Источник

 

Истинное имя Соньки Золотой Ручки – Шейндля-Сура Лейбова Соломошак-Блювштейн. Изобретательная мошенница, авантюристка, способная оборачиваться в светскую женщину, монахиню либо элементарную прислужницу. Её именовали «дьяволом в юбке», «демонической красоткой, ока которой пленят и гипнотизируют».

Знаменитый в конце 19 века корреспондент Влас Дорошевич именовал знаменитую аферистку «всероссийски, почти европейски знаменитой». А Чехов уделили ей интерес в книжке «Сахалин».

 

Сонька Золотая Ручка прожила на воле не очень много – всего лишь лет 40. Только как начала ещё будучи маленькой девочкой с небольшого воровства – так и не остановилась до конца своей жизни. В игре она достигла совершенства. А способности, привлекательность, хитроумие и безусловная безнравственность сделали эту молоденькую девушку великой мошенницей, знаменитой аферисткой.

 

Сонька промышляла в главном кражами в отелях, ювелирных магазинчиках, занималась этим делом в поездах, разъезжая по стране и Европе. Роскошно одетая, с посторонними документами, она возникала в наилучших гостиницах Столицы, Петербурга, Одессы, Варшавы, кропотливо исследовала размещение комнат, входов, выходов, коридоров.

Золотая ручка придумала способ гостиничных краж под заглавием «гутен морген». Она надевала на собственную обувь войлочные туфли и, неслышно двигаясь по коридорам, раненько с утра проникала в посторонний номер.

 

Сонька Золотая Ручка в молодости

 

Под сильный дорассветный сон владельца бесшумно «обчищала» его наличность. Если же владелец нежданно пробуждался – наряжённая женщина в драгоценных украшениях, как бы не подмечая «стороннего», начинала разоблачаться, как бы по ошибке приняв номер за собственный… Заканчивалось всё профессионально разыгранным смущением и обоюдными извинениями.

 

Вот таковым манером оказалась Сонька Золотая Ручка в номере провинциальной гостиницы. Оглядевшись, она увидела дремлющего юношу, бледноватого как полотно, с измученным личиком. Её поразило не столько представление последнего мучения, насколько необычное сходство молодого человека с Вольфом – остренькое лицо которого ни разу ничего близкого к настоящей высоконравственной пытке нарисовать не могло.

 

На столе покоился пистолет и веер посланий. Сонька Золотая Ручка прочитала заглавие – к матери. Отпрыск писал о краже служебных денег: утрата найдена, и суицид – единый путь избежать бесславия, – уведомлял матушку злополучный Вертер. Сонька Золотая Ручка положила сверху конвертов 500 рублей, придавила их пистолетом и так же бесшумно вышла из горницы.

 

Широкой Сонькиной натуре никак не чужды были благие дела – ежели привередливая идея её в данные минутки обращалась к тем, кого она обожала. Кто, как не собственные её дальние дочки, встали пред очами, когда Сонька Золотая Ручка выяснила из печатных изданий, будто вчистую обворовала бедную вдову, маму 2-ух девчёнок. Данные 5000 похищенных рублей были одновременным пособием по смерти её супруга, малого госслужащего.

 

Золотая Ручка не долго думала: почтой выслала вдове 5 тыщ и маленькое письмо. «Милостивая государыня! Я прочитала в печатных изданиях о постигшем вас несчастье, которого я была причиной по своему невоздержному влечения к наличным средствами, шлю вам ваши 5000 рублей и рекомендую начиная с этой секунды глубже средства скрывать. Ещё раз прошу у вас помилования, шлю поклон вашим бедным сироткам».

 

Однажды полиция нашла на одесской жилплощади Соньки Золотой Ручки её неординарное платьице, сшитое умышленно для краж в магазинах. Оно, в сути, представляло собой мешок, куда можно было упрятать даже маленький рулон Дорогой ткани.

 

Особенное мастерство Золотая Ручка показывала в ювелирных магазинах. В пребывании почти всех клиентов и с поддержкою собственных «агентов», которые проворно отвлекали внимание приказчиков, она незаметно скрывала ценные камешки под умышленно отращенные длинные ногти, сменяя кольца с бриллиантами липовыми, прятала украденное в стоящий на прилавке горшок с цветами, чтоб на следующий день придти и забрать похищенное.

 

Необыкновенную страничку в её жизни занимают кражи в поездах – отдельных купе первого класса. Потерпевшими аферистки делались банкиры, заграничные дельцы, большие землевладельцы, в том числе и генералы – у Фролова, к примеру, на Нижегородской стальной дороге она выкрала 213 000 рублей.

 

Роскошно одетая, Сонька Золотая Ручка размещалась в купе, играя роль маркизы, графини либо состоятельной вдовы. Расположив к себе попутчиков и делая вид, будто поддаётся их ухаживаниям, псевдо-маркиза немало разговаривала, смеялась и кокетничала, ожидая, как скоро жертву начнёт направлять ко сну. Но, увлечённые наружностью и сексапильными призывами безрассудной аристократки, состоятельные хозяева долго не засыпали.

И тогда Сонька Золотая Ручка пускала в ход снотворное – одурманивающие духи с особенным препаратом, опиум в вине либо табаке, бутылочки с хлороформом и т. д. У 1-го сибирского торговца Сонька выкрала 300 тыщ рублей (большие средства по тем денькам).

 

Сонька — Золотая Ручка

 

Она обожала посещать известную Нижегородскую ярмарку, однако нередко выезжала и в Европу, Париж, Ниццу, любила немецкоязычные державы: Германию, Австро-Венгрию, снимала шикарные жилплощади в Вене, Будапеште, Лейпциге, Берлине.

 

Сонька Золотая Ручка не отличалась привлекательностью. Была маленького роста, однако имела красивую фигуру, верные черты личика; глаза её источали сексапильно-гипнотическое тяготение. Влас Дорошевич, разговаривавший с аферисткой на Сахалине, увидел, что её глаза были «дивные, нескончаемо красивые, мягенькие, бархатные… и разговаривали этак, будто имели возможность в том числе и непревзойдённо врать».

 

Сонька непрерывно пользовалась гримом, накладными бровями, париками, носила недешёвые парижские шляпки, уникальные меховые накидки, мантильи, скрашивала себя драгоценностями, к коим питала слабость. Жила с размахом.

Излюбленными местами её отдыха были Крым, Пятигорск и иностранный курорт Мариенбад, в каком месте она выдавала себя за титулованную персону, благо у неё был комплект различных визитных карточек. Средств она не считала, не копила на тёмный день. Этак, приехав в Вену летом 1872 года, заложила в ломбард некие из украденных ею вещей и, получив под задаток 15 тыщ рублей, истратила их в один миг.

 

Постепенно ей надоедало действовать одной. Она сколотила банду из членов семьи, былых супругов. Также в банду входил вор в законе Березин и шведско-норвежский подданный Мартин Якобсоню. Члены банды неоспоримо покорялись Соньке Золотой Ручке.

 

…Миша Осипович Динкевич, основатель рода, почётный государь, опосля 25 лет примерной службы начальником мужской гимназии в Саратове был выслан в отставку. Миша Осипович принял решение совместно с дочерью, зятем и 3-мя внуками переехать на отчизну, в Столицу. Динкевичи реализовали дом, прибавили накопления, набралось 125 тыщ на маленький дом в городе Москве.

 

Гуляя по Петербургу, отставной директор завернул в кондитерскую - и в дверях чуть не сшиб наряжённую милашку, от нежданности выронившую зонт. Динкевич непроизвольно отметил, что пред ним не элементарно петербургская красавица, а дама только добропорядочной породы, одетая с той простотой, какая достигается только совсем дорогими портными: одна её шляпка стоила годового оклада учителя гимназии.

 

Спустя 10 минут они пили за столиком кофе со сливками, милашка кушала бисквит, Динкевич расхрабрился на рюмку ликёра. На вопрос о имени красивая незнакомка дала ответ:

«Графиня Тимрот, Софья Ивановна».

«О, какое имя! Вы ведь из столичных Тимротов, не так ли?»

«Именно так».

«Ах, Софья Ивановна, кабы вы знали, как в Столицу-то тащит».

 

И Миша Осипович, испытав внезапно прилив доверия, выложил графине свою нищету – и про пенсию, и про застенчивый основной капитал, и про грезу о столичном никак не самом роскошном, однако достойном неплохой семьи особнячке…

 

«А знаете что, любезный Михаил Осипович… – опосля кратного раздумья отважилась графиня, – мы ведь с супругом отыскиваем надёжного клиента. Граф получил назначение в Париж, послом Его Величества…»

«Однако графиня! Да я и мезонина вашего никак не осилю! У вас ведь наличествует мезонин?»

«Наличествует, – усмехнулась Тимрот. – У нас немало что наличествует. Однако супруг мой – гофмейстер двора. Нам ли торговаться? Вы, я вижу, человек добропорядочный, интеллигентный, опытнейший. Иного владельца я бы и не хотела для бебутовского гнезда…»

«Этак батюшка ваш – генерал Бебутов, кавказский герой?!» – всполошился Динкевич.

«Василий Осипович – мой дедушка, – робко исправила Софья Ивановна и поднялась из-за стола. – Так как скоро же соблаговалите посмотреть на дом?»

 

Пришли к соглашению встретиться чрез 5 дней в поезде, куда Динкевич подсядет в Клину.

Сонька отлично помнила данный посёлок, а точнее, маленькую станцию, так как из всего городка ей был знаком лишь полицейский участок. Родное первое похождение Сонька упоминала постоянно с наслаждением.

В ту пору ей не исполнилось и 20, при маленьком росте и изяществе смотрелась на шестнадцать. Это через 6 лет её стали именовать Сонькой Золотой Ручкой, когда Шейндля Соломониак, дочь малого ростовщика из Варшавского уезда, прославилась как мозговой центр и денежный господь «малины» интернационального размаха.

А тогда у неё была только способность, неотразимая притягательность и среднее учебное заведение «родового гнезда», коим она гордилась не меньше, нежели графиня Тимрот, Гнезда не генеральского, а блатного, в каком месте она подрастала посреди ростовщиков, скупщиков краденого, грабителей и контрабандистов. Была у них на побегушках, просто выучивая их языки: идиш, ляшский, российский, германский. Следила за ними. И как настоящая актёрская природа, пропитывалась духом авантюры и бесжалостного риска.

 

Ну а тогда, в 1866-м, она была застенчивой воровкой «на доверии» на железной дороге. К данному времени Сонька Золотая Ручка уже успела, кстати, убежать от собственного первого супруга, купца Розенбада, захватив на дорожку не так уж много – 500 рублей. Где-то «у людей» подрастала её малая дочка.

 

Наконец, подъезжая к Клину, в вагоне третьего класса, в каком месте она промышляла по мелочи, Сонька заприметила красавчика юнкера. Подсела, поклонилась, польстила ему «полковником» и этак бесхитростно во все глаза (мощь каких уже знала отлично) рассматривала его кокарду, блещущие краги и чемоданчик около них, что юный военный немедля почувствовал порыв, характерный всем представителям сильного пола, встречавшимся на Сонькином пути: отстоять и патронировать эту девчёнку с личиком падшего ангела – по возможности до конца собственных дней.

