Был тихий день обычной осени. 
Я мог писать иль не писать: 
Никто уж в сердце не запросится, 
И тише тишь, и глаже гладь. 
Деревья голые и черные — 
На то глаза, на то окно,- 
Как не моих догадок формулы, 
А все разгадано давно. 
И вдруг, порывом ветра вспугнуты, 
Взлетели мертвые листы, 
Давно истоптаны, поруганы, 
И все же, как любовь, чисты, 
Большие, желтые и рыжие 
И даже с зеленью смешной, 
Они не дожили, но выжили 
И мечутся передо мной. 
Но можно ль быть такими чистыми? 
А что ни слово — невпопад. 
Они живут, но не написаны, 
Они взлетели, но молчат. 

Илья Эренбург
1957