали издавать ещё в 60-е. В 1984 году "Радуга" выпустила томик его Избранного в серии "Мастера современной прозы". 

Кстати, было время, когда я порой ломал голову над тем, по какому принципу составители серии вели отбор авторов; иногда даже недоумевал по поводу конкретных выпусков, но сейчас, хотя ломать голову не перестаю, от недоумения уже избавился. Несомненно серия всегда представляла нам прозаиков очень высокого уровня. 

О.Й. Сигюрдссон - один из таких. Первое произведение в сборнике, повесть "Игра красок земли" мне показалась, впрочем, слабее других сочинений, но можно объяснить тем, что работая над повестью, автор ещё набирался опыта, набивал руку... Нечто юношеское чувствуется. И ещё, накануне я как раз прочитал "мануал" по написанию книг Джеймса Фрэя, "Как написать гениальный роман-2", потому, должно быть, получил некую "установку" и пришел к выводу, что Сигюрдссон ещё сам не очень чётко представил, в чём заключается "идея" его произведения. Или, если даже представил, не вполне её выразил. 

Но что касается второй повести "Избранного", она называется "Письмо пастора Бёдвара", тут с идеей всё обстоит нормально, с её воплощением тоже. Эта повесть - такой очень критический, до пронзительности, взгляд на окружающую героя действительность. Очень достойный образец психологической прозы. 

А вот два другие произведение сборника, романы "Часовой механизм" и "Наваждение", на мой взгляд, просто шедевр - прозы психологической, молодёжной, лирической, городской и т.д. 

На самом деле это две части трилогии, написанной от лица молодого журналиста Паудля Йоунссона и описывающие главным образом сороковые годы прошлого века, столицу Исландии Рейкьявик во время Второй Мировой войны и оккупации страны англичанами и американцами (оставившей очень болезненную память у исландцев, между прочим) 

Читая эти романы, я и восхишался и ломал голову - над вопросом: современная это проза или нет? Я всё-таки пришел к выводу, что это проза действительно передовая. Хотя это реалистические романы, не экспериментальные, не постмодернисткие, действительность в них передаётся отнюдь не какими-то старомодными методами. 

Автор - действительно огромный талант. Он рассказал в общем-то бесхитростную историю бесхитростного (казалось бы!) человека, но читать было интересно. Увлекал не только сюжет, но и краски - они играли, переливались. 

Герой, вроде бы глубокий провинциал (с точки зрения европейской; ну и что, что живёт в столице? для Европы эта столица - деревня), но в мыслях постоянно возвращается к Европе, той войне, которая охватила Европу. А ещё он видит и планету в целом. Вот такой вот планетарный охват провинциала!

Рассказ ведется от первого лица, но многое в главном герое/рассказчике предстаёт в комическом свете (при этом автор отнюдь не пытается хохмить, отметим это!). Окружение же Паудля - а среди них персонажи разные - часто изображено сатирически. 

Одно обстоятельство меня всё же разочаровало. Я очень рассчитывал получить ответы на некоторые вопросы к концу второго романа, поскольку сам автор в ходе повествования вроде бы обещал их разъяснить, но - увы! Оказалось, автор приберёг все разгадки для третьего романа цикла. А эта книга на русский язык не переведена... Только на немецкий - какие-то "Drachen und Zaunkönige: aus den Aufzeichnungen eines Journalisten" (если перевести дословно: "Драконы и крапивник: из записок журналиста"). Этот текст, к сожалению, не нашёл.

Но зато узнал, что сын писателя Оулавюр Йоуханн Оулавссон (родился в 1962 году) тоже является писателем. Довольно крупный руководитель в компании "Сони", продвигал на европейский рынок "Плэйстейшен". В настоящее время живёт в Нью-Йорке и под именем Олаф Олафсон (Olaf Olafsson) опубликовал пять книг. Три из которых мне удалось найти. Это "The Journey Home", "Walking Into the Night" и "Restoration" - "Путешествие домой", "Вступая в ночь" и "Реставрация (Восстановление)". Судя по пересказу сюжетов, это романы в жанре "скелет в шкафу". У отца, пожалуй, проза была более самобытной...

И ещё моментик, тоже узнал только что, по ходу. Почему у отца фамилия Сигюрдссон, а у сына - Оулавссон? Да потому что на самом деле это отчества, образованы от имен отцов (сын Сигюрда, Оулавюра и т.п.). А была бы дочь - так носила бы фамилию-отчество типа Сигюрддоухтир (т.е. дочь Сигюрда).

Эту замечательную книгу прочитал только что, хотя мог бы и много раньше — ведь роман почти ровесник мне. Несмотря на почтенный возраст, никакой архаики. Фантастика здесь очень убедительная. И так ярко схвачена эпоха!

Поначалу сюжет не казался очень напряжённым, но завораживала атмосфера, исторический и географический охват - тут и современность, тут и эпоха Петра, Индия того времени. "Экипаж" был очень уютным чтением, вызывавшим неизбежную нотку грусти, по тому будущему, что мы потеряли. А ближе к финалу и события вдруг получили бОльший темп и размах. Человек, идущий сквозь стены и автобусы, — это по-настоящему круто!

В аннотации книги, предисловии к ней автора называют одним из основателей европейской фантастики - наряду с Верном и Уэллсом. Роман "На двух планетах" является вершиной творчества Курда Лассвица. Он вышел в свет в 1897 году. Тогда же появился и другой роман на очень близкую тему, но сразу получивший широкую известность, - "Война миров". У книги же Лассвица путь к читателю оказался куда более трудным. На русский язык она была переведена только после революции - вероятно, по причине того, что немецкий писатель дал не слишком лестную оценку существовавшему в то время в России царскому строю (впрочем, на самом деле вопрос спорный, к нему я ещё вернусь). Однако британский империализм в его изображении предстал уже совсем непривлекательным, это несомненно! Потому-то, должно быть, на английском языке роман вышел только в начале 70-х годов прошлого века. Причем в сильно сокращённом виде. Русский перевод, кстати, тоже почти в два раза короче немецкого оригинала. Однако особенно ужасно то, что и для самих немцев роман Лассвица в полном виде стал почти что недоступен. Нацисты не жаловали классика европейской фантастики. Его книги были уничтожены наряду с произведениями многих других авторов, которые пришлись им не ко двору...Так что публикаторы двухтомного издания (электронной версии книги) поставили себе в заслугу факт издания полного текста романа (это отмечено даже в подзаголовке книги). 

Роман Лассвица посвящён теме контакта человечества с цивилизацией Марса - куда более древней, чем земная, превосходящей её как в научно-техническом плане, так и культурном. На культурном превосходстве Нуме (жителей Марса - Ну, по-марсиански) не раз настаивает автор, его герои. Сам, я как читатель, не очень понял, в чём именно это выражалось, так что просто принял на веру (может быть, в частности в том, что всякий приём пищи у марсиан должен был происходить в строжайшем уединении? а в романе из-за этого даже происходят конфликты). 

При чтении "На двух планетах" я невольно сравнивал роман и с "Войной миров", и с "Аэлитой" Толстого, которую перечитал недавно. Первое впечатление, сложившееся от описания полярной экспедиции Торма, Зальтнера и Грунте, склонило меня было к выводу, что Лассвиц значительно уступает Уэллсу как фантаст. И он сильно уступает А.Н. Толстому как писатель. Но далее мои впечатления стали куда более сложными, куда более сложными!

Даже принимая во внимание мой крайне слабенький немецкий, думаю справедливо будет сказать, что у Лассвица действительно нет того языка, той образности, что присущи произведению Толстого. Опять же не нашел я у немецкого писателя и той кинематогрофической, зримой достоверности, за которую так уважаю английского классика фантастики. Но! Но я вдург сделал вывод, что на самом деле Лассвиц гораздо серьёзней...То, о чем он написал в этой книге, обладает - в отличие от ярких и талантливых романов двух его соперников! - обладает для нас сейчас жгучей актуальностью! К сожалению...