 

На станции Клин ей уже ничто не стоило отправить покорённого юнкера – ну, предположим, за лимонадом.

Наверное был первый и последний раз, когда Сонька попалась с поличным. Однако и тут смогла выцарапаться. В участке она разрыдалась, и все, включая облапошенного и отставшего от поезда Мишу Горожанского, уверовали, будто женщина забрала багаж попутчика по ошибке, спутав со собственным. Мало того, в протоколе осталось высказывание «Симы Рубинштейн» о пропаже у неё трехсот рублей.

 

Спустя некоторое количество лет Сонька отправилась в Малый театр. И в великолепном Глумове узнала внезапно своего клинского «клиента». Миша Горожанский в полном соответствии с псевдонимом – Решимов – кинул армейскую карьеру из-за театра и стал ведущим артистом Малого театра. Сонька купила большой букет роз, вложила туда смышлёную записку: «Большому артисту от его первой учительницы» – и собралась послать премьеру. Однако по дороге не удержалась и добавила к подношению золотые часы из наиблежайшего кармашка.

Всё ещё юный Миша Решимов так никогда и не сообразил, кто разыграл его и отчего на крышке драгоценного сувенира было выгравировано: «Генерал-аншефу N за особые заслуги пред отечеством в день семидесятилетия».

 

Автограф Соньки

 

Однако возвратимся к «графине» Софье Тимрот. В Столице её, как положено, встречал роскошный отъезд: кучер весь в белоснежном, блещущая лаковой шкурой и пышноватыми знаками двуколка и традиционная пара гнедых. Заехали за семейством Динкевича на Арбат – и вскоре клиенты, как бы не смея зайти, столпились у ворот чугунного литья, за коими высился дворец на каменном цоколе с обещанным мезонином.

 

Затаив дыхание, Динкевичи обозревали бронзовые светильники, павловские кресла, красное дерево, неоценимую библиотеку, ковры, дубовые панели, венецианские окошка… Дом продавался с обстановкой, садом, домашними сооружениями, прудом – и всего за 125 тыщ, включая зеркальных карпов!

Дочь Динкевича была на грани обморока. Сам Миша Осипович готов был чмокать ручки не то что у графини, но и у монументального дворецкого в пудрёном парике, как будто умышленно призванного завершить нравственный разгром провинциалов.

 

Служанка с поклоном вручила графине телеграмму на серебряном подносе, и та, близоруко сощурившись, попросила Динкевича прочитать её вслух: «Ближайшие дни представление королю вручение верительных грамот тчк согласно протоколу совместно женой тчк безотлагательно продай дом выезжай тчк жду нетерпением среду Григорий».

 

«Графиня» и клиент направились в нотариальную фирму на Ленивке. Когда Динкевич вслед за Сонькой Золотой Ручкой шагнул в темноватую приемную, угодливый толстяк быстро вскочил им навстречу, открыв объятия.

Это был Ицка Розенбад, первый супруг Соньки и отец её дочки. Ныне он был скупщиком краденого и специализировался на камнях и часах. Радостный Ицка любил брегеты со звоном и при себе постоянно имел двух обожаемых Буре: золотой, с гравированной сценой охоты на крышке, и платиновый, с портретом государя императора в эмалевом медальоне.

На данных часах Ицка в своё время обставил неопытного кишинёвского щипача чуть ли не на триста рублей. На радостях он оставил оба брегета себе и обожал раскрывать их одновременно, сравнивая время и прислушиваясь в ласковый разнобой звона.

 

Розенбад злобу на Соньку не держал, 500 рублей простил ей давным-издавна, тем более что по её наводкам получил уже раз в 100 более. Даме, коия растила его дочку, выплачивал великодушно и дочку посещал нередко, не в пример Соньке (хотя позднее, имея уже двух дочерей, Сонька стала самой ласковой мамой, не скупилась на их образование и воспитание – ни в России, ни позже во Франции. Но зрелые дочери отказались от неё).

 

Встретившись года через два после побега юной супруги, былые молодожёны стали «действовать» совместно. Ицка, с его радостным норовом и артистичным варшавским гламуром, нередко оказывал Соньке бесценное содействие.

 

Итак, нотариус, он же первый муж Соньки Золотой Ручки Ицка, теряя очки кинулся к Соньке. «Графиня! – вскричал он. – Какая честь! Такая звезда в моём ничтожном заведении!»

 

Чрез 5 минут юный ассистент нотариуса оформил красивым почерком купчую. Господин директор в отставке вручил графине Тимрот, урождённой Бебутовой, все до копеечки скопления собственной порядочной жизни. 125 тыщ рублей.

А чрез 2 недельки к ошалевшим от счастья Динкевичам пожаловали двое загорелых граждан. Это были братья Артемьевы, престижные архитекторы, сдавшие собственный дом внаём на время странствия по Италии. Динкевич повесился в недорогих номерах..

 

Основные ассистенты Соньки в данном деле чрез пару лет были пойманы. Ицка Розенбад и Михель Блювштейн (управляющий) направились в арестантские роты, Хуня Гольдштейн (кучер) – на 3 года в тюрьму, а потом – за рубеж «с воспрещением ворачиваться в пределы Русской страны».

Сонька обожала действовать с роднёй и былыми супругами. Все три не были исключениями: не только варшавянин Ицка, однако и пара «румынскоподданных» состояли в своё время с Сонькой в законном браке.

 

Попадалась она не раз. Соньку судили в Варшаве, Петербурге, Киеве, Харькове, однако ей постоянно удавалось или проворно улизнуть из полицейской части, или добиться извинения.

Вообщем, охотилась за ней полиция почти всех мегаполисов Западной Европы.

К примеру, в Будапеште сообразно постановлению Королевской судебной палаты были задержаны все её вещи; лейпцигская полиция в 1871 году передала Соньку Золотую Ручку под присмотр Русского посольства. Она улизнула и на данный раз, но скоро была задержана венской полицией, конфисковавшей у неё ящик с украденными вещами.

 

Этак стартовала полоска неудач. Её имя нередко фигурировало в прессе, в полицейских участках были вывешены её фото. Соньке становилось всё сложнее рассосаться в массе, хранить свободу с помощью взяток.

 

Она сверкала в счастливые эпохи собственной звёздной карьеры в Европе, однако мегаполисом фортуны и любви была для неё Одесса…

 

Кафе Фанкони в Одессе, где промышляла Сонька

 

Вольф Бромберг, двадцатилетний шулер и гопник, по прозвищу Владимир Кочубчик, имел над Сонькой необъяснимую власть. Он вымогал у неё большие суммы денег. Сонька почаще, нежели до этого, шла на неоправданный риск, стала жадной, раздражительной, спустилась в том числе и до карманных краж.

 

Не очень прекрасный, из ряда «хорошеньких» парней с подбритыми в ниточку усиками, узенький в кости, с живыми глазами и мастерскими руками – он единый рискнул единожды подставить Соньку.

 

В день её рождения, 30 сентября, Вольф украсил шею собственной любовницы бархоткой с голубым бриллиантом, кой был взят под задаток у одного одесского ювелира.

Задатком считалась закладная на часть здания на Ланжероне. Цена здания на 4000 превосходила цену камня – и разность ювелир оплатил наличными.

 

Через День Вольф нежданно вернул алмаз, заявив, что презент не пришёлся по вкусу женщине. Через тридцать минут ювелир нашёл подделку, а ещё чрез час установил, что и здания никакого на Ланжероне нет и не было.

Когда он вломился в горницы Бромберга на Молдаванке, Вольф «сознался», что копию камня отдала ему Сонька Золотая Ручка и она же состряпала липовый заклад. К Соньке ювелир отправился никак не один, а с урядником.

 

Фото из уголовного дела Соньки

 

Суд над ней шёл с 10 по 19 декабря 1880 года в Московском окружном суде. Разыгрывая благородный гнев, Сонька сильно дралась с судейскими Госслужащими, никак не признавая ни нарекания, ни выставленные вещественные доказательства.

Невзирая на то, что очевидцы опознали её по фото, Сонька Золотая Ручка объявила, что Золотая Ручка – совершенно другая дама, а она жила на средства супруга, друзей, почитателей.

В особенности возмутили Соньку подброшенные ей на жилплощадь полицией революционные прокламации. Одним словом, вела себя так, что потом присяжный поверенный А. Шмаков, памятуя о данном процессе, именовал её дамой, способной «затмить за пояс благую сотку парней».

 

И всё же сообразно решению суда она возымела суровый вердикт: «Варшавскую мещанку Шейндлю-Суру Лейбову Розенбад, она же Рубинштейн, она же Школьник, Бреннер и Блювштейн, урождённую Соломониак, лишив всех прав состояния, выслать на поселение в отдаленнейшие места Сибири».

 

Александровский острог

 

Местом ссылки стало глухое село Лужки Иркутской губернии, откуда летом 1885 года Сонька совершила побег, однако чрез 5 месяцев была поймана полицией. За побег из Сибири её приговорили к 3 годам каторжных работ и 40 ударам плетьми.

 

Но и в тюрьме Сонька Золотая Ручка никак не теряла времени даром: она влюбила в себя рослого с пышноватыми усами тюремного надзирателя унтер-офицера Михайлова. Тот передал собственной пассии гражданское платьице и в ночь на 30 июня 1886 года вывел её на волю.

Однако лишь 4 месяца наслаждалась Сонька волей. После нового ареста она оказалась в Нижегородском тюремном замке. Ныне ей светило отбывать каторжный срок на Сахалине.

 

Без мужчины она не могла никак и ещё на этапе сошлась с другом по каторжной доле, отважным, прожжённым пожилым вором и убийцей Блохой.

 

На Сахалине Сонька, как и все дамы, сначала жила на правах вольного обитателя. Привыкшая к драгоценным «люксам» еврокласса, к тонкому белью и охлаждённому шампанскому, Сонька совала копеечку караульному бойцу, чтоб пустил её в тёмные барачные сени, в каком месте она встречалась с Блохой.

Во время данных коротких свиданий Сонька и её сильный содержатель спроектировали план побега.

 

Нужно заявить, что убежать с Сахалина было не такой уж трудной задачей. Блоха бегал уже не впервой и знал, что из тайги, в каком месте три десятка человек работают под присмотром одного бойца, пробраться посреди сопок к северу, к самому узенькому месту Татарского пролива меж мысами Погоби и Лазарева – ничто не стоит. А вслед за тем – безлюдье, можно сколотить плот и перебраться на материк.

 

Однако Сонька, которая и тут не отделалась от собственного влечения к театрализованным афёрам, а к тому же побаивалась многодневной голодухи, выдумала собственный вариант побега.

Пойдут они дорожкой хоженой и обжитой, однако скрываться не станут, а поиграют в каторжную раскомандировку: Сонька в солдатском платьице станет «охранять» Блоху. Рецидивист прикончил караульного, в его одежду переоделась Сонька.

