Чтобы можно было сказать, что мы любим ближнего, его "надо поставить на то место, где сам стоишь, значит: прежде надо сойти с того места, где стоишь. Где же это место? Это весь мир, видимый и невидимый. Везде самость захватила все себе, ничего не хочет уступить ближнему, и как же может любить душа ближнего, когда чувствует, что он у нее все отнимает, имея на все такие права, как и она. Надо все у себя отнять, чтоб уступить все ближнему, и тогда-то вместе с ближним душа обретет и Господа"

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

Отречение Петра: Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра… Петр, при всем замешательстве своем, заметил это: взор Учителя и Господа проник в его сердце. Казалось, он снова слышит роковое предсказание: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды… Не образ ли это Страшного суда? Не так ли взглянет на нас Христос с болью, с укором, с кротостью и вместе с сожалением? Вот и весь Суд! Теплый, светлейший взор, полный любви и скорби,– как он будет страшен, мучителен сердцу, предавшему эту любовь! Душа сама тут же вспомнит все – сколько раз, где и когда предавала она. Вот они и «книги судные», вот и «свитки» с перечнем грехов, вот и огонь сожигающий, и червь неусыпающий, и холод тартарский…

...

И вот, после зова ангельской трубы на рассвете восьмого дня скажут безмолвно святейшие очи – скажут кротко, тихо, скорбно: «Ты отвергся Меня», и отвернется от нас Божественный лик. Вот и все! Но какой суд страшнее этого? Что может быть больней?

...

Помнить, помнить этот взгляд на Петра. Не смерти надо страшиться, не ада, а того вот, как на Петра, кроткого взгляда!

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"Мучение любви"

Мы так и не молимся! Монастырь начинается у нас не с молитвы, но с внешнего устройства, расширения, привлечения новых лиц. Мы все устраиваемся, расстраиваемся, обустраиваемся и все ждем, что вот, мол, когда все наладим поудобнее, соберем братство, распределим все обязанности,– вот тогда сложим руки на груди и начнем молиться. <Но вот множатся постройки, увеличивается число братии, а молиться мы так и не начинаем...>. 

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"Мучение любви"

Не жди ничего ни от кого, другим не обещай ничего...

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"Мучение любви"

Блаженна душа, узревшая в себе падение праотцев, ветхость ветхого Адама! Такое видение греха своего есть видение духовное, видение ума, исцеленного от слепоты Божественною благодатию. С постом и коленопреклонением научает святая Восточная Церковь испрашивать у Бога зрение греха своего.

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

Обмирщенность сознания, подвластность ума эмоциям приводит к открытой ереси, к тому, что не совесть и жизнь человека судятся догматами, а напротив – догматы принимаются и отвергаются человеком в зависимости от того, отвечают ли они его собственным представлениям о Боге, не уязвляют ли его совести. [...] Отсюда непонимание законов духовной жизни, стремление перескочить через определенные ее этапы, жажда христианской любви без Креста, подмена ее воображательной, прелестной любовью, замена ума – воображением, здравого смысла – субъективным произволом.

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

Поспешая к жизни уединенной, или странничествуя, не дожидайся миролюбивых душ, ибо тать приходит нечаянно. Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем. Ощутивши пламень, беги, ибо не знаешь, когда он угаснет и оставит тебя во тьме».

 

Мы теперь часто ошибаемся, когда думаем, что главное, от каждого из нас требуемое, – это помочь спасаться окружающим нас людям. Мы как будто готовы многим жертвовать, весьма нам самим необходимым, дабы подтолкнуть к вере ближнего. Но это чаще всего демоническое 

наконец забылись и потеряли интерес к самому путешествию. «Ощутивши пламень, беги!». Сначала человек должен бежать и преодолевать препятствия, должен ревностно прорываться сквозь вражеское окружение и бесчисленные опасности и, лишь достигнув прочного и надежного положения, иной раз может обернуться осторожно и протянуть руку ищущему помощи.

 

...только выбравшийся на ровное место, крепко держащийся за ствол дерева может опустить вниз веревку и вытаскивать кого-то просящего помощи.

 

...как много увлекшихся спасением погибающих сгорает в том безжалостном пламени!