Контакт двух цивилизаций у Лассвица вылился не в дружбу двух миров - как к тому стремились главные герои книги, но по сути он и к войне миров не привел... Вернее, как бы это получше сказать? Да, кое-какие боевые действия происходили, но при этом сразу было понятно, кто победит. 

Марсиане быстренько принудили землян к миру. Людям они понесли свою бесценную культуру. А с Земли - концентрированную солнечную энергию и концентрированный же кислород. 

Перед Лассвицем следовало бы неоднократно снять шляпу. За то, что он показал, что 1) культура, которую прививают принудительно, неминуемо вызывает отторжение у цивилизуемых аборигенов 2) культуртрегеры (они же цивилизаторы) в ходе такого принудительного насаждения культуры, сами как будто заражаются худшими чертами диких туземцев - становятся авторитарными, нетерпимыми, негуманными и т.д. 

Фактически Лассвиц первым поднял тему, которую будут разрабатывать потом другие авторы, в том числе в кино. В частности, я в увидел в одной из сюжетных линий романа некий прообраз кэмероновского "Аватара". Иными словами, и здесь любовь оказывается сильнее и выше узко понятого "патриотизма". 

Но помимо всего этого Лассвиц оказался и неплохим фантастом. Его марсиане познали тайну гравитации и применяют её как в космических путешествиях, так и для полетов по воздуху. Регулируют силу тяжести на своей земной станции - до привычного им уровня. Даже придумали специальные диабарические шлемы - под которыми притяжение уменьшается до марсианского (т.е. такая антигравитационная установка, которая, как праздник у Хемингуэя, всегда с тобой). Лассвиц, видимо, в соотвествии с представлениями тогдашней науки, понимал гравитацию как давление мирового эфира (потому уменьшение притяжения достигается экранированием от этого давления). На таком же принципе работал лунный модуль мистера Кэйвора в романе Уэллса "Первые люди на Луне". 

Но куда более сильно меня поразило "изобретённое" Лассвицем устройство под названием "Ретроспектива" (в оригинале - "Retrospektiv"). Нуме начились перехватывать ушедшие в мировое пространство лучи света посредством куда более быстрых гравитационных волн. Получив назад некое "эхо" в виде всё тех же гравитационных волн, далее они преобразовывали эти колебания обратно в лучи света и... Да, получали картинку некоего события, имевшего место в прошлом! (если отраженные лучи смогли, конечно, уйти в мировое пространство). Визуальная машина времени своего рода. И по ходу повествования марсиане несколько раз пользуются своей Ретроспективой. 

Однако радиовещание открыли уже после публикации романа, потому высококультурные Нуме отправляют световые депеши для передачи сообщений. Не знают они и радиолокации. - Это как бы картинка на тему "чего не смогли предсказать писатели-фантасты". 

А напоследок про русского царя. Марсиане в романе почему-то подчинили себе в первую голову Западную Европу. А за Россию взялись уже потом. Правда, в куда более брутальной манере, нежели та, что использовалась ими во время "принуждения к миру" строптивой Британии - в ту пору мировой державы номер один (сверхдержав тогда просто не было; её роль как раз и взяла на себя планета Марс). Царь как-то сразу согласился на условия марсиан. Этот шаг преподносится как эгоистичный и малодушный... Впрочем, можно ведь истолковать его и как жалость к собственному народу - ведь сопротивление обернулось бы огромными жертвами. Хотя, вся Россия, по Лассвицу, покорно приняла ярмо марсиан - раз уж царь так решил... Радикально иной вариант развития событий предполагался в отношении США - марсиане якобы были уверены, что там каждый штат будет драться за свою свободу. 

Словом, Лассвиц не слишком высоко ставил потенциал России, очень благоговел по отношению к Штатам... Идеалом его однако было объединение всех цивилизованных народов в единую семью, в человечество. Можно назвать его демократом, интернационалистом и сторонником классового мира. 

Вот, посмотрел-таки. На самом деле название можно перевести и как "Зарождение планеты обезьян". Только к финалу понял, что это не просто по мотивам "франшизы", начало которой давным-давно положил роман Пьера Буля, но это - приквел к его сюжету (хотя были уже и другие варианты, если не ошибаюсь, годов 70-х).

Довольно добротный технотриллер. Поймал себя на том, что это уже не первый фильм, в котором сочувствие зрителя должно достаться не людям, апредставителям другого биологического вида (в этом ряду "Аватар", "Район №9", возможно, ещё что-то).

Сегодня обнаружил, что мой блог в моём мире, который администрация довольно долго гнобила (вместе с блогами других пользователей, впрочем), примерно с середины 2012 года и до начала 2014, затем на какое-то время вообще закрыла, а через месяц-другой с большой помпой снова открыла - в виде группы "Блог Игоря Смирнова", - что мой блог заблокирован. 

Я не добавлял в него  записи примерно уже год. И что, именно это и явилось основанием? Вообще-то сначала я обратил внимание на отсутствие блога Инны Каграманянц, на который был подписан, и только потом - на исчезновение своего собственного. 

Нет, хорошенькие же методы у администрации мэйла! Пиши, а то закроем. Унтеру Пришибееву было бы чему поучиться. 

Полное название книги Рэймонда Курцвейла (родился в 1948 году) -  "The Singularity Is Near: When Humans Transcend Biology" - "Сингулярность близко: когда люди выйдут за пределы биологии".

Очень неординарная личность - изобретатель, исследователь, футуролог, бизнесмен, конечно же. С 2012 года работает в компании Гугл - отвечает за достижение естественного распознавания человеческой речи машинами.

Очень неординарна и книга, о существовании которой я узнал от друга в Моём мире Равиля Таджиева.  

В этой работе, написанной в 2005 году, Курцвейл с цифрами и фактами в руках доказывает, что  развитие современных технологий в ближайшее время примет экспоненциальный характер. Иными словами, если до сих пор научно-технический прогресс нарастал линейно, по прямой, т.е. достаточно медленно, в ближайшем будущем этот процесс будет уже описываться резко задранной вверх кривой (экспонентой). И сам темп нарастания будет нарастать. Это и станет той самой Сингулярностью, которая ознаменует радикальное изменение не только жизни человечества, но и самих людей и того мира, в котором они будут жить. 

В происходящей в настоящее время научно-технической революции Курцвейл выделяет три важнейших направления: генную инженерию, нанотехнологии и робототехнику (в оригинале - genetics, nanotechnology, robotics, или GNR - в виде аббревиатуры).

Суть предрекаемой грядущей метаморфозы человечества можно свести к следующему: с помощью генной инженерии люди будут корректировать свою биологию, генномодифицировать самих себя, бороться с патогенными факторами. Этому преобразованию поспособствуют наработки в нанотехнологиях и робототехнике. В кровеносных сосудах и других органах человека будут перемещаться нанороботы (наноботы), размером как раз с кровяное тельце. Тем самым окажется расширено не только физическое могущество человека (он будет способен подолгу обходиться без внешнего кислорода, например), но и могущество интеллектуальное. Ведь мозг человека будет усилен искусственным разумом, который будут составлять опять-таки наноботы. Искусственный интеллект, по Курцвейлу, неизбежно превзойдет разум человека, причем многократно. А через наноботы каждый отдельный индивид будет подключен и к мировой сети, т.е. разуму мировому...