 

Первым словили Блоху. Сонька, продолжавшая путь одна, заплутала и вышла на кордон. Однако в данный раз ей повезло. Доктора Александровского лазарета настояли на снятии с Золотой Ручки телесного наказания: она оказалась беременной. Блоха же получил 40 плетей и был закован в ручные и ножные оковы. Когда его секли, он орал: «За дело меня, ваше Высокоблагородие! За дело! Этак мне и нужно!»

 

Беременность Соньки Золотой Ручки закончилась выкидышем. Предстоящее её сахалинское заключение напоминало бредовый сон. Соньку винили в афёре, она привлекалась – как руководитель – по занятию о убийстве поселенца-торговца Никитина.

 

В конце концов, в 1891 году за повторный побег её передали ужасному сахалинскому палачу Комлеву. Раздетой догола, окружённой сотнями узников, под их поощрительное улюлюканье палач сделал ей пятнадцать ударов плетью. Ни звука не проронила Сонька Золотая Ручка. Доползла до собственной комнаты и упала на нары.

2 года и 8 месяцев Сонька носила ручные оковы и находилась в сырой одиночной камере с тусклым крошечным окошком, прикрытым частой решеткой.

 

Сонька Золотая Ручка на Сахалине

 

Чехов этак обрисовал её в книжке «Сахалин»: «Маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым старушечьим лицом… Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она всё время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у неё мышиное..».

К моменту обрисовываемых Чеховым событий, то есть в 1891 году, Софье Блювштейн было только 45 лет…

 

Соньку Золотую Ручку навещали писатели, корреспонденты, жители других стран. За плату разрешалось с ней поговорить. Разговаривать она не любила, немало лгала, путалась в воспоминаниях. Приверженцы экзотики фотографировались с ней в композиции: каторжанка, кузнец, надзиратель – это называлось «Заковка в ручные оковы известной Соньки Золотой Ручки».

Один из таковых снимков, присланный Чехову Иннокентием Игнатьевичем Павловским, сахалинским фотографом, сберегается в Государственном литературном музее.

 

Сонька Золотая Ручка
 

Отсидев срок, Сонька обязана была остаться на Сахалине в качестве вольной поселенки. Она стала хозяйкой местного «кафе-шантана», в каком месте готовила квас, осуществляла торговлю из-под полы водкой и организовывала развесёлые вечера с плясками.

Тогда же сошлась с ожесточённым рецидивистом Николаем Богдановым, однако жизнь с ним была ужаснее каторги.

 

Нездоровая, ожесточившаяся, она отважилась на новый побег и покинула Александровск. Прошла около двух вёрст и, утратив силы, свалилась. Её отыскали конвойные.

 

Чрез несколько дней Сонька Золотая Ручка умерла.

 

Могила Соньки Золотой Ручки

 

Кованые пальмы на Сонькиной могиле

 

Надписи воров на постаменте Золотой Ручки

Почему отречение от любви к себе крайне опасно?

Миф о телегонии - правда или вымысел?

Наследует ли ребёнок черты характера отчима?

 

Выдержка из семинара в Санкт-Петербурге, 24-25 декабря 2005 года

 

Хочу поделиться с вам практикой, которая помогает мне, когда «штормит». Вроде бы всё хорошо, но вдруг беспричинная грусть или сложные эмоции накрыли и кажется, что рушится вдруг такой стабильный ещё вчера мир.

 

Ну во-первых, надо срочно бежать страдать!

Я серьёзно. И прямо как следует, с чувством, с толком, с расстановкой, прожить все-все эмоции, которые сейчас на повестке дня. Пропустить через тело.

 

Страшно? Значит буду бояться. Забьюсь в угол и стану дрожать. Прямо прочувствую, как бьётся сердце, холодеют ладони и премерзко сжимается все внутри.

Бесит? Буду беситься. Поколочу подушку и вслух выскажу пространству всё, что я думаю по всем поводам. Могу поорать.

Грустно — грустить. Завидно — завидовать.

 

Это самый экологичный способ не зацикливаться на эмоциях, а двигаться дальше. Нас от стольких решений, действий и прекрасных событий останавливает нежелание встречаться с нашими собственными эмоциями. А тут — поворачиваешься им навстречу. Эмоции офигели и разбежались. Потому что их обычно под ковёр заметали, а в глаза им давно уже никто не смотрел.

 

Так что после такого проживания уже становится намного легче. Я как будто разрядила энергетический заряд. Он прожит, больше на меня не влияет.

 

 

И второй этап. Забота о себе. Посмотреть, на каком уровне энергия утекает, где можно себя поддержать, какую утечку перекрыть. Просто позаботиться. Отнестись с пониманием и любовью.

 

Стараюсь тут ориентироваться на «дорогие удовольствия» — те, которые будут мне на пользу.
 

Физической энергии не хватает — спать, гулять, тренироваться, на массаж и йогу.
Эмоциональной — обниматься, гладить котиков, смотреть душевное кино.
Интеллектуальной — учиться, читать, пробовать разобраться в новом.
Духовной — медитировать, заниматься практиками, рисовать, писать.

 

И вот после такой быстрой, но очень эффективной терапии, можно отправляться на свидание с собой и разговаривать. Прям по-честному задать себе вопрос: что за фигня происходит и что будем с этим делать?

 

Кстати, есть шансы, что после первых двух этапов всё уже будет в порядке. Окажется, что просто накатило, а на самом деле всё хорошо.

 

Что можно сделать прямо сейчас?

Прочувствовать то, что сейчас чувствуете. Понять, как именно это отзывается в теле. Какие физические ощущения. Позволить этому быть. Дышать глубоко.

Подарить себе это внимание.

 

Светлана Покревская

Недавно получила письмо от читательницы: «Здравствуйте, Светлана! Хочу изменить свою жизнь по вашей методике!» — пишет Светлана Покревская.

Ничего себе. Я задумалась, а есть ли у меня методика? Оказалось, есть! Сразу же захотелось её структурировать и расписать по пунктам. И знаете, оказалось, что всё до смешного просто. Получилось четыре блока: по неделе на каждый.

 

Итого — месяц. Всего месяц самостоятельной работы, чтобы изменить к лучшему свою жизнь! Могу смело обещать всем, кто выполнит нижеприведённый план: через месяц вы себя не узнаете.

 

Итак, на каждую неделю плана — три задания, которые надо внедрить в свою жизнь. И оставаться с ними на протяжении всего месяца. В идеале — и дольше, но тут уж решать вам.

 

 

Неделя 1. Чистка тела и сознания

Ранний подъём, около 6 утра. Тут же появляется время для себя, которого никогда не хватает в течение дня. Следствие — тишина и покой, можно не отвлекаясь заниматься своими делами, пока домашние спят. Это идеальное время для утренних практик, для настройки тела на то, чтобы прожить этот день на 100%. 

Лень, нежелание рано вставать — это совсем не показатель усталости. Для меня это показатель того, что не хочется жить свою жизнь. Зачем вставать из постели — там снова хмурое утро, метро, пробки, работа… Вот если бы первой мыслью было «скорей бы утро — новый день!»? Согласитесь, вряд ли с таким ощущением ранний подъём будет проблемой.

Так вот, оказывается, работает это в обе стороны. Жизнь играет всеми красками и искрится — будете легко вскакивать по утрам. Или… Будете легко вскакивать по утрам — и жизнь заискрится!

 

Облегчённое питание. Для грядущих перемен нам потребуется колоссальный объём энегрии. Вероятно, сейчас она расходуется на то, чтобы поддерживать наш организм в нормальном, функционирующем состоянии, вопреки влиянию алкоголя, сигарет, тяжёлой жирной пищи, выпечки, сладкого… У каждого есть свой список этих слабостей, нужное подчеркнуть. Точнее, вычеркнуть.

Вы можете сами выбрать тот вид питания, который вам кажется правильным. Я верю в вегетарианство и сырую еду. Но одно знаю точно: алкоголь, чипсы, сладкие газировки, полуфабрикаты, джанк-фуд не вписываются ни в одну концепцию здорового питания. Поэтому всё это — исключить. Порции — уменьшить, и не наедаться перед сном. В остальном — слушать свой организм или диетолога.

амое главное — не нагружать себя сверхзадачами по выведению и перевариванию токсинов. Наоборот, стоит максимально облегчить его участь, кормить лёгкой, здоровой, вкусной пищей. Ему будет счастье, а вам — энергия для действий.

 

Спорт. Это моё любимое и самое обязательное. Не устану повторять: тонус и здоровье физического тела — обязательное условие для здоровья духовного. А движение, как известно — жизнь. Так вот, чтобы пробудить жизнь (и дух) в уставшем теле, надо его расшевелить! Любым подходящим вам способом. Мои варианты — йога, бег и танцы.

Старайтесь каждый день двигаться больше, в любом виде: плясать перед зеркалом, собираясь на работу; отказаться от лифта и ходить по лестнице; устраивать полноценный воркаут в спортзале - не важно.

 

Неделя 2. Чистка пространства, дел и окружения

Чистка пространства. Выбрасываем всё! Запихнуть на антресоли — не считается. Наводим порядок во всех углах, на всех столах, во всех шкафах, во всех местах. Подумайте — каждая вещь в вашем доме забирает не только кусочек места, но и кусочек вашей энергии. Каждая, даже самая маленькая! Она того стоит? Я в своё время так увлеклась этим методом, что вынесла на помойку почти все свои вещи.

Оставляйте только действительно полезные и нужные вещи, вещи которые вас радуют, которые вдохновляют, которые вы любите. Тонкий момент — если вы до сих пор храните мишку, которого подарил любимый на 14 февраля 1998 года, а с любимым давно расстались — таким «позитивным» воспоминаниям не место рядом с вами.

Избавляйтесь, не думая! Увидите — дышать станет легче. Особенно если вытереть везде пыль и помыть пол.

 

Чистка дел и обязательств. Вспомните, сколько лет вы собираетесь подучить английский. А сколько обещаете заехать в Ново-Гадюкино к тёте Маше? А сколько пунктов из предновогоднего плана вы годами переносите в каждый свежий список?

Вспомните все подобные обещания, данные себе и другим. И решите, что с ними делать. Вариантов, собственно, два: (1) сделать, (2) отказаться от них насовсем, навечно вычеркнуть из вашего списка. Но если не можете вычеркнуть тётю Машу — езжайте прямо завтра.

Делайте дела, вместо того чтобы таскать за собой груз ответственности и неудовлетворенности собой же.

 

Чистка окружения. Закончить все отношения, которые тянут вас назад, ввергают в депрессию. Отказаться от общения с теми, кто вечно критикует и вечно всем недоволен. С теми, с кем не осталось ничего общего. С теми, у кого нечему научиться.

И научиться уходить, научиться говорить «нет». Разрешить себе быть «неблагодарной», «невоспитанной», «сумасшедшей», «стервой» — если такова цена свободы. Исключение — родители. С ними, на мой взгляд, нужно отношения налаживать. Как бы тяжело это не было.