 

...люди спешат на эти концерты и выставки, платят большие деньги, стоят в очередях, чтобы попасть туда и приобщиться к сумбурному хаосу каких-то звуков или красок, воплощающих, выплескивающих, чью-то истерику, уродливые, патологически болезненные надрывы какой-нибудь глубоко погрязшей в страстях души. И это привлекает, развлекает, стимулирует, возбуждает интерес жить?! В храмах же мы не знаем, куда деть себя, чуть ли не теряем сознание от изнеможения и от нетерпения скорее вырваться и убежать в веселый круговорот своих мелких, суетных делишек.

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе),

"Мучение любви"

 

Игумен Никон (Воробьёв),
"Нам оставлено покаяние"

Мы думаем спастись «как-нибудь», «мимоходом», «между прочим», как мы делаем множество других скучных, но необходимых или полезных дел. Или, лучше сказать, вся наша церковная и христианская жизнь нами воспринимается как средство для некоторого душевного умиротворения, то есть, по сути, как некоторое «снотворное», усыпляющее надоедливого червячка – нашу беспокойную совесть, но чаще как какой-то оброк или дань, которые необходимо выплачивать в назначенный срок, дабы иметь право на беззаботную жизнь в остальное время. Даже распространилось в прошлом веке выражение (когда речь шла о говении, исповеди и Причастии): «исполнить долг христианский». Исповедаться, сподобиться Святого Причастия – долг?! Ты был голоден, умирал от истощения, весь был в гнойных струпьях, тебя позвали в царские палаты, омыли, умастили раны бальзамом, очистили твою одежду, напитали, угостили вином, сам царь заботился о тебе, и ты, вышедши, сказал: «Я пошел туда, чтобы выполнить свой долг перед царем, теперь совесть моя спокойна, и я могу с мирным сердцем опять лазить по помойкам и валяться в грязи». Так, что ли? Нет, такой «торг», такие «сделки» с Богом – это богохульство и святотатство. Такие «авось-небось», «дружба на крайний случай», «страховка на черный день» могут пройти везде, во всех земных делах, только не в области Любви.

 

В сфере Любви теплохладность отвратительна.

 

Архимарит Лазарь Абашидзе, 

"Мучение любви"

Монашество – особый путь, здесь правила иные, чем где бы то ни было в других областях жизни. Если везде прилично и похвально «скромничать», «уступать дорогу», «отдавать лучший кусок» другому, то здесь не так! Здесь – беги вперед что есть мочи, хватай «лучший кусок», не задержись с тем, кто тянет и отстает. Видишь, что все медленно идут или блуждают и ищут обходные пути,– ты беги, оставляя их собственному их выбору. Ведь во всем уступают лучшее другому те, кто взыскивает большего, но не так в самом вопросе любви, в том, что непосредственно касается любви: здесь ревнуют, соревнуют, соперничают и стараются опередить. Бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду, так бегите, чтобы получить. А праотец Иаков, хитростью отнимающий у брата первенство, борющийся с Богом? Моисей, требующий видеть лице Божие? Елисей, выпрашивающий у пророка Илии сугубую благодать? Братья Зеведеевы, просящие Господа посадить их в Царствии Славы по правую и левую сторону Его престола? Какие все «нескромные», дерзновенные поступки! Но в деле любви не обойтись без горячности. Иов Многострадальный так дерзновенно и как будто даже с вызовом беседует с Богом и ищет от Него разъяснения своей беды, в то время как его друзья беседуют «сдержанно» и «смиренно» о судах Божиих. Но именно в Иове говорит живое чувство, любовь к Богу, а в его друзьях – какое-то холодное «торгашество» с Богом. И Иов более благоугоден Богу, а его друзья при всей своей рассудительности должны просить молитв о себе у Иова, так, кажется, смело и дерзновенно рассуждавшего о судах Божиих.т исход войны, и даже не вторая и не третья, а именно последняя; вот она-то и решает все.

 

Архимарит Лазарь Абашидзе, 

"Мучение любви"

 

 

Каждый христианин в своей жизни по вере однажды должен пройти через главный, решительный бой, центральное сражение, этакую «куликовскую битву». Может, бывает и несколько, а то и много таких значительных побоищ, но все-таки обязательно есть одно из них – главнейшее, то есть то, которое решает весь дальнейший ход духовной жизни; именно от исхода этой битвы зависит, на чьей же стороне будет окончательная победа.