Курцвейл утверждает, что при этом не человек превратится в машину, а напротив та небиологическая составляющая, что будет принята в себя человеком, неизбежно обретёт человеческий характер. В наступлении же Сингулярности футуролог усматривает феномен не только технический, но и духовный. По Курцвейлу это будет естественным развитием эволюции, которую проделал сначала неживой мир, потом живая природа, а затем уже и человек. Это будет приближением к Богу. 

Перспективы Сингулярности автор рисует не в одних только розовых тонах, но и указывает и на опасности, подстерегающие человечество на этом пути. Например, размножение враждебных живому миру нанороботов. Или возникновение враждебного человеку Искусственного Интеллекта. Бороться с этими проблемами придется по мере их приближения, примерно в том духе, как сейчас специалисты противостоят компьютерным вирусам. 

Вообще, книга состоит из пролога, девяти глав и эпилога. Каждая глава разбита на маленькие под-главки. Они все снабжены в качестве эпиграфов высказываниями различных выдающихся умов, а завершаются такими полушуточными интермедиями, в которых принимает участие сам автор, а также ряд действительно существовавших или же вымышленных персон (например, Эйнштейн, Дарвин, Фрейд, Лудд, чьим именем было названо движение луддитов, Тимоти Лири и т.д.) 

Автор рассматривает массу других проблем, не касающихся GNR напрямую. Но все равно так или иначе связанных с этими направлениями. Например, задачу потенциального контакта с внеземным разумом. А с другой стороны - задачу экспансии человечества во Вселенной. Особенно в том случае, если наша цивилизация является единственной во всей Вселенной. 

Довольно много говорится о технических проблемах развития вычислительной техники, распознавании образов, моделировании ЭВМ по образцу биологических структур, в том числе и мозга. Не оставлены без внимания даже инновации в военном деле, которые нас ожидают в будущем.

По ходу рассказа приведено немало цифр, графиков, диаграмм, формул. Если честно, все эти выкладки я просто принимал на веру. 

Есть также и возражения на критику его идей, выраженную с самых различных позиций. 

В общем я весьма впечатлён книгой. Смутил меня лишь один моментик. Курцвейл не просто делает в книге прогнозы по поводу тех или иных достижений, но и указывает примерную дату того, когда это произойдёт (так приход Сингулярности он помещает в 2045 год). Но где-то уже ближе к завершению рассказа он между делом бросает, что к концу этого десятилетия, т.е. к 2010 году, уже будут созданы так называемые  наношпионы. Кстати, по ходу чтения отметил, что о таких супермелких роботах, способных действовать как автономно, так и объединяться в более крупные структуры, Станислав Лем писал ещё в 80-е годы, причем, он особо выделил именно военный аспект применения такой "разумной пыли", не употребляя при этом слово "нано". Короче, цифра 2010 меня поставила в тупик. То ли Курцвейл на сей раз промахнулся, то ли наношпионы на самом деле уже и впрямь созданы, только о них скромно молчат. Ведь примеры подобного засекречивания сначала вроде бы открытых тем мы уже имели в прошлом....

Ну вот я и посмотрел этот киношедевр новейших дней!

Фильм действительно выше среднего. Очень хорошо передано отчаяние обреченного человечества (и отдельных людей); сюжет весьма драматично развивается. Финал, хотя и хэппи-энд, не совсем стандартный (сначала было подумал, что это такой ответ на "Одиссею" Кубрика - там главный герой, тоже угодив в какую-то "сингулярность", видит себя со стороны - чуть ли не смертном одре.. ну а герой "Интерстеллар" видит несколько иное). Фильм затрагивает темы самопожертвования... и крайнего эгоизма тоже - по крайней мере, человечество имело примеры того и другого, если не в космосе, то при освоении далёких земель. 

Но с точки зрения логики, как к произведению в жанре НФ (или сай-фай если угодно), возникли вопросы... Если Землю постигнет такая засуха, зачем понадобится искать убежища в других мирах? Неужели не проще было бы взяться за решение проблемы прямо на месте? Вон Курцвайль в своей "Сингулярности" (которая близко) предрекает, что пищу в ближайшие десятилетия научатся выращивать в пробирках, да и вообще станут собирать её нанопутём, из отдельных молекул и атомов. 

Ну а что касается техники будущего, то во многом это техника нынешнего времени... как в фильме "Европа". Очень уж слабая эта техника против космических напастей, на самом деле. 

И не понял, что это за гравитация была такая на первой планете, куда высадилась экспедиция. С одной стороны время там страшно замедлялось, а с другой - люди этой гравитации совсем не чувствовали. А ведь только мокрое место от них, и от посадочного модуля, должна была оставить. 

Установил на телефон FBreader, попробовал - показалось даже симпатишнее, чем на собственно электрической книге. Картинки в цвете отображаются. И вообще всё выглядит как-то чётче и резче. Хотя на снимке это поймать вроде и не удалось...

Под влиянием вычитанного в интернете... выхваченного в дискуссиях и т.д. на пробу почитал несколько разных сочинений разных авторов. Для меня такой подход не типичен... скорее, свидетельство временной утраты равновесия. Однако выскажусь. 

Начал с "Возвращения в Египет" Шарова - после весело-злого критического этюда на тему, написанного Александром Кузьменковым, и небольшого обсуждения в "Обсуждаем книги!". Н-да... это что-то... Кузьменков был мягок и добродушен, а не зол. И вот такое катит сейчас за выдающиеся достижения отечественной словесности?!

Потом взялся за "Обращение в слух" Понизовского. Лучше, уже лучше (как после "сниккерса" в момент острого голода). Но всё равно не то. 

"Матисс" Иличевского на самом деле ещё лучше - и может быть, ещё дочитаю до конца... когда-нибудь. 

Далее ухватился за "Remainder" Тома Маккарти. Какой-то критик (редактор?) противопоставил британского автора (типа, открытие десятилетия) Прилепину, ну я и решил... Но прочитал пока полторы страницы и ничего по-настоящему удивительного не увидел. Язык простой... Ладно, ещё вернусь. 

Ну и напоследок выбрал "Территорию" Куваева. О романе все вдруг вспомнили (я-то правда прежде не читал!) в связи  с выходом фильма. В спонсорах съёмок и "Северсталь" засветилась. Во всяком случае, что-то такое писали в корпоративной газетке. 

Да, "Территория" - это, похоже, серьёзно. Но пока остановился - как бы не вскипел мозг...

И ещё, позавчера закончил перечитывание "Аэлиты-Гиперболоида". Ещё год назад собирался, но тогда события приняли какой-то другой оборот, и я сумел прочитать лишь первый, журнальный вариант "Аэлиты", прямо на больничной коечке...

Ну что можно сейчас сказать? Талантливо и порой даже увлекательно, но по-настоящему уже не целяет. Язык впрочем замечательный. Есть чему поучиться. 

Коллективный сборник "крутой фантастики" "Рулька №1", в который и я попал, уже в продаже в Лабиринте... Но я пока книгу не видел. Есть почему-то страх, что мой "стимпанк" как-то покорёжили...

Видимо, поддавшись такому настроению, посмотрел парочку таких фильмов. Это "1984" - по Оруэллу и "Соломенные псы" Сэма Пекинпа. 

Первый когда-то видел чуть-чуть, какие-то отрывки; сейчас посмотрел полностью. Но показалось скучным - несмотря на то, что режиссер поработал вроде неплохо и актёры со своими партиями справились. В роли второго плана - партаппаратчика О'Брайана - Ричард Бёртон. На главную же роль актёра взяли, похоже, благодаря внешнему сходству с Оруэллом. Во всяком случае, мне так показалось.

Второй фильм я уже смотрел раза три, правда, с русским дубляжем, да и было это давно, так что следил за происходившим на экране с интересом. 