 

Неделя 3. Планы, цели и мечты

Записывать и выполнять планы. У нас же как раз остался список дел с предыдущей недели. Как он вам? Вызывает радость, энтузиазм и желание немедленно засучить рукава? Если нет, возможно, стоит вычеркнуть из него ещё несколько пунктов. Или — выполнить их, и затем вычеркнуть. В обоих случаях вас ждёт прилив сил и желания жить. А ещё — дописать то, что заставляет всё внутри замирать в предвкушении. Вспомнить, что вы любите, или любили когда-то.

Не забывайте планировать не только работу и деньги, но и отдых, время с друзьями и любимыми, время на себя (этот пункт вечно все забывают). Нужно написать такой план, который захочется выполнить, от которого будут дрожать коленки и чесаться руки.

Всё — одновременно. Написать из своей жизни книгу, которую вам самим было бы интересно прочитать. А уже к этой книге добавить конкретные сроки и конкретные шаги.

 

Список невероятностей. Одно из самых любимых моих упражнений. Упражняюсь в нём до сих пор, и с каждым разом всё наглее становлюсь (хотя казалось бы, куда уже?). Заключается оно вот в чём: написать список своих мечт, которые не сбудутся никогда. Ну, таких крутых и настолько запредельных, что в их исполнение не верится от слова совсем. К ним можно отнести мировое господство и желание подняться на Эверест (а вам уже 89 лет).

Отключайте критика и представьте, что все возможности мира у ваших ног, надо только щёлкнуть пальцами. Есть время, деньги, любые нужные связи, есть все таланты, которые нужны. Чего бы бы хотели? К слову, мой первый список несбыточного, написанный в феврале 2014 года, на сегодняшний момент сбылся целиком. И мне до сих пор смешно от того, насколько скромные делания мне тогда казались «невероятностями».

 

Планировать ежедневно. Каждый вечер писать план на следующий день. Короткий, примерный, какой угодно — но план должен быть. И с вечера — это важно. Даже если на следующий день вы ни разу не вспомните про существование этого плана, ваша производительность повысится в разы. Проверено!

И ещё: не забывайте заглядывать в глобальный план и задавать себе вопрос — туда ли вы движетесь? А куда? А движетесь ли вы вообще куда-нибудь? А почему?

 

Неделя 4. Расширяем границы

Попробовать жить иначе. В самых что ни на есть мелочах. Пойти на работу новой дорогой. Зайти в незнакомое кафе или в очень дорогой магазин. Попробовать новый вид спорта. Попробовать делать то, что вы никогда не делали.

Каждый день, занимаясь привычными делами, спрашивать себя — что прямо сейчас я могу сделать немного иначе? Нужно создать у себя привычку пробовать новое, постепенно уходить с проторенных троп.

 

Выходить из зоны комфорта. Конечно, все предыдущие пункты, если вы и правда их выполнили — уже неслабый выход из зоны комфорта. Но здесь мы пойдём дальше, посмотрим в глаза своим страхам. И не только посмотрим, но и сразимся с ними.

Тут я сторонник радикальных методов. Боитесь высоты? Идём прыгать с парашютом. Боитесь шефа — идём к шефу со свежими рацпредложениями. Боитесь незнакомых компаний — вперёд на вечеринку, в незнакомую компанию. И в одиночестве, чтобы не прятаться за разговорами с подружкой/приятелем. И учимся в таких вот полевых условиях.

 

Отдыхать. А вы как думали — только работать? Только отдых с обязательным выходом из дома, обязательным отключением Интернета, и обязательно в одиночестве. И обязательной (и честной!) обратной связью самому себе. Что это было? Как всё прошло, какие изменения произошли? И как жить дальше, после всего этого?

То, что ожидает вас в середине этого пути (не говорю в конце, ибо это бесконечная дорога) превзойдёт ваши ожидания. Выполняя эти (простейшие!) вещи ежедневно, встраивая их в свою жизнь, вы почувствуете гармонию, всемогущество, увидите свет в конце тоннеля и тропинку, которая укажет верный путь.

И со временем она превратится в дорогу. Звучит пафосно, но правда — она такая, пафосная подруга.

 

Источник

Автор: Базылева Юлия, психолог

Хочу продолжить в этой статье разговор об эмоциях.

Недавно, мне пришло письмо от клиента, в котором он называет свои эмоции слабостью. Я задумалась, почему так. Ведь эмоции – это сила, если их не подавлять, а проживать полностью. Что происходит с эмоциями в жизни? Люди боятся переживать боль, недопустима злость в нашем обществе, детей просим громко не смеяться... Всё это приводит к образованию эмоциональных травм, и, как следствие, эмоциональных блоков в теле.

Часто в нашей жизни происходит так, что мы бросаем на полпути свои эмоциональные травмы, боясь их переживать. После развода женщины зачастую переключаются на новые отношения или находят отдушину в детях, религии или творчестве. Теряя какие-то жизненные возможности, женщина старается не думать об этом, забыть, перевести своеё внимание на что-то другое, утешая себя многочисленными "зато".

Потеряв ребёнка (выкидыш, аборт, замершая беременность), женщина откидывает все свои эмоции и фокусируется на молитвах и осознаниях причин произошедшего.

Когда случается что-то травматичное в жизни, мы начинаем искать причины, выходы и облегчение или стараемся забыться. Но боль и травма никуда не уходят, они остаются глубоко внутри нас и препятствуют ощущению полноты жизни и радости. А в особенно хмурые дни мы думаем о том, как могло бы быть, если бы не…

 

Из-за непрожитых до конца психологических травм, негативные эмоции продолжают нас навещать год за годом, пока мы не научимся жить с этой фоновой болью – "Ну так получилось, это мой крест и мне его нести до конца".

Помимо внутренней неудовлетворенности, депрессии, болезней, непрожитые эмоции формируют события в нашей жизни. Они ищут возможность воплотиться, наконец, в полной мере, чтобы женщина их прожила и отпустила. И каждое новое бегство от боли возвращает женщину снова на этот круг. 

Моя клиентка потеряла при родах ребёнка. Это было ещё в советское время. Плакать и горевать было не принято. Ещё долгое время её держали в роддоме, где она не могла освободиться от своей боли. Она провела пять сумасшедших дней в роддоме, наблюдая за счастливыми мамами, которые кормят своих новорожденных деток. Она просто давила свои эмоции.

Выйдя из роддома, её ждала жизнь обычная, без утешений и сочувствия, без возможности остаться одной и просто осознать произошедшее. Ей даже не показали её умершего ребенка. Время помогло спрятать эту боль глубже. И спустя год она забеременела снова. Все 9 месяцев беременности она ходила в диком стрессе, в страхе и предчувствии беды. В итоге родился мальчик, который начал серьёзно болеть.

Следующая беременность – опять эмоции ужаса и страха. Родилась дочка, которая едва не умерла в младенчестве. Дети её сильно болели и были слабы. Все 7-10 лет их взросления мать находилась в страхе. Представляете себе, что это за жизнь?!

Другой случай. Женщина встречается с мужчиной, влюбляется в него, начинает чувствовать его сердцем. И тут он предлагает расстаться и исчезает. Ещё ни один год она будет ждать и верить, что он вернётся. Она не будет строить отношений с мужчинами, с достойными мужчинами, с которыми могла бы создать счастье. Почему? Прошлые отношения ещё не прожиты. 

Когда какая-то боль не находит своего конца, остаётся непрожитой – наше сознание будет прокручивать её до тех пор, пока она не найдёт выход в реальности. 

Вот почему страхи, которые мы тщательно отгоняем от себя, очень часто реализуются. Мы не проживаем их, бежим от них, но наше сознание стремится к гармонии и освобождению от страхов – поэтому они вновь и вновь нас настигают. 

Непрожитые эмоции, как недосмотренный фильм, незаконченный стих. Наше сознание вынуждено возвращаться к нему снова и снова, чтобы завершить начатое и успокоиться. 

И в этом случае для сознания любой финал лучше, чем оборвавшийся (даже на чем-то хорошем) сценарий.

Непрожитые эмоции от расставания с мужчиной. Это вечный страх быть брошенной. Причём, он может сработать на пустом месте. 

Непрожитые эмоции от потери ребёнка.Будь то аборт или выкидыш – это вечный страх за детей, гиперопека, напряжение, контроль или, наоборот, потакание им во всех слабостях. И то, и другое отрицательно отразится на жизни ребёнка.

Непрожитые эмоции от потери ценной вещи. Это вечный поиск её и неспособность жить в настоящем, наслаждаясь каждым мгновением.

Моя мама однажды потеряла очень значимое для неё  хризолитовое кольцо (моё). Прошло 7 лет, но до сих пор, когда она заходит на кухню (она часто оставляла украшения там), и у неё есть свободная минутка, она начинает исследовать шкафы и ящики в поисках этого кольца, причитая и нервничая, в миллион пятьдесят пятый раз спрашивая меня, не видела ли я его. 

Непрожитые эмоции от потери животного. Страх перед другими животными, вечная грусть при виде похожей собачки или кошечки, ощущение тоски от вида того, как другие радуются отношениям с животными. 

Пока мы оставили незаконченный сценарий внутри себя – наше спокойствие никогда не будет абсолютным. Всегда будет что-то дёргать изнутри и заставлять волноваться на пустом месте. Поэтому есть ключевые моменты в жизни, которые нужно прожить до финала.

 

Какие ситуации важно прожить обязательно?

- Развод (расставание);

- Смерть мужа;

- Аборт;

- Выкидыш; 

- Потеря ребёнка;

- Смерть близкого человека;

- Смерть любимого животного;

- Потеря значимой вещи;

- Болезни собственные и близких;

- Стыдная ситуация из прошлого;

- Неприятие какой-либо ситуации;

- Непризнанные эмоции (невыраженная любовь или благодарность);

- Не отданный долг (моральный, нравственный или материальный).

 

Любая потеря любви проживается в полной мере, если человек позволит себе прожить следующие эмоции: злость, скорбь, страх и сожаление от потеряных возможностей.

Мы оставляем за собой "хвосты" не только непрожитой боли, но и непрожитой любви. И тогда нам посылают похожих людей и учат любить нас снова и снова.

Источник

Ощущение собственной правоты, осуждение людей, страх за будущее, уныние, плохие мысли о людях и о мире в будущем – всё это признаки зависимости от будущего, которые неизбежно появляются у человека, живущего сознанием. Всё перечисленное можно назвать неприятием Божественной воли.

Когда для человека собственная воля на первом месте, а Божественная – на втором, это главный признак того, что у человека высокая гордыня.

 

Чем сильнее становится человеческая воля, чем большие возможности получает человек, тем легче ему забыть о воле Божественной.

Чем сильнее человек зависит от стабильности и благополучия, тем сильнее он боится эту стабильность потерять.

Тот, кто испытывает страх перед будущим, это будущее разрушает, т.к. подсознательно хочет уничтожить то, чего боится.

Блага, получаемые человеком, не должны превышать запасов любви и веры в его душе. Если же благополучие намного превышает нравственность, любовь и веру, то это дорога к гибели.