...

Мы и теперь уже начинаем по временам военные действия, но потом пугаемся предстоящей войны и отступаем. Вообще-то, наше христианское дело – военное всегда! Но главное сражение впереди; его не обойти!

И по-настоящему по Богу жить можно начать только после него. До этого «экзамена на верность» мы еще только «новобранцы», изнеженные, нерешительные, теплохладные, сонные и вялые. Но надо уже «заряжаться» этим боевым настроем, уже разжигаться гневом на врага, уже бряцать грозно оружием и бросать вызов ему. Настанет час – «детские игры в войну» придется оставить и пролить-таки кровушку. Пора уж посерьезнеть. Дракон просыпается. Впереди и боль, и страх, и плач, и стоны. Война есть война!

 

И то необходимо сказать, что даже после многих проигранных битв терять надежду все-таки нельзя: и тогда вполне возможно, что главный и решающий бой еще впереди. Как говорил один святой старец, «на войне не первая битва решает исход войны, и даже не вторая и не третья, а именно последняя; вот она-то и решает все».

 

Архимарит Лазарь Абашидзе, 

"Мучение любви"

Бог создал человека Своей единой волею, но Он не может спасти его без содействия воли человеческой.

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

Увы, но в глазах многих наших современников различия между религиями теряют свое значение и достаточно верить в Бога, чтобы понятие Церкви растворилось в общем понятии религии (и даже не только христианской) и исчезло. В результате мы стоим перед понятием Церкви либо искаженным, либо расплывчатым, туманно сливающимся с понятием христианства вообще. [...] Хаос безразличия господствует как в области догматической, так и в области канонической. Мы вдруг "поняли" то, чего не понимали Святые Отцы: что каноны – "человеческие изобретения", а не претворение в жизнь догматов Церкви. "Соборы, каноны – все это отжившее", и теперь прерогативы Собора ("изволися Духу Святому и нам") переносятся каждым на себя".

 

...двоедушное, лицемерное поведение, приучающее православных людей скрывать самую главную основу их веры, суть всей их духовной жизни – что Истина только в Православии и нигде более, – все это есть измена Христу, отступление от Истинного Бога! [...] Какими бы добрыми, благопристойными, приятными, милосердными ни казались нам иноверцы, даже имея с ними самые дружественные внешние отношения, мы не должны колебаться в вопросе неправильности и еретичности их учения о Боге.

 

Архимандрит Лазарь (Абашидзе), 

"О тайных недугах души"

 

Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, [обреченных] на заклание. 

Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. 

Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем. 

 

Римлянам 8:35-39

 

 

Ответ: Уважаемый Валерий! По преданию Матерь Божия была крещена святым апостолом и евангелистом Иоанном Богословом*.

 

 

Архимандрит Рафаил (Карелин), 
"Вопросы и ответы"

 

* "Сам Иисус не крестил, а ученики Его..." (Ин. 4, 2)

Но тут происходит необъяснимое. Да, Мессия действительно приходит, и Иоанн узнает Его, свидетельствует о Нем, как о Спасителе мира — но открывший Себя Спаситель говорит, что пришел... креститься!

 

Можно понять, как был удивлен Иоанн, который, услышав просьбу Иисуса о крещении, удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? (Мф 3:14). Это была не просто скромность. Иоанн наверняка задавал себе вопрос — как возможно спасение для грешников, если даже Спаситель, Мессия, величайший Праведник, Которого сотни лет ждали евреи, желает публично покаяться в своих грехах?

...

Хотя Иисус и не был виноват абсолютно ни в чем, принимая крещение, тем самым Он взял на себя абсолютно все грехи, а не только те, которые были названы вслух на берегу Иордана. Будучи невиновным, Он позволил обвинить Себя одного — во всем.

 

Богослужение. Храм Троицы Живоначальной. Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Помни, что до конца жизни ты будешь впадать в грехи, гневаться, хвастаться, обижать других, жадничать. Вот это-то сознание и должно держать тебя в смирении. Чем тут гордиться, если ежедневно обижаешь ближнего? Но на всякий проступок есть покаяние. Согрешил и покайся, и так до конца. Делая так, никогда не будешь отчаиваться, а постепенно придешь в мирное устроение.

 

Иеросхимонах Михаил (Питкевич)