Фильм, конечно, сексистский, да и количество идиотов и полуидиотов на квадратный метр почти зашкаливает, причем все они - англичане. Плюс ещё всякие мутные животные страсти через край хлещут. А хороший и умный среди этого сомнительного сборища только один - американец, математик-интеллектуал в исполнении Дастина Хоффмана. Но в критический момент и ему приходится обращаться с женой жестоко и грубо, поскольку она, недалекая и похотливая особа, другого языка не понимает. 

И вместе с тем в этой картине, как мне представляется, много реализма. И в одном авторы несомненно правы: когда насилие и примитивные инстинкты (среди них - не в последнюю очередь самосохранения) берут верх над разумом, тут уже действуют особые законы. Не те, по которым общество живёт в нормальном состоянии. Вспомнился и пассаж из недавно прочитанной тетралогии Юрия Слепухина. Речь в том фрагменте как раз шла о том, что нельзя один бой назвать более ожесточённым, чем другие. Ведь когда люди начинают убивать себе подобных, при этом рискуя собственной жизнью, всё совершается на пределе способностей к разрушению и уничтожению, - как-то вот так. Так что мораль такая: лучше не доводить. 

Фильм "Соломенные псы" также является экранизацией. Литературной основой стал роман Гордона Уильямса "Осада фермы Тренчеров"

Только что пришел из Центральной библиотеки имени В.В. Верещагина, в зале литературы на иностранных языках которой состоялась интересная встреча. Гостем так называемого Английского Клуба при библиотеке стал выходец из Европы. В суматохе не удосужился узнать фамилию, но зовут его Роберт, родом из Голландии, однако жил не только там и владеет несколькими европейскими языками, по образованию - археолог. Сейчас - в России, как бы на ПМЖ.

Поговорили много о чём, но сейчас хотелось бы отметить следующее.

Когда Роберт сообщил друзьям о своем решении поселиться в России, они принялись уговаривать его не совершать такого безрассудства; мол, в России его немедленно убьют. По словам Роберта, Западные СМИ в отношении России ведут недружественную пропаганду, и для многих жителей Европы это пристанище мафии и всяческих злодеев.

Поскольку в России Роберт занят преподавательской работой, он отметил, что русские дети много чего знают - из истории своей страны и мира; в Голландии же школьники не столь просвещены даже относительно истории собственной страны.

В Голландии воспитание направлено на то, чтобы относится терпимо к другим людям, принимать их такими, как они есть. Вместе с тем там уже сформировались целые группы населения совершенно не-голландской культуры (или не совсем голландской культуры), что представляет собой серьёзную проблему.

Роберт восхищён русской природой, культурными богатствами нашей страны, её просторами, совершенно не мыслимыми в Еропе. Что же касается людей, он посетовал, что европейцы даже не представляют, насколько население России похоже на них самих. Т.е. не гангстеры и отнюдь не сплошные злодеи.

А вот водить машину по русским дорогам он бы не стал - уж очень крэйзи движение...

50 лет назад Алексей Леонов вышел в открытый космос. Этот не очень продолжительный (но очень драматичный) эпизод стал очередным громадным шагом вперёд для всего человечества.

Потом это событие найдёт отражение в собственных живописных работах Алексея Архиповича.

Летом, а может, и в мае того года космонавты Павел Беляев и Алексей Леонов в открытом авто (наверно, это был "ЗИМ", не "чайка") проехали по улицам нашего города. Мне тогда не было и пяти лет, но я запомнил массы ликующего, праздничего народа, заполнившего все тротуары вдоль трассы, которой следовал кортеж, да и сам недолгий миг прохождения фаэтона - по традиции того времени ехавшие в нём герои, облачённые в военную форму, приветствия людей принимали стоя.

В статье о Кларке фильм был указан среди экранизаций (наряду с "Одиссеей" Кубрика), хоть и по мотивам типа, но в титрах самого фильма никаких "based on the novel... by Clarke" или "on the idea of Clarke" что-то не заметил.

Малобюджетный фантастический фильм (по старым меркам - ближнего прицела) о полёте к спутнику Юпитера Европа. Оригинальное название - "Europa Report" - поскольку фильм как бы склеен из материала, отснятого самим экипажем корабля (такой же прием использован в фильме "Апполон-18")

Фильм понравился, поскольку передаёт ощущение подлинности происходящего. Основное впечатление: человечество ещё не вполне готово к высадке на отдалённых мирах; наша наука и техника ещё не шагнула так далеко, чтобы предусмотреть защиту от всех ожидающих там опасностей. 

Но некоторая аллюзия на "Одиссею 2001" в "Европе" всё же есть. После старта корабля с Земли ЦУП транслирует "Голубой Дунай" Штрауса, пусть и не в столь величественном исполнении, какое вошло в саундтрек фильма Кубрика по сценарию Кларка. 

Из актёров более-менее известных заметил только Шарлто Копли, которого я видел в "Районе №9" и "Элизиуме" - фильмах Нила Бломкампа.

Посмотрел сегодня "Гравитацию", в 3Д и с английской дорогой... М-да... Эффекты, конечно, неплохие, но сюжетец ещё тот. Особенно порадовало то, что всю эту глобальную катастрофу в космосе замутили именно русские. Вообще, слишком большое количество катастроф в единицу времени - авторы явно хотели потрафить вкусу любителей боевиков. С научной точки зрения, по-моему, полная ерунда. Тело, скорость вращения которого возросла, уже в следующем витке должно пройти по более высокой орбите. Да и вообще, изначально осколки должны были пойти по другим орбитам - по разным орбитам, ведь каждый из них получил свой импульс ускорения, со своим вектором. А тут они идут довольно дружным роем. 

Потом, швыряло героев в космосе как-то не по-детски, но - с полным нарушением законов механики. Например, метнула доктор Стоун свой шлем вперёд, её должно было отбросить назад. И т.д. 

Хотя это произошло сравнительно недавно, сейчас уже затрудняюсь с ответом, кто или что навело меня на эту повесть 1957 года. Скорее всего, делая подборку из "Библиотеки приключений и научной фантастики", я включил туда и детгизовское издание 63 года...

Ну что можно сказать вкратце? Главным образом то, что речь в повести идёт о контакте с иным разумом. Для советской фантастики версия дана достаточно не тривиальная. Общее же впечатление - произведение не очень ровное.Смелые озарения фантазии чередуются с довольно подростковыми моментами. Но как говорил Лем, такое вообще типично для фантастики. Так что всё-таки автор поработал очень недурно...

Здоровья, благополучия, успехов и новых открытий!

Всегда любил творчество Алексея Николая Толстого, хотя, надо признать, и не был особым его знатоком. Название рассказа встретилось в одной из книг цикла Василия Звягинцева про Андреевское Братство (и должен сказать, что чтение Звягинцева полезно уже только потому, что расширяет читательский кругозор). 

Рассказ, который первоначально вышел под названием "Семь дней, в которые был ограблен мир", можно назвать фантастико-сатирическим. Пятеро авантюристов задумывают дерзкий план по отъёму денег  и материальных ценностей в масштабах всего мира. Для этого они прибегают к чудовищной дезинформации и чудовищному вмешательству в существующий порядок вещей. Сюжетно рассказ связан с "Аэлитой", поскольку здесь упоминается не только инженер Лось и его ракета, на которой он совершил полёт на Марс и обратно, но его вклад в развитие техники используется проходимцами. 

Рассказ служит иллюстрацией очень актуального в настоящее время тезиса, гласящего, что ломка мироздания чревата непредсказуемыми последствиями.