 

Под гордыней находится поклонение вожделению, поклонение душе. Если мы забываем о любви к Богу, смыслом нашей жизни становится любовь к близкому человеку. Теперь наши чувства к нему являются для нас абсолютной ценностью. Это называется «поклонение душе».

 

Символ защищённости души – правота. Именно ощущение собственной правоты порождает осуждение других людей. Если вы правы, то вам не нужно меняться. Пока вы чувствуете себя правым, кто-то должен быть виноватым. А виноватого хочется уничтожить.

Ощущение правоты несовместимо с любовью. Того, кто чувствует себя постоянно правым, всегда окружают виноватые, особенно среди близких, – чтобы, преодолевая ощущение правоты, человек научился их любить.

Печень страдает у тех, кто любит давать жёсткую оценку близким людям. Ребёнок может переболеть гепатитом, для того чтобы через 10–15 лет затормозились его критические и жёсткие мысли в адрес любимого человека.

 

Понятия «правый» и «виноватый» относятся к человеческим законам. Божественные законы мы никогда не познаем полностью, пока не вернёмся к Творцу. Поэтому говорить о нашей абсолютной правоте невозможно.

 

Если для человека идеалы, справедливость, высокие чувства являются высшей ценностью, то его ребёнок, для того чтобы выжить, должен отказаться от всего этого. Ему легче почувствовать любовь, когда он ругается матом, употребляет наркотики, разрушающие его будущее, когда он врёт и ворует. Отрекаться от любви к собственным детям из-за их недостойного поведения – особенно опасно, это прямая агрессия к своему будущему и часто заканчивается плачевно.

 

Будущее открывается тому, кто живёт любовью. Наше подсознание знает всё, и если у человека в душе есть любовь, тогда будущее открывается, человек чувствует, что́ должно произойти, и адаптируется к событиям будущего.

 

 

Если человек живёт сознанием, если для него главное – не любовь, а правота, справедливость, тогда он начинает привязываться к будущему и, для спасения любви в душе, начинает его терять.

 

Чем талантливее, духовнее, красивее человек, тем более сильное у него искушение поставить своё совершенство, свои способности выше души и любви и тем опаснее для него иметь таланты, духовность, красоту.

 

Будущее создаётся нашей душой. Наша душа заболевает тогда, когда мы утрачиваем единство с Богом и начинаем терять высшую тонкую энергию, без которой будущее невозможно; потом эту энергию начинают терять наши судьба и тело. Значит, сначала нужно лечить душу.

 

Нужно научиться принимать боль души, сохраняя любовь. Если мы забываем, что мы Божественны по своей сути, тогда боль души непереносима и крах высших чувств мы преодолеть не сможем.

 

Нужно научиться любить людей и окружающий мир – как своего несовершенного ребёнка.

Нужно заботиться о завтрашнем дне, но не следует бояться, переживать за завтрашний день.

Две тысячи лет назад Христос сказал: «По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь». Под умножением беззакония подразумевалось нарушение заповедей.

«Не заботьтесь о завтрашнем дне» – смысл этой фразы прост: надеяться нужно не на будущее, а на Творца. Любовь должна быть важнее будущего.

 

Выздороветь и выжить может только тот, у кого в душе есть любовь, кто не боится будущего, кто не испытывает уныния, кто не осуждает людей. Тот, для кого душа важнее, чем будущее, жизнь, принципы и благополучие.

 

Лазарев Сергей Николаевич

Источник

Корней Иванович Чуковский – любимец детей и автор незабвенной «Мухи-Цокотухи». Ещё про доброго доктора Айболита он писал, про Акулу-Каракулу, про Бибигона… Иногда вспомнят ещё книгу «От двух до пяти» — о смешных детских словечках и развитии речи. Немножко нелепый добрый старик с грубоватым лицом сидит на лавочке в окружении детей – хрестоматийный образ сказочника из Переделкино, таким он нам представляется.

 

 

А не было никакого Корнея Ивановича Чуковского на самом деле; не было ни имени, ни отчества, ни фамилии таких. Они тоже выдуманы, как Айболит и собачка Авва.

 

Был незаконнорожденный мальчик Коля, сын прачки, да ещё и еврей наполовину, без отчества – отца звали Эммануилом, но для незаконнорожденных отчество в метрике не было предусмотрено. И юноша, краснея и бледнея, говорил, когда его спрашивали об отчестве: «Зовите меня просто Коля!». Отец и дед, как он писал, были для него недосягаемой роскошью… И из пятого класса гимназии Колю выставили «за низкое происхождение»; пусть доучивается дома.

 

Он и доучился. По самоучителю так овладел английским языком, что стал одним из лучших переводчиков знаменитых поэтов и писателей. И до конца жизни говорил на английском с таким ужасным акцентом, что его плохо понимали – по самоучителю произношение было трудно выучить.

 

Коля читал, непрерывно читал; и писал, и переводил… И преодолевал судьбу бастарда Коля Корнейчуков, присвоив себе имя «Корней Чуковский» и отчество «Иванович».

До этого каких только отчеств не писали в его документах: «Мануилович», «Емельянович», «Васильевич», «Евгеньевич» — вот уж поистине без роду, без племени. Пока он сам не объявил себя Корнеем Ивановичем Чуковским, придумал себе имя – на то он и стал писателем, чтобы придумывать, создавать, воплощать.

И дети его стали Корнеевичами; всего детей, «бобрят», как он их называл, было четверо. И Чуковский их очень любил – особенно Мурочку, о которой и будет рассказ.

 

Ещё в юности, увлечённый идеями революции, Чуковский написал разоблачительный фельетон, едкий и прогрессивный. Опубликовал своё творение и получил, конечно, массу неприятностей; цензура не дремала и последовали репрессии и наказания.

Но не это больше всего напугало и встревожило Чуковского; у него стал нарывать палец. Да так нарывать, что он едва не лишился пальца; заражение крови началось. И писатель связал нарыв «писательного пальца» с тем, что он написал – это возмездие! Наказание! Написал дурное, злое – и вот результат. Незначительный эпизод произвёл большое впечатление на литератора; писатели – народ впечатлительный. И запомнился на всю жизнь.

 

Потом он снова вспомнит о возмездии богов судьбы, в трагических и страшных обстоятельствах. А пока – он пишет детские сказки, переводит, читает лекцию за лекцией, чтобы прокормить растущую семью. Знакомится с Маяковским, Гумилёвым, Блоком, близко сходится с Репиным, посещает его дом на берегу Финского залива, всё более уверенно входит в литературу.

 

Происходит революция, начинается Гражданская война и страшный голод в Петрограде; чтобы выжить и спасти семью, Чуковский «добывает пайки»; выступает с лекциями всюду, куда только ни пригласят, бегает в поисках крошки хлеба по городу – и в одно прекрасное утро падает в голодный обморок на Дворцовой площади.

Утро было прекрасным: сине-зелёное предрассветное небо, звёзды, шпили и крыши дворцов… И на фоне этой неземной красоты — умирающий с голоду измотанный литератор.

 

В эту ночь родилась Мурочка, Мария, — в разгар голода двадцатого года пришёл этот ребенок в такой страшный мир. А самому писателю уже было под сорок, и ещё трое детей, и жена, и родня – как их прокормить литературными лекциями? И рождение девочки мало обрадовало шатающегося от голода писателя, конечно.

 

Ребёнок, в сущности, был обречён. Но девочка выжила; может быть, потому, что Ахматова, сама истерзанная и голодная, отдала младенцу бутылку молока, которое ей кто-то подарил – Ахматова всё раздавала. И потом ещё раздобыла жестяную коробку с сухой смесью, сказала: «Это для вашей девочки!».

Город вымирал от голода, а Чуковский писал в дневнике: "Кем надо быть, чтобы в такой голод отдать молоко?! Каким надо быть человеком?"

 

Младенец пил молоко и рос. И вскоре девочка безраздельно завладела душой и сердцем отца. Между ними проявилась связь, странное сходство и подобие, полное понимание. Ребёнок ещё не знал слов, но уже разговаривал и стихи сочинял; не имея словарного запаса, девочка складывала стихи из невнятных слогов и бессмысленных звуков – но это были стихи, с ритмом и рифмой! И младенческий лепет был полон смысла; речь появляется раньше слов! Это потом и привело Корнея Ивановича к написанию книги «От двух до пяти».

 

Мурочка росла и всё ближе становилась отцу; они были очень похожи. Оба чувствительные, нервные, оба плохо спали – и это для успокоения своей Мурочки Чуковский придумал многие детские сказки. Действительно, странные и фантасмагоричные, полные диких и странных образов, словно сошедших с полотен Босха…Хотя дети воспринимают их радостно и совершенно нормально; так уж устроены дети.

 

Ну, и есть ещё один нюанс, о котором писал сам Чуковский. Нервный, чувствительный, уязвимый, он с юности страдал бессонницей. Самым популярным и новомодным средством были барбитураты, их активно применяли в борьбе с нарушениями сна. Вот их Чуковскому врачи и назначили.

«В том, что мы дегенераты, виноваты барбитураты», — горько шутил детский сказочник, принимаясь за очередную сказку… И, возможно, некоторые странности объясняются воздействием на психику «крепких снотворных», которые сам писатель называл «наркотиками», понимая их воздействие.

 

Но поделать с бессонницей он больше ничего не мог. И его упрекали в нелюдимости, в нежелании ходить в гости, в нелюбви к гостям – никто ведь не знал, что Корней Иванович с тоской пишет в дневнике о том, что любое общение в вечернее время обходится ему очень дорого – он потом совершенно не может спать. Совсем не смыкает глаз. И лекарство не помогает. И потом, ошалевший и измученный бессонной ночью, он вынужден писать, переводить, читать лекции, встречаться с литературными чиновниками – это невыносимо!

 

Но люди спешат осудить. И постепенно Чуковский всё дальше отходит от этих общительных и не знающих меры в общении болтунов и весельчаков. Дома ему хорошо и спокойно, с женой, которой он никогда не изменял, и с «бобрятами», к которым приходят в гости другие дети – с детьми хорошо!

С детьми Чуковский чувствует себя счастливым и умиротворенным, они его полностью понимают. А особенно – любимая Мурочка, которая уже читает те же книги, что и отец; пишет стихи, рассказы; между отцом и дочерью установилось полное понимание и полное принятие. Это его счастье и награда, его утешение, эта чудесная Мурочка, для которой и пишутся сказки и стихи.

 

Но Крокодил, Тараканище, Муха-Цокотуха и другие герои вызывают ненависть к автору – не у детей, у взрослых. Бороться с вредными сказками, искажающими действительность, начинают литературные чиновники и партийные деятели. Чуковского обвиняют во вредительстве и тайном умысле – это же понятно! В своих сказках он коверкает действительность. Сводит с ума детей, рассказывает, что по улицам ходят Крокодилы (на кого это он намекает?), к власти рвутся усатые Тараканища, а Муха-Цокотуха – это же принцесса, коронованная особа!

