Высоко в небе плыла луна, светили звёзды. И хотя ни один фонарь не горел, было светло, как днём.
Смотрит Клавдия — прямо посередине дороги мешок валяется.
— Да что это такое! — рассердилась она, — неужели нельзя было мусор аккуратно положить в отведённое для него место?!
Уже собралась Клавдия через мешок перешагнуть, как он возьми да и зашевелись!
— Ой! Чур, меня! Чур!  — воскликнула испуганная женщина и перекрестилась.
А мешок в ответ жалобно застонал.
— Не может же в этом мешке, как у Гоголя, чёрт сидеть, — подумала Клава. Она переступила с ноги на ногу, не зная, как ей поступить.
Мешок снова зашевелился и застонал.
Клавдия была женщина жалостливая, любую тварь божью пригреет и накормит, будь то хоть бездомная собака, хоть брошенная кошка, хоть невезучий воробей.
А тут, никак, человек.
— Замёрзнет ведь, окаянный, — подумала Клава.
Она уже рассмотрела, что у неё под ногами валялся не мешок, а мужчина.
— Мужик, а, мужик, ты чего среди дороги разлёгся? Ведь не лето красное?! — спросила Клава.
В ответ только стон.
— Вставай, милый, замёрзнешь.
— Ой, не могу я, — донёсся до неё тихий голос.
Клава принюхалась. Бомжем не пахнет... Одет прилично.
— Как тебя угораздило так нахлебаться?
— Да мы и выпили чуток, — еле-еле отозвался несчастный.
— Вижу я этот чуток, — сердито произнесла Клава.
— Помогите мне! — жалобно попросил мужской голос, — не бросайте. Замёрзну я тут до утра.
— Что же мне с тобой делать? Вот бедолага, — вздохнула Клава.
— Ладно, лежи, я сейчас за санками сбегаю.
И сбегала. Погрузила кое-как мужика на санки, довезла до подъезда, а потом волоком по лестнице.
Кряхтит, стонет несчастный. А Клава приговаривает, — ничего, терпи! Я на втором этаже живу. Шапка-то у тебя на голове крепко держится, так что мозги, даст бог, не вылетят.
Доволокла она его до квартиры, а сама отдышаться не может.
— Тяжёлый-то какой, как боров, — вздохнула Клава.
— Нет, во мне всего семьдесят килограммов, — робко отозвался спасённый от мороза.
— Мало семьдесят! Я что, грузчик-тяжеловес?!
— Простите...
— Ладно, чего уж там. Сейчас дверь открою, чай поставлю.
Открыла Клавдия дверь, кот Василий ей навстречу кинулся с радостным мяуканьем, но, увидев, что приволокла хозяйка домой, недовольно фыркнул и гордо удалился.
— Вот, из-за тебя с котом поссорилась, — проворчала Клава.
— Простите...
— Заладил — простите да простите. Где нализался-то? — сурово спросила Клавдия.
— У друга был. Я выпил одну рюмку. Честное слово! Мне много и нельзя. Домой собрался. Вышел на улицу, и вдруг плохо стало. Помутилось всё перед глазами, упал, и встать не могу.
— Насчёт одной рюмки заливаешь, конечно, — проговорила Клава, шумя на кухне чайником.
— Нет, честное слово, правда!
— Значит, водка «палёная» попалась, — не стала спорить Клава.
— Значит, — обречённо вздохнул мужик.
— Ладно, отпою тебя чаем с лесными травами, как новый будешь, — приободрила его Клава. — Как звать-то тебя? — спросила она.
— Василием Васильевичем.
— Ну, вот, как кота моего, — усмехнулась Клавдия.
—А вас как зовут?
— Клавой все кличут.
— Спасибо вам, Клава! Вы меня от смерти спасли.
— Ладно, чего уж там, — отмахнулась Клавдия, — чай пей. Травы сама собирала. А благодарить потом будешь.
Напоила Клава Василь Василича чаем с травами и спать уложила.
Сама на диване прикорнула.
Кот же Василий демонстративно на кухонном столе разлёгся и проспал на нем всю ночь.
Утром за завтраком выяснилось окончательно, что Василий Васильевич и впрямь не бомж и не ханыга, а зам. директора одного очень уважаемого в городе предприятия.
Зашёл он на минутку к другу, выпили они по одной в честь наступающего Рождества. Машину Василий Васильевич отпустил, решил пешком пройтись, тем более что жил он совсем рядом. Всего-то два дома от Клавдии.
Погода хоть и морозная, а ясная, воздух чистый и снежок лёгкий падает.
И тут, как на грех, прихватило его. Думал, все! Конец!
— Вы, Клава, моя спасительница! Я вам жизнью обязан.
— Скажете тоже, Василий Васильевич, — привычно отмахнулась Клавдия.
— Зовите меня Васей, — попросил Василий Васильевич, неожиданно покраснев.
— Васей так Васей, — согласилась разрумянившаяся Клава.
Рождество Василий Васильевич встретил у Клавдии.
— Не выгонять же человека в такой праздник на улицу, — рассудила Клава, — да и не окреп он ещё, в уходе нуждается.
Да и кот как будто бы наутро против нежданного гостя ничего не имел. Даже соизволил потереться головой о ноги Василия Васильевича.
— Значит, тёзка, — сказал Василий Васильевич и погладил кота по выгнутой спинке, почесал за ушком.
— Красивый, Клава, у вас кот! — похвалил он Ваську.
Васька ушами туда-сюда поводил и песню запел, — Мур-мур-рр-мур...
Хорошая песня. Старинная котовая.
Засиделись Василий Васильевич с Клавдией за праздничным столом до поздней ночи. Каждый про свою жизнь рассказывал.
Ну, если честно, то Василий Васильевич говорил больше, а Клава слушала и кивала, поддакивала.
Василий Васильевич давно жил один. Квартира у него была новая. Не квартира, а хоромы. Но как-то неуютно ему было в ней, холодно, что ли... Никто не ждёт. Никто не встречает.
Даже кота у него не было...
Всё работа, да работа.
А Клава ему в душу запала. Понял Василий Васильевич, что лучше ему не найти.
Недолго думая, пришёл он к ней свататься.
Едва через порог переступил, сразу к делу: — Клавдия! Выходи за меня замуж. Обещаю, что жалеть не будешь.
— А Васька? — спросила растерявшаяся Клавдия.
— И Васька с нами.
— Тогда у меня одно условие, — сказала Клавдия.
— Какое? — удивился Василий Васильевич.
— Чтоб ты, голубчик, без меня в гостях только чаёк пил!
Василий Васильевич весело рассмеялся и клятвенно заверил суженую, что без неё кроме чая ничего в рот не возьмёт.
На том и порешили.
Свадьбу в долгий ящик откладывать не стали. Отпраздновали в конце месяца — не молоденькие уже долго-то присматриваться.
К тому же и кот Василий никаких возражений против нового члена семьи не выдвигал.
Для счастливого же завершения истории — главное, вовремя заметить, что у тебя под ногами валяется. Вдруг это судьба?!


автор - Наталия Антонова