Понравился язык, несмотря на то, что ряд выражений показались архаичными или корявыми (типа: "...сутуло стоял на штурвале"). При чтении подавляющего большинства нынешних авторов возникает впечатление, что они разучились (а может, никогда и не умели) описывать происходящее. Они все - просто пересказывают действия, совершаемые героями, воздействия, которым те подвергаются. Толстой же стремится создать зримую картину - и это ему удаётся. 

Курд Лассвитц, отец-основатель немецкой фантастики (а наряду с Верном и Уэллсом - и фантастики европейской) известен прежде всего романом "На двух планетах". Русский перевод, к сожалению, сокращённый и, похоже, старый, 1925 года. Но для меня встреча с этой книгой ещё впереди, и, надеюсь, что прочитаю её в оригинале, хотя, как я уже убедился, для такого "знатока" немецкого, каким являюсь я, язык Лассвитца совсем не прост. Пока я осилил только дебютную его новеллу "До нулевой точки бытия", написанную в 1878 году. Я обнаружил её в своём ридере среди файлов, загруженных производителем. К этому моменту я уже успел прочитать кое-что о писателе. И вот, начать решил как бы с самого лёгкого. 

Но на самом деле это дебютное произведение куда более серьёзное и трудное для восприятия (для слабочитающих, конечно), нежели тоже в общем-то дебютный рассказ Ганса Доминика про поездку на Марс - не так давно я писал про этого автора. 

В новелле, разбитой на четыре главки (1. Клавир ароматов, 2. Гостиница-пирамида, 3. Месть в одоратории 4. Изгнанный во Вселенную) автор изображает будущее - 2371 год. За минувшие века общество серьёзно продвинулось - как технически, так и культорно. И с точки зрения нравственности, впрочем, тоже. 

Главная героиня новеллы Аромазия Дюфтеман-Оцодес является представителем искусства, зародившегося ещё в двадцать первом веке - она исполняет композиции запахов на особом инструменте, который называется ододион (соответственно, искусство именуется ододика, а исполнители - ододистами или ододистками). Однако жених её фабрикант погоды Оксиген Варм-Блазиус (фабрика его производит аппаратуру для управления погодой - потому: фабрикант) не разделяет её увлечения. Он сторонник науки и научных рациональных подходов.

Вообще в обществе существуют две противоборствующие партии, так называемых Трезвых и Задушевных. 

Аромазию поддерживает поэт Магнет Раймерт-Обертон. По меркам девятнадцатого века он сугубый реалист, но в двадцатьчетвёртом веке такие люди считаются идеалистами и романтиками. Магнет бредит веком пара; пишет он в основном на немецком, а на так называемом всеобщем языке - только грунцулетты (особая форма сонета). Да, в ходу здесь универсальный язык, но мысли возвышенные всё-таки принято выражать на языках предков. 

В качестве транспортных средств жители двадцать четвертого века используют воздушные дрожки (что-то типа наших вертолётов с винтами), летающие велосипеды и т.д. Кстати, скорости некоторые аппараты развивают весьма приличные. Из Европы до Ниагарского водопада могут долететь часов за шесть...

После такой вот увеселительно-просветительной поездки, в пирамидальной гостинице, у друзей вспыхивает спор на тему: что может поспособствовать дальнейшему прогрессу общества - наука или же искусство? Аромазия с Магнетом стоят за искусство, Оксиген никак не может с этим согласиться... (кстати, по ходу, когда очень спешат, люди будущего питаются пилюлями, которые могут заменить несколько блюд сразу; но когда время есть, едят пищу нормальную). 

Короче, так получается, что Аромазия, поссорившись с женихом, решает выставить его на общественное порицание (есть у людей будущего подобная процедура). Суд совмещается с концертом - музыкальным и композиций запахов. 

Оксиген, узнав о том, что задумали его бывшие друзья (Магнет опять-таки поддержал Аромазию), замышляет ответный ход, месть, которая будет опираться на химию. Наука, кстати, в большом почете в 24 веке. Народ не аквариумы с рыбками заводит или комнатных собачек, а микроскопы, в которые рассматривает куда более мелкую живность. Но это так, к слову. 

План Оксигена состоял в том, чтобы радикально изменить те запахи, которые будут возникать по ходу композиции ароматов. Но, как нередко бывает, получается не просто как всегда, а гораздо хуже обычного. 

В зале, где проходит коцерт (одоратории; кстати, перед началом выступления Аромазии присутствующие обсуждали завязавшуюся в Китае войну - увы, случаются, случаются войны и в 24 веке!) зловоние, повалившее из ододиона, вызывает панику. Более того, газы, создающие запахи, смешиваются с кислородом, подаваемым в осветительные приборы (то ещё освещение для 24 века, однако!), происходит взрыв, затем - пожар... Аромазия погибает. 

Оксиген, осознав, что он натворил (за непредумышленное убийство ему грозит несколько месяцев заключения и общественное порицание), а главное то, что по его вине погибла любимая, сам выносит себе приговор. Он садится в прозрачный шар, который, не подчиняется законам гравитации (опять, как в "Первых людях на Луне"!), давление мирового эфира уносит несчастного черт те куда, в непостижимые глубины Вселенной. Да и погибает он практически сразу. Вот такое вот путешествие к нулевой точке бытия...

Оставшийся на Земле Магнет думает о случившемся, о своём друге, рещившемся на стол радикальное наказание, представляет будущее планеты, какие её будут населять новые, не похожие на людей существа (какие-то Церебрусы), и... по ходу начинает сочинять роман про это будущее. 

А накануне ему приходит неплохая в общем-то мысль - настоящее могущество заключается всё-таки в искусстве. 

Вот такая новелла, может, не совсем верно понятая и, уж точно, довольно коряво изложенная. 

Вдогонку. Двойные имена людей 24 века до брака состоят из имён отца и матери. А по вступлению в брак муж меняет имя матери на имя жены, жена же соответственно - меняет имя отца на имя мужа.

"Прелюдия космоса" - первый роман классика научной фантастики ХХ века. Название упоминалось в сведениях об авторе, помещённых в сборнике "Лунная пыль", который, если не ошибаюсь, вышел в 1966 году в издательстве "Знание". Мне в руки книга попала четырьмя годами позднее, я только-только начал открывать для себя фантастику... Сборник перечитывал несколько раз, и предисловие, конечно. Название "Прелюдия космоса" меня просто гипнотизировало, особенно поначалу, когда я не очень понимал, что означает слово...

Буквально на днях узнал, что роман в оригинале написанный в 1947 году, в 1951 изданный, на русском вышел только в 2009. Впрочем, причины такой затяжной паузы вполне понятны. Дело даже не в том, что здесь Кларк и словом не упинает советской науки (ну да! в 47 году даже он не мог представить, что СССР вскоре станет космической державой №1!); просто в 60-е наши издатели не сочли книгу столь же интересной, как, допустим, "Лунная пыль" или "Пески Марса" (в продисловии тоже упоминались; а перевод вышел даже раньше, чем "Пыль", правда в журнальном варианте, в "Науке и жизнь", №№ 4-6 за 64й год). А почему - сейчас объясню. 

В "Прелюдии" молодой писатель (ему было только 30) взялся описать первый космический полёт - полёт на Луну - и сделал это со всей присущей ему научно-технической дотошностью. 

Собственно, речь идёт лишь о подготовке полёта; запуском корабля "Прометей", состоящего из могучего крылатого челнока-носителя "Беты" и космического модуля "Альфы", роман как бы и заканчивается. 

Чтобы подробная очерковая манера подачи материала стала убедительнее, происходящее мы видим, главным образом, глазами историка из Калифорнии Дирка Алексона. Задача Алексона - таким образом собрать весь необходимый материал, чтобы эпохальное событие было понятно в первую очередь не современникам, а потомкам. 