 

Сказки Чуковского чуть-чуть отдают бредом, если положить руку на сердце. Но таким, детским бредом, доброй фантазией. А вот обвинения – это настоящий бред. Сформированный по всем законам психиатрии бред, на который трудно ответить – нет аргументов для разубеждения, если речь идёт о бреде.

 

И Чуковский пишет: ну, обвините меня в том, что Муха – это Анна Вырубова, а Комарик – Распутин! Обвинители тут же и обвиняют – он же сам признался! И особенно старается Крупская, у которой сказки Чуковского вызывают патологическую ненависть.

В обиход входит понятие «чуковщина», ругательное слово, которым принимаются всех клеймить. А клеймение и ругань чиновников ведут к голодной смерти – Чуковского перестают печатать совсем. И к лагерям, куда уже угодило немало «вредителей» и «контрреволюционеров» из писательской среды – на Соловки не хотите ли?

 

И, пока дети и родители с упоением читают сказки Корнея Ивановича, его самого травят и губят, упорно и последовательно. Что будет с семьёй? Что будет с «бобрятами»? Сам переживший травлю и голод в детстве и юности, Чуковский решается на такой понятный шаг – публикует в «Литературной газете» своё покаяние.

Да-да, покаяние перед инквизиторами. Земля плоская, Солнце вращается вокруг Земли, Акула-Каракула вредит Солнцу и детям, сказки безнадёжно устарели и автор просит простить и понять. Он исправится! Он обещает исправиться! И вместо Тараканищ и Мух он будет описывать «Страну Колхозию» — вот что нужно детям, он же не ребёнок, он понимает!

 

В те годы публичное покаяние и обещание исправиться были обычным делом; иногда они позволяли спастись и спасти близких, как во времена инквизиции. Но вспомним историю с пальцем – ещё тогда юный Коля Корнейчуков понял, что ничто не проходит бесследно. Всё имеет свои последствия; и, кроме наказания и преследования от людей, есть более страшные наказания – гнев Высших Сил.

 

И этот гнев немедленно обрушился на писателя; по крайней мере, он сам считал именно так. В том же 1929 году, сразу после «покаяния», тяжело заболела любимая Мурочка. И началось истинное несчастье, злой рок принялся преследовать писателя – отбирается всегда самое дорогое.

 

У Мурочки начался костный туберкулёз, страшная болезнь, от которой тогда не было лекарства. Не было – и всё. И в отчаянии Чуковский видел, как в мучительных страданиях гибнет его любимица, его ангел, его духовное подобие, родственная душа…

 

В последней надежде Мурочку повезли в Крым, в санаторий для туберкулёзных детей. Им старался помочь доктор Изергин, тоже гонимый и преследуемый; но что он мог? Умирающих в страданиях детей лечили закаливанием и йодоформом.

Они лежали, привязанные к кроваткам, на открытых площадках, на крымском ветру, глядя на горы и море. И горбатые безногие дети пели песни о прекрасном будущем и о крепких мускулах, которые нужны в борьбе за Советскую власть, за страну Колхозию; они слушали вдохновляющие рассказы о страданиях китайских кули – это должно было отвлечь от эгоистических мыслей о боли и муке…

 

Зрелище было невыносимо ужасным. Родителей не пускали к детям, чтобы их не волновать и не расстраивать, а Чуковского – пускали; он всё же был известный писатель и общественный деятель. И каждый день отец проходил пешком пятнадцать километров туда-обратно, чтобы в санатории увидеть свою Мурочку, которой становилось все хуже и хуже…

 

Удалили глаз, отрезали ногу; и Чуковский писал в отчаянии о родителях-счастливцах, о тех, у кого между приговором ребёнку и утратой прошло мало времени и мало страданий. Невозможно представить себе, что испытывал отец, глядя не землистое, истощённое личико Мурочки, своей любимицы, которая появилась на свет в страшный голод двадцатого года. И уходит сейчас в страданиях, которые невозможно описать.

 

Умирающую Мурочку увезли домой. Там Чуковский всё читал ей новую сказку про доброго Доктора Айболита, волшебного доктора, который всех может вылечить, всех спасти. Про добрую собачку Авву и злого Бармалея, которого победили, конечно, и добро восторжествовало, как и положено в сказке.

И совершенно по-другому воспринимаешь Доктора Айболита, когда понимаешь, для кого это было написано. И какая тайная надежда заключена в этой сказке, которую внимательно слушала почти ослепшая девочка, стойко перенося страдания.

 

Ни про какую «Страну Колхозию» Чуковский так и не написал; покаяние, жертва, предательство себя – вё это оказалось напрасным. И до конца жизни Корней Иванович мучился сознанием собственной вины – хотя в чём вина?

Но у писателей особенные отношения с Высшими Силами. И он собственноручно унёс гроб на кладбище в Крыму, и установил металлический крестик с надписью: «Мурочка Чуковская».

И до конца жизни не оправился от своей потери. И больше никогда не каялся и не отрекался от своих произведений, хотя злобные нападки продолжались – сказки вызывали странную ненависть у всех литературных Тараканищ и Бармалеев, они ни на день не оставляли Чуковского в покое. Он и писать сказки перестал совсем, но злоба и преследования не прекращались.

 

В конце концов, на Чуковского напали в диких статьях хунвэйбины, во время Культурной революции в Китае. Их ненависть и угрозы были вызваны сказкой про Бармалея; трудно в это поверить, но так всё и было. И сказку запретили в нашей стране тоже - действительно, это вредная сказка!

 

Между тем, в Сталинграде после страшной битвы странным образом остался целым и невредимым детский фонтан «Бармалей», который добрый скульптор ещё до войны сделал по мотивам сказки Чуковского. И потом такие детские фонтаны стали строить в других городах – на радость детям. А литературные бесы взялись смешивать с грязью Бибигона, маленького мальчика, летающего на стрекозе, светлую и радостную сказку о нём написал сразу после войны Чуковский.

 

Он всё равно писал светлое и радостное. Хотя из четверых его «бобрят» трое погибли, не пережив отца. Сын погиб на войне, второй умер во сне, Мурочка лежала на крымском кладбище, а судьба дочери Лидии сложилась трагично.

 

Она и сама стала талантливым писателем и биографом, её воспоминания об Ахматовой очень известны, а сама она потеряла горячо любимого мужа – его расстреляли, несмотря на заступничество Чуковского.

Чуковский за многих заступался, многим оказывал помощь и давал приют, когда остальные в страхе отворачивались и переставали здороваться… Он помнил бутылку молока и всегда поступал также по отношению к тем, кто нуждался в помощи. И помогал людям не отрекаться от себя и от своего творчества; он искренне верил, что именно за отречение заплатил страшную цену – потерял свою Мурочку.

 

И добрые странные сказки, так любимые детьми, учат не отрекаться, не предавать, бороться и надеяться. Солнце вернётся, Бармалей будет побеждён, Крокодил заплачет крокодиловыми слезами…

Рано или поздно добро победит; пусть сначала не в нашем мире, а в другом, невидимом и таинственном; но всё связано, всё имеет смысл и значение.

адо верить и надеяться. И добрые книги помогают нам в этом.

 

© Анна Кирьянова

В этом видео, записанном на встрече со студентами Индийского технологического института штата Мадрас, Садхгуру отвечает на вопрос, как поддерживать ощущение радости и счастья вне зависимости от внешних обстоятельств

 

Важно абстрагироваться от того, что происходит

 

…С детства так грустно было смотреть на картину «Неравный брак». Вот злой старик; он женится на молоденькой невинной девушке, которая покорно и печально смирилась со своей участью. Вероятно, замуж её выдали алчные родные – из-за богатства злого старика. И в толпе гостей художник Пукирев изобразил самого себя в роли шафера – он был возлюбленным девушки, но он был беден, так что пришлось смириться с трагическим браком. Будь проклято общество, где юных девушек выдают за стариков из-за денег, разлучая с пылкими возлюбленными, ломая жизнь!

 

 

Всё понятно. На самом деле, понятно далеко не всё. И сами художники не любили, когда их картины трактовали слишком просто и примитивно – здесь добро, здесь зло, вот кроткая овечка, вот зловещий садист-старик… Хотя именно так говорили в обществе о другом живописце – о великом Карле Брюллове после его разрыва с молодой женой. И свадьба проходила похоже по настроению. Только венчались молодые в лютеранской церкви.

 

Остальное было внешне похоже: жениху Карлу было почти сорок. Пожилой человек по тем временам, поживший, поистаскавшийся в многочисленных романах, любитель выпить, слегка неуравновешенный, глухой на одно ухо… Это отец в детстве ударил маленького Карлушу так, что ребёнок оглох на всю жизнь.

 

До пяти лет Карл не мог ходить, болел рахитом, так что его сажали в кучу нагретого солнцем песка на целый день – тогда это считалось целительным средством. А папа-скульптор учил слабенького сына искусству. Ноги не ходят, но руки-то работают! Так что до завтрака мальчик был должен нарисовать много: двадцать лошадок или человечков в разных позах. Иначе никакого завтрака. А также обеда и ужина!

 

Роковую оплеуху отец вообще влепил маленькому сыну ни за что: разъярился на что-то и, пробегая мимо, подскочил к ребёнку и ударил. И сделал инвалидом на всю жизнь; проблемы с ногами прошли со временем, а слышать на одно ухо Брюллов перестал навсегда. Хотя к отцу сохранил добрые чувства и очень был благодарен за обучение живописи и рисунку.

 

Брюллов и сам унаследовал вспыльчивость, которая ещё сыграет в его жизни роковую роль. Может, поэтому и не таил зла на отца. А может, просто был человеком добрым и умеющим прощать – по крайней мере, сознательного зла он никому в жизни не причинил. Кроме одного случая, который чуть не погубил карьеру живописца, поставив его в положение изгоя общества. Если бы не Юлия Самойлова, всё пропало бы, и Брюллов просто умер бы от отчаяния и клеветы; впрочем, об этом речь впереди, вернёмся к свадьбе.

 

Жених-художник был мрачен; он «неприлично подгонял пастора», чтобы тот побыстрее закончил со свадебным обрядом. И не смотрел на юную прелестную невесту, которая была бледна и задумчива, в точности как девушка на картине «Неравный брак».

 

Горстка гостей недоумённо переглядывалась в полумраке церкви – что случилось? Почему вместо пышной свадьбы такой короткий обряд? И свадебного обеда не будет; Брюллов даже ростбифа не заказал! Хотя так недавно он был восторжен, весел, строил планы и довольно сально шутил про свою невесту Эмилию, называя её «мой идеальчик»: этот, мол, идеальчик поскорее был под одеяльчик! Сорокалетний сластолюбец, хорошо поживший и покутивший, просто дрожал от нетерпения, стараясь приблизить день свадьбы. И изображал прелестную невесту на своих картинах, восхищаясь её красотой и целомудрием.

 

Эмилия была дочерью рижского бургомистра, человека богатого и образованного. И дочери своей бургомистр дал блестящее образование – он учил её лично. А уроки музыки Эмилия брала у лучших музыкантов по выбору отца; и сама в шестнадцать лет дала первый урок. Её первым учеником был мальчик Антоша Рубинштейн, в будущем – великий композитор.

 

Эмилия была прекрасна, богата, образована, талантлива; но отец её, бургомистр, согласился на её брак с немолодым живописцем Брюлловым. Человеком известным, богатым, признанным талантом, — но никакой необходимости в этом браке не было. И можно было подождать – вдруг Эмилии встретится любовь, более подходящий для неё по возрасту, характеру, имущественному положению человек?

Однако предложение живописца было быстро принято, согласие невесты получено, благословение отца тоже – и вот идёт свадьба. На которой жених мрачен и раздражён. А невеста печальна и бледна. Потому что они знают в душе: трагедия не за горами. И возлюбленный Эмилии рядом, но это вовсе не Брюллов…

 

«Всё не так, как кажется», вот о чём не следует забывать. И не следует моментально делать умозаключения из того, что мы видим: немолодой любитель женщин и вина женится на молоденькой девочке. Да ещё свирепо торопит пастора, мол, заканчивай поскорее весь это балаган!

Неприятная тайна стала известна Брюллову перед самой свадьбой: невеста не невинна. Есть кое-какой опыт интимных отношений. И все эти возвышенные добродетельные образы, в которых её изображал художник – мало походят на истинный потрет Эмилии Тимм.

 

С горькой правдой Брюллов кое-как смирился; в самом деле, не отменять же свадьбу. Но некоторое прозрение наступило; Эмилия не так проста и целомудренна, как казалось. Не такой уж это «идеальчик»… Но имени любовника девушка не открыла жениху, только смотрела кротко и задумчиво в глаза, да лила слезы…

Ужасное предчувствие поселилось в душе живописца. Он собирался на свадьбу в тяжёлых раздумьях; взгляд его упал на одну из картин. И Карл сказал брату: мол, сама картина пророчит мне недоброе! Сама картина предостерегает меня от рокового шага!

 

Но шаг было необходимо сделать: венчание начинается. И начинается семейная жизнь, в которой надо постараться всё исправить и наладить, простить и забыть. В конце концов, Эмилии всего восемнадцать, кто не совершал ошибок в этом возрасте, кто не поддавался соблазанам? Сам Карл поддавался, да ещё как!

 

Так много влюбленных красавиц перебывало в его объятьях, и в России, и в Италии. Он быстро проявил свой талант, стал знаменитым живописцем, любимцем общества. За его картину император пожаловал Брюллову алмазный перстень, выразив восхищение. И портреты Брюллов писал только тогда, когда его привлекала «натура», Объект казался интересным и достойным изображения; — прославленный живописец мог себе это позволить.

 

Завистливые речи утонули в шуме оваций и восхвалений, а дамы с первого взгляда были готовы упасть в объятия красавца-художника. Он был красив; вылитый Аполлон! — так говорили все, и никого не смущало, что Аполлона живьём никто не видел. Но вот же, достаточно на Брюллова посмотреть. Кудри, страстный взгляд, правильные черты лица – Брюллов действительно был очень красив.

 

И необычайно хороша собой была графиня Юлия Самойлова, с которой он встретился на балу – и пропал. Эта загадочная, баснословно богатая молодая дама тоже полюбила художника. Она была разведена, свободна, богата и прекрасна. И главное, между художником и Юлией возникло полное душевное понимание. Та самая истинная любовь, которая объединяет не только тела, но и души.

 

Но Юлия не хотела брака, она ценила свою свободу так же высоко, как и любовь. И признавалась в любви «бесценному Брюллошке», и крутила романы направо и налево, не стесняясь мнением общества. И Карла побуждала рассказывать о его увлечениях: почему бы и нет? Свобода отношений и любовь могут прекрасно уживаться в сердце!

 

Брюллов страдал и мучился, ему нелегко было делить возлюбленную с другими; и он писал её портреты, запечатлевал прекрасный образ в своих картинах… Но Юлия была совершенно права: Карл и сам был натурой увлекающейся, страстной. Графиня уже пережила измену мужа – через месяц после свадьбы. И понимала, что измены и увлечения могут произойти когда угодно и с кем угодно; лучше держать дистанцию и сохранять свободу…

 

Она любила Карла, эта великолепная красавица и богачка. И много сделала для его возвышения на Олимп, устраивая его картины в лучшие галереи, щедро оплачивая счета, создавая нужные знакомства и связи. А Брюллов писал и писал свою Юлию; сердце его безраздельно принадлежало ей. А увлечения – что же поделаешь, такова натура художника…

 

И так длилось долго-долго, пока Брюллов не встретил нежную и невинную девушку Эмилию. И не задумал жениться – в самом деле, пора! Сорок лет – тот возраст, когда хочется иметь семью, детей, уют и собственный дом… …

 

«Брюллов избил молодую жену, выгнал её на холодную улицу в одной сорочке, и вырвал из ушей серьги вместе с мочками!», — вот что произошло через месяц после свадьбы. И вот о чём говорило с негодованием всё петербургское общество. Вопиющая жестокость. Кроме того, Брюллов в пьяном виде ударил бутылкой по голове отца Эмилии, бургомистра Тимма. Это просто зверство какое-то!

 

И с художником перестали общаться, здороваться, его картины выбросили из галерей, новых никто не заказывал – кому хочется иметь дело с таким зверем? Старик с картины «Неравный брак» показал своё истинное лицо! Разделался с кроткой юной женой! И отца избил, который попытался вмешаться – молодые жили в доме отца Эмили.

Тесть очень настаивал на этом, он просто не мог представить себе жизни без любимой дочери, хотя у него были другие дети. Но настоял – и Карл с Эмилией переехали в дом бургомистра. Где тайна и раскрылась – стало известно имя любовника Эмили. Это был её собственный отец! В постели с отцом и застал живописец свою жену…

 

Что произошло в этот момент – трудно сказать; возможно, аффект и случился, удивляться особо нечему. Скандал произошёл; но этот скандал был срежиссирован умело. Теперь бедная жертва Эмилия осталась с отцом, это так понятно! Избитая, поруганная, униженная – она нашла защиту у своего папы. И вместе с папой в судебном порядке они потребовали у Брюллова пенсию для бывшей жены. Ей же надо было на что-то жить, униженной и опозоренной. И пенсию они вытребовали, кроме того, забрали себе бесценные картины Брюллова, которые остались в доме.

 

А Брюллов даже рассказать толком не мог о происшедшем; сведения остались только в церковных кругах, где художнику моментально дали разрешение на развод. Дело неслыханное, ужасное, противоестественное, вот и дали без проволочек развод. Но как жить дальше – не пояснили. Оболганному, преданному, униженному, ограбленному, вынужденному до конца дней платить пенсию кроткой Эмили, жизнь которой впоследствии сложилась вполне благополучно. А страстный папа превратился в доброго дедушку для её детей – у неё были дети в новом браке.

 

У Брюллова детей не было. И почти ничего уже не было; он жил у своего друга, скульптора Клодта. Тот был в курсе ситуации, но ничем нельзя было переломить отношение общества к Брюллову; не всё можно рассказывать, есть вещи гнусные настолько, что о них и говорить не стоит. Пусть лучше думают, что мерзкий пьяница Брюллов напал на невинную жену и её папу. И остался незаконченный рисунок того времени: «Невинность покидает землю» — удаляется и исчезает фигура юной девушки на фоне пьющих бражников и распутников…

 

Спасла Брюллова его вечная возлюбленная Юлия Самойлова. Она приехала в Петербург, приняла самое деятельное участие в восстановлении репутации Карла, потратила огромные деньги, чтобы его картины снова выставлялись, использовала все свои связи при дворе…

Заставила прислугу навести порядок в доме, а сама ездила с Брюлловым на прогулки; они всё говорили и говорили, и не могли наговориться…

Но и быть вместе они тоже не могли, так бывает. И Юлия, уладив все дела, обняла и поцеловала Карла. И умчалась снова; больше они не увиделись, по крайней мере, в земной жизни, которой не так уж много оставалось художнику…

 

А Юлия пережила возлюбленного почти на четверть века; к концу жизни от громадного её состояния ничего не осталось. Остались только картины Брюллова, которые она не брала в подарок – покупала тайно. И с этими картинами она не рассталась даже в бедной старости. Люди уходят, картины остаются. И не всегда можно понять смысл картины с первого взгляда – всё не так, как кажется…

 

© Анна Кирьянова

Жил-был пёс (1982)

Страна: СССР

Год выхода: 1982

Жанр: Мультфильм

Режиссёр: Эдуард Назаров

В ролях (озвучка): Георгий Бурков, Армен Джигарханян и др.

По мотивам украинской сказки о дружбе старого пса и старого волка

 

«Катька Медичи», «фуриозная женщина», «ведьма», «психопатка», «Суслиха», — какими только эпитетами не наградили Аполлинарию Суслову два её знаменитых возлюбленных, Достоевский и Розанов. Хотя Достоевский предлагал сочетаться законным браком этой демонической особе, а Розанов, испросив разрешения у университетского начальства, женился на ней — разница в возрасте составляла шестнадцать лет.

Полина, как теперь её называли, по имени главной героини повести великого Достоевского, была старше мужа-студента. А до этого Достоевский был её старше – на двадцать лет.

 

 

В момент их встречи Аполлинарии едва исполнился двадцать один год. Но, судя по воспоминаниям дочери Достоевского, девушка уже была законченной стервой и лгуньей. Подлой обманщицей, интриганкой, стравливающей студентов; лекции пропускала, экзамены в университете, где училась, не сдавала, вместо этого плела интриги и развратничала.

 

Вот юность этой мрачной, одетой в чёрное девушки. Уже с ней всё понятно. И к Достоевскому эта особа сама навязалась, начала преследовать письмами и обольщать. А потом уехала одна в Париж, а писателя выманила туда же подлым обманом! Какая неприятная девушка, — только и остаётся сказать. Если не знать, что слова дочери писателя немного неправдивы, мягко говоря.

 

Девушкам в шестидесятые годы девятнадцатого века не разрешалось получать образование в университете. И уж тем более сдавать экзамены. Такие уж были порядки в России. И дочь крепостного крестьянина Аполлинария Суслова учиться на общих основаниях никак не могла. Хотя и стремилась к знаниям. Её родная сестра сумела стать врачом! А отец в своё время не только выкупился из крепостного рабства, но и разбогател изрядно. И старался дать дочерям самое хорошее воспитание и образование.

 

Непростая это была семья – Сусловы. С характером были люди. Вот характер-то и не нравился…

Исследователи много пишут о роковом влиянии Аполлинарии на Достоевского. И сам писатель был под мрачным очарованием экзальтированной девушки. С неё он писал Настасью Филипповну, Полину в «Игроке», Грушеньку…

Достоевский сам полюбил Аполлинарию; теперь её звали Полина. И находился во власти своего чувства; впрочем, с точностью сказать, как складывались их отношения, трудно – дочь Достоевского предложила свою убедительную версию. Демоническая Полина соблазнила писателя, давила на жалость, мучила…

А вторая жена писателя, на которой он женился после отказа Полины, попросту уничтожила все письма Федора Михайловича к возлюбленной – они её мучили, заставляли страдать. И, возможно, были слишком правдивыми. Писатели искренни обычно в выражениях чувств.