Критика часто сближает американца Азимова и англичанина Кларка. Но мне всегда был ближе последний. Манера его письма представляется мне гораздо более убедительной. Конечно, в отличие от Джойса и Вулф он не топит читателя в потоках сознания, но психологические портреты героев всегда зримы; пусть и скуповато, но также наглядно Кларк делает описания ландшафтов и интерьеров. Язык писателя, в оригинале, не страдает тем легким косноязычием, который присущ некоторым британским писателям (например, Уиндему). И потом, когда это уместно, Кларк умеет осветить происходящее мягкой улыбкой. Понравилась глава, в которой описывается банкет накануне отлёта, то, как Алексон беседуя с незнакомцем, оказавшимся его земляком, американцем из Калифорнии, принял его за очередного пронырливого журналиста...

Читая, не мог мысленно не делать пометок, какие предсказания автора оказались точны, в чем он ошибся. Про неучастие СССР в Межпланетном сообществе я уже сказал. Первые вылеты в космос (но почему-то по Кларку они не являются настоящими космическими полётами, значит, суборбитальные) он отнёс на начало 60-х - довольно точный прогноз. Но "Прометей" у него летит на Луну в 1978 году, и с атомными двигателями. В действительности же атомные двигатели так никогда и не пошли дальше проектов и лабораторий, а реальный полёт на Луну состоялся почти на 10 лет раньше и на химических двигателях! Так что ракета "Сатурн" превосходит "Прометей" - размерами, конечно, - в разы. 

Вместе с тем рассуждения Кларка о том, что завоевание Солнечной системы возможно только с применением атомных ракет, представляется верным, пусть и в отрицательном, если так можно сказать, смысле. В действительности космонавтика до сих пор располагает только химическими ракетами и в результате, более чем 50 лет спустя после начала космической эры, топчется в основном в окрестностях Земли. Исследования же более отдалённых областей ведутся довольно-таки медлительно, растягиваются на годы. Как ни обидно, но приходится это признать.

И ещё, по ходу чтения встретил ряд интересных фразеологизмов, британских, конечно же, по преимуществу. Все фразы абсолютно интеллигентные и, по-хорошему, надо бы их просто тупо зазубрить, но... Лень-матушка. Впрочем, ещё раз пробежаться по тексту никогда не поздно. 

Рецензию на этот роман прочитал в журнале "Эксперт", обнаружив номер... в деревянном кармашке туалета на работе, - кажется, так. Очень в духе, кстати, сего сочинения, которое было объявлено в той рецензии невероятно новым, смелым и сильным словом отечественной словесности. 

Спустя какое-то время (месяц-два-три) уже держал книгу в руках, в книжном магазине (тогда ещё даже не задумывался о том, что могут существовать электронные e-book-и), но почему-то не купил. Усомнился. 

Прошло больше десяти лет - прочитал. Не нашёл там ни языка, который так хвалили - не только в той давней рецензии, но вообще многие, ни той смелости мысли, ни того полёта воображения, которые должны быть присущи по-настоящему талантливой фантастике. Ни... "отчаянно честный роман об экзистенциальном ужасе и любви", так сказано в аннотации - не нашёл тоже. Ужасы, впрочем, есть, но, пожалуй, и всё. 

Роман, написанный в 2002-2003 годах (как уже страшно давно это было!), изображает Землю 2060 года, мир окончательно победившего гедонизма. Человечество семимильными шагами загоняет себя в оскотинивание - впрочем, у кого насколько хватает материальных средств. Кто-то реально превращает себя в звероподобных существ (морфирует), кто-то пока ещё ограничивается тем, что  испытывает те переживания (конечно же, сексуального характера), которые записаны для них специальными порностудиями, использующими порноактёров и особую аппаратуру. Впрочем, других студий и других актёров у человечества больше нет. Порно всего лишь делится на так называемую ваниль, якобы соблюдающую олределённые правила, и чилли, что работает уже не по этим правилам, а по своим. 

В романе показаны те, кто производит порно, кто продвигает его на рынок (далеко не всегда легальными и безопасными, в том числе для собственного здоровья способами), и те, кто пытается с порно бороться - вернее, с нарушениями в области производства и продвижения порно на рынок. 

По ходу чтения несколько раз пытался это дело бросить... но брал себя в руки и продолжал. Несколько напомнило разгребание навозной кучи, в которой таки обнаружил несколько - нет, не жемчужин и не крупиц золота, конечно - а вполне ещё пригодных ддя заколачивания в доски гвоздей. А именно: эгоизм людей, даже эгоцентризм, их глухоту к ближним своим авторы показали весьма зримо. Ещё зацепил момент, когда один из героев посещает дачный посёлок, основанный дедами-прадедами, в лихие 90-е (термин не упоминается; впрочем, в 2002м - 3м его и не было ещё). Подумал (уже не герой, а я сам): а у ведь у тех, кто будет жить в 2060м году, какие-то легенды о нашем временем останутся?

Вот только они, эти легенды, полагаю, будут иными, потому что и реальный 2060-й год будут иным, не таким, как в книге "Нет". 

Предвосхищаю возражение: мол, на самом деле книга о нашем времени, и это такой протест... А вот мне, когда читаю подобное, почему-то часто (почти всегда) кажется, что авторы не протестуют - нет, напротив, они сами хотят, чтоб так всё и было...

Этот роман, всё-таки в чём-то и крепкий (не только крепкими выражениями), цепляющий, не отпускающий читателя, написан хоть и дурным, но русским языком, потому возникает и такой вопрос: а как авторы вообще-то относятся к тем, кого принято довольно неуклюже называть носителями этого языка? Нет, авторы вряд ли этих носителей сильно любят. Ведь даже самый симпатичный в романе персонаж, представитель российской глубинки, кажется, единственный, кто морфирует себя не в зверя, а в человека, показан этаким чудачком-дурачком, придурковатым интеллигентиком, что-то там рассуждающим про силы российской глубинки. Авторы явно принадлежат к тем довольно многочисленным представителям населения страны, которые так сильно были шандарахнуты происходившим на стыке 80х-90х годов, что страна для них стала страной-лузером, навсегда обреченным только деградировать, разлагаться и загнивать. Увы-увы - но взгляд совсем не смелый и не оригинальный. 

Вот таковы мои первые и, возможно, весьма сумбурные впечатления от книги под странноватым названием "Нет"...

Но не уголовного или там гражданского кодекса, а как бы - самой жизни...

Интересовался сегодня трудами и биографией Артура Ч. Кларка и вычитал в статье о трех его законах. Кое-что и раньше читал, но тут оказалось подробнее. Вот:

1.Когда уважаемый, но пожилой учёный утверждает, что что-то возможно — он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно — он, весьма вероятно, ошибается.
2.Единственный способ обнаружения пределов возможного состоит в том, чтобы отважиться сделать шаг в невозможное.
3. Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Есть, оказывается, ещё и четвёртый:

4. Для каждого эксперта существует аналогичный эксперт с противоположной точкой зрения» (буквально «… равный и противоположно направленный эксперт) - а вообще я бы сказал: на каждого эксперта найдётся свой контр-эксперт...

Азимов сумничал, оттолкнувшись от первого закона: "Тем не менее, когда непрофессионалы сплачиваются вокруг идеи, отрицаемой уважаемым, но пожилым учёным, и поддерживают эту идею с пылом и энтузиазмом — то этот уважаемый, но пожилой ученый, в конечном счёте, вероятно, прав". 

Автор романа "Страхи Академии" (из цикла "Основание", то бишь "Академия", - но не Азимов!) поумничал уже относительно третьего закона: Любая технология, отличимая от магии, недостаточно развита. 

Другой писатель-фантаст, американец Теодор Старджон, сформулировал свой закон, закон Старджона: Ничто не может всегда идти правильно (Nothing is always absolutely so).  Есть ещё и Откровение Старджона: 90 процентов чего угодно — ерунда (Ninety percent of everything is crud. Или Ninety percent of everything is crap). 

Понравилась также и так называемая Бритва Хэнлона. Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью. Never attribute to malice that which can be adequately explained by stupidity.

Варианты: Никогда не приписывай злонамеренности то, что вполне объясняется глупостью; но не исключай злонамеренности (Роберт Хайнлайн). Cock-up before conspiracy (Облажались, а не заговор) - Бернард Ингам, пресс-секретарь Маргарет Тэтчер. Миром правит не тайная ложа, а явная лажа (В. Пелевин)

"Конец Вечности" Азимова - этот роман очень хотел прочитать в детстве - как и всю "Библиотеку современной фантастики", впрочем. Однако добрался до него только лет в 30 и в другом издании ("Мир приключений" "Правда"). Но тогда прочитать не смог - вступление показалось очень примитивным...

Недавно узнал, что в нулевые был опубликован другой, полный перевод романа (в старом, "библиотечном", имелись купюры). Под влиянием Василия Звягинцева (для него эта книга типа культовая) решил взяться за оригинал. Благо, язык у Азимова не самый сложный, и летом читал первые две книги его "Foundation" прямо на берегу Эгейского моря и без всякого словаря. 

Первые впечатления от "Вечности", как и тогда от "Основания", были несколько бледноватыми... Простым показался не только язык, но и герои и, главное, подход к изменению истории (речь в книге в первую очередь идет именно об этом - постоянном корректировании истории). Уж очень легко всё учитывается и просчитывается. Если б на самом деле всё было так...

Но примерно с середины действие меня захватило, я стал с интересом следить за развитием ситуации и где-то даже сопереживать главному герою Технику Эндрю Харлану, влюбившемуся аж до беспамятства...

Дочитав до конца, пришёл к выводу, что роман совершенно справедливо считается одним из самых главных в фантастике, в "Библиотеку современной фантастики" включен был правильно. Азимов создал оригинальную модель мира, определил одно из направлений развития фантастики. Потому и Звягинцев эту книгу уважает - в своих книгах только перекроением истории и занимается. Но в отличие от Азимова он не первопроходец. 

Во время каких-то блужданий по сети наткнулся на это имя - Hans Dominik. Это немецкий писатель-фантаст. Родился 15 ноября 1872 года в Цвикау, умер в Берлине 9 декабря 1945 года. В российской Википедии в статье "фантастика" его называют "немецким Жюлем Верном". Куцая статья в англоязычной Вики и развёрнутая в немецкой говорят о том, что ему не чужды были расистские мотивы; он любил порассуждать о противостоянии культур и т.д. и т.п. 

Детские годы будущего писателя прошли в Берлине. Он сменил несколько гимназий, получив среднее образование поступил в Высшую техническую школу в Берлине; изучал там строительство железных дорог. Но тяжёлая болезнь отца вынудила его прервать учебу; после этого Доминик работал электриком в Рейнланде. 

В 1895 году он отправляется в Америку. Там он работает в качестве инженера-электрика, в то же время обогащая свои знания как в технической сфере, так и в области экономики. Опыт его жизни в Штатах найдёт отражение в книжной серии для юношества "Джон Уоркман. Продавец газет, ставший миллионером". 

Первые фантастические рассказы Доминика появляются в юношеском журнале "Дас Нойе Универсум" в 1907 году. Вот один такой рассказ, "Die Reise zum Mars" - "Путешествие на Марс", написанный в 1908 году, я и прочитал на пробу. 

Действие происходит спустя ровно 200 лет после написания, в 2108 году. К председателю попечительного совета по освоению Марса Шарлю Дюрану обращается необычный посетитель - господин доктор Мюллер. Ему удается привлечь внимание коммерсанта к своей особе тем, что представленная им визитка... не подчиняется закону тяготения. 

Словом, крайне занятой председатель даёт секретарю "добро" на то, чтобы пустить к нему визитёра. Тот объясняет ему, что готов построить целый космический корабль, который вот так же, как визитка, будет игнорировать гравитацию. 

Словом, герр Доминик в данном случае воспользовался идеей мистера Г. Дж. Уэллса, довольно подробно изложенной в романе "Первые люди на Луне". Только, если кэйворит не подчинялся тяготению всегда, здесь доктор Мюллер меняет свойства вещества путём опрыскивания его особой жидкостью. В результате получается, что корпус корабля то притягивается  небесными телами, то не притягивается. 

Далее месье Дюран и герр Мюллер совершают полёт на Марс. Позабавило обстоятельство, что после отлета корабля с Земли, проводившие его официальные лица сразу же принялись "гудеть", обмывая событие на специальном банкете. Но и путешественники на борту корабля занялись тем же самым! Учёные-естествоиспытатели-первопроходцы, в общем. 

Пребывание на Марсе прошло для путешественников на редкость скучно. Они быстро обнаружили там примитивную жизнь. Перед отлётом соорудили нечто вроде памятника, на который водрузили флаги Германии и Франции. И буквально за какие-то мгновения до отлёта к кораблю откуда ни возмись выскочил какой-то марсианский медведь. Но, к счастью, именно в этот момент произошёл отрыв летательного аппарата от марсианской поверхности, и таким образом местный хищник не успел причинить нашим героям никакого вреда. 

На Земле путешественников чествовали со всеми подобающими. Главное, решено было учредить постоянную линию сообщения Земля-Марс, что-то вроде космического пароходства. 

Вот такая история. А портрета писателя, к сожалению, не нашёл.

Уже писал о том, что незаслуженно недооценёнными являются как тетралогия "Перекрёсток", так и творчество Юрия Слепухина в целом...

Особенности писательского "почерка" Юрия Слепухина во многом, как мне кажется, определила его необычная биография. Над  тетралогией "Перекрёсток" он работал в течение более чем трёх десятилетий. Она включает в себя романы Перекрёсток, Тьма в полдень, Сладостно и почётно и Ничего кроме надежды. Время действия охватывает период с 1936 года по 1945й; соответственно широка и география, на которой происходят описываемые события. Одна крайняя точка - это степи Монголии, которыми продвигались советские танковые части к будущему театру военных действий (советско-японский конфликт 30-х годов), другая - Голландия и Бельгия, зона англо-американской оккупации в конце Второй Мировой. Впрочем, творческий метод Слепухина несколько напомнил мне манеру Марка Алданова (с работами которого он был несомненно знаком). Ни тот, ни другой не ставили перед собой задачи продублировать учебник истории. В том смысле, что если брались за описание какого-то грандиозного по общепринятым меркам события, то вовсе не тщились создать всеобъемлющую панораму, а вполне могли ограничиться изображением всего лишь фрагмента этого события, важного с точки зрения основной идеи произведения, для развития действия и т.д. 

Посему, есть в "Перекрёстке" и оборона Москвы, и оборона Сталинграда, и битва под Прохоровкой, и битва за Берлин, но только не следует ожидать, что каждое из этих громадных сражений будет описано с такой же степенью детализации, как в 12томной "Истории Великой Отечественной войны". Слепухин говорит об этих битвах, потому что это важно для выражения его авторской концепции войны - явления уродливого и глубоко бесчеловечного... 

Более подробно, пожалуй, писатель рассказывает об уничтожении Дрездена, событии, печальный юбилей которого приходится как раз на нынешние дни. 

Ещё одна особенность тетралогии - необычный состав героев. Среди них не только советская молодёжь, но люди с другой стороны фронта - немецкие офицеры, немецкая интеллигенция. Один из самых значимых персонажей - русский эмигрант, сын царского и белого офицера Кирилл Андреевич Болховитинов. Его вИдение происходящего порой радикально отличается от представлений о войне и вообще о истории России в ХХ веке, которые приняты до сих пор. 