На самом деле, стоит вспомнить, что по меркам того времени Достоевский был пожилым уже человеком – за сорок. А про возраст Полины, написавшей ему восторженное письмо о любви, знал отлично Достоевский – главному герою его романа «Подросток» было двадцать лет.

Преотлично знал Достоевский этот возраст ранней юности, когда человек – всё ещё подросток, весь во власти чувств, эмоций, страстей и идеалов.

 

Вот столько и было девушке, когда она вступила в связь с великим писателем. И принялась разрушать его судьбу, мучить и изводить… Невольно вспоминаются строки из биографии Миклухо-Маклая: мол, по настоянию папуасов, Миклухо-Маклай был вынужден жениться на одиннадцатилетней девочке. Дикари, видите ли, настояли на этом. А добрый путешественник не мог им отказать.

 

Так и с Полиной – доверчивая двадцатилетняя девушка, не знавшая жизни, предложила себя великому сорокалетнему писателю. И он не смог отказаться. И вступил в мучительные и бурные отношения с Полиной, посвящая ей женские образы своих гениальных произведений. А она его мучила, издевалась над ним, эта «фуриозная женщина», как однажды сказал о ней писатель. То приближала, то отталкивала. То звала, то прогоняла. Рыдала и смеялась, осыпала насмешками, колкостями, но манила к себе своей мрачностью, холодностью – и одновременно пылом страсти…

 

Роковая женщина, которая чуть не погубила писателя – в этом мнении единодушны многие биографы. А на самом деле, полуребёнок, истеричка – таково мнение психиатров; неуравновешенная, почти припадочная, как сам Фёдор Михайлович – ничего особо демонического не было в Полине. Таких девушек, страстных и импульсивных, влюбляющихся в «звезд», много было во все времена.

 

Но с момента этой связи злой рок начал преследовать Полину. Немного людей были так оболганы и оклеветаны, так предвзято описаны собственными мстительными любовниками и их родственниками. И наивная Полина с радостью приняла сомнительный титул «демонической женщины». Разрушительницы судеб, мучительницы, даже садистки…

Впрочем, умный и отлично понимающий психологию мазохист может любого человека превратить в садиста. И обучить его кое-каким приёмчикам, так сказать, которые добавят перцу в отношения – именно этого Достоевскому часто не хватало. И в отношениях юной Полины с писателем, главной действующей силой всё же был опытный бывший каторжанин, вдвое старше своей «обже». Это он провоцировал конфликты, это он состоял в браке, он поставил Полину в двусмысленное положение, разрушил её репутацию, но горько сетовал, что жестокая любовница требует, чтобы он развёлся. И подумайте, с кем? С чахоточной женой! Какая жестокость! То есть, изменять чахоточной жене и уезжать в Париж к молодой любовнице – это не жестокость. А слова Полины, сказанные в отчаянии, — это страшные слова…

 

И вот так всегда с ней было, с Аполлинарией Сусловой. Ей постоянно приписывали дьявольский нрав, невероятное самомнение, злобу, бесовскую хитрость…

Ореол «демонической женщины» Полину радовал, вероятно, сначала. Как-то возносил над жизнью. И она гордо встречала очередную клевету и ложь в свой адрес, эта Настасья Филипповна. Только вот живой человек и литературный персонаж – разные это вещи. И не всегда описанный типаж соответствует личности. Но иногда человек начинает прилагать усилия и стараться соответствовать персонажу; надо так надо! Вот и Полина старалась соответствовать.

 

Интимные пристрастия Достоевского были весьма своеобразны, как ясно из его писем к жене; он всё же снова женился, овдовев. Только не на Полине, конечно, — Полина ему отказала. Видимо, устала соответствовать желаниям писателя; по крайней мере, брак она посчитала невозможным. Так что большой вопрос, кто именно был инициатором этой связи, кто должен нести ответственность за неё, кто кого мучил и кто кого принуждал к выполнению своих тайных желаний. Но то, что психика Полины после этого явно не стала крепче, очевидный факт.

 

Суслова попыталась жить в деревне, даже открыть сельскую школу для детей; она полностью отдалась этому хорошему делу. Но её признали «неблагонадёжной», что неудивительно – образ жизни, высказывания, неуравновешенный характер, круг общения в прошлом… Школу запретили, и жить стало особо нечем… Пока в жизни не появился гимназист, а потом и студент Василий Розанов, впоследствии – философ и публицист.

 

И снова роковая женщина разрушила жизнь невинного юноши! Старуха сорока лет женила на себе неопытного студента, — так выглядит история в изложении биографов Розанова. И принялась его мучить! Он снимет очки, чтобы умыться, а она его ударит «по морде», по словам самого Розанова.

Как только он не называл проклятую мучительницу: «Катька Медичи» «хлыстовская богородица», то бишь сектантка-изуверка, фурия, Суслиха…

Он страдал и мучился, этот бедный наивный философ, терпел удары и оскорбления, детально расписывая потом все пытки и муки, которые причиняла ему Полина. Эта страшная женщина-садистка…

 

Только вот Розанов издевался над учениками в школе, где преподавал. Щипал, тыкал острым пером: «оставлял татуировки» на детских руках. Ученики его ненавидели, но свидетельства очевидцев мало кто читает. Розанов интереснее пишет, а потому – правдивее, он же философ и публицист. Которого изгнали из газет и редакций за «двурушничество»; он одновременно сотрудничал с «правыми» и «левыми» изданиями, и писал диаметрально противоположные по смыслу статьи. И любил, как сам признавался, за спиной говорить гадости о друзьях. А в лицо улыбаться…

 

Одиозная это личность, Василий Розанов, если отвлечься на минуту от его горьких размышлений о жуткой «Суслихе», поломавшей его жизнь. Никто не заставлял его жить с этой Салтычихой и рыдать, когда она его бросила, уехала. Но философ рыдал, одновременно поливая Полину грязью, вынося на всеобщее обозрение свою семейную жизнь.

 

А потом случилась история, которая оказывает всю «низость» демонической Полины, всю ее «мерзость». Она влюбилась в друга Розанова, студента-еврея Гольдовского; студент отверг стареющую красавицу. А она в отместку от имени Розанова написала донос на студента в полицию! Какая ужасная женщина, какая гнусная история!

А потом Полина пришла в полицию и призналась, что это она написала донос. Вот такая она ужасная женщина! И как тут не вспомнить противоречивых и в то же время искренних героинь Достоевского, ту же Настасью Филипповну…

 

Как можно написать донос от имени Розанова? Почерк подделать? И зачем признаваться потом, когда мужа вызвали на допрос для выяснения обстоятельств? Можно было попросту от своего имени донос написать, это куда проще, и признаваться не в чем, не так ли?

И возникает мысль, что донос-то Розанов и написал. Были случаи в прошлом. Да он и не скрывал своего подлого двуличия, упивался им. И к Голодовскому ревновал. И в деле Бейлиса впоследствии участвовал на стороне обвинителей. Да так участвовал, что его отовсюду попросили удалиться, из всех редакций и философских обществ; философ Розанов совершенно серьезно утверждал, что евреи действительно могут пить кровь младенцев, это же известный факт…

 

Тёмная это история с доносом. Но по характеру неистовая Полина, способная ударить и оскорбить, способна была и на невероятные порывы души; всё же Достоевский любил ее. И посвятил ей великие образы великих произведений. Он понимал её душу, а Розанов – не понимал.

 

А чёрный ореол злодейки и ведьмы приклеился к Полине намертво благодаря рассказам её возлюбленных и их родственниц. Если кто-то остаётся в белых одеждах, кто-то по контрасту должен носить чёрное одеяние.

 

После разрыва Розанов Полину иначе как «Суслиха» не называл. И всё писал исповедальные мерзости о своей жене – Полина не давала ему развода, и дети Розанова от нового брака оставались незаконнорожденными. А репутация «дьявольской женщины Полины» была ясна – злодейка и садистка. Которую по непонятным причинам любили два знаменитых мужчины, Достоевский и Розанов; любили – и погубили. Назвали злой и демонической – так Полину и воспринимали до конца дней.

 

А она уехала в деревню и взяла на воспитание сиротку Сашу, добрую, кроткую девочку, к которой очень привязалась. Но и здесь злой рок настиг Полину, эту злобную фурию. Саша утонула, бедняжка, когда купалась в реке. И все обвинили старую фурию – наверное, это она довела девочку, вот ребёнок и утопился! Раз мучила Достоевского и Розанова, значит, и ребёнка замучила!

И в хоре злых осуждающих голосов совершенно потонули свидетельства очевидцев, которые лично видели трагедию. Это был несчастный случай. А любившая без памяти сиротку Полина сошла с ума от рыданий и горя, так она переживала смерть любимицы…

 

По слухам, в жизни Достоевского тоже была несчастная девочка, намёки на эту историю есть в исповеди Свидригайлова. И татуировки от чернильного пера остались на всю жизнь у некоторых мальчиков, которых учил Розанов…

Но обвинили в жестокости Полину, Аполлинарию Суслову, которую всю жизнь преследовал злой рок – она выбирала не тех мужчин. Привлекала и выбирала тех, кто свои склонности и отклонения вымещал в отношениях с ней, а она не понимала очевидного – это несчастье. Большое несчастье играть навязанную роль, даже если рядом талант и гений.

 

Аполлинария Суслова страдала истерическим расстройством личности, как теперь говорят психиатры. Она оставалась ребёнком, актрисой, обладала внушаемостью и впечатлительностью. В юности писала повести и романы, довольно плохие; а на сцене сделала бы карьеру, такой типаж предполагает успех на сцене. Отличные актрисы получаются из талантливых истеричек…

 

Но вместо сцены ей предложили играть одну и ту же роль в узком кругу, для одного зрителя, по сценарию одного режиссёра – и личность Полины погибла, а жизнь стала несчастной. Недаром её так тянуло к детям, так хотелось ей сделать для детей что-то хорошее, доброе – но и в этом судьба ей отказала.

 

И это поучительная история о том, что не стоит быть чьим-то персонажем. Принимать на себя навязанную роль в чужой пьесе. Надо жить своей судьбой и своей жизнью, развивать свои дарования и таланты, не играть в чужие игры «садо-мазо» даже с гениями – это всегда кончается трагедией.

 

И этой маленькой историей постараемся если не восстановить справедливость, то хотя бы заставить задуматься – кто была эта мрачная женщина в чёрном с ледяным лицом? Так ли уж она была плоха и дурна? Или это – несчастная душа-марионетка, которой играли не вполне здоровые психически люди?

И, может быть, в другом мире Полина снова стала ребёнком. Крестьянской девочкой. И там её встретила крестьянская девочка Саша, чтобы играть и быть свободными, любить и дружить искренне – любви и дружбы вовсе не было в жизни бедной Полины, «Катьки Медичи»…

 

© Анна Кирьянова