Личность не менее яркая - капитан вермахта, немецкий учёный Эрих Дорнбергер. С одной стороны - это убеждённый противник нацистского режима, с другой - патриот своей страны. Эрих становится одним из участников заговора против Гитлера. 

Хрупкость человеческих жизней, брошенных в водоворот бесчеловечных событий, одна из главных тем тетралогии. Отсюда - название заключительного романа. Только надежда даёт силы героям, попавшим в жернова истории. Описывая хождения своих героев по мукам, Слепухин выносит и приговор политическим системам государств, участвующих в противоборстве. Нет гуманистов не только среди верхушки Третьего Рейха и среди советского руководства, по чьей вине миллионы советских людей, выживших после первых вражеских бомбежек, оказались в оккупации, под пятою врага, но нет гуманистов и среди западных правителей, по чьим приказам уничтожалось гражданское население городов нацистской Германии. 

Статья в газете "Голос Череповца" по результатам встречи, состоявшейся 24 января этого года - Под сенью летающей тарелки

Сегодня отцу исполнилось 85 лет (на самом деле, вчера, но так записали в свидетльстве о рождении - не самый вопиющий случай; бывали и тяжелее, когда вся деревня неделю гудела...). 

Сегодня дочитал финал второго романа тетралогии Слепухина "Перекрёсток" "Тьма в полдень". Впечатление ещё более сильное, чем от первого романа. Удивительно, что его напечатали ещё в 68 году. Впрочем, довольно успешно замалчивали. 

Посмотрел вчера два фильма, от которых ожидал большего. 

Первый - это "Слёзы капали" Данелии 1982 года, второй - "Конформист" Бертолуччи 1970-го. 

Фильм Данелии шёл в кинотеатрах, когда я учился то ли на четвёртом, а скорее - на пятом курсе. Фрагменты тогда видел, посмотреть полностью не удалось. Сейчас впечатление вышло сложным... Многое схвачено неплохо, сильно. Но в целом как бы в голове не уместилось... Некоторые фрагменты - это как Тарковский, только в смехаческом духе. Например, один из финальных эпизодов с пианино на телеге. Сначала герой Льва Перфилова на этом пианино играет, потом - герой Леонова. Соответствующую сцену из "Место встречи изменить нельзя" напомнило однако...

Фильм Бертолуччи показался очень красивым - визуально. Даже не подумаешь, что снято в 1970 году. Но основые идеи... Понимаю, почему он мог прийтись в своё время не ко двору советским критикам. Тогда другое мнение было о природе фашизма. Да и сейчас, собственно. А у Бертоллучи - сплошные педерасты, лесбиянки и бисексуалы. 

Ещё позавчера прочитал первый роман одноимённой тетралогии замечательно недооценённого русского писателя Юрия Слепухина (1926-1998). Тогда на пост не было времени. А вчера не получилось. Сегодня подумал - вот когда всю тетралогию прочитаю, тогда и напишу. 

Путь к этому роману у меня был весьма извилист и долог. Ешё школяром был наслышан про одноимённый фильм - как потом выяснилось, экранизацию. Отзывы были противоречивыми. С одной стороны, фильм импортный и "дети до 16", а с другой - "мура". Опять-таки много позднее (буквально, на днях) узнал, что для советского проката был выпущен чёрно-белый, урезанный и перемонтированный вариант. Оригинальной же версией восхищались многие выдающиеся режиссеры современности, называя картину передовой, мастерской, этапной и проч. и проч. (во всяком случае, так можно резюмировать уже эти отзывы). Сам пока экранизацию не смотрел (только собираюсь), сейчас вкратце о первоисточнике. 

Конформист был написан Альберто Моравиа, выдающимся представителем итальянского неореализма в литературе, в 1951 году. В этом романе писатель на частном примере одного человека, одного винтика, если можно так сказать, исследует природу фашизма. Книга выглядит довольно традиционной по своей манере, но, думаю, не совсем традиционна, по своему содержанию.

Думаю, что главный герой книги Марчелло Клеричи не очень похож на типичного фашиста, какими их изображали до Моравиа (взять хотя бы роман француза Робера Мерля "Смерть - моё ремесло", рассказывающего о служебной карьере начальника одного из концлагерей). Клеричи происходит из семьи, которую смело можно отнести к тогдашнему среднему классу Италии, это весьма тонко организованная личность, склонная к психологическим рефлексиям. Т.е. характер никоим образом не "нордический"... даже с поправками на южный темперамент. Впрочем, как раз нельзя сказать, что темперамент у Клеричи особо пылкий и взрывчатый. Хотя, на поверку, он склонен не только к глубоким чувствам, но и к самому настоящему садизму. Проявившемуся у него в ещё довольно младые годы - роман открывается прологом, в котором Марчелло показан ещё школьником. 

Присущая его натуре женственность, кокетливость и, как обнаружилось по ходу развития сюжета, наклонность к шантажу - то ли в женском духе, то ли в стиле мужчин неправильной ориентации - привели его, с одной стороны, к изоляции внутри школьного коллектива, а с другой - к встрече с некиим нетрадиционно мыслящим индивидом, встрече буквально определившей судьбу Клеричи. 

Словом, главная нетипичность героя как фашиста заключается в том, что не очень симпатизируя этому политическому течению, Клеричи становится довольно активным его участником. Мотив - стремление приобщиться к той нормальности, которую он видит вокруг себя, но не находит в себе самом. 

Собственно, все тонкие наблюдения и переживания героя сводятся к разным неожиданным открытиям, касающихся как людей окружающих его, так и к нему самому. Путь к нормальности оказывается для Клеричи куда более сложным и тернистым, нежели, скажем, мой путь к этому роману (см. выше). И в результате... Но о результатах не буду. 

Могу ещё заметить, что по содержанию своему роман оказался настолько нетрадиционным для отечественных издателей, что они опубликовали его на русском, если не ошибаюсь, только в 94 году прошлого века. Была эта довольно скверной печати и дизайна книжица и в моей домашней библиотечке, потом, видимо, разочарованный качеством полиграфии, я с нею расстался. Ну а сейчас всё-таки взял в руки - отлично отпечатанную на экране цифрового устройства, хотя и с некоторыми погрешностями. 

По ходу чтения не мог не отметить сходства основной идеи романа с тем посылом, к которому прибег автор куда более поздней и куда более ужасной книги Джонатан Литтелл. Герой его романа "Благоволительницы" нацистский функционер Макс Ауэ на самом деле является одним из тех, кого система, на которую он работает, объявила недочеловеками, подлежащими уничтожению, а именно гомосексуалистом. Да и вообще личностью не вполне нормальной психически. И хотя у Литтелла ничего не говорится прямо о стремлении Ауэ приобщиться к "нормальности", читая роман, я сделал вывод о том, что именно глубокая душевная червоточина сделала интеллектуала Макса Ауэ нацистом. Что касается героя Моравиа, с природой его сексуальных предпочтений всё гораздо сложнее. Тем не менее, как я уже написал выше, о его побудительных мотивах в политической жизни говорится практически прямым текстом. Более чем красноречиво само название романа - "Конформист". 

И всё же сейчас я пытаюсь понять, сделал ли Альберто Моравиа открытие, указав на эротическую природу фашизма (если совсем коротко: в основе фашизма - неправильная эротика), или же наоборот - вместо поднятия каких-то более глубоких пластов свернул на дорожку предсказуемую, в чём-то удобную, натоптанную более ранними авторами - пусть они писали и не о фашизме - другими словами, насколько писатель близко подошёл к